Команда: Рядом

      В середине следующего дня Чонгук шагнул в автоматические двери клиники так, словно штурмовал здание с террористами. На нём не было ни следа вчерашней грязи. Сегодня он был одет с иголочки, но в своём стиле: чёрная футболка плотно обтягивала широкий разворот плеч и рельеф груди, армейские штаны карго с множеством карманов сидели идеально, а тяжелыё берцы глухо стучали по кафелю.       Он выглядел угрожающе. Собранно. Как человек, который пришёл решать проблемы, а не разводить сантименты.       В руке он сжимал конверт с наличными. Гордость жгла его всю ночь. Он не спал, ворочался, вспоминая тёплые пальцы на своём затылке и это унизительное «хороший мальчик». Сегодня он собирался вернуть долг, холодно кивнуть и исчезнуть из жизни этого странного доктора навсегда.       Но на ресепшене было пусто. Ни администратора, ни вчерашних очередей. В клинике стояла странная уютная тишина, нарушаемая лишь… писком?       Чонгук нахмурился. Звук доносился из приоткрытой двери ординаторской. Любопытство — черта профессиональная, поэтому он, стараясь ступать тише (что в берцах было непросто), подошёл к двери и заглянул внутрь.       И застыл.       Посреди комнаты, прямо на мягком ковре, сидел Ким Тэхён.       Сегодня на нём была просторная бежевая водолазка и тёмно-синие брюки. Простая одежда, в которой он выглядел возмутительно уютно.       Но смотрел Чонгук не на него.       Вокруг Тэхёна, перекатываясь рыже-белыми меховыми шариками, копошились пять щенков корги.       Это был хаос.       Короткие лапки, огромные уши, которые ещё не стояли толком, и хвосты-пропеллеры. Они карабкались на Тэхёна, жевали его брюки, пищали и боролись друг с другом.       — О, Чонгук-щи, — заметив его, Тэхён поднял голову и улыбнулся.       Не той дежурной улыбкой врача, а тёплой, почти интимной улыбкой, от которой у Чонгука почему-то ёкнуло где-то в районе солнечного сплетения.       — Я принёс деньги, — Чонгук сделал шаг в комнату, стараясь не наступить на рыжий комок, который тут же кинулся к его ботинку. — За вчерашнее. Я не принимаю…       — Да-да, подачек, я помню, — легко согласился Тэхён, перехватывая одного щенка, который пытался лизнуть его в подбородок. — Слушай, ты очень вовремя. У меня тут катастрофа локального масштаба.       Он кивнул на стол, заваленный бумагами.       — Мне нужно срочно отправить отчёт в страховую, иначе клиника останется без новых препаратов. А ассистент отпросился. Можешь помочь?       Чонгук моргнул, глядя на него сверху вниз.       — Что?       — Посиди с бандой, — Тэхён осторожно снял с себя двух щенков и встал. — Буквально десять минут. Их привезли от заводчика на осмотр, но эти проказники решили устроить бунт. Им просто нужно внимание.       — Я не нянька, — отчеканил Чонгук, скрещивая руки на груди. Бицепсы под чёрной тканью напряглись. — Я работаю со служебными собаками. А не с… этим.       Он пренебрежительно махнул рукой в сторону копошащейся кучи. Один из щенков в этот момент чихнул и завалился на бок, дрыгая толстыми лапками.       — Вот и отлично, — Тэхён уже был у стола и включал компьютер. — Прояви профессионализм. Скорректируй их поведение. Пожалуйста, Чонгук-и.       Это «Чонгук-и» снова пробило броню. Чонгук открыл рот, чтобы возразить, но Тэхён уже погрузился в монитор, явно доверяя ему.       Чонгук тяжело выдохнул и опустился на ковёр, стараясь сохранить суровое выражение лица. Ладно. Десять минут. Он покажет класс.       Щенки тут же переключили внимание на новый объект. Огромный, пахнущий чем-то интересным, он казался им отличной игрушкой.       — Так, внимание! — Чонгук включил свой «командирский» голос, но сделал его тише. — Сидеть!       Пять пар глаз-бусинок уставились на него. Никто не сел. Один щенок подошёл к его ботинку и деловито начал жевать шнурок, будто это была важнейшая миссия его жизни.       — Нельзя, — строго сказал Чонгук, аккуратно отцепляя щенка от берца. Он поднял его за шкирку, заглядывая в наглую морду. — Ты, между прочим, будущая овчарка, — произнёс он с серьёзностью, от которой стало почти смешно. — Хоть и… маленькая. Понял?       Щенок зевнул, показав розовый язык и крошечные зубы, а затем потянулся, чтобы лизнуть Чонгука в нос.       — Нет. Мы не лижемся, — пробормотал он уже менее уверенно. — Мы служим.       Чонгук поставил его на место и попытался выстроить их в линию.       — Давайте, смирно!       Это было бесполезно.       Один из щенков забрался к нему на колени, цепляясь коготками за очень удобный для этого карман. Чонгук хотел его снять, но его большая ладонь замерла над тёплым мягким тельцем. Щенок доверчиво ткнулся мокрым носом в его ладонь и запыхтел.       Что-то внутри Чонгука треснуло. Его суровая маска, которую он носил годами, дала трещину.       — Ну куда ты лезешь, боец? — пробормотал он. Голос изменился сам. Стал ниже, мягче, почти хриплым. — Упадёшь же. Высоко.       Он подхватил малыша, прижимая к груди. Тут же двое других атаковали его ноги, возмущённо тявкая и требуя своей порции внимания.       — Эй, ну тише, тише, — Чонгук не заметил, как начал улыбаться. — Очередь соблюдаем. Вы же не волки. Вы… — он фыркнул сам себе, — вы маленькие рыжие булочки.       Он лёг на спину, позволяя щенкам атаковать себя. Суровый кинолог в берцах и тактической одежде оказался погребён под тёплой, урчащей, хвостатой лавиной.       — Так… кто тут у нас хороший? — бормотал он, рассеянно почёсывая одному пузо, пока тот дрыгал лапой от удовольствия. — Ты? Нет, ты — явный хулиган. А вот ты… — он наклонился ближе. — Ты хороший. Уши кривые, но ничего. Выпрямятся.       Чонгук смеялся. Тихо, искренне, забыв о том, где он и кто он. Напряжение, державшее его в тисках последние месяцы, отступало перед этой чистой незамутнённой радостью жизни.       Тэхён у стола на секунду оторвался от экрана. Он смотрел на Чонгука — на то, как суровый альфа, который вчера рычал на него, сейчас позволяет щенкам жевать свои пальцы и воркует с ними, как с детьми. Он не стал ничего говорить, чтобы не разрушить момент, но воздух в комнате стал ещё теплее, насыщаясь ароматом леса, который словно обнимал Чонгука, защищая его покой.       Спустя двадцать минут щенки, устав от игр, уснули там же, где упали. Чонгук сидел на полу, прислонившись спиной к дивану. Один щенок спал у него на животе, другой — под боком.       Тэхён закончил с бумагами и тихо подошёл.       — Ты отличный нянька, Чонгук-щи, — прошептал он, ставя на низкий столик две чашки чая.       Чонгук вздрогнул, возвращаясь в реальность. Он быстро глянул на щенка на животе, потом на Тэхёна. Щёки предательски вспыхнули.       — Я просто… использовал тактику изматывания противника, — буркнул он, пытаясь вернуть себе серьёзный вид, но с щенком на пузе это было невозможно.       — Конечно, — Тэхён сел рядом.       Его запах стал гуще. Тепло. Чонгук почувствовал, как веки наливаются свинцом.       — Я должен идти, — сказал он, но не пошевелился. Тело отказывалось подчиняться. Ему было так хорошо, так спокойно, как не было уже очень давно.       — Хорошо, но сначала выпей чаю, — мягко предложил Тэхён. — Травяной.       Чонгук кивнул, взял чашку и сделал глоток. Горячая жидкость разлилась внутри, окончательно добивая его сопротивление.       Глаза Чонгука закрылись сами собой. Чашка чуть наклонилась в руке. Тэхён мягко забрал её и поставил на стол.       Чонгук уже не чувствовал этого. Он опустил голову на чужое плечо, вдыхая запах леса, и провалился в глубокий тёмный сон без сновидений.       Тэхён замер. Он смотрел на макушку альфы, который доверился ему настолько, что вырубился в чужом месте. Чонгук во сне выглядел моложе. Исчезла складка между бровей, губы чуть приоткрылись.       Тэхён медленно, очень осторожно поднял руку и коснулся тёмных волос Чонгука. Мягкие.       — Глупый альфа, — прошептал он с нежностью, о которой сам не подозревал. — Сколько же ты на себя взвалил?       Он продолжил перебирать пряди, чувствуя, как ровное дыхание Чонгука согревает ему плечо. Время в кабинете остановилось. Был только запах леса, переплетающийся с запахом морского бриза, тихое сопение щенков и одного очень уставшего человека.       Пробуждение было похоже на всплытие с большой глубины. Сначала вернулись ощущения: тепло, абсолютная, всепоглощающая безопасность и твёрдое, удобное плечо под щекой. Чонгук глубоко вздохнул, наполняя лёгкие запахом, который казался теперь самым правильным в мире. Озон и влажная древесина. Ему снилось, что он в лесу, дождь прекратился и больше не нужно никуда бежать, никого защищать…       — Доброе утро, спящая красавица.       Низкий вибрирующий голос прозвучал прямо над ухом.       Чонгук распахнул глаза. Перед ним была не подушка. Перед ним была шея. Смуглая кожа, ворот бежевой водолазки и маленькая родинка. Реальность обрушилась на него бетонной плитой. Он спал и пускал слюни на плечо Ким Тэхёна. Он, альфа, вырубился в чужом кабинете, как переутомлённый омега в течку.       Чонгука подбросило, и он отшатнулся так резко, что ударился коленом о журнальный столик. Чашки звякнули. Щенки, не планирующие так рано просыпаться, недовольно запищали.       — Твою мать! — выдохнул Чонгук, лихорадочно вытирая рот тыльной стороной ладони.       Тэхён сидел рядом в той же позе. Он выглядел невозмутимым, только плечо его водолазки было слегка помятым и влажным, а в его тёмных глазах плясали смешинки.       — Выспался? — спросил он мягко. — Ты проспал почти сорок минут. Я не стал будить, ты так сладко сопел. И… даже немного храпел. Совсем чуть-чуть.       — Заткнись! — рявкнул Чонгук.       Вместо благодарности из него вырвалась агрессия — защитная реакция загнанного зверя. Запах острого перца мгновенно убил уютную атмосферу комнаты.       — Ты должен был меня разбудить! Сразу же! Какого чёрта ты позволил мне… это?!       — Тебе нужен был отдых, Чонгук, — голос Тэхёна стал серьёзнее, тяжелее. Аура Энигмы снова колыхнулась, пытаясь успокоить бурю, но Чонгук сейчас сопротивлялся ей изо всех сил.       — Мне не нужен отдых! Мне не нужна твоя жалость! Я не один из твоих щенков!       Он чувствовал себя уязвимым и раздетым. Это было невыносимо для его гордости.       — Забудь, что сегодня здесь было, — бросил Чонгук уже у двери.       — Чонгук… — начал Тэхён, поднимаясь.       — Не подходи! — прорычал Чонгук, сверкнув глазами. — Просто… не лезь ко мне.       Он вылетел из кабинета, едва не снеся дверной косяк плечом. Ему нужно было бежать. Срочно. Куда угодно, где нет этого одурманивающего запаха леса, который заставляет его забыть, кто он такой.       Следующие три дня превратились для Чонгука в персональный ад.       Он пытался смыть с себя запах Тэхёна. Он тёр кожу жёсткой мочалкой до красноты, выливал на себя литры геля для душа с ментолом, но стоило закрыть глаза — и он снова чувствовал сандал и озон.       Он злился. На тренировках он гонял себя и собак так, что все валились с ног. Но удовлетворения это не приносило. Внутри была пустота. Странная, ноющая дыра в груди. Раньше её плотно заполняла работа, дисциплина, контроль. Теперь всё это будто отступило, оставив его наедине с чем-то необъяснимым.       «Мне нужно прийти в норму», — упрямо твердил он себе, вытирая пот с лица.       «Мне нужно вспомнить, кто я».       «Мне нужно вспомнить, что я альфа».

***

      Именно поэтому он сидел здесь.       Ресторан был дорогим и безупречным, как и омега, сидевший напротив. Пак Минхо, флорист с очаровательной улыбкой, идеально вписывался в интерьер, как тщательно подобранный элемент декора: светлая рубашка, безупречная укладка и тонкий, едва уловимый запах…       Ванили. Сладкая, тягучая кондитерская ваниль с нотками сдобной выпечки.       Для любого другого альфы этот запах был бы сигналом к действию — «защищай, оберегай, владей». Но у Чонгука от него почему-то першило в горле, словно он наглотался сахарной пудры.       — Ты меня слушаешь? — Минхо чуть склонил голову набок, кокетливо накручивая локон на палец. — Я говорю, что поставщики роз в этом сезоне совсем обнаглели. Привозят бутоны, которые вянут через два дня. Мне приходится ругаться с ними каждое утро.       Он сделал паузу, явно ожидая реакции. По сценарию, Чонгук должен был сейчас нахмуриться, расправить плечи и низким голосом предложить разобраться с обидчиками. Показать силу.       — Это… неприятно, — выдавил Чонгук, чувствуя себя деревянным.       — Ужасно неприятно! — подхватил Минхо. Он подался вперёд через стол, сокращая дистанцию. — Я так устаю от этого стресса. Иногда так хочется просто спрятаться за чьей-то широкой спиной…       Его ладонь — мягкая, с идеальным маникюром — накрыла руку Чонгука, лежащую на столе.       Чонгук замер. Он смотрел на эти тонкие пальцы и ждал. Он ждал разряда, искры — хоть тени того удовольствия, которое альфа должен испытывать от прикосновения красивого омеги.       Но ничего не было. Кожа Минхо была просто тёплой, а прикосновение лёгким и невесомым.       В голове Чонгука предательски вспыхнуло воспоминание: тяжёлая горячая ладонь на его макушке. Пальцы, пахнущие лесом и озоном, которые не просили защиты, а давали её. Аура, от которой хотелось скулить и плавиться.       — Чонгук? — Минхо слегка сжал его пальцы, пытаясь вернуть внимание. — У тебя такие напряжённые руки. Ты, наверное, очень сильный. Мне нравятся сильные альфы. С вами так… спокойно. Не нужно ничего решать.       Эти слова должны были польстить. Вместо этого они резанули по ушам, как скрежет металла по стеклу. «Не нужно ничего решать».       Чонгук почувствовал, как ворот рубашки душит его. Воздух в ресторане вдруг показался спёртым и липким. Ему не хватало кислорода. Ему не хватало озона.       Минхо потянулся к его лицу, видимо, желая смахнуть несуществующую пылинку с его плеча или просто коснуться щеки. Жест был полным доверия и нежности.       Чонгук отшатнулся раньше, чем успел себя остановить. Резко, дёргано, едва не опрокинув бокал с вином.       — Прости, — выдохнул он, видя, как испуганно округлились глаза омеги.       Минхо отдёрнул руку, словно обжёгся. Запах ванили стал кислым от обиды.       — Что не так? Я что-то не то сказал?       Чонгук смотрел на него — красивого, правильного, идеального — и понимал, что сейчас задохнётся. Ему не нужен был тот, кого надо защищать. Ему до боли, до зуда под кожей хотелось самому оказаться на месте Минхо.       Чтобы кто-то сильный посмотрел на него этим тёмным спокойным взглядом и сказал: «Дыши».       Чонгук сжал вилку так, что она погнулась.       — Прости. У меня… срочный вызов. Собака вырвалась из вольера.       Он сбежал, оставив деньги на столе. Сидя в машине, он ударил кулаком по рулю.       — Да что со мной не так?! — заорал он в пустоту. — Я альфа, чёрт подери! Почему я хочу к нему?!

***

      Спустя несколько дней Чонгуку пришлось позвонить Тэхёну. Пришлось — потому что Фобосу нужно было проверить лапу, а везти его в клинику Чонгук не рискнул. Боялся, что снова уснёт на чьём-нибудь плече — точнее, на конкретном плече. Тэхён, гад такой, предложил встретиться в парке.       «Золотая осень, Чонгук-и. Шуршащие листья под ногами. Идеальная территория, чтобы ты не нервничал», — сказал он тогда по телефону, и в его голосе было столько мягкой насмешки, что Чонгук почувствовал, как уши горят ещё до того, как положил трубку.       И теперь Чонгук шёл и смотрел, как его агрессивный волкодав превращается в ласкового телёнка. Тэхён был в бежевом джемпере, который идеально облегал его плечи, и чёрных брюках, подчёркивающих длинные ноги. Он выглядел как модель с обложки журнала, случайно вырванная со страницы и поставленная на живую землю. Он даже не держал поводок — Фобос сам шёл у его ноги, заглядывая в глаза и виляя хвостом.       — Он тебя слушается лучше, чем меня, — буркнул Чонгук, засовывая руки глубже в карманы штанов. Ревность колола неприятно и остро. — Ты его приворожил?       — Я просто с ним договорился, — улыбнулся Тэхён, не глядя на Чонгука. — Собаки чувствуют, когда ты напряжен. Ты звенишь, как натянутая струна, Чонгук. А я… я просто есть.       — Ты просто Энигма, — огрызнулся Чонгук, стараясь, чтобы получилось зло, но получилось скорее обиженно. — Читерство.       — Возможно, — Тэхён остановился у большого клёна. — Фобос, сидеть.       Пёс сел мгновенно. Чонгук закатил глаза.       — Дай сюда поводок, — сказал он, протягивая руку. — Мне нужно отработать выдержку.       Он перехватил длинный брезентовый поводок. Шершавая ткань привычно легла в руку, даря иллюзию контроля. Фобос, почувствовав смену власти, тут же решил проверить границы дозволенного. Заметив белку на стволе дерева, он рванул в сторону, описывая круг вокруг парней.       — Стоять! — крикнул Чонгук, делая шаг назад, чтобы упереться и принять рывок.       Но он не рассчитал траекторию. Фобос, радостный и полный дурной силы, описал идеальную восьмерку вокруг их ног. Длинный поводок мгновенно стянулся на бедрах Чонгука и Тэхёна.       — Эй!       Рывок был безжалостным. Чонгук потерял равновесие и по инерции полетел вперёд — прямо на Тэхёна. Тот, к его чести (или к проклятью Чонгука), устоял. Он рефлекторно, чтобы не рухнуть обоим, расставил руки и поймал Чонгука.       Удар о твёрдую грудь выбил воздух из лёгких. Мир сузился до одной точки. Чонгук оказался вжатым в тело Тэхёна. Его лицо было в опасной близости от шеи Энигмы — он чувствовал кожей пульсацию чужой сонной артерии. А бёдра были плотно прижаты к чужим бёдрам, натянутый поводок не давал сделать и шага назад.       Они замерли. Запах. О, этот запах! Влажный лес после грозы, тяжёлый озон и мокрый мох ударили в ноздри с новой одуряющей силой, смешиваясь с теплом тела Тэхёна. Чонгук почувствовал, как кружится голова и реальность начинает плыть. Его руки автоматически, в панической попытке найти опору, вцепились в талию Тэхёна.       Ладони Тэхёна легли на плечи Чонгука — удерживая, но не отпуская. От этих ладоней сквозь одежду просачивался жар.       — Попался, — тихо, с хрипотцой, от которой вибрирует позвоночник, произнёс Тэхён.       Чонгук с трудом поднял глаза. Их лица разделяли жалкие сантиметры — одно неловкое движение, и губы столкнутся. Он видел, как зрачки Тэхёна расширились, как кончик языка медленно, почти неосознанно провёл по нижней губе, слегка увлажняя её. Пауза затянулась. Слишком долгая. Слишком интимная.       Фобос, абсолютно довольный своей диверсией, гулко шлёпнулся задницей на землю рядом и звонко гавкнул, разбивая тишину.       Тэхён хихикнул, и вибрация от его смеха передалась прямо в грудь Чонгука, отдаваясь где-то под рёбрами сладкой предательской дрожью.       — Кажется, он нас шипперит, — прошептал Тэхён, и в его глазах заплясали чёртики. — Решил ускорить процесс.       Жар стыда и возмущения залил лицо от воротника до самых корней волос, заставляя уши гореть.       — Что за глупости! — хрипло воскликнул он, дёрнувшись всем телом и пытаясь вырваться из этого плена.       Но поводок держал крепко. Чонгук дёрнулся снова, но это лишь прижало их теснее друг к другу. Пах Чонгука непроизвольно скользнул по бедру Тэхёна, по низу живота прокатилась горячая волна, заставившая дыхание сбиться. Чонгук задохнулся, чувствуя, как тело предаёт его, наливаясь тяжестью желания.       — Тише, тише, — голос Тэхёна стал ниже, обволакивая. — Не дёргайся, упадём. Дай я распутаю.       Но он не спешил. Он смотрел Чонгуку в глаза, и в этом взгляде было что-то такое… обещающее.       — От тебя вкусно пахнет, Чонгук, — вдруг сказал он, чуть наклоняясь, обжигая дыханием чувствительную кожу за ухом альфы. — Как тёплое море на закате. Солью и солнцем. Мне нравится.       Чонгук должен был оттолкнуть его, должен был возмутиться, должен был перегрызть этот чертов поводок зубами. Но вместо этого он стоял, вцепившись пальцами в ткань на боках Тэхёна, и дышал им, глотал этот запах, как единственный источник жизни. Его альфья сущность скулила, поджимая хвост, а тело предательски размякло, плавясь от этой властной близости.       — Пусти… — выдохнул он, но это прозвучало как мольба «не отпускай».       Тэхён улыбнулся — той самой тёплой, немного грустной улыбкой.       — Как скажешь, альфа.       Он медленно, мучительно медленно присел, чтобы распутать поводок, оставив Чонгука стоять с колотящимся сердцем и пониманием, что он попал. Попал окончательно и бесповоротно.