Личный ангел мучитель

Винсент не спал уже четвертые сутки. Его глаза, налитые кровью, лихорадочно бегали по страницам отчетов. Пятидесятые годы не прощали слабости. Либо ты диктуешь волю нации через мерцающий экран, либо тебя съедают живьем. Он только что отдал распоряжение заставить замолчать главу профсоюза вещателей — метод был простым и грязным, имитация несчастного случая на заводе. Он налил себе виски, рука тяжело опустилась на стол. Воздух в кабинете внезапно стал густым, как патока. Запах озона усилился до тошноты. — Опять ты, — выдохнул он, не оборачиваясь. — Ты пришла посмотреть на очередную трагедию? Или хочешь прочитать лекцию о морали? Чарли стояла у книжного шкафа. Сегодня на ней было платье из тяжелого кремового атласа, рукава фонарики и тугой корсет подчеркивали её статную, почти пугающую высоту. Она выглядела как ожившая кукла с обложки модного журнала, если бы не этот взгляд — слишком живой, слишком любящий. — Винсент, этот человек... у него была семья, — тихо произнесла она. — Ты не просто обрываешь жизнь, ты гасишь свет в десятках других сердец. Неужели власть стоит этой вечной тьмы в твоей душе? Винсент резко вскочил, опрокинув стул. Гнев, копившийся неделями, прорвался наружу, смешиваясь с нарастающим безумием. — Хватит! Довольно этих сказок! — он начал наступать на неё, тыча пальцем в пустоту перед её лицом. — Ты ничто! Ты плесень на моих глазах! Ты говоришь о свете? Я и есть свет! Мои вышки освещают эту страну! Я убиваю, потому что я — хищник, а они — корм! А ты... ты просто уродливая ошибка моей больной психики. Ты монстр, Чарли. Ты тошнотворное, неестественное нечто, которое я выдумал в минуту слабости. Уходи в свое небытие, ты, бледнолицая тварь! Он подошел вплотную, его лицо было в дюйме от её. — Ты даже не женщина. Ты карикатура. Цирк уродов. И я уничтожу тебя, как только высплюсь. Воздух в комнате внезапно заледенел. На мгновение воцарилась тишина, в которой было слышно только бешеное тиканье настенных часов. Чарли замерла. Её пальцы, сжимавшие подол платья, дрогнули. Она годами терпела насмешки грешников, но слышать это от того, в кого она так отчаянно верила, было выше её сил. Искра надежды в её груди на секунду сменилась ослепляющим адским пламенем. — Значит... ты хочешь видеть монстра? — её голос изменился. Он стал многослойным, резонирующим, словно тысячи голосов заговорили в унисон. Винсент застыл. Её глазные яблоки, желтые и нечеловеческие, в мгновение ока стали густо красными, как свежая венозная кровь, а зрачки вспыхнули желтым пламенем. Из её лба, разрывая идеальную прическу, начали медленно и мучительно прорастать острые рога — алые, переливающиеся с её фарфоровой кожей. Её аура расширилась, заставляя лампы в кабинете лопаться одна за другой. Осколки стекла дождем посыпались на ковер. Винсент смотрел на неё, и его мир окончательно рухнул. Это не была галлюцинация. Галлюцинации не источают такой первобытный, парализующий ужас. Это был демон во всем своем жутком величии. — Я пыталась быть доброй! — выкрикнула она, и от её крика по стенам пошли трещины. — Я видела в тебе человека! А ты... ты так привязан к своей жестокости, что готов плевать в лицо самой вечности! Винсент не кричал. Он не пытался бежать. Его нервная система, перегруженная страхом, паранойей и бессонницей, просто сдалась. Силы покинули его ноги, и он тяжело осел прямо на пол, среди осколков ламп и разбросанных бумаг. Его лицо, всегда такое властное и жесткое, теперь казалось серым и осунувшимся. Он выглядел как старик, хотя ему не было и пятидесяти. Глядя снизу вверх на это демоническое видение, он почувствовал, как по его щеке медленно скатилась единственная, одинокая слеза. Она прочертила дорожку на гриме, который он накладывал для съемок. — Пожалуйста... — его голос был едва слышным шепотом, лишенным всякой гордости. — Пожалуйста, просто оставь меня в покое. Убей меня, если хочешь, или исчезни... Я больше не могу. Я сошел с ума. Ты победила. Просто... пусть наступит тишина. Он закрыл глаза и уронил голову на грудь, тяжело и прерывисто дыша. Его плечи под дорогим пиджаком вздрагивали. В этот момент великий и ужасный медиа магнат, владелец умов и судеб, был просто сломленным, смертельно уставшим человеком, который больше не верил ни в свою империю, ни в свой разум. Демонический свет в комнате начал медленно затухать. Рога Чарли втянулись, а её глаза снова стали печальными. Она смотрела на него, и гнев в ней сменился горьким осознанием. Она хотела спасти его, но, кажется, окончательно разрушила. Тишина, воцарившаяся в кабинете после её вспышки, была тяжелой, как свинец. Сквозь разбитые окна доносился приглушенный гул ночного города. Чарли смотрела на сломленного мужчину у своих ног, и её сердце сжималось от невыносимой боли. Она не хотела этого. Она хотела вдохновить его, а не превратить в дрожащую тень самого себя. Она медленно опустилась на колени перед ним, прямо на ковер, усыпанный осколками. Винсент даже не шелохнулся — его взгляд был устремлен в никуда, а единственная слеза, наконец, докатилась до подбородка. Её пальцы, тонкие и длинные, коснулись его лица. — Винсент... — прошептала она, и её голос дрожал. — О боже, Винсент, прости меня. Пожалуйста, прости. Я не должна была... Я просто хотела, чтобы ты услышал... Она нежно провела большим пальцем по его щеке, стирая влажный след. Но стоило ей убрать руку, как из его глаз выкатились новые слезы — не от горя, а от абсолютного, запредельного ужаса, который парализовал его волю. Он чувствовал тепло её ладоней, и это тепло казалось ему самым страшным наказанием, потому что оно доказывало. Она материальна. Она здесь. И она обладает силой, которую он не может подчинить. — Умоляю тебя, не плачь, — Чарли лихорадочно стирала новые слезы, её движения становились всё более настойчивыми, почти отчаянными. — Я не монстр, я клянусь тебе. Я просто... я так сильно хочу помочь. Пожалуйста, посмотри на меня. Я никогда больше не сделаю так. Прости меня, Винсент. Прости, прости... Винсент не сопротивлялся. Его тело было ватным, а разум — выжженным полем. Четыре ночи без сна и столкновение с первобытным злом лишили его последних сил. Он лишь судорожно вздрагивал, когда её пальцы касались его кожи. Заметив кровь на его руках — мелкие порезы от разлетевшихся мониторов и пепельницы, Чарли вскрикнула от жалости. Она накрыла его ладони своими. — Позволь мне... я исправлю это. Всё можно исправить. Под её ладонями разлилось мягкое золотистое сияние. Винсент почувствовал странное покалывание, и на его глазах глубокие царапины начали затягиваться, оставляя кожу чистой и гладкой, словно ничего и не было. Для него это было последней каплей. Если бы она ударила его, он бы понял. Но эта сверхъестественная забота, это вмешательство в саму структуру его тела вызывало у него тошноту от страха. Он чувствовал себя насекомым, которое изучает добрый, но совершенно непостижимый гигант. — Тише, тише... — Чарли придвинулась ближе. Она была выше его даже на коленях, её фигура нависала над ним, окутывая ароматом лилий. Она обхватила его лицо ладонями, заставляя его голову чуть приподняться. Её глаза были совсем близко — огромные, полные слез и надежды. — Прости меня. Я буду рядом. Я помогу тебе стать тем, кем ты должен быть, — прошептала она. И тогда она приникла губами к его виску. Поцелуй был невесомым, почти человеческим, но Винсент зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли круги. Для него это было прикосновением смерти. Он чувствовал, как его личное пространство, его гордость, его я окончательно растворяются в этой незваной, пугающей нежности. — Пожалуйста... — снова выдохнул он, и его голос сорвался. — Просто... тишины. Чарли не отстранилась. Она продолжала стирать его бесконечные слезы, нашептывая извинения и обещания, которые звучали для Винсента как приговор. Она была принцессой, решившей спасти его душу, и теперь, когда он был окончательно сломлен, она не собиралась отпускать его. Винсент обмяк в её руках, проваливаясь в тяжелое, пограничное состояние между обмороком и сном, чувствуя, как его — великого манипулятора — самого превращают в чью-то собственность под нежным и неумолимым надзором существа из иного мира. Видя, что Винсент находится на грани полного ментального истощения, Чарли поняла. Её настойчивость сейчас подобна яду. Она медленно отстранилась, глядя на него с невыразимой нежностью и грустью. Он был похож на фарфоровую статуэтку, которую она сама же и надломила. — Тебе нужно поспать, — прошептала она, и её голос теперь звучал мягко, словно шелест страниц старой книги. — Я уйду. Обещаю. Я дам тебе покой, который ты просишь. Она не могла оставить его в таком состоянии. Принцесса снова протянула руку, но на этот раз не коснулась его кожи, а лишь провела ладонью в воздухе над его головой. Воздух вокруг Винсента задрожал, наполняясь золотистой пыльцой, которая мягко осела на его плечи и лицо. Чудо произошло мгновенно, но тихо. Серая, землистая кожа Винсента начала разглаживаться, приобретая здоровый оттенок. Темные круги под глазами, свидетельство четырёэ бессонных ночей, таяли, словно тени при восходе солнца. Следы лопнувших сосудов в глазах исчезли, а морщины гнева и страха на лбу разгладились. Его дыхание из прерывистого и судорожного стало глубоким и мерным. Чарли не просто убрала внешние признаки стресса — она искусственно подарила его телу эффект глубокого, исцеляющего сна, хотя он всё еще сидел на полу, прислонившись спиной к дорогому дереву своего стола. Его костюм, измятый и перепачканный в пыли от разбитых ламп, снова стал безупречно выглаженным, словно он только что вышел от лучшего портного Чикаго. — Когда ты проснешься, тебе покажется, что это был лишь сон, — её голос удалялся, становясь частью ночного ветра. — Но я буду ждать. У каждого есть шанс. Даже у тех, кто думает, что они выше неба. Она встала, её высокая фигура на мгновение заслонила свет луны, и в следующее мгновение комната опустела. Винсент остался один. В его кабинете воцарилась та самая тишина, о которой он молил. Осколки на полу исчезли, разбитые мониторы стояли целыми и блестящими, а воздух пах не озоном и кровью, а свежестью после грозы. Он сидел на полу, привалившись к столу. Впервые за долгое время его не мучили кошмары о конкурентах или рейтингах. В этом искусственном сне, подаренном принцессой, была лишь пустота — белая, чистая и пугающая. Проснулся он через несколько часов, когда первые лучи солнца начали золотить шпили небоскребов. Он резко вскочил, сердце привычно забилось в ожидании угрозы, но в кабинете было тихо. Винсент замер, прислушиваясь к себе. Странное, почти забытое чувство легкости во всем теле пугало больше, чем любая боль. Он подошел к зеркалу и оцепенел. На него смотрел человек, который будто и не знал, что такое многодневная депрессия и литры дешевого кофе. Лицо было гладким, глаза — чистыми, а взгляд — пугающе острым. — Психоз... — прошептал он, касаясь безупречно выглаженного лацкана пиджака. — Просто затяжной, чертовски детальный психоз. Он вспомнил всё. Розовое платье, золотистую пыльцу, её тихий голос. Вспомнил, как рушилась мебель и как он сам рыдал на полу. Теперь же кабинет сиял чистотой. — Мозг просто отключился, — подвел он итог, поправляя галстук. — Я так долго не спал, что сознание создало защитную иллюзию. Мой организм просто выдал дозу адреналина на фоне краткого обморока. Он был мастером самообмана, когда дело касалось вещей, не вписывавшихся в его логическую картину мира. Волшебство? Чудеса? Нет, просто биохимия и вовремя подоспевшее второе дыхание. Винсент подошел к столу и нажал кнопку селектора. Голос его звучал сухо и властно, без тени недавней истерики: — Артур, зайди ко мне. Когда помощник вошел, он не смог скрыть изумления. Босс, который еще вчера вечером выглядел как оживший мертвец, теперь буквально светился энергией. — Сэр? Вы... вы выглядите потрясающе. Видимо, те пару часов сна, о которых вы говорили, сотворили чудо. — Сна? — Винсент прищурился. — Я спал в кресле? — Ну, полагаю, да, сэр. Я заглядывал около часа ночи — вы сидели неподвижно, я не стал вас беспокоить. В кабинете была идеальная тишина. Винсент удовлетворенно кивнул. Значит, всё сходится. Тишина. Покой. Никаких принцесс, никаких разрушений. Всё, что он видел — лишь сон изможденного разума, решившего так причудливо отдохнуть. — Сэр, вы просили подготовить отчеты по... — Оставь их, Артур. Иди. У нас много работы, и я не намерен тратить время на обсуждение моего внешнего вида. Когда дверь за помощником закрылась, Винсент сел в кресло. Он был полностью уверен в своей правоте. Его разум победил морок. Он снова контролировал ситуацию. Он потянулся к ручке, чтобы подписать приказ, и его взгляд упал на край полированного стола. Там, в лучах утреннего солнца, медленно таяла крошечная золотистая искорка, похожая на пыльцу. Она мигнула последний раз и исчезла, оставив после себя едва уловимый аромат озона и полевых цветов. Винсент замер на секунду, его рука дрогнула, но он тут же сжал пальцы в кулак. — Галлюцинации... — жестко произнес он самому себе. — Нужно просто проветрить помещение. Он решительно открыл папку с документами. Если это был сон, то он закончился. А если нет — он заставит себя поверить в то, что это был сон. Потому что в его мире не было места для тех, кто сильнее его.