Сердце на льду: Огонь в зоне отчуждения

Арена «Валхаллы» не была похожа на спортивное сооружение. Это был бетонный склеп, залитый мертвенно-бледным светом. Вместо привычных трибун — железные решетки, за которыми бесновалась толпа в белых куртках. Звук их криков не был подбадривающим; это был гул стаи, почуявшей кровь. — Добро пожаловать в ад, Такемуччи, — прошептал Майки, надевая шлем. Его лицо было бледным, а взгляд — абсолютно пустым. Это был «Майки-капитан», машина для победы. Такемичи стоял на скамейке запасных. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит ребра. Рядом с ним, как две незыблемые скалы, встали Мучо и Хаккай. — Не отходи от борта, менеджер, — низким басом произнес Мучо. Он не смотрел на Такемичи, его взгляд был прикован к игрокам «Валхаллы», которые уже начали разминку, намеренно врезаясь в борта рядом с позицией «Томана». — Сегодня будет грязно. Чистого хоккея не жди. Свисток арбитра потонул в реве толпы. Матч начался. С первой же секунды стало ясно: «Валхалла» не собирается играть по правилам. Их стиль был хаотичным, агрессивным и непредсказуемым. Они использовали клюшки как дубинки, а коньки — как оружие. — Получай! — Улыбашка с диким хохотом столкнулся с защитником противника. Удар был такой силы, что оба отлетели к борту. Улыбашка поднялся первым, его улыбка стала еще шире, хотя по подбородку текла тонкая струйка крови. Злюка, его брат, был в ярости. Он носился по льду как синий метеор, перехватывая пасы и буквально вырывая шайбу из рук противников. Его лицо исказилось в гримасе, которую можно было принять за плач, но в его движениях была только холодная, расчетливая злость. Однако «Валхалла» имела свое секретное оружие. Кисаки Тетта не участвовал в драках. Он скользил по льду, как призрак, едва касаясь шайбы, но каждое его движение меняло ход игры. Он направлял Ханму, как дрессировщик направляет цепного пса. Ханма Шуджи был повсюду. Он был слишком быстрым для своего огромного роста. Он не просто играл — он издевался. Проезжая мимо скамейки «Томана», он каждый раз делал резкий вираж, обдавая Такемичи ледяной крошкой. — Эй, менеджер! — крикнул Ханма, забивая вторую шайбу в ворота «Томана». — Видишь? Твои защитники дырявые, как швейцарский сыр! Может, мне забить следующую прямо в тебя? Такемичи сжал кулаки. Он смотрел на Хаккая, который играл на удивление скованно. Каждый раз, когда кто-то из «Валхаллы» выкрикивал что-то о «старших братьях» или «семейных узах», Хаккай вздрагивал. И тут Такемичи осенило. «Шиба... Хаккай Шиба... Юзуха... Тайджу!» Память услужливо подбросила заголовок старой спортивной газеты трехлетней давности: «Тайджу Шиба, капитан "Черных Драконов", дисквалифицирован пожизненно за избиение игрока на льду». Тайджу был монстром, тираном, который держал в страхе всю лигу. И Хаккай... он был его младшим братом. — Хаккай! — закричал Такемичи, когда защитник «Валхаллы» едва не сбил Шибу с ног. — Не слушай их! Ты здесь с нами! Ты — часть «Томана»! Хаккай обернулся на голос. В его глазах была такая боль и растерянность, что у Такемичи сжалось сердце. Но прежде чем он успел сказать что-то еще, ситуация на льду вышла из-под контроля. Кисаки подал знак. Один из игроков «Валхаллы», огромный парень с татуировкой на шее, на полной скорости понесся не к воротам, а прямо к скамейке запасных, где стоял Такемичи. Это не было случайностью. Это был спланированный удар. — ТАКЕМИЧИ, БЕРЕГИСЬ! — закричал Чифую, пытаясь догнать агрессора, но он был слишком далеко. Такемичи замер, видя, как на него несется живая гора весом в сто килограммов. Он зажмурился, ожидая удара о борт, который мог стать для него последним. ГРАХ! Звук столкновения был оглушительным. Но боли не последовало. Такемичи открыл глаза и увидел перед собой широкую спину. Мучо. Огромный защитник успел в последний момент. Он принял весь удар на себя, впечатав игрока «Валхаллы» в борт так, что пластиковое ограждение треснуло. — Я же сказал, — прорычал Мучо, не оборачиваясь, — не отходи от борта. В ту же секунду Хаккай, словно очнувшись от долгого сна, рванул вперед. Его страх превратился в защитный инстинкт. Он перехватил шайбу, которую Ханма уже готов был отправить в ворота, и с такой силой оттолкнул капитана «Валхаллы», что тот пролетел несколько метров по льду. — Не смейте... трогать... нашего менеджера! — голос Хаккая дрожал, но теперь это была дрожь ярости. Майки, наблюдавший за этим, медленно подъехал к центру поля. Его аура изменилась. Если до этого он просто играл, то теперь он вышел на тропу войны. — Кисаки, — тихо произнес Майки, и его голос разнесся по затихшей арене. — Ты совершил ошибку. Ты нацелился на то, что принадлежит мне. Майки посмотрел на Такемичи. В этом взгляде было всё: обещание защиты, скрытая нежность и пугающая одержимость. — Такемуччи, — Майки улыбнулся, но эта улыбка не предвещала ничего хорошего врагам. — Закрой уши. Сейчас будет очень громко. Второй период начался с того, что «Томан» перестал играть в хоккей. Они начали уничтожать. Баджи и Кадзутора, работая в паре, устроили на льду настоящий хаос, выбивая игроков «Валхаллы» одного за другим. Смайли и Энгри превратились в двух демонов, которые не давали противнику даже коснуться шайбы. Но Такемичи видел, что Кисаки всё еще улыбается. Он стоял в тени, поправляя очки, и смотрел на Такемичи так, словно тот был лишь пешкой, которую он вот-вот съест. — Это еще не конец, Ханагаки, — прошептал Кисаки, когда команды проезжали мимо друг друга на смену. — Настоящий холод еще впереди. Такемичи чувствовал, как по его лицу течет пот, несмотря на холод арены. Он понял: Кисаки не нужен кубок. Ему нужен сам Такемичи, чтобы сломать Майки. И эта битва на льду — лишь начало чего-то гораздо более страшного.