Квами на свободе!

      Галиетта и Ками шли по темнеющим улицам Парижа, оба измученные и пытавшиеся сделать вид, что не боятся очередной ночи в своей нынешней ситуации. Быть бездомными подростками-людьми было гораздо сложнее, чем быть волшебными квами, которым не нужно было жилье.       — Значит, — сказал Ками, поправляя лямку поношенного рюкзака, — сегодня вечером снова принимаем душ в общественном бассейне?       — Если, конечно, у тебя нет идеи получше, — ответила Галиетта, слегка дрожа в своей тонкой куртке от ночной прохлады. — По крайней мере, общественный центр работает допоздна.       — Я до сих пор не могу поверить, что мы дошли до этого. Древние существа, созидающие и разрушающие, пробираются в душевые спортзалов, как какие-то бродяги.       — Мы не бродяги, — твердо заявила Галиетта. — Мы… временно перемещенные магические существа, адаптирующиеся к человеческой биологии.       — Это очень витиеватый способ сказать «бездомный».       Они проходили мимо тележки с мороженым Андре, когда мир внезапно погрузился в хаос.       Температура упала так резко, что их дыхание стало видно за считанные секунды. Иней покрыл тротуар замысловатыми узорами, и жизнерадостный продавец мороженого, которого они видели десятки раз за эти месяцы, начал меняться.       Доброе лицо Андре исказилось от боли и гнева, когда вокруг него закружилась фиолетовая энергия. Но вместо простой трансформации всё его тело начало расширяться и меняться, становясь всё больше и больше, пока он не превратился в огромного снеговика, полностью сделанного из мороженого. Ванильное тело, шоколадная крошка вместо пуговиц и шляпа из вафельного рожка высотой в три этажа.       — Я Гласиатор! — взревел он, и голос эхом отразился от зданий, словно лавина. — Я — Ледяной Апостол, и я заморожу сердца всех тех, кто не верит в любовь!       — О нет, — выдохнула Галиетта. — О нет, о нет, о нет…       Они оба прекрасно понимали, что это значит. Гласиатор не нападал на пары — только на одиноких людей, на тех, кто разочаровался в любви, на тех, кто не состоял в романтических отношениях.       И в этот момент, насколько всем было известно, они были просто двумя «друзьями», идущими вместе.       — Плагг, — прошептала Галиетта, в панике называя его настоящим именем, — он подумает, что мы…       — Два одиноких человека, — мрачно закончил Ками. — Да, я знаю.       Огромный снеговик-мороженое застыл, его взгляд устремился на них, и выражение лица стало угрожающим.       — Вы, двое! Идете в одиночестве по городу любви! Вы что, отказались от романтики? От поисков своей второй половинки?       — Вообще-то, — воскликнул Ками, быстро сообразив, — мы…       Но Гласиатор не слушал. С яростным рёвом, похожим на снежную бурю, он запустил в их сторону мощный поток мороженого — ванильное и клубничное, смешанные в смертоносный замороженный снаряд.       Инстинктивно Ками поднял руку.       — КАТАКЛИЗМ!       Ничего не произошло.       Он с ужасом уставился на свою совершенно человеческую, совершенно беспомощную руку.       — Хорошо, — пробормотал он. — Человек. Без сверхспособностей. Понял.       — БЕГИ! — крикнула Галиетта.       Они помчались по улице, но бег на человеческих ногах после столетий парения все еще был для них чем-то непривычным. Ками тут же споткнулся, размахивая руками, пытаясь восстановить равновесие. Галиетта, пытаясь ему помочь, запуталась в его беспорядочно размахивающих конечностях.       Они рухнули, развалившись на части и в панике ругаясь.       — Почему человеческие ноги такие СЛОЖНЫЕ? — завыла Галиетта, пытаясь подняться.       — Не знаю! Слишком много мороженого! — ответил Ками, наконец сумев подняться как раз в тот момент, когда еще одно мороженое, на этот раз шоколадно-мятное, разлетелось на куски по асфальту, где они лежали.       Гигантский ледник приближался к ним, каждый шаг сотрясал землю, оставляя на улице огромные следы замерзших луж и превращая Париж в ледяную пустыню.       — Одинокие сердца! — взревел он, голос его был подобен зимней буре. — Я заморозлю ваши холодные, безлюбовные души!       Они попытались снова бежать, но координация по-прежнему была ужасной. Ками свернул зигзагом, когда Галиетта рванула в сторону, и они снова столкнулись.       — Вот и всё, — выдохнула Галиетта, когда Гласиатор навис над ними, и мороженое кружилось вокруг его поднятых рук, словно восхитительная метель. — Вот так мы и умрём. Не в какой-то эпической битве добра и зла, а потому что не можем понять, как бегать на ногах.       Ками посмотрел на неё, потом на приближающегося злодея, потом снова на неё. В тот момент что-то щёлкнуло в его очень человечном, очень отчаянном мозгу.       — Тикки, — тихо сказал он. — Прости.       — За что ты извиня…       А потом Ками её поцеловал.       Это было совершенно неловко. Он неправильно рассчитал угол и задел её носом. Их зубы щелкнули друг о друга. Она издала тихий удивленный писк, прижавшись губами к его губам. Ни один из них не знал, что делать со своими руками.       Но, ко всему прочему, это был их первый поцелуй за несколько тысячелетий существования, а потому, несмотря на неловкость, он был…       Идеальным.       Гигантский ледяной мороженщик, который уже собирался нанести решающий удар, остановился на полпути. Его огромное застывшее лицо смягчилось, когда он увидел, как двое подростков неуклюже, но страстно целуются посреди улицы.       — О, — тихо произнес он, голос стал нежным, как падающий снег. — О, это… это прекрасно.       Фиолетовый контур бабочки появился вокруг его глаз, а в голове раздался голос Бражника:       — Гласиатор! Что ты делаешь? Поймай их!       — Нет, — твёрдо ответил он, тряся своей огромной головой в форме вафельного рожка. — Нет, я не причиню вреда настоящей любви. Посмотри на них, Бражник! Они идеально подходят друг другу!       — Они не те, за кого себя выдают! Поймай их и приведи ко мне!       — Мне всё равно, кто они! — голос Гласиатора становился всё громче и настойчивее. — Любовь есть любовь! Я не буду участвовать в разрушении чего-то столь чистого!       Влияние акумы на Андре начало ослабевать, поскольку его природная романтическая натура боролась с контролем Бражника.       — Кроме того, — добавил он, улыбаясь сквозь слезы, — юная любовь напоминает мне, почему я вообще начал продавать мороженое. Чтобы приносить в мир сладость, а не горечь.       Сделав последний рывок воли, Андре полностью освободился от акумы. Фиолетовая бабочка вылетела из его шляпы в виде вафельного рожка, дезориентированная и бессильная. Его огромное тело из мороженого начало уменьшаться до нормального размера.       Ками, всё ещё целуя Галиетту (и у него это получалось всё лучше и лучше), краем глаза заметил бабочку. Не прерывая поцелуя, он поднял ногу и с силой ударил ею акуму, полностью раздавив её.       Бабочка съежилась под его ботинком, и магия безвредно рассеялась.       — Ну что ж, — весело сказал Андре, вернувшись в своё обычное состояние и, по-видимому, ничуть не смущённый тем, что его только что контролировали с помощью телепатии, — это было захватывающе! Не хотите ли вы, голубки, немного мороженого? За счёт заведения, за такое прекрасное проявление чувств!       Ками и Галиетта наконец расстались, оба тяжело дыша и широко раскрытыми глазами смотря друг на друга.       — Нам следует… — начала Галиетта.       — Да, — согласился Ками. — Нам обязательно нужно…       Они огляделись вокруг — весёлый продавец, тающие лужицы мороженого, любопытные зеваки, которые начали собираться, — и одновременно поняли, что им срочно нужно уединение.       — Отложим мороженое на потом! — крикнул Ками Андре, когда они с Галиеттой, держась за руки, поспешили прочь. — Спасибо, что, э-э, не заморозил нас!

***

Десять минут спустя: Темный переулок за закрытым книжным магазином…

      Они едва успели скрыться в тени, как оба остановились, тяжело дыша и глядя друг на друга в тусклом свете.       — Итак, — тихо, слегка дрожащим голосом, произнесла Галиетта, — что это было?       Ками провёл рукой по волосам, выглядя таким же растерянным и смущенным, каким чувствовал себя на самом деле где-то внутри.       — Я… я не знаю, — признался он. — Я просто увидел, что он собирается напасть на нас, и подумал… подумал, что если бы он увидел в нас пару, а не двух одиноких людей…       — Так что это был тактический ход, — сказала Галиетта, хотя в её голосе не звучала полная уверенность.       — Верно. Тактический, — взгляд Ками встретился с её взглядом в темноте. — За исключением…       — За исключением, чего?       Он сделал шаг ближе к ней, и внезапно воздух между ними наполнился электрическим током.       — Это совсем не ощущалось как тактический приём, — тихо сказал он. — Это ощущалось…       — Это то, что мы должны были сделать давным-давно, — закончила Галиетта едва слышным шепотом.       Они смотрели друг на друга мгновение, которое показалось вечностью.       — Ты… — начала Ками, потом остановился, сглотнул и попытался снова. — Хочешь попробовать еще раз?             Вместо ответа Галиетта подошла ближе и склонила лицо к нему.       На этот раз, когда Ками поцеловал её, это не было ни отчаянно, ни неуклюже. На этот раз у них была возможность сосредоточиться на том, что они делали.       Когда губы Галиетты слегка приоткрылись, Ками издал звук — что-то среднее между стоном и мурлыканьем, и внезапно поцелуй стал чем-то совершенно иным. Их языки сначала встретились нерешительно, затем с возрастающей уверенностью и страстью. Галиетта чувствовала его вкус — что-то теплое, сложное и невероятно притягательное. Ками тоже чувствовал её вкус — что-то сладкое и совершенное, от чего у него кружилась голова.       Поцелуй продолжался и продолжался, ни один из них не хотел расставаться, оба открывали для себя ощущения, которых не испытывали за тысячелетия жизни. Руки Галиетты переместились с его куртки на волосы, перебирая мягкие черные пряди, а руки Ками начали блуждать, исследуя изгиб ее талии, тонкую линию позвоночника…       Недолго думая, он нащупал край ее свитера и скользнул под него, коснувшись теплой кожи ее поясницы.       Галиетта ахнула, прижавшись губами к его губам, выгибаясь навстречу прикосновению, и внезапно человеческие инстинкты Ками полностью взяли верх. Его руки скользнули к краю ее свитера, начиная приподнимать его, а его рот двигался от губ к челюсти, к чувствительному месту чуть ниже уха…       — Ох, — выдохнула Галиетта, запрокинув голову назад, когда совершенно новые ощущения захлестнули ее человеческое тело. — Ох, Плагг…       — Тикки, — прошептал он ей в горло, и звук их настоящих имен на губах был каким-то образом еще более интимным, чем физический контакт.       Его руки определенно были под ее свитером, исследуя нежную кожу спины, боков, поднимаясь все выше…       Руки Галиетты становились смелее, перемещаясь от его волос к груди, затем ниже, исследуя незнакомую, но завораживающую территорию его человеческого тела. Когда ее пальцы коснулись его пояса, Ками снова издала тот же мурлыкающий звук, на этот раз более глубокий.       — Тикки, — прошептал он, в голосе слышалась хрипота, которую она не до конца понимала, но определенно чувствовала. — Ты уверена в этом?       Вместо слов она снова поцеловала его, на этот раз сильнее, ее руки расстегивали пряжку его ремня, а его ладони продолжали исследовать ее под свитером.       Поцелуй стал еще более страстным, более отчаянным, ведь подавленное влечение, длившееся тысячи лет, наконец-то получило выход. Человеческие инстинкты Галиетты проснулись во всей красе, побуждая ее исследовать, попробовать на вкус, чтобы испытать всё, что могло предложить это новое тело.       Она прервала поцелуй и начала скользить губами по его горлу, следуя какому-то инстинкту, который она не до конца понимала, но которому полностью доверяла. Достигнув воротника его рубашки, она начала расстегивать пуговицы дрожащими пальцами.       — Тикки, — выдохнул Ками, его руки запутались в ее волосах. — Что ты…       Но его вопрос оборвался, когда она продолжила свои исследования, ее губы опустились ниже его шеи, в разрез между расстёгнутыми пуговицами рубашки. Когда она начала опускаться на колени, а её руки приблизились к поясу его брюк, разум Ками полностью опустел от ощущений, желания и…       — ВЕЛИКИЕ ДУХИ-ХРАНИТЕЛИ!       Ужасающий крик, донесшийся из переулка, заставил их обоих замереть на месте.       Мастер Фу стоял там, сжимая в дрожащей руке трость, его глаза были широко раскрыты от абсолютного ужаса и недоверия.       — Тикки? Плагг? — прошептал он. — Это… это действительно вы?       В панике от мысли о том, что их могут обнаружить, Галиетта и Ками попытались сделать то, что инстинктивно делали на протяжении тысячелетий, когда их что-то пугало: пройти сквозь ближайший твердый предмет.       К сожалению, теперь они были людьми.       И оба врезались прямо в кирпичную стену позади себя, ударившись головами с громким БУМ.       Они скатились по стене и рухнули на землю, держась за головы и постанывая.       — Ой, — простонала Галиетта. — Почему это не сработало?       — Потому что мы ЛЮДИ! — рявкнул Ками, а затем тут же поморщился, потому что от крика у него еще сильнее заболела голова.       Мастер Фу смотрел на них сверху вниз, выражение его лица быстро менялось: от шока и ужаса до недоверия и чего-то, что могло быть паникой.       — Это невозможно, — прошептал он. — Квами не могут… ты не можешь… этого не должно быть…       Он беспомощно указал на их растрепанный вид: рубашка Ками висела расстегнутой, свитер Галиетты задрался, оба покраснели и тяжело дышали.       — Вы квами! — наконец выпалил он. — Вы — древние космические силы! У вас нет… вы не чувствуете… вы НЕ ДЕЛАЕТЕ подобных вещей!       Галиетта и Ками переглянулись, а затем снова посмотрели на Мастера Фу.       -Э-э, — осторожно произнесла Галиетта. — Сюрприз?       У мастера Фу дернулся глаз.       — Сюрприз? — слабо повторил он. — Сюрприз? Я искал вас три дня, ужасно боясь, что вас захватили или уничтожили, и теперь нахожу в переулке, вот-вот…с-с…к…       Он снова начал беспорядочно жестикулировать, видимо, не в силах закончить предложение.       — Собирающихся заняться любовью? — услужливо уточнил Ками, застегивая рубашку.       Мастер Фу издал сдавленный звук и тяжело опустился на стоящий рядом ящик.       — Это катастрофа, — пробормотал он. — Полная катастрофа. Влюблённые квами. Что дальше? Солнце решит вращаться вокруг Земли? Гравитация пойдёт вспять?       — Мы не любим друг друга, — автоматически возразила Галиетта, хотя прекрасно понимала, что ее губы все еще покалывают от поцелуев Ками.       — Правда? — сухо спросил мастер Фу. — Потому что с того места, где я стоял, это очень напоминало…       — Мы прятались от Гласиатора! — перебил Ками. — Это был… тактический поцелуй!       — Тактический поцелуй.       — Очень тактический. Даже стратегически важный.       — А что ещё я видел?       Галиетта и Ками снова переглянулись.       — Такой же тактический вопрос? — слабо попыталась ответить Галиетта.       Мастер Фу закрыл лицо руками.       — Что с вами двумя случилось? — тихо спросил он. — Как вы стали людьми?       Этот вопрос, казалось, развеял их смущение и растерянность, напомнив о более широкой картине проблемы.       — Мы не знаем, — призналась Галиетта. — Последнее, что мы помним, это как помогали с «Талисманом удачи» в борьбе с Мимом, а потом проснулись в переулке в человеческих телах.       — И теперь наши владельцы уже несколько дней без нас, — добавил Ками, и голос становился всё серьёзнее. — Париж беззащитен.       — Мы пытаемся помочь Маринетт и Адриану на расстоянии, но только усугубляем ситуацию, — мрачно продолжила Галиетта.       — И теперь мы… — Ками жестом показал на них обоих, — что бы это ни было.       — Похотливые подростки, — резко сказал Мастер Фу, заставив их обоих сильно покраснеть. — Вот что это такое. Вы — похотливые подростки с эмоциональным опытом древних космических сил и самоконтролем подростков.       — Это… на самом деле довольно точное описание, — признал Ками.       — Вопрос в том, — продолжил мастер Фу, вставая и поправляя одежду, — что мы будем с этим делать?       — О какой именно части речь? — спросила Галиетта. — О том, что значит быть человеком, или о… чём-то другом?       — Обо всём этом. Но сначала вы оба поедете домой, со мной, прежде чем навлечёте на себя ещё больше неприятностей.       — Нам не нужен сопровождающий! — возразил Ками.       Мастер Фу многозначительно посмотрел на кирпичную стену, сквозь которую они только что пытались пройти, а затем на их все еще растрепанную одежду.       — Доказательства говорят об обратном.

***

      — Итак, — сказал Мастер Фу, ставя на стол три чашки чая, — позвольте мне уточнить, правильно ли я вас понял. Вы учились в школе под вымышленными именами, жили на улице и пытались выступить в роли свахи для своих бывших обладателей?       — Это… довольно точное описание, — признала Галиетта, с благодарностью обнимая теплую чашку ладонями.       — И в процессе вы оба почувствовали друг к другу романтические чувства.       — У нас ничего не было! — возразил Ками. — Это просто… человеческая биология! Гормоны! Временное безумие!       — Так вы называли то, что было в переулке? — мягко спросил мастер Фу.       Лицо Ками покраснело.       — Это было… мы просто…       — Что именно «мы просто», Плагг?       — Я не знаю, понятно? Я не знаю, что это было! Я никогда раньше ничего подобного не чувствовал! Я существую тысячи лет, и никогда не хотел… не хотел… — он беспомощно жестикулировал.       — Заниматься любовью с кем-то? — спросил мастер Фу.       — НЕ НАДО ГОВОРИТЬ ТАК!       — Как «так»?       — Как будто это нормально! Как будто квами должны испытывать такие чувства!       — Но сейчас вы не квами, — мягко заметил Мастер Фу. — Вы люди. А люди испытывают подобные чувства.       Галиетта во время этого разговора молчала, но теперь всё-таки заговорила.       — Мастер Фу, — тихо сказала она, — что-то не так? То, что мы чувствуем?       Старый страж долго смотрел на неё, выражение его лица было мягким.       — Дитя мое, — наконец произнес он. — Я был Хранителем Чудесных Талисманов, обладавшим знаниями о квами, существовавшими дольше, чем большинство цивилизаций. Я видел квами во всех возможных ситуациях, связанных с любыми носителями, сталкивающихся со всеми мыслимыми испытаниями. Но я никогда не видел ничего подобного.       Он сделал паузу, задумчиво отпивая чай.       — Квами не должны быть способны на романтическую любовь. Вы — космические силы, абстрактные понятия, обретшие форму. Но… — он посмотрел на них обоих. — Вы ведь уже не совсем квами, не так ли?       Они оба покачали головами.       — Тогда, возможно, — медленно произнес Мастер Фу, — правила, регулирующие жизнь квами, больше на вас не распространяются.       — Значит, всё в порядке? — с надеждой спросила Галиетта.       — Я этого не говорил», — быстро ответил мастер Фу. — Я сказал, что это может быть и не неправильно. Есть разница.       — Какая именно разница? — подозрительно спросил Ками.       — Разница между «это допустимо» и «это не нарушит фундаментальное равновесие Вселенной.       Они уставились на него.       — Это не так обнадеживает, как может показаться, — слабо произнесла Галиетта.       — Верно, — согласился Мастер Фу. — Это не обнадёживает. Но это лучшее, что я могу вам сейчас сказать.       Он встал и подошел к окну, любуясь ночными огнями Парижа.       — Приоритетная задача, — твердо заявил он, — выяснить, что с вами случилось, и как это исправить. Обладателям талисманов вы нужны, а Парижу нужны Ледибаг и Кот Нуар.       — А что, если мы не сможем это отменить? — тихо спросил Ками. — Что, если мы застрянем вот так, в таком виде?       Мастер Фу помолчал некоторое время.       — Тогда мы разберемся с этим, когда доберемся до этой проблемы, — наконец сказал он. — Но сейчас вам обоим нужен отдых, еда и время, чтобы осмыслить все, что произошло.       — И надзор», — добавила Галиетта с легкой улыбкой. — По-видимому, нам нужен надзор.       — Определенно, вы должны быть под наблюдением, — согласился Мастер Фу. — По крайней мере, пока мы не убедимся, что вы больше не будете пытаться проходить сквозь стены.       — Это было неловко, — пробормотал Ками.       — Это было наименее неловкое событие сегодняшнего вечера, — отметил мастер Фу.       Оба подростка снова покраснели.       — Хорошо, — быстро сказал он. — Галиетта, можешь занять свободную комнату. Плагг, ляжешь на диван. И если я услышу сегодня ночью хотя бы малейшее движение между комнатами, я разделю вас магическим барьером.       — Мы бы не стали… — начала возражать Галиетта.       — Конечно, вы бы так не сделали, — перебил мастер Фу. — Вы же влюбленные подростки. Разумеется, вы бы так не сделали.       — Мы не любим друг друга! — хором воскликнули они.       Мастер Фу лишь поднял на брови.       — Верно, — сухо ответил он. — Моя ошибка. Вы просто «тактически притягиваетесь» друг к другу.       Устроившись на ночь, Галиетта и Ками не могли уснуть, думая о поцелуях и прикосновениях, а также о том, что, как будто, на них смотрел не только мастер Фу в том переулке, но и какая-то другая женщина.       Возможно, они не любили друг друга.       Но их чувства друг к другу определенно чего-то стоили.       И завтра им придётся выяснить, что это всё значит.