Уравнение со многими неизвестными

Корабль Земо назывался «Тихий Эшафот». Название было выгравировано на полированной панели у входа сдержанным готическим шрифтом. Внутри он был поразительным контрастом всему, что видела Гамора за годы странствий по окраинам галактики: не грубое сварное железо и открытая проводка «Милана», а полированный тёмный металл, мягкое освещение, напоминающее свечи, и музыка. Тихая, сложная, земная — то, что Земо называл классикой. — Твои вкусы удивительно предсказуемы для человека, который хвастается своим превосходством, — бросила Гамора, сбрасывая плащ на кожаное кресло в каюте, которая явно была гостиной. Земо, стоя у скрытой панели и вводя координаты, не обернулся. — Роскошь — не слабость. Это инструмент. Он позволяет поддерживать ясность ума там, где другие тонут в дискомфорте и грязи. Чай? Она проигнорировала предложение, подошла к большому обзорному окну. Звёзды тянулись в гиперпрыжке. — Твой план? У меня нет намерения долго оставаться в твоём салоне-убийцы. — План прост. Коллекционер передал артефакт своему слуге для продажи, но сохранил за собой протоколы всех транзакций и, без сомнения, биометрические данные покупателя. «Тихий Эшафот» сейчас не виден для сканеров, но это временно. Тиван не любит, когда у него забирают игрушки, даже за деньги. Он направит охотников. Нам нужно не просто бежать. Нам нужно исчезнуть. — И как это сделать? Земо наконец повернулся к ней. В его руках появился голографический план планеты-свалка Сакаар. — Артефакт необходимо перепаковать. Существует мастер, живущий в самых глубоких доках Сакаара. Он умеет создавать квантовые глушители для энергетических сигнатур. Мы помещаем «Слезу» в такой кейс, и её нельзя будет отследить даже Таносу, будь он жив. После этого… — он развёл руками. — Мы расстаёмся. Ты уничтожишь свою цель, я — изучу свою, прежде чем ты это сделаешь. — Доверие до последней секунды, — усмехнулась Гамора. — Единственный вид доверия, на который мы способны, — парировал он. Внезапно консоль мягко, но настойчиво запищала. Земо нахмурился, его пальцы взлетели над сенсорной панелью. Изображение сменилось схемой ближнего космоса. За ними, на границе детектора, как тень, висел небольшой, уродливый корабль, похожий на летающую тарелку с приделанными к ней гравитационными моторами. — Преследователи? Уже? — Гамора мгновенно была настороже. — Нет. Это не стиль Коллекционера. Слишком грубо. Земо увеличил изображение, и на экране проступили знакомые Гаморе царапины на корпусе и небрежно приваренная дополнительная пушка. — Милано, — выдохнула она. — Твой корабль? — Корабль Стражей. Земо замер на мгновение, его лицо стало похоже на маску учтивого интереса. — О, как интересно. На тебе, видимо, установлен трекер. Позволь. Прежде чем она успела отреагировать, он провёл портативным сканером вдоль её плаща. Прибор завизжал, нацелившись на застёжку на плече — маленький, не больше ногтя, магнитный маячок. — Ракета, — проскрежетала Гамора, срывая застёжку и раздавливая её в ладони. Она чувствовала себя преданной, пойманной и невероятно злой. — Енот? Да, я читал отчёт. Изобретательный и параноидальный. — Земо казался скорее заинтригованным, чем встревоженным. — Они будут пытаться установить контакт. Или догнать. В любом случае, они — помеха. И магнит для внимания. — Открою канал, — решила Гамора. — Объясню, что всё под контролем, и они уйдут. — Сомневаюсь. Но попробовать стоит. Включить общий канал, — кивнул Земо. Экран ожил, и на нём, искажённые помехами, но узнаваемые, появились две фигуры. Ракета, сидящий за штурвалом, с оскаленной мордой и прищуренными глазами, и за его спиной — Баки Барнс, его металлическая рука сжата в кулак, а лицо было каменной маской холодной ярости, направленной не на Гамору, а на человека за её спиной. — Гам! Ты в порядке? Мы засекли какой-то баржу-снайпер с подозрительным сигналом и… — Ракета замолчал, всмотревшись. — Кранты. Это же тот придурок в фиолетовой шапке! Тот, что устроил истерику в Германии! — Земо, — произнёс Баки. Его голос был тихим, ровным и от этого в тысячу раз более опасным, чем крик. В нём звучала вся тяжесть памяти — Отойди от неё. Земо, к удивлению Гаморы, сделал лёгкий, почти театральный поклон. — Сержант Барнс. Или Зимний Солдат? Простите, я всё ещё путаюсь в титулах. Рад видеть, что вы нашли своё место среди звёзд. — Я сказал, отойди, — повторил Баки, и по видеосвязи было видно, как его металлические пальцы впиваются в спинку кресла. — Мы в временном альянсе, Барнс, — резко вступила Гамора, вставая между камерой и Земо, хотя тот был за её спиной. — Нам нужно на Сакаар. Это мой выбор. Возвращайтесь и не мешайте. — Альянс? С ним? — Баки с трудом сдерживал эмоции. — Гамора, ты не понимаешь. Он не заключает альянсов. Он их использует. Он находит твою боль, твою слабость, и играет на ней, пока не добьётся своего. Слова попали точно в цель. Гамора вспомнила холодный расчёт в глазах Земо на аукционе. Но она также помнила, что именно этот расчёт вытащил её из ловушки. — Моя боль — не ваше дело, — жёстко сказала она. — Но твоя безопасность — наше дело! — рявкнул Ракета. — Чувак, мы уже на связи! Я взломаю твой тихий утюг за три минуты, высажу десант и устрою тебе новую причёску! Без волос! Земо, который до сих пор наблюдал за сценой с отстранённым любопытством, наклонился к микрофону. — Мистер… Ракета, если я не ошибаюсь. Ваша угроза впечатляет. Но позвольте обратить ваше внимание на три фактора. Первый: вы находитесь в зоне моей прямой видимости, и мои целеуказатели настроены на ваши двигатели. Второй: за вами, на дистанции двух прыжков идут два корабля с опознавательными знаками флота Тивана. И третий, самый важный: мы с леди Гаморой действительно преследуем общую цель. Вместе у нас больше шансов. Ваше вмешательство лишь привлечёт охотников, которых, уверяю вас, вы не хотите видеть на своём хвосте. На экране Ракета что-то быстро тыкал на своих консолях, бормоча: — Охренеть, он не блефует про охотников. Эй! Жестяная рука, у нас реально два хвоста, набитых всякой дрянью с лазерами. Баки не сводил глаз с Земо. — Что ты хочешь от артефакта? — То же, что и всегда, сержант. Контроль. Понимание. Чтобы никто больше не смог играть в богов, имея в руках силу, которую не заслужил, — ответил Земо. И в его голосе, впервые за весь разговор, прозвучала неподдельная, леденящая искренность. Баки замолчал. Он слышал эту мантру раньше. Он видел, к чему она привела. — Гамора, — сказал он наконец, переведя взгляд на неё. — Он — мастер манипуляций. Он скажет то, что ты хочешь услышать. Он найдет в тебе отклик. Не верь ему. Их взгляды встретились через световые годы пустоты. В глазах Баки она увидела не просто предупреждение. Она увидела товарища по несчастью. Солдата, которого использовали, ломали, программировали. Он понимал её, как никто другой. И он боялся за неё. — Я не верю ему, — тихо сказала Гамора. — Я пользуюсь им. Как и он мной. — Великолепно сформулировано, — послышался одобрительный комментарий сзади. Ракета прервал тягостную паузу. — Ладно, семейная терапия потом! Эти охотники набирают скорость. У меня идея. Вы, двое, летите к этой свалке. Мы их отвлечём, устроим немного фейерверков и наведём их на пару астероидов. Потом встретимся у вас на хвосте и проследим, чтобы наш дружок вёл себя прилично. Земо задумался на секунду. — Принять помощь от потенциальных врагов рискованно. Но логично. Ваш корабль манёвреннее. Согласен. — Я тебе не враг, дурила. Пока что, — проворчал Ракета. — Гам, держи связь открытой. Если он чихнёт в твою сторону — мы вернёмся и используем его шапку не по назначению. Связь прервалась. «Милано» резко развернулась и рванула навстречу едва заметным точкам на радаре. В каюте «Тихого Эшафота» воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением двигателей. Гамора смотрела в пустой экран. — Он прав, знаете ли, — раздался голос Земо. Он не подошёл ближе, стоя у своей консоли. — Барнс. Он понял нашу природу. Нас используют, ломают, а потом мы используем эту боль как топливо. Он выбрал путь искупления, окружив себя теми, кто тянет его к свету. Вы выбрали путь уничтожения всего, что связано с вашей болью. Я же выбрал путь контроля над всем, что может причинить такую боль другим. Мы все — дети одной трагедии, просто пишем свои уравнения мести разными переменными. Гамора обернулась. В её глазах горел зелёный огонь. — Не сравнивай себя со мной. Или с ним. Мы были оружием. Ты стал палачом по своей воле. — Воля — понятие растяжимое, — мягко сказал Земо. Его взгляд упал на встроенную в панель маленькую голограмму — фото улыбающейся женщины и мальчика. Он смотрел на неё всего долю секунды, но Гамора успела это заметить. — Иногда твоя воля — это просто единственный путь, который ты видишь в кромешной тьме. Он выключил голограмму и снова стал безупречным стратегом. — Пристегнитесь. Выход из гиперпрыжа через две минуты. Сакаар встречает неласково. И будьте готовы. Коллекционер — не единственный, кто мог заинтересоваться нашим грузом. Слухи на таких свалках разносятся быстрее света. «Тихий Эшафот» содрогнулся, выходя в нормальное пространство перед гигантской, уродливой планетой, усыпанной кораблями-скелетами и световым смогом.