Квами на свободе!

Вторник, 15:47: школьная комната отдыха…

      — Я просто НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЧТО ЭТО ПРОИСХОДИТ! — взвизгнула Хлоя, расхаживая взад-вперед, пока Сабрина нервно наблюдала за ней с дивана. — Маринетт Дюпен-Ченов идет на свидание с МОИМ Адрианом! Это совершенно недопустимо!       — Может, нам просто позволить им… — робко начала Сабрина.       — Что позволить?! ПОЗВОЛИТЬ?! — Хлоя резко обернулась, ее глаза горели. — Сабрина, на чьей ты стороне?       — Конечно, твоей, но…       — Тогда перестань предлагать «позволить» всему этому случиться! Нам нужен план. Блестящий, безотказный план, чтобы сорвать их нелепое свидание!       — Что за план? — раздался мягкий голос из дверного проема.       Обе девушки обернулись и увидели Лилу Росси, прислонившуюся к дверному косяку, с идеально выверенным выражением лица, сочетающим сочувствие и интригу.       — Лила! — воскликнула Хлоя, тут же оживившись. — Ты ведь всё поняла! Маринетт совершенно не подходит Адриану!       — О, я полностью согласна, — сказала Лила, входя в комнату и закрывая за собой дверь. — Она недостаточно утонченна для такого, как Адриан. И, честно говоря, даже жаль, что она все это время так по нему сохла.       — Именно! — энергично кивнула Хлоя. — Значит, ты нам поможешь?       — Конечно. Но нам нужно действовать с умом, — в глазах Лилы мелькнул холодный и расчетливый блеск. — Прямой саботаж слишком очевиден. Нам нужно действовать тонко.       — Насколько тонко? — нервно спросила Сабрина.       — Очень тонко. И я думаю, что точно знаю, как это сделать, — Лила достала телефон и пролистала фотографии. — Эти новые студентки по обмену — Галиетта и Ками. Вы заметили, как они близки с Маринетт?       — Та надоедливая маленькая девчонка, которая ест печеньки? — Хлоя сморщила нос. — И что с ней?       — Она всячески поддерживает Маринетт. Подбадривает её, вселяет уверенность в себе, — улыбка Лилы стала острее. — Я почти уверена, что именно благодаря ей, Маринетт наконец набралась смелости признаться Адриану в своих чувствах.       — И что? — нетерпеливо спросила Хлоя.       — Итак, если мы лишим Маринетт поддержки Галиетты, она потеряет уверенность в себе. А если мы позаботимся о том, чтобы Галиетта была слишком отвлечена собственными проблемами в отношениях, чтобы помочь Маринетт… — Лила многозначительно промолчала.       — Тогда Маринетт сама всё испортит! — закончила Хлоя, её лицо озарилось улыбкой. — Лила, ты гений!       — Я знаю, — скромно сказала Лила. — Но нам нужно быть осторожными. Нужно заставить Галиетту и Ками поссориться — настолько сильно, чтобы у Галиетты не осталось времени беспокоиться о личной жизни других.       — И как это сделать? — спросила Сабрина.       Улыбка Лилы стала поистине хищной.       — Оставьте это мне. У меня есть опыт… в создании недопонимания между парами.

***

Утро среды, уединенный уголок возле кафетерия…

      Ками прислонился к стене, доставая из кармана куртки аккуратно завернутый кусок камамбера. Этот уголок был его любимым местом для сырных перерывов — уединенное, тихое и достаточно удаленное от столовой, чтобы никто не жаловался на запах.       Он уже собирался сделать свой первый восхитительный укус, когда его прервал чей-то голос.       — Ками! Вот ты где!       Он поднял глаза и увидел приближающуюся к нему Лилу Росси с лучезарной улыбкой, которая тут же зажгла тревожные звоночки в его древних, настроенных на разрушение инстинктах. Он видел эту улыбку на бесчисленных обладателях на протяжении тысячелетий — улыбку того, кто вот-вот создаст проблемы.       — Привет, Лила, — осторожно сказал он, не опуская сыр. — Как дела?       — Я тебя везде искала! — она подошла ближе, ее язык тела был открытым и дружелюбным, но за этим скрывался какой-то расчетливый замысел. — Я надеялась, что ты сможешь мне помочь кое-чем.       — И в чём конкретно нужна помощь?       — Немного неловко говорить, — сказала она, понизив голос и подойдя еще ближе. — У меня проблемы с кодом от шкафчика, и я видела, как ты помогал Киму с этим на днях. Ты, видимо, так хорошо разбираешься в технике.       Инстинкты Ками подсказывали, что это ловушка, но он не мог понять, какая именно.       — Ну да, наверное. Показывай, где твой шкафчик?       — Пошли сюда, — сказала Лила, уже идя по коридору. — Большое спасибо за помощь. Ты такой хороший друг.       То, как она подчеркнула слово «друг», вызвало у него некоторое неудобство, но он все равно последовал за ней, аккуратно завернув сыр обратно и спрятав его в карман.

***

Одновременно: в художественная студии…

      Галиетта тщательно раскладывала художественные принадлежности для послеобеденного занятия мадам Бюстье, когда в дверь ворвалась Хлоя, а Сабрина следовала за ней.       — Галиетта! Ты здесь! Отлично! Мне нужна твоя помощь!       Галиетта подняла глаза, сразу же заподозрив неладное. Будучи квами, она бесчисленное количество раз наблюдала за поведением Хлои по отношению к Маринетт, и ей это совсем не нравилось. Но старые привычки трудно искоренить — Тикки всегда была доброй, всегда помогала людям, даже когда они этого не заслуживали.       — В чём нужна помощь? — осторожно спросила она.       — В художественном проекте для класса мадам Бюстье, — сказала Хлоя, и в её голосе появилась необычайно приятная интонация. — Я совершенно растеряна, а Сабрина совершенно не умеет рисовать, в то время как ты всегда так хорошо справляешься с такими вещами…       Это явно была лесть и явно манипуляция, но Галиетта все равно кивнула.       — Хорошо, а в чем суть проекта?       — Он в другой художественной студии, — быстро сказала Хлоя. — Пойдем, я тебе покажу!       Идя по коридорам, Гальетта не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Хлоя всё время болтала всякую ерунду, направляя их в определённое русло, а Сабрина бросала на неё странные, виноватые взгляды…       Они свернули за угол, и Хлоя внезапно остановилась у большого окна, из которого открывался вид на коридор внизу.       — На самом деле, — сказала Хлоя, — я думаю, что отсюда лучше всего видно мой проект. А ты что думаешь, Галиетта?       Галиетта подошла к окну, все еще не понимая, о чем говорит Хлоя, и тут увидела их.       Этажом ниже, в уединенной нише возле лестничной клетки, Лила Росси стояла совсем близко с Ками.

***

Коридор на первом этаже…

      — Шкафчик находится прямо за углом, — говорила Лила, ведя Ками ко всё более уединённым участкам коридора. — Я очень благодарна тебе, Ками. Ты такой отзывчивый.       — Всё в порядке, — сказал Ками, хотя его дискомфорт нарастал. — Но, может быть, нам стоит…       — Вот он! — Лила резко остановилась перед рядом шкафчиков, расположенных прямо под большим окном, выходящим на верхний этаж.       Ками подошел осмотреть замок, но Лила внезапно встала перед ним, прижав его к шкафчикам.       — Лила, что ты…       — Знаешь, — сказала она, понизив голос до более низкого, интимного тона, — я наблюдала за тобой и Галиеттой. Вы так мило смотритесь вместе.       — Спасибо? — Ками попытался отойти в сторону, но Лила пошла вместе с ним, фактически прижав его к металлическим шкафчикам. — Но мне действительно пора возвращаться к…       — Должно быть, это здорово, — продолжила Лила, положив обе руки ему на грудь. — Иметь рядом человека, который так хорошо тебя понимает.       Все инстинкты Ками кричали об опасности. Он чувствовал, как магия разрушения потрескивает под кожей, желая разрушить шкафчики, пол, — всё что угодно, лишь бы выбраться из этой ситуации. Но он не мог использовать свои силы — не здесь, не сейчас, не там, где кто-либо мог бы это увидеть.       — Лила, это неуместно… — начал он, но тут она подняла взгляд.       На мгновение ее взгляд скользнул к окну над ними, и Ками увидел в этом её выражении лица что-то расчетливое и жестокое.       А потом она его поцеловала.       Это был не нежный поцелуй, не случайное прикосновение губ. Она схватила его за воротник куртки обеими руками и прижала губы к его губам с такой силой, что и к шкафчикам. Ее тело прижалось к его, одна нога скользнула между его ног, не позволяя ему пошевелиться, не оттолкнув ее физически.       На решающую секунду разум Ками опустел от шока — этого времени было достаточно, чтобы причинить вред.       Когда его мозг наконец осознал происходящее, он схватил ее за плечи и оттолкнул назад, но не раньше, чем почувствовал это — тот знакомый толчок осознания, который означал, что Тикки рядом.       Его взгляд устремился к окну наверху, и сердце замерло.       Галиетта стояла там, ее лицо было совершенно бледным, а голубые глаза широко раскрыты от абсолютного опустошения. На мгновение их взгляды встретились, и Ками увидел тот самый момент, когда ее сердце разбилось.       Затем она повернулась и убежала.       — Спасибо за это, — бодро сказала Лила, вытирая рот тыльной стороной ладони и отступая, как ни в чем не бывало. — Знаешь, ты очень хорошо целуешься.       — Что это, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, было?! — взорвался Ками, его руки дрожали от ярости и паники. — Ты просто… ты…       — Я тебя поцеловала, — сказала Лила, пожав плечами. — И твоя девушка это видела. Вот и всё.       — Это был не поцелуй! Это было спанированное нападение! Ты принудил…       — Правда? — улыбка Лилы стала острой и опасной. — Потому что с того места, где стояла Галиетта, всё выглядело довольно взаимно. В конце концов, твои руки были на мне.       — Я только отталкивал тебя!       — Так ли это было? Может, ты притягивал меня ближе? — она наклонила голову, на ее лице читалась насмешливая невинность. — Интересно, что, по мнению Галиетты, это было?       Ками почувствовал, как магия разрушения пронизывает его насквозь, его глаза, вероятно, вспыхнули зеленым от едва сдерживаемой силы.       — Держись от меня подальше. И держись подальше от Галиетты.       — Или что? — возразила Лила. — Что именно ты сделаешь?       На мгновение Ками всерьёз задумался о том, чтобы применить к ней катаклизм. Всего лишь прикосновение, но достаточное, чтобы её одежда рассыпалась в прах, а она, униженная, бросилась искать укрытие. Но он не мог. Он не мог раскрыть свои способности, не мог рисковать разоблачением, не мог…       — Так я и думала, — самодовольно сказала Лила, правильно истолковав его колебание. — Ты ничего не сделаешь. И Галиетта поверит именно в то, во что я хотела, чтобы она поверила.       Она ушла, оставив Ками стоять в коридоре, его сердце бешено колотилось, а в голове роилась паника.       Ему нужно было найти Тикки. Нужно было всё объяснить. Нужно было дать ей понять, что он этого не хотел, не просил об этом, никогда бы этого не сделал…       Он снова посмотрел в окно, но её уже давно там не было.       — Тикки, — отчаянно прошептал он. — Тикки, пожалуйста…       Но ответа не было. Только пустой коридор и гнетущее чувство, что он только что потерял что-то самое важное в своей жизни.

***

Наверху, у окна…

      — Ну что ж, — сказала Хлоя с притворной симпатией, — выглядело довольно уютно, не правда ли?       Галиетта не могла говорить. У нее перехватило дыхание, болела грудь, дрожали руки. Она знала, — разумом, рациональной частью — что Плагг никогда ее не предаст. Она знала его тысячи лет. Она полностью ему доверяла.       Но сейчас она была не квами. Она была человеком. А человеческие эмоции сложны, глупы и непреодолимы.       Она чувствовала себя обиженной. Она чувствовала себя преданной. Она чувствовала себя маленькой, глупой и наивной.       — Мне очень жаль, что тебе пришлось это увидеть, — продолжила Хлоя, в ее голосе звучала притворная забота. — Но по крайней мере, теперь ты знаешь, правда? Парни вроде Ками — все одинаковые. Они скажут что угодно, чтобы получить желаемое, а потом…       — Стоп, — прошептала Галиетта.       — Что?       — Просто остановись, — Галиетта отвернулась от окна, глаза ее горели от непролитых слез. — Мне нужно идти. «Но художественный проект…»       — Никакого художественного проекта нет, — безэмоционально заявила Галиетта. — Вы привели меня сюда, чтобы я это увидела. Я не знаю почему, и мне все равно. Просто… оставьте меня в покое.       Она быстро ушла, оставив Хлою и Сабрину стоять у окна.За спиной доносся торжествующий смех Хлои.       Тикки знала, что ею манипулируют. Она знала, что Лила и Хлоя играют в игры. Она знала, что Плагг — Ками — никогда в жизни ее не предаст.       Но знать что-то и чувствовать что-то — это две совершенно разные вещи, когда у тебя есть человеческое сердце.

***

Позже: уединенный уголок рядом с библиотекой…

      Галиетта нашла тихий уголок за книжными полками, куда обычно никто не заходил. Она сидела на полу, подтянув колени к груди, пытаясь отдышаться от накатывающих приступов боли.       Она услышала приближающиеся шаги и быстро вытерла слезы, но было уже слишком поздно.       — Галиетта? — обеспокоенный голос Лилы заставил ее поднять голову. — О боже, ты в порядке?       — Со мной все в порядке, — автоматически ответила Галиетта, хотя ее голос дрожал от слез.       — С тобой явно что-то не так, — Лила села рядом с ней, и выражение её лица выражало полное сочувствие. — Это из-за Ками?       Галиетта вздрогнула, услышав его имя.       — Так и думала, — тихо сказала Лила. — Послушай, мне ужасно жаль, что так случилось. Мне нужно объяснить…       — Тебе не нужно ничего объяснять, — перебила Галиетта. — Я видела то, что видела.       — Но в том-то и дело — ты видела только часть, — голос Лилы был искренним, внушающим доверие. — Галиетта, мне нужно, чтобы ты кое-что поняла. Ками… он флиртует со мной уже несколько недель.       Галиетта резко подняла голову.       — Что?       — Я не хотела тебе говорить, потому что знаю, что вы двое вместе, и не хотела создавать проблем. Но он… настойчив. Трогает меня за руку на уроках, находит предлоги, чтобы поговорить со мной, делает комплименты моей внешности…       — Это неправда, — прошептала Галиетта, но в ее голосе не было уверенности.       — Хотелось бы, чтобы это было не так, — сказала Лила, протягивая руку, чтобы коснуться руки Галиетты. — Сегодня, когда он попросил меня встретиться с ним у шкафчиков, я подумала, что ему просто нужна помощь. Но потом он… он поцеловал меня.       — Он бы не стал…       — Я оттолкнула его, как только смогла, — спокойно продолжила Лила. — Но, Галиетта, я думаю, тебе нужно взглянуть правде в глаза. Ками может говорить, что любит тебя, но его поступки говорят об обратном.       — Ты лжешь, — сказала Галиетта, но даже ей самой эти слова показались слабыми.       — Неужели? — голос Лилы был мягким, понимающим. — Подумай об этом. Насколько хорошо ты его знаешь? Вы встречаетесь всего неделю? Две недели? Как ты можешь быть уверена, что он тебя не обманывает?       Галиетте хотелось закричать, что она знает Плагга тысячелетия, что она знает каждую грань его личности, что она может доверить ему буквально всё…       Но она не могла ничего из этого сказать. И без этого контекста слова Лилы проникли в ее сознание.       — Парни вроде Ками, — продолжила Лила, — они всёохватывающие, опасные и веселые. Но они не из тех, кто остепеняются. Они не из тех, кто верны. И я думаю, в глубине души ты это уже знаешь.       — Стоп, — прошептала Галиетта.       — Я просто пытаюсь помочь тебе увидеть правду, прежде чем тебе причинят ещё большую боль, — искренне сказала Лила. — Ты заслуживаешь того, кто будет тебе верен. Того, кто не будет целовать других девушек, пока ты не смотришь.       — Он не… — начала Галиетта, но голос ее дрогнул. Потому что она видела это. Она видела его с Лилой, видела, как их тела прижимались друг к другу, видела…       — Я знаю, это больно, — сочувственно сказала Лила. — Но поверь мне, лучше узнать об этом сейчас, чем тратить больше времени на того, кто тебя не заслуживает.       Она встала и похлопала Галиетту по плечу.       — Удели время тому, чтобы подумать о том, чего ты действительно хочешь, — сказала она. — И если тебе понадобится с кем-нибудь поговорить, я здесь, чтобы помочь.       Затем она ушла, оставив Галиетту наедине со своими мыслями, болью и коварными сомнениями, которые Лила посеяла в ее сознании.       Тикки — потому что именно такой она и была на самом деле, под человеческим телом и человеческими эмоциями — знала, что ею манипулируют. Знала, что Лила лгунья, получающая удовольствие от причинения боли.       Но человеческим эмоциям было наплевать на логику. Им было наплевать на тысячелетия доверия. Им было важно только то, что причиняло боль, а сейчас боль причиняло всё.

***

Позже…

      Ками искал Галиетту весь день. Она пропустила обед, избегала их обычных мест встречи и полностью игнорировала его сообщения. К концу занятий он начал паниковать.       Когда он наконец заметил ее возле выхода из двора, он чуть ли не побежал, чтобы догнать ее.       — Галиетта! Подожди! — она не остановилась. — Галиетта, пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить!       — Обсуждать нечего, — сказала она, не оборачиваясь.       Ему удалось встать перед ней, преградив путь.       — Есть, что! То, что случилось с Лилой, — это совсем не то, чем казалось!       — Всё в порядке, — сказала Галиетта, сохраняя нейтральный тон голоса. — Ты мне ничего не обязан объяснять.       — Галиетта…       — Я сказала, что всё в порядке.       — Но с тобой явно что-то не так! — отчаянно воскликнул Ками. — Я же вижу, что с тобой что-то не так! Пожалуйста, позволь мне всё объяснить!       — Я сказала, что всё в порядке.       — Галиетта, — сказал Ками, не отрывая от нее взгляда. — Пожалуйста, позволь мне объяснить. Нам нужно поговорить.       — Правда? — спросила Галиетта, и в её голосе было что-то холодное, что напугало его больше, чем любая акума. — Похоже, тебе было о чём поговорить с Лилой, но не со мной.       — Это несправедливо! Она меня подставила!       — Я знаю.       — Ты… что?       — Я знаю, что она тебя подставила. Я знаю, что Хлоя манипулировала мной, чтобы я это увидела. Я знаю, что для них это всё игра, — голос Галиетты слегка дрогнул. — Я всё это знаю, Плагг.       Он поморщился от того, что его настоящее имя было названо на публике, но, похоже, никто этого не заметил.       — Тогда почему…       — Потому что знать что-то и чувствовать что-то — это разные вещи! — наконец она посмотрела на него, и ее глаза блестели от непролитых слез. — Я знаю, ты ничего плохого не сделал. Но мне все равно больно. Мне все еще кажется глупым, что мне больно. И я просто… мне нужно немного пространства, чтобы справиться с этим.       — Тикки, — прошептал он.       — Передай мастеру Фу, что я вернусь домой позже, — продолжила Галиетта, вновь обретя ту осторожную нейтральность в голосе. — Мне просто нужно немного прогуляться. Проветрить голову.       — Я не хочу, чтобы ты ходила одна, когда расстроена, — возразил Ками.       — Я не прошу разрешения.       — Тикки, Галиетта, пожалуйста…       — Мне нужно пространство, Плагг, — она обошла его. — Просто… дай мне пространство.       Она быстро ушла, и на этот раз он не последовал за ней, хотя все инстинкты подсказывали ему броситься вслед.

***

Скамейка в парке на другом конце города…

      Галиетта нашла уединенную скамейку в небольшом парке, далеко от школы и квартиры мастера Фу. Она подтянула колени к груди и уткнулась лицом в ноги, пытаясь отдышаться, пытаясь справиться со сложным клубком эмоций, бушующих внутри.       Она не злилась на Ками. Она даже не особо злилась на Лилу и Хлою, хотя они, безусловно, этого заслуживали.       Она злилась на себя за то, что чувствовала себя так. За то, что позволила человеческим эмоциям перевесить тысячелетия доверия и понимания. За то, что была слабой, уязвимой и обиженной из-за чего-то, что вообще не должно было её касаться.       Она оставалась в таком состоянии долгое время, просто дышала и пыталась разобраться с чувствами, с которыми ей никогда раньше не приходилось сталкиваться.       Она была так погружена в свои мысли, что не заметила фиолетовую бабочку, кружащую над головой.