Квами на свободе!

      — Это КОШМАР! — завыла Галиетта из туалетной кабинки, ее голос эхом отражался от кафельной стены. — Полный и абсолютный биологический КОШМАР!       — Что случилось? — крикнул Ками из-за двери женского туалета, чем вызвал несколько странных взглядов проходящих мимо студентов. — И почему ты кричишь в кабинке?       — У меня кровотечение!       — Что?! Ты ранена? Мне вызвать скорую?       — У меня кровотечение… оттуда!       Последовала долгая пауза.       — О, — наконец произнес Ками, его голос внезапно стал намного тише. — О, это… это же обычное дело для женщин, не так ли?       — По-видимому! — всхлипнула Галиетта. — Но это больно! У меня такое ощущение, будто меня колют крошечными ножиками! И… это вызывает эмоции! Столько эмоций! Мне хочется плакать, съесть шоколад и кого-нибудь убить одновременно!       — Ладно, э-э… никого не убивай. Это кажется контрпродуктивным.       — И во всем этом почему-то виноват ты!       — Как это может быть моей виной?!       — Я не знаю, но это так!       Ками прислонился к стене и попытался осмыслить произошедшее. За все свои столетия жизни ему никогда не приходилось сталкиваться с… этим конкретным аспектом человеческой биологии. Конечно, он знал о его существовании, но знать о чем-то на интеллектуальном уровне и сталкиваться с этим лично — это две совершенно разные вещи.       — Тебе… тебе нужно, чтобы я что-нибудь принёс? — неуверенно спросил он.       — Тебе нужно найти того, кто разработал систему репродуктивных органов человека, и на него накричать!       — Не думаю, что этот человек еще жив, сахарный кубик.       — Тогда найди кого-нибудь другого, на кого можно накричать!       Проходившая мимо девушка странно посмотрела на Ками. Он попытался невинно улыбнуться, что, вероятно, только усилило все подозрения.       — Послушай, — сказал он, понизив голос, — через дорогу аптека. Я сейчас схожу за… необходимыми принадлежностями.       — И купи обезболивающие!       — Понял. Просто… постарайся никого не убивать, пока меня нет.

***

      Ками стоял в отделе женской гигиены, с нарастающим отчаянием разглядывая стену с разноцветными упаковками. Выбор был огромен. Прокладки с крылышками, прокладки без крылышек, тампоны с аппликаторами, тампоны без аппликаторов, супервпитывающие, для обычных выделений, для легких выделений, для обильных выделений…       — Откуда мне знать, какие у неё выделения?! — пробормотал он себе под нос.       — Извините, — раздался голос позади. Он обернулся и увидел женщину средних лет с добрым лицом, сочувственно смотрящую на него. — Впервые покупаете для своей девушки?       — Э-э, — протянул Ками, покраснев. — Что-то вроде того.       — Чем она обычно пользуется?       — Не имею представления.       — Хорошо, без проблем. Если сомневаетесь, берите наборы разных видов, — она протянула ему упаковку прокладок и упаковку тампонов. — И шоколад. Обязательно шоколад.       — Шоколад?       — Поверь мне, дорогой. Шоколад, ибупрофен и грелка. Она потом скажет тебе спасибо.

***

      Ками стоял у двери туалета, держа в руках пакет с лекарствами и чувствуя себя совершенно не в своей тарелке.       — У меня всё есть, — заявил он. — Но я понятия не имею, как всё это работает.       — Просто… просунь их под дверь, — с унынием произнесла Галиетта.       Он пропустил сумку под дверью кабинки, затем сел на пол в ванной и стал ждать. Вероятно, это было самое странное утро среды за всю его невероятно долгую жизнь.       — Знаешь, — сказал он непринужденно, — когда мы были квами, я думал, что люди слишком драматизируют всё. Оказывается, в этом была доля правды.       — У меня болит просто всё, Плагг, — прошептала Галиетта, в отчаянии называя его по имени. — У меня болит спина, болит живот, болят ноги и непреодолимо тянет плакать из-за всего. Сегодня утром я увидела картинку с утёнком и расплакалась.       — Звучит довольно жестоко.       — И самое ужасное, что это будет происходить каждый месяц. На протяжении десятилетий. Как женщины выживают в таких условиях?       — Очень осторожно?       Несмотря на своё уныние, Галиетта тихонько рассмеялась.       — Ты ужасно плохо умеешь утешать, знаешь это?       — Я стараюсь! Для меня это совершенно новая территория!       — Я знаю, — её голос стал мягче. — Спасибо. За… за помощь. Хотя это и противно, странно и, вероятно, гораздо больше, чем ты когда-либо хотел знать о человеческой биологии.       Ками откинулся на стену.       — Эй, мы же ввязались в это вместе, правда? Твои биологические катастрофы — это и мои биологические катастрофы.       — Кстати, как ты справляешься со всем этим, связанным с человеческим телом?       Последовала долгая пауза.       — Всё отлично, — быстро ответил Ками. — Абсолютно отлично. Никаких проблем.       — Плагг.       — Всё отлично!       — Плагг, ты говоришь так, будто «врёшь о том, что съел хороший сыр».       Ещё одна пауза.       — Ладно, хорошо. Тела подростков мужского пола… непредсказуемы.       — Как что-то в этом может быть непредсказуемо?       — Скажем так, некоторые части моего тела внезапно начали действовать по собственному усмотрению и в ужасно неподходящее время.       Галиетта на мгновение замолчала, а затем, несмотря на судороги, начала хихикать.       — Это совсем не смешно! — возразил Ками.       — Но немного забавно.       — Нет, это так неловко! Ты хоть представляешь, как это неловко, когда ты пытаешься вести серьезный разговор, а вдруг твое тело решает… реагировать… на абсолютное ничто?       — На что реагировать?       — Я не знаю! На всё! То, как солнечные лучи падают на волосы во время обеда! То, что мне улыбаются! На это всё! И это просто не имеет никакого смысла!       Хихиканье Галиетты переросло в громкий смех, который, казалось, помог ей справиться с судорогами.       — О боже, Плагг, ты что, влюблён?       — ЧТО? НЕТ! Категорически нет! Я квами! Это просто… биология! Неудобная, неуместная биология!       — Ага. Конечно.       — Я ни в кого не влюблен!       — А как же вчерашний случай, когда ты секунд тридцать смотрел мне в рот, пока я рассказывала о стратегии наших извинений?       Мертвая тишина.       — Это было… это было… у тебя на губе был шоколад.       — У меня на губах не было шоколада.       — Возможно, у тебя на губе был шоколад.       — Плагг.       — Ладно, хорошо. Может, я смотрел на твой рот. Но это же… тоже часть человеческой биологии! Это ничего не значит!       Галиетта на мгновение замолчала, обдумывая эту информацию, а также вспоминая несколько других вещей, которые внезапно стали понятнее. То, как Ками смотрел на нее в последнее время. То, как он сел ближе к ней во время их вчерашнего кризисного совещания. То, как он почти… оберегал её.       — Честно говоря, — тихо сказала она, — у меня тоже бывают… сбивающие с толку мысли.       — Ага?       — Да. Примерно… примерно, каково это — целовать кого-то такими человеческими губами.       У Ками перехватило дыхание.       — Кого-то конкретного?       — Может быть.       Они помолчали немного, оба остро осознавая, что ведут этот разговор через дверь туалетной кабинки в, возможно, самый неромантичный момент в истории.       — Нам, вероятно, следует сначала сосредоточиться на решении других проблем, — наконец сказала Галиетта.       — Вероятно, — согласился Ками. — И начать нужно с извинений перед Маринетт и Адрианом.       — Хорошо. Сначала извинения, а потом экзистенциальный кризис по поводу взаимного влечения между квами.       — Это похоже на план.

***

      Маринетт и Адриан сидели вместе на скамейке, делили обед и выглядели, на удивление, расслабленными для двух людей, которые еще менее 24 часов назад были заперты в чулане.       — Я до сих пор не могу поверить, что они это сделали, — говорила Маринетт, откусывая кусочек от круассана. — Ну, кто так поступает с людьми, которых едва знает?       — Может, они всё-таки не такие уж странные, как мы думаем? — с надеждой предположил Адриан. — Может, они просто… очень хотели, чтобы мы подружились?       — Путем травмирования меня в тесном пространстве?       — Ладно, если так выразиться, звучит довольно плохо.       Во внутреннем дворе Галиетта и Ками нервно наблюдали за ними. Галиетта шла немного скованно из-за своих продолжающихся биологических проблем, а Ками постоянно поправлял ремень брюк, намекая на то, что у него самого по-прежнему есть кое-какие проблемы.       — Хорошо, — сказала Галиетта, глубоко вздохнув. — Мы пойдем туда, искренне извинимся и пообещаем больше никогда не вмешиваться в их отношения.       — Верно. Просто и понятно.       — И мы НЕ упоминаем, что мы — их пропавшие квами.       — Очевидно.       — И мы, конечно же, не упоминаем ничего из того, о чём мы говорили ранее.       Ками взглянул на нее.       — А было что-то ещё?       — Это… ну про то самое, что со ртом.       — Ах, да. Хорошо. Никаких приспособлений для рта.       Они направились к скамейке, но успели сделать примерно три шага, как случилась беда. В частности, Ками наткнулся прямо на низко висящую ветку дерева.       — Ой! Что за… — он пошатнулся назад и врезался прямо в Галиетту, которая и без того еле держала равновесие из-за судорог.       Они столкнулись, переплетаясь конечностями, и каким-то образом оказались на земле, причём Ками лежал сверху на Галиетте, их лица находились всего в нескольких сантиметрах друг от друга.       На мгновение всё затихло.       Галиетта смотрела в зеленые глаза Ками, остро ощущая его вес, прижимающий её к траве, тепло его тела, то, как его волосы падают ему на глаза…       Ками смотрел на неё сверху вниз, разглядывая раскрасневшиеся щеки, слегка приоткрытые губы, то, как солнечный свет заставлял блестеть её голубые глаза…       — Э-эм, — шёпотом протянула Тикки.       — Ага, — прошептал Плагг в ответ.       Они оба прекрасно понимали, что им, вероятно, следует подвинуться. Встать. Перестать так смотреть друг на друга.       Вместо этого взгляд Ками опустился на ее губы.       И руки Галиетты каким-то образом оказались у него на плечах.       — Нам следует… — начала она.       — Да, нам следует… — согласился он.       Никто из них не пошевелился.       — Кто-нибудь, снимите это! — крик с другого конца двора разрушил всё окутавшее их волшебство, и они, вскочив, разбежались в разные стороны, оба покрасневшие и совершенно опозоренные.       — Простите! — крикнула Галиетта, ни к кому конкретному не обращаясь. — Мы просто… споткнулись!       — Очень неловко споткнулись! — добавил Ками, поправляя куртку так, словно его биологические проблемы значительно усугубились.       Они огляделись и поняли, что их эффектное столкновение привлекло внимание половины школы, включая Маринетт и Адриана, которые смотрели на них с выражением полного недоумения.       — Что ж, — пробормотал Ками, — это очевидно один из способов произвести впечатление.       — Всё идёт отлично, — прошептала Галиетта в ответ, утешая себя. — Всё просто идеально складывается, как и наши «тонкие извинения».       Они наконец подошли к скамейке Маринетт и Адриана, оба стараясь сделать вид, что ничего странного только что не произошло.       — Привет, — бодро произнесла Галиетта, её голос был лишь чуть выше обычного. — Не могли бы мы… не могли бы мы поговорить с вами двумя минутку?       — О чём? — настороженно спросил Адриан.       — Это насчет вчерашнего дня, — сказал Ками, засунув руки глубоко в карманы. — Мы должны извиниться перед вами обоими.       Маринетт и Адриан обменялись взглядами.       — Хорошо, — медленно произнесла Маринетт. — Мы слушаем.       — Хорошо, — вздохнула Галиетта, заламывая руки. — Итак, вчера, когда мы… когда мы заперли вас в чулане…       — Это было совершенно неуместно, — продолжил Ками. — И манипулятивно. О чём мы очень сожалеем.       — Мы думали, что помогаем, — быстро добавила Галиетта. — Но теперь понимаем, что просто… вели себя самонадеянно и навязчиво.       — И глупо, — сказал Ками. — Действительно, очень глупо.       Маринетт посмотрела на них, удивленная очевидной искренностью.       — Но зачем вообще вы это сделали? То есть, что заставило вас подумать, что это хорошая идея?       Галиетта и Ками переглянулись.       — Мы… — начала Галиетта, а затем замолчала. Как им объяснить, что они месяцами наблюдали за Маринетт и Адрианом как их квами? Что они знали интимные подробности их чувств, о которых сами подростки даже не подозревали?       — Мы заметили, что вы двое, кажется, очень близки, — осторожно сказал Ками. — И подумали, что, возможно, вы нравитесь друг другу, но слишком стесняетесь что-либо предпринять.       — И поэтому вы решили насильно загнать нас в замкнутое пространство? — спросил Адриан.       — Если так говорить, это звучит по-настоящему жутко, — с горечью произнесла Галиетта.       — Потому что это действительно жутко, — заметила Маринетт, но не со злостью.       — Ты права, — сказал Ками. — Это было жутко и неправильно, и мы обещаем, что больше никогда ничего подобного не сделаем.       — Нам просто… нам очень жаль, что люди упускают счастье, потому что боятся рискнуть, — тихо сказала Галиетта. — Но это в любом случае не должно было быть нашим решением.       Последовала долгая пауза.       — Спасибо, — наконец сказала Маринетт. — За извинения. Я… я это ценю.       — Да, — согласился Адриан. — Это действительно много значит.       Ещё одна пауза.       — Итак, — с надеждой спросил Ками, — теперь у нас… всё в порядке?       — Мы определённо движемся в правильном направлении, — сказала Маринетт. — Но, возможно, дальше стоит исключить неожиданные схемы сватовства?       — О, да, больше никаких интриг, — пообещала Галиетта. — Мы будем придерживаться… обычных студенческих занятий.       — Например, таких, как упасть друг на друга во дворе? — спросил Адриан с лёгкой улыбкой.       Галиетта и Ками снова покраснели.       — Это была случайность! — возразила Галиетта.       — Очень неловкий несчастный случай, — добавил Ками.       — Ага, — сказала Маринетт, теперь уже улыбаясь. — Очень неловкий.

***

      — Хорошо, — сказала Аля, раскладывая распечатки на столе для рисования, — я немного покопалась в информации о наших загадочных студентах по обмену.       — И, что? — спросила Маринетт, хотя слушала её лишь вполголоса. Она всё ещё думала о том, насколько искренними показались извинения Галиетты и Ками. И насколько знакомым ей показалось что-то в них.       — Их буквально не существует, — драматично заявила Аля. — Никаких предыдущих школ, никаких академических записей, никакого присутствия в социальных сетях до этой недели. Как будто они появились из ниоткуда.       Это привлекло внимание Маринетт.       — Что значит, их не существует?       — Что у Галиетты Дюпен и Ками Бертона до утра понедельника не было никаких документальных подтверждений о существовании.       Тем временем в библиотеке Адриан вел похожий разговор с Нино.       — Чувак, помощник твоего отца позвонил моей маме и задал вопросы о новеньких, — сообщил Нино. — Похоже, они теперь в каком-то списке наблюдения?       — Что это за список? — встревоженно спросил Адриан.       — Это список лиц, находящихся под наблюдением, которые могут пытаться похитить наследника Агреста.       Адриан застонал.       — Мой отец такой параноик.       — Но… может, на этот раз он прав? В конце концов, они заперли тебя в чулане вместе с Маринетт.       — Они извинились!       — Хорошо, но это не объясняет, откуда они взялись и почему их так интересует твоя личная жизнь.       Адриан нахмурился. Нино был прав. И было ещё кое-что, что его беспокоило в отношениях Галиетты и Ками, что-то, что он никак не мог понять…       — Эй, Нино, — медленно произнес он, — они тебе не кажутся… знакомыми?       — В смысле?       — Не знаю. Кажется, будто я их раньше видел, но не людьми что ли…       — Чувак, это странно звучит.       — Я знаю, но… — Адриен замолчал. В глазах Ками было что-то такое, что напоминало ему… но это было невозможно.       Разве нет?

***

      — Месье, — сообщила Натали, — я завершила проверку данных студентов по обмену.       — И?       — У них нет данных для проверки. Ни свидетельств о рождении, ни школьных документов, ни сведений о членах семьи. Согласно всем доступным мне базам данных, Галиетт Дюпен и Ками Бертон не существовали три дня назад.       Габриэль с явным интересом поднял взгляд от своей работы.       — Интересно.       — И это еще не все. Я проанализировала записи с камер видеонаблюдения в школе, и их поведение… необычно.       — Чем же?       — Похоже, они знают о вашем сыне и девушке из семьи Дюпен-Ченов то, чего знать не должны. Личные данные, расписание, предпочтения. И они постоянно за ними следят.       Габриэль встал, его лицо помрачнело.       — Ты предполагаешь, что это агенты слежки?       — Я не уверена, кто они, месье. Но это точно не обычные подростки.       Габриэль подошёл к окну и посмотрел на Париж.       — Продолжай следить за ними. И усиль охрану Адриана.       — Да, месье.       Когда Натали ушла, Габриэль остался у окна, и его мысли метались. Двое загадочных подростков без какой-либо биографии, одержимые его сыном и знающие невероятные подробности его жизни…       Объяснений подобному знанию было очень мало. И большинство из них были связаны с магией.       Рука Габриэля неосознанно потянулась к чудесному талисману, спрятанному под рубашкой. Могли ли эти странные студенты быть связаны с пропавшими Ледибаг и Котом Нуаром? Прошло три дня с тех пор, как оба героя пропали, и вот внезапно появляются двое загадочных подростков…       — Нуру, — тихо позвал он.       Появился маленький фиолетовый квами.       — Да, мастер?       — Мне нужно, чтобы ты кое-что проверил. Эти двое новых учеников в школе Адриана — они те, за кого я их принимаю?       Нуру на мгновение сосредоточился, а затем его глаза расширились.       — Мастер… они не люди.       Габриэль холодно улыбнулся.       — Так и думал. Вопрос остаётся в том: кто они?