Бал надежд

Два дня до бала. Академия превратилась в гудящий улей. Повсюду разносились звуки настраиваемых скрипок, грохот расставляемых кейтеринговых столов и бесконечный шёпот. Но Дэмиан искал тишины. Он заперся в пустом классе риторики, перед огромным зеркалом в золочёной раме. Он поправлял воротник рубашки, представляя, что на нём уже надет парадный мундир. Его отражение выглядело взрослым, но взгляд выдавал смятение. В левом внутреннем кармане, прямо у самого сердца, лежала стальная ручка. — «Мисс Форджер, для меня было бы величайшей честью...» — начал он, но тут же поморщился. — Нет, слишком официально. Словно я приглашаю на аукцион. Он глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в коленях. — «Аня, этот танец принадлежит тебе. Как и всё остальное...» — он замолчал, густо покраснев. — Боже, это звучит как строчка из дешёвого романа, который Бекки подсовывает ей на уроках. Он не знал, что за дверью, прислонившись спиной к холодному камню стены, сидела Аня. Она пришла сюда, чтобы сбежать от суеты и расспросов Бекки о «том самом платье». Её маленькие кулачки были сжаты. Она слышала его голос — напряжённый, искренний, лишённый всякого высокомерия. Аня чувствовала, как внутри неё всё переворачивается. Она знала, что за этим залом, за пределами школы, за ними наблюдают. Взгляд Деметриуса был лишь первым предупреждением. Она понимала, что их танец станет вызовом всей Остании, всей системе, в которой Десмонды были богами, а она — «инструментом» или «ошибкой». «Дэмиан рискует всем», — пронеслось в её голове. — «Аня должна быть сильной. Аня не должна позволить им его сломать». Дэмиан внутри класса снова заговорил, на этот раз тише: — Отец будет смотреть. Брат будет смотреть. Весь мир будет ждать, когда я допущу ошибку. Но когда я буду держать тебя за руку... мне будет всё равно. Слышишь, Форджер? Мне будет всё равно на всех них. Аня не выдержала. Она легонько постучала в дверь. Внутри воцарилась гробовая тишина. Послышался грохот упавшего стула. — Кто здесь?! — выпалил Дэмиан, лихорадочно поправляя пиджак. Аня приоткрыла дверь и заглянула в щелку. — Это Аня. Аня пришла сказать, что репетировать речь — это плохая затея. Ты снова ведешь слишком напряжённо, Дэмиан. Дэмиан застыл, чувствуя, как его лицо превращается в спелый помидор. — Ты... ты давно там стоишь? — Достаточно долго, чтобы понять, что ты собираешься объявить войну всей Остании ради одного танца, — она вошла в класс и закрыла за собой дверь. Они стояли друг напротив друга в пустом классе, залитом лучами заходящего майского солнца. Пылинки танцевали в золотом свете, разделяя их. — Ты боишься? — спросила она прямо, глядя ему в глаза. Дэмиан хотел солгать. Хотел выдать свою обычную тираду о том, что Десмонды не знают страха. Но, глядя на её розовые волосы и серьёзный взгляд, он просто кивнул. — Боюсь. Боюсь, что не смогу тебя защитить, если всё пойдет не так. Боюсь, что моя фамилия потянет тебя на дно. Аня подошла к нему и — впервые сама — взяла его за руку. Её ладонь была тёплой и надёжной. — Тогда не думай о фамилии. На балу не будет «Второго сына» и «Форджер». Будем только мы. Просто... веди меня, Дэмиан. И не ломай ручку. Дэмиан сжал её пальцы в ответ. В этот момент он понял, что никакая речь не нужна. Всё, что он хотел сказать, уже было написано в тишине этого класса. Два дня до бала. Репетиция закончилась. Настало время для тихой решимости.