Не сразу

Прошла уже неделя после их ссоры, и Майкл поймал себя на странном ощущении: будто время не двигалось, а просто накапливалось внутри него. Казалось бы, семь дней это не так уж и много, если смотреть на календарь. Но внутри каждый день чувствовался тяжело и тягуче, как будто по-издевательски долго. Внешне все оставалось прежним — шумные школьные коридоры, толпы школьников в столовой, скучные уроки которые никак не запоминались и все слова просто пролетали мимо ушей. Но в этой привычной реальности появилась трещина, которую он не мог игнорировать, уж слишком много дискомфорта она доставляла. Роса больше не сидела рядом, не обращалась к нему, не ловила его взгляд случайными движениями. И время шло и все было как обычно, все работало без нее и ее постоянного присутствия. Все, кроме Майкла, похоже. И каждый раз, когда он замечал ее среди других, в груди возникало тупое, невыразимое чувство, похожее на усталость. Он не искал ее намеренно, но тело реагировало быстрее мыслей: глаза сами находили ее силуэт, слух — ее голос, даже когда он пытался убедить себя, что это ничего не значит. Жаль только, что это убеждение держалось в голове не дольше пары минут. Ему казалось, что он сам создал это расстояние и теперь вынужден жить в нем, как будто это было единственно возможным решением. Майкл упорно повторял себе, что так правильно, что она преувеличила, что их общение никогда не было так важно, как ей казалось. Но эти слова звучали пусто. Правда была до тупости простой и болезненной Рядом с ней мир был тише, а мысли менее острыми. Без нее он снова остался наедине с напряжением, которое научился скрывать от других, но не от себя. Он стал хуже спать, выйти из собственной комнаты было до тупого страшно, руки тряслись и слезы сами наворачивались на глаза. Его воротило от любой еды, и в голове безостановочно процесировались мысли, даже если сам он этого не хотел. Он избегал разговоров и ловил себя на желании подойти к ней. Ему отчаянно хотелось убедиться, что между ними еще существует что-то, что не исчезло окончательно. Больше всего его пугало то, что он не испытывал злости на Росу — только на себя. За то, что испугался близости, за то, что не умел принимать заботу, за то, что легче было сделать вид, будто она ничего не значила, чем признать, что она значила слишком много. Он не хотел ее возвращать и в то же время не был готов потерять, и это противоречие медленно разъедало его изнутри. Ему казалось он не знал, что такое нормальные взаимоотношения, упорно игнорируя у себя в голове пример с Ванессой, а уж тем более и общение с Росой. Даже так он думал лишь о том, что Ванесса его сестра, она наверняка просто не может не выгораживать его постоянно, а Роса... С каждым днем ее молчание переставало быть паузой и все больше напоминало новую реальность, в которой ему приходилось учиться существовать без нее и ее молчаливой поддержки. Она всегда старалась понять его и он пытался у себя в голове понять эту жертву, даже не понимая, можно ли ее назвать таковой. Она подружилась с Софией и он не мог отделаться от липкого чувства жадности, что пожирало его изнутри. Казалось, его просто заменили и забыли. Это чувство брошенности пугало его до слез которые он пытался кое-как сдерживать. Он слышал как шептались другие у него за спиной, о том, почему вдруг Роса больше не составляет ему компанию. Или о том, что с бледным лицом, худой и сгорбленный он был похож на уродливого призрака. Они не думали о том, что он может переживать что-то, что испугало бы любого из них до чертиков, в то время как для него это была обычная реальность. Сегодня пятница и Майкл видел, как Роса ушла в библиотеку. Он правда не собирался идти за ней. Убеждал себя, что совсем не собирается туда идти. Но все равно оказался перед дверьми библиотеки. Сердце гулко стучало в груди, пульсировало в ушах и, честно говоря, от всего этого болела голова. Он толкнул дверь, но тихо, как обычно делал дома. Чтоб никто не обратил на него должного внимания, слоняясь между стелажей, его шаги еле слышны в гулкой тишине. Пыльные книги совсем не привлекали внимания, по крайне мере, Майкла уж точно. Роса сидела за одним из столов рядом с Софией, читала книжку, обложку которой он не видел. Он замер у одного из стелажей и просто смотрел, как она что-то делает. Выражение его лица было грустным, так будто он всем своим видом извинялся за свое присутствие, до которого никому даже не было дела. Рука нервно дернулась, задевая книжки. Роса поднялась спустя пару минут и пошла к одному из стелажей, на самом деле даже не подозревая, что Майкл совсем рядом и смотрит на нее. Казалось, что она привыкла к его жгучему взгляду ей в спину, и со временем просто перестала его замечать. Она остановилась и нервно прикусила губу. Сейчас когда она думала об этом, она вспомнила, как совсем недавно заметила, что Майкл стал выглядеть хуже. Кожа стала бледной, а синяки под глазами стали темнее. Скулы тепер выделялись на фоне впалых щек и худой шеи, да и сам он был похож на вешалку, как бы грубо это не звучало. Она совсем не заметила, как он подошел к ней, пока она думала. Между ними было пару метров расстояния, Майкл просто не осмеливался подойти ближе. Он очень хотел, чтобы она сделал к нему хотя бы шаг. Тогда, это бы выглядело так, будто она совсем на него не злится, будто все еще хочет общаться. Но она не была уверена. Ей было жаль его, честно, очень, но мнимая обида не давала двинуться с места. Она не была уверена, хочет ли что-то ему сказать, или оставить все как есть. — Привет. — Его голос звучал хрипло после долгих дней молчания. Роса сделала равнодушный вид, будто заметила его раньше, чем он что-то сказал, но Майкл все равно заметил, как она дернулась. — Привет. — она засунула книгу на полку, все еще изображая равнодушие. Хотя в этот момент она ощущала все что угодно кроме равнодушия. Она смотрела на него и он видел замешательство в ее глазах. Майкл открыл рот будто собирался что-то сказать, но все слова застревали в горле. В голове крутилось множество фраз и ни одна не казалась правильной. "Извини", — слишком просто. "Мне жаль", — фальшиво. "Я не хотел", — как оправдание. Страх расползся в груди, липкий и мерзкий. Мысль о том, что если он скажет что-то не то и она просто молча уйдет, пугала больше чем тупое молчание, где он просто стоял и смотрел на нее как грустный щенок. — Ты что-то хотел? — Спросила Роса еще через пару минут паузы, не понимая, почему все еще тут стоит. — Я... — запинается, нервно сглатывая. Секунда и у него дрожат руки, — поговорить. — О чем? — По лицу было видно, как искренне ей не понятно, что сейчас вообще происходит. Она отворачивается к стелажу и ищет нужную ей книгу. — Я не хотел тогда так говорить. — Он говорит быстрее, чем ему хотелось бы, но кажется, что если не скажет сейчас, то еще секунда и он больше не найдет в себе сил сказать этого. Хоть по ней и не видно, но ее искренне удивляют слова Майкла и она смотрит на него. Но ничего не говорит. Он открывает рот чтоб еще что-то сказать, а она просто ждет, когда он скажет. Ну вот, опять она делает это с ним, опять заботиться, пусть даже так незаметно, давая ему нужное время, чтобы собрать в кучу хоть какие-то мысли. Извиняться, пусть даже так глупо, как он, оказалось сложнее, чем он представлял. — Правда, ты же знаешь... — предложение обрывается на середине когда Майкл замечает, как София наблюдает за ними. — Я знаю. — Она кивает. — И все же, ты это сказал. — Она не хотела обесценить его извинения, но, похоже и сдержать себя от этого комментария тоже не смогла. — Мне жаль. — Голос ломается и он обхватывает себя руками, что было не естественно для него. Не находя больше слов он разворачивается и уходит так быстро, как только может. На свежем воздухе ему дышится немного легче, но в груди давит от осознания, что хоть он и извинился, или, скорее попытался, вряд-ли что-то измениться в лучшую сторону. Даже если она его простит, они вряд-ли смогут общаться как раньше. Но, по крайне мере он знал, что она не злится, это ли не облегчение? Майкл достал ключи из кармана ветровки и открыл дверь. Сегодня ему повезло — никого не было дома. Он мог позволить себе делать что угодно. Такие моменты были редкостью. Прячась от отца все время, Майкл редко когда просто бесцельно слонялся по комнатам и занимал рандомные пространства, как бы ему того хотелось. У них была большая светлая гостинная совмещенная с кухней, с кучей растений Ванессы, картинами на стенах и пестрыми занавесками с цветами. Он пил чай молча, разглядывая помещение в котором находится, так будто хотел чтоб эта картинка была выжжена у него где-то на подкорке. В одиночестве он чувствовал себя спокойнее, но все еще ощущал легкую навязчивую тревогу от мысли, что в любой момент кто-то может потревожить его спокойствие, даже если знал, что Ванессу не стоит ждать раньше полуночи, а отец и вовсе вернется следующим утром. Кабинет отца всегда вызывал у Майкла интерес. Иногда такой сильный, что даже получить гаечным ключом по спине он боялся не так сильно. Сейчас он чувствовал примерно то же самое, как только заглянул за дверь. Уродливый робот-кролик смотрел на него из угла комнаты с открытым торсом, в котором он прекрасно мог видеть все его "внутренности". В конце концов, если отца так беспокоило его нахождение в это комнате, ему стоило запирать дверь на ключ. Подойдя ближе, Майкл почувствовал, как у него скручивается все внутри, настолько страшным и уродливым ему казался тот робот. Он чувствовал, как его неосознанно тянет к этому кошмарному механизму. Будто пытаясь понять это он пытался понять отца, который никогда не замечал Майкла; только если ему не нужна была груша для битья, конечно. Закатав глаза от этих мыслей он нахмурился и перевел взгляд на стол. А на столе рядом он нашел чертежи кролика и не только его. Медвежья голова, обтянутая мягкой тканью, выглядела поприятнее, а с этим маленьким цилиндром на макушке выглядела даже забавно. "Спринг Бонни" - гласил один из чертежей. "Фредбер" - другой. Имена были такими же странными, как и те, кому они пренадлежали.

***

Дома у Росы пахло свежим супом и булочками. Вернувшись поздно с библиотеки, она не медля оставила рюкзак в коридоре и прошла на кухню, предвкушая вкусный ужин. — Ты поздно сегодня. — Мама Росы не отрывается от плиты, голос уставший. — София предложила сходить в библиотеку поучится. — Ответила Роса, усаживаясь за стол. Теперь когда она переделала все домашнее задание она могла спокойно отдыхать все выходные. Мама лишь усмехнулась на это, ставя перед ней тарелку со свежим супом на ужин. — А что с Майклом? Он давноне заходил. — Тон мамы все еще был спокойным, пока Роса на секунду замерла с ложкой между тарелкой и ртом. — Он... — Закусила губу на секунду пытаясь что-то придумать. Признаваться маме, что они больше не общаются было, почему-то, немного стыдно. — Занят. — Занят? Как странно. — Мама села напротив, ее взгляд выдавал легкое беспокойство, несмотря на улыбку. — У вас что-то случилось? — Он сказал, что не считал меня другом. — Роса пожала плечами и спустя пару секунд добавила: — Он извинился сегодня. Но если честно, я все равно чувствую, будто мы видим одни и те же вещи совершенно по-разному и, похоже так было всегда. Я даже как-то и сама не понимаю, как я этого не замечала. — Иногда очевидные для нас вещи неочевидны для других, и наоборот, так бывает. — Мама отвечает ей, мягко касаясь пальцами тыльной стороны ладони. — Не волнуйся так. Если не хочешь с ним общаться, то не делай этого, тебя никто не заставляет. Эта мысль подарила Росе мнимое облегчение. Мама вернулась к плите, начиная готовить что-то еще, о чем Роса уже особо не задумывалась, молча доедая суп. За окном медленно темнело, свет фонарей зажигался один за другим, людей было мало. Вся эта атмосфера успокаивала. Но внутри начинало зарождаться осознание того, что проблема все равно не решилась. Даже если Майкл извинился, между ними теперь есть что-то невыразимое и даже если б они попытались это обсудить, все равно бы ничего не поменялось.