Общий знаменатель

Андрей очнулся после наркоза. Он был вялым и тормозил, но сразу заступился за Нарочинскую и Барбарина и признался, что идея скрыть информацию была его. — Калугин, я тебя убью. Вот нос у тебя заживет, и убью. — Договорились. Маргарииит. — Чего? — А я тебя люблю. Она беззлобно усмехнулась: — И я тебя, Калугин, люблю. Даже безносого. И вообще — после такого ты обязан на мне жениться. — Так я уже сделал предложение. И ты согласилась. — Жаааль, — задумчиво протянула Реброва. — Что??? — Ну не будешь же ты второй раз предложение делать. — В целом я могу. Или хочешь, — Андрей попытался улыбнуться, но из-за носа получалось так себе, — можем взять такси и поехать в ближайший ЗАГС. Марина, доселе молча наблюдавшая, фыркнула: — Ага, чтобы вас в этом самом ЗАГСе охрана скрутила. — Че это? — лениво возмутилась Марго. — Решат, что ваш внешний вид дискредитирует институт брака. — Бе-бе-бе. Калугин укоризненно покачал головой: — Лучше бы «спасибо» сказала. Марина посреди рабочего дня сорвалась к нам, тебя заставила поехать, привезла нас, потом тебя успокаивала. — А я уже сказала, между прочим, — Марго по-детски высунула язык. — Пока ты спал. Теперь твоя очередь. — Спасибо огромное за все, — Андрей посмотрел на Нарочинскую. Она приподняла уголки губ: — Это моя работа.

***

Ночью Склиф замедлялся: людей становилось меньше, а те, что были, вели себя, в основной своей массе, тише, чем днем. Даже если случались цейтноты. Видимо, эта атмосфера расслабила и Марго, потому что она даже согласилась поднять жалюзи в палате, дабы та проглядывалась со всех сторон. Может, надеялась, что ночью больница будет меньше похожа на больницу. А может, пожалела Нарочинскую, которая сидела у них фактически безвылазно. Марина дождалась, когда друзья уснут (они остались в одной палате, с Куликовой было согласовано), и выползла в коридор. Григорий вырос перед ней как черт из табакерки: — Спят? — Вроде. Даже без снотворного обошлось. — Это хорошо, — Барбарин протянул ей сэндвич и какао. — Поешьте. — Не хочется. — Понимаю. Но вы же не обедали. — Честно? Даже не завтракала, — Нарочинская села на лавку. — Еще и хвастается, — возмутился он и опустился рядом. — Констатирую. Григ сделал жалобные глаза: — Ну хоть пару раз укусите. И какао пейте, пока горячее. В нем сахар. — Мне бы воды, — призналась Марина, но сэндвич взяла. Барбарин же, аки фокусник, достал из кармана хирургички маленькую бутылочку: — Минералка подойдет? Нарочинская тихо засмеялась: — Я смотрю, вы подготовились, — приняла воду. — Ну, я же Джинн, — вырвалось у него. Сам пожалел, что сказал. Но Марина, надо отдать ей должное, сделала вид, что ничего не заметила. — Полицию вызывали? — спешно перевел тему Григорий. — В том дворе камер не было. Свидетелей тоже. Доказательств нет. — Так доказательства на ваших друзьях. Нарочинская усмехнулась и начала есть: — Они же тоже не столбом стояли. Еще неизвестно, кто больше пострадал. — Опасные у вас друзья. Где ваша подруга драться научилась? Марина снова усмехнулась: — То есть Андрей вас не удивляет? — Ну, — Барбарин замялся, — мальчики чаще растут во дворах. — Маргошка тоже так росла. Дружила, в основном, с мальчишками. Еще и брат у нее старший есть, Игорь, в детстве был примером для подражания. — Нарочинская вздохнула. — Марго даже просила у родителей, чтобы ее, как брата, отдали на дзюдо. Но они заставляли учиться в музыкалке и ходить на танцы. Она окончила музыкальную школу, бросила хореографию и сама записалась не только на дзюдо, но и на бокс. А потом и на спортивную стрельбу. Совмещала до конца школы, даже разряды успела получить. И школу окончила с серебряной медалью. Григ покачал головой: — С ума сойти. Ваша подруга молодец, — искренне восхитился. — Да. Аппетит приходит во время еды, поэтому сэндвич, вода и какао были уничтожены. — Спасибо. — Пожалуйста. — И за Андрея спасибо, — на лицо Барбарина упала тень, — я к нему очень хорошо отношусь. И Маргошка с ним счастлива, — тень исчезла. — Это моя работа. Да и мне с ним, кажется, было проще, чем вам с подругой, — Марина хмыкнула. — Они же совсем не врачи? — Не врачи. Марго — главный редактор, Андрей — арт-директор. — Ничего себе, — Григорий вскинул брови. — А где? Нарочинская хитро улыбнулась: — В журнале «On time». — Да ладно, — у Барбарина вытянулось лицо. — Я его читаю! — Я знаю. Видела у вас выпуски, когда Мышку кормила. — А почему не сказали? — Как вы это себе представляете? — фыркнула. Григ покачал головой: — Ну вы даете. А где вы с ними познакомились? — С Андреем меня Маргошка познакомила. А с ней… это долгая история. — Я не тороплюсь. Марина и рассказала. Все началось семнадцать лет назад. Она, будучи студенткой четвертого курса, шла на пары и услышала крики. На углу стояли двое: какой-то неопрятный мужик и молодая девушка, скорее даже девочка. Мужик приставал, игнорируя то, что его несколько раз грубо отшили. Нарочинская даже отреагировать не успела, как мужик протянул к девчонке лапы. Но она оказалась не промах и всекла ему. А он — ей. Вот тогда Марина и подняла шум, на который стали оборачиваться прохожие. Ранее этим самым прохожим было все равно, хотя сцена выглядела вполне красноречиво. Мужик испугался и дал деру, но напоследок успел ударить девчонку по лицу. А та, как потом оказалось, боялась врачей. И вообще была несовершеннолетней, недавно поступившей на местный журфак и приехавшей из Ростова в Питер. — Родители ее были против, Марго практически сбежала. Если бы она оказалась в больнице и врачи связались бы с родителями, те бы силой забрали ее домой. Барбарин нахмурился: — А могли не связаться? — Конечно, это же конец девяностых, — Нарочинская скривилась в усмешке. — Тогда Марго в больнице могла зависнуть. А она их, как вы сегодня заметили, обожает…. В общем, я тогда первую помощь оказывала на свой страх и риск. Григ обработал информацию и резюмировал: — Хорошо, что все обошлось, — Марина не ответила, о чем-то задумавшись. — Что-то не так? — Все нормально, — ровным тоном отозвалась она. — Я же вижу, — Барбарин поймал маленькие ладошки. — Марина, в чем дело? Нарочинская посмотрела в стену, но руки в больших ладонях оставила: — Ни в чем. Просто днем мне надо отпустить Юлю. Думаю. — Боитесь, что Марго в ваше отсутствие сбежит, несмотря на Андрея? — Она может. — Не сомневаюсь. Слушайте, у меня к вам предложение. Деловое, — Марина изогнула бровь. — Вы идете спать в ординаторскую, а я караулю ваших друзей. Моя смена, как и ваша, заканчивается утром. Вы остаетесь тут, я еду домой, кормлю Мышь, а потом сменяю Юлю. Вы только ее предупредите. И папу. Нарочинская застыла с открытым ртом. До слов Грига она даже не догадывалась, что ее проблема прозвучит как просьба. Просто поделилась. И уж тем более не ожидала, что он предложит такое решение. — Вы понимаете, что не отдохнете? Папе плохо может стать в любой момент. — Я помню. Кажется, вариантов не было. И Барбарин это понял раньше, чем она сама. — Папе не говорите, почему конкретно я задержалась в Склифе. Он с ума сойдет от переживаний. — Скажу, что попался сложный пациент, которому нужно было именно ваше внимание, — пообещал Григорий. — В принципе, даже не соврете, — согласилась Марина со смешком. Они не знали, что за их диалогом через стекло в палате наблюдают внимательные голубые глаза.

***

Перед уходом домой Барбарин разбудил Марину, вручил ей еще два сэндвича и сообщил, что все в порядке. Затем — отписался, что уже у нее, и Нарочинская почувствовала прилив благодарности такой силы, что перепутала его с приступом нежности. Или не перепутала. Однако ограничилась коротким «Спасибо». Когда она снова зашла в палату, увидела на носу Марго солнцезащитные очки. Где Реброва их взяла, Марина понятия не имела. — У тебя светобоязнь? — напряглась. — Нет. Борьба с фобией. — Не поняла. — Барбарин твой посоветовал. — Он не мой, — мгновенно открестилась Нарочинская, но ее проигнорировали. — Меня больничные стены и эти ваши халаты, — Марго поморщилась, — вгоняют в стресс. А Барбарин твой сказал, что цветокоррекция может обмануть мозг. Типа халаты уже не белые, значит, вы не врачи. Марина вскинула брови: — И как? — На удивление — помогает. Так что Барбарин твой молодец. — Он не мой, еще раз говорю. — Да хоть глухой, слепой и одноногий. Главное — результат. Тут в палату вернулся Андрей, и им пришлось прерваться.

***

Марина провела с друзьями целый день. Под вечер окончательно Марго смирилась с происходящим и выпнула подругу домой: — Не отдохнешь — завтра даже не приходи. — Начальству моему это скажи. У меня смена вообще-то по расписанию. — И скажу! — Даже не думай. — Тогда иди отдыхать, — Реброва изучила подозрительное лицо Нарочинской. — Не сбегу, зуб даю, — сделала соответствующее движение.

***

Барбарин спал на ее диване, трогательно сложив руки лодочкой под щеку. Большой. Сильный. Добрый. Благородный…. Готовый ради нее очень на многое, кажется. У Марины защемило в груди. Она хотела ему доверять. Хотела. Но переломить себя не могла. — Григ, — осторожно погладила его по плечу. Мужчина разлепил глаза: — Все нормально? — спросонья его голос был хриплым, и у Нарочинской по спине забегали мурашки. — Да, ребят завтра выписывают. Они, конечно, не поедут пока никуда. Тут будут восстанавливаться, в гостинице. — Выписывают — это хорошо, — Барбарин сел и посмотрел на часы. — Ох. — Спешите? — Да нет. Просто поздно уже, вам спать надо. От его заботы стало теплее. — Я еду принесла из ресторана. Вы же, наверное, есть хотите. — А вы? — он по-детски и как-то совершенно беззащитно улыбнулся. — И я. На двоих взяла.