il nono cerchio | antenora.

— С кем ты разговаривал? — раздался вкрадчивый голос за спиной. Драко вздрогнул и развернулся. Даже стоя на высокой скамеечке, он не дотягивал отцу до плеч. Люциус возвышался над ним, слегка вздернув подбородок и поглядывая снизу вверх. Драко летом тренировался перед зеркалом, считая эту позу максимально выигрышной в диалогах со сверстниками. Наверное, у него неплохо получалось. С отцом пробовать новое умение он не рискнул. — Заводил полезные знакомства, — аккуратно сказал Драко, следя за реакцией отца. Взгляд Люциуса потеплел — ответ его развеселил. Он насмешливо хмыкнул и сообщил о том, что уже купил все необходимые для первого курса учебники. Когда мантии упаковали, отец расплатился за них с мадам Малкин и вывел Драко из магазина. — И как зовут твое новое полезное знакомство? — поинтересовался отец. Драко возобновлению темы не обрадовался. Он хотел произвести впечатление на лохматого мальчика с пронзительно зелеными глазами, которые ярко светились сквозь стекла поломанных кривых очков — очевидно, какая-то новая волшебная мода. Они ведь будут учиться в одной школе, а возможно и на одном факультете. Он усердно доставал из памяти все фразы, которые слышал в разговорах между отцом и друзьями семьи, и пытался заинтересовать ими, вероятно, будущего друга. Он очень хотел ошибаться, но скорее всего, если ему и удалось произвести впечатление, то уж точно не то, какое собирался. Это заметно отражалось на лице мальчика, когда Драко начал рассуждать о том, что в школу должны приглашать только детей из семей волшебников. Так ведь целесообразнее? К тому же, мальчик сам сказал, что его родители оба волшебники. Драко после полученной информации, будучи уверенным в своих размышлениях, говорил то, что обязательно бы понравилось собеседнику. К сожалению, он оказался не прав. В следующий раз Драко будет относиться внимательнее к выбору предмета обсуждений. — Пока что, — Драко с нажимом выделил временный нюанс, — его имя мне неизвестно. Мы увидимся в Хогвартсе. — Отлично, — кивнул Люциус. — Иметь свою свиту в Хогвартсе всегда полезно. Щеки Драко горделиво загорелись. Он отвернулся от отца, чтобы тот не заметил румянца. Одобрение мгновенно могло обратиться в немилость. Подобное проявление эмоций отцу совсем не нравилось, ведь Малфои обязаны уметь держать лицо в любой ситуации, вне зависимости от степени приятности происходящего. В любом случае, Драко имел чересчур тонкую бледную кожу, которая выдавала его с потрохами. Он еще не научился контролировать свои вспыхивающие щеки, особенно если отец снисходил до похвалы. Люциус за такую черту называл его никчемным и рьяно старался отучить Драко краснеть, словно девица. Самому же Драко приходилась не по душе отцовская формулировка к своей особенности, он отдавал предпочтение слову своеобразный. Отцу, конечно, сообщать об этом не стоило. Но слово свита отчего-то тоже совсем не понравилось маленькому Драко. Он еще не понял, какое ему подошло бы больше.

***

— Думаю, ты не до конца понимаешь, что значит быть истинным Малфоем, — ледяным тоном оповестил Люциус о своем недовольстве. Змеиные клыки с его трости опасно поблескивали. Драко не решался поднять взгляд на отца, поэтому ему приходилось пялиться на серебряную трость. Она все еще выглядела уродливой, но казалась не такой ужасающей, как Люциус в своей стадии тихого гнева. Это терминальная стадия. Драко нервно сглотнул. — Дорогой! — мама наклонилась над ним и взяла его за плечи. — Не переживай, в Хогвартсе нет ничего страшного, и Северус за тобой обязательно присмотрит. Знала бы милая мама, что Драко переживал уже вовсе не из-за Хогвартса. Как оказалось, если долго нервничать, то что-то опасное могло собраться внутри тебя в комок и грозиться выйти наружу. Что же там такое опасное группировалось внутри Драко, он еще не знал. Наверное, расскажут в школе. — Нарцисса, прекрати с ним нянчиться, — неодобрительно одернул ее отец. — Мы не в том месте. Теплые глаза его милой мамы мгновенно охладели. Она резко развернулась к мужу и стальным голосом уточнила: — А мы хоть когда-нибудь были в том месте? Люциус с видимым трудом подавил в себе раздражение. Он вообще не любил спорить со своей любимой женой, в такой же степени и не любил ее расстраивать. Сложно было угадать, как именно Нарцисса может расстроиться — погрустнеть, или же рассердиться. Но если на печаль Нарциссы хотя бы имелась управа в лице утешения, то на ее гнев Люциусу оставалось лишь поднять белый флаг и стоически молчать, пока жена выплескивала эмоции одним только неодобрительным взглядом в его сторону. Драко вдохнул полной грудью и уже более спокойно огляделся по сторонам. У входа в вагон ему помахали рукой два грузных мальчика и крикнули, что будут ждать его. Драко им махнул в ответ и приветственно улыбнулся. Летом он имел честь познакомиться с детьми отцовских друзей, а еще узнал, что они так же, как и Драко, будут учиться в Хогвартсе, и тоже на первом курсе. Люциус довольствовался тем, что сыну удалось найти с ними общий язык, и ему не придется первого сентября шататься неприкаянным по школе. Наверняка это был бы позор. Драко снова раскис из-за того, что успел огорчить отца своими детскими переживаниями — ведь Малфои не переживают по пустякам. Но мама непреклонно убеждала их обоих в нормальности происходящего. — По ней не скажешь, но Белла так кошмарно разнервничалась перед своей первой поездкой в Хогвартс, что пробежала с тележкой мимо барьера и сбила с ног дюжину магглов, — поделилась она. — Беллатриса? — с сомнением в голосе переспросил отец. Скорее всего, образ волнующейся тети Беллы никак не укладывался в его голове. — Да, — мама углубилась в воспоминания и посмотрела куда-то вдаль. — Наша мать хотела проклясть тех магглов за то, что они вообще посмели встать на пути у Беллы, но отец еле как ее удержал, потому что стало важнее спасти сестру от дальнейшего позора. Она вновь повернулась к ним и заметила вопросительные лица мужа и сына. Их явно интересовало, что случилось дальше. Нарцисса улыбнулась и развела руки: — Ее стошнило на платформе. Люциус фыркнул и отцепился от сына. Драко представил, как тошнит его самого на платформе, а потом до конца седьмого курса ему об этом припоминают все, кому не лень. Может, именно поэтому тетя стала сумасшедшей? — Пора, Драко, — встревоженно посмотрела мама на поезд. — Поверить не могу, мы впервые расстаемся на такое длительное время… — Крэбб и Гойл уже ждут меня в вагоне, — Драко волновался не меньше, но маму все равно считал необходимым успокоить. Нарцисса заметно приободрилась, убедившись в том, что сын не окунется в гнетущее одиночество сразу же после разлуки с родителями. Люциус вновь недовольно покосился на жену, но говорить ей уже ничего не стал. — Мы с папой обязательно будем писать тебе письма. — Конечно, мама. — Удачи в школе, сын, — напутствовал отец. — И помни, чью фамилию ты носишь. — Да, отец. Драко развернулся и потащился в вагон, в котором скрылись Крэбб и Гойл несколькими минутами назад. За спиной он услышал обрывки спора между родителями. Мама негромко отчитывала отца за неподобающее поведение. — Люциус, это его первый день, вспомни себя, ты… — Нарцисса! Это… — Что, Люциус? Твоя сова упорхнула из клетки, потому что… — Она вернулась обратно! Цисси… — Под Рождество! Но родительская шутливая перепалка не смогла развеять подступающей паники Драко. Отец доступным языком пояснял ему все лето, что нет ничего страшнее, чем посрамить честь рода. А посрамить его, казалось, можно вообще чем угодно. Даже дышать Драко старался незаметно. Драко никогда бы не осмелился не принять во внимание уроки отца, но некоторые из них представляли собой те еще задачки на логику. Драко должен сам догадаться, как поступать в некоторых ситуациях, исходя из полученных знаний. Люциус считал такое обучение более эффективным. Лучше один раз самому прийти к выводу и понять, чем сотню раз выслушивать бессмысленные объяснения. Пустая болтовня Крэбба и Гойла навевала скуку и желание спать, но от опасного комка внутри Драко не спасала. Он через силу вяло отвечал Крэббу и Гойлу на их дурацкие вопросы, но когда они перестали обсуждать вкладыши от шоколадных лягушек и приступили к новой теме — Драко незаметно навострил ушки. — Говорят, Гарри Поттер будет учиться с нами в Хогвартсе, — Крэбб поглощал лягушек с поразительной скоростью, из-за чего его речь весьма трудно разбиралась. — Что?! Он в нашем поезде? — изумился Гойл. — А как он еще, по-твоему, в Хогвартс попадет? — не удержался Драко. Справедливости ради, он и сам пока не знал, возможны ли другие способы доехать до школы, помимо Хогвартс-экспресса. Вдруг возможны? Хотя, очевидно, что Гойлу до этого умозаключения идти еще несколько лет. Гойл стушевался. — Ладно, — Драко встал на ноги и пошел к выходу из купе, поманив рукой за собой свою новоявленную свиту. — Пойдем, посмотрим на него. Крэбб и Гойл заметно оживились, соскочили с мест и последовали за Драко. По пути они заглядывали в несколько купе подряд, но никакого Гарри Поттера в них не находилось. В ответ на недоуменные лица учеников Драко вскидывал подбородок и молча уходил искать дальше, не удосужившись закрыть купе обратно. Его свита быстро вняла такому поведению и тоже задирала подбородок, но выглядело это настолько нелепо, что Драко старался не заржать вслух. Хвала Салазару, что он все лето тренировался перед зеркалом! Он уверен на все сто процентов в своей презентабельности, а также в сходстве с отцом. И все же, Гарри Поттер нашелся. Драко не мог поверить в то, что мальчишка из магазина мадам Малкин оказался Гарри Поттером. Если бы отец узнал, что Драко налажал с выбором темы для разговора при знакомстве с самим Гарри Поттером, то Драко пришлось бы выбирать тему для знакомства уже с отцовской тростью. Перед глазами встал отчетливый образ поблескивающих серебряных клыков. Отчего-то хорошо представлялось, насколько они острые. Люциус никогда не угрожал ею. Драко вновь разволновался. Но он не мог себе позволить упасть в грязь лицом перед таким количеством людей! Перед детьми близких друзей отца, Гарри Поттером, и… Мерлин, Уизли только не хватало! Откуда он тут вообще взялся? В голове пронесся пренебрежительный голос отца, когда он вспоминал про семейку Уизли, называя их предателями крови. Драко нервно сглотнул, но дурацкий ком застрял в горле. Он ужаснулся тому, в каких объемах тревожные мысли быстрой каруселью сменяли друг друга, а на деле проходило всего две секунды. А еще Драко ужаснулся тому, что бесполезного мусора в голове много, а действительно полезные вещи разыскать там оказалось затруднительно. Поэтому до него только потом дошло, в каком свете он выставил себя перед Гарри Поттером, и что друзьями им теперь никогда не стать. Гарри Поттер не ответил ему на протянутую руку — и это повергло в шок. И, конечно, позволило волнению сожрать его с головой. Драко не затыкался и отвлекал свои внутренности от тошноты, лишь бы его не вырвало в ноги Мальчику, Который Выжил. Драко с таким подвигом смог бы переплюнуть тетю Беллу и тоже стать сумасшедшим. Но отец вряд ли бы гордился подобными успехами своего никчемного сына. Драко понимал, что предпочитаемое им слово своеобразный тут никак не получалось применить. Он наговорил много лишнего, отец будет крайне недоволен его несдержанностью. Драко ощущал, как заливаются жаром щеки, и надеялся, что никто не заметил его маленького — крупномасштабного — позора. В любом случае, Гойла цапнула за руку крыса, устроив куда более занятное происшествие. Если бы Драко знал, что его взволнованность и жуткое желание произвести впечатление в первую же поездку на Хогвартс-экспрессе доведут до чуть ли не ежедневных скандальных стычек с Поттером, он бы отмотал время назад и вместе с отцом уговорил маму отправить его на обучение в Дурмстранг. Если бы он только знал! И тем не менее, раз уж он облажался, придется и дальше держать лицо, словно все так и было задумано с самого начала. Видит Мерлин, Драко не хотел, чтобы все скатилось в натуральную ненависть и вражду, но путь назад уже обвалился полыхнувшим мостом. Произвел впечатление, ничего не скажешь. Учеба в Хогвартсе как захватывала, так и удручала. Драко увлеченно интересовался изучением новых заклинаний, различными зельями и, конечно же, полетами на метле. Отец несколько раз показывал ему, как правильно держаться на метле, чтобы Драко не пришлось позориться перед однокурсниками в свой первый полет. Драко был искренне благодарен за это. Удручающими факторами пребывания в Хогварте являлись такие, как: Рон Уизли и Гарри Поттер. И еще куча маленьких и слегка досаждающих нюансов. Спальни Слизерина — а он, естественно, попал именно на Слизерин, — располагались в подземельях. Драко, с рождения страдающий от своей невесть откуда взявшейся мерзлячности, не обрадовался царившей здесь температуре и мокрой затхлой сырости, но свои недовольства вслух не высказывал. Отогревался у камина в гостиной и молча брел в комнату. Сдвоенные с Гриффиндором уроки зельеварения тоже проходили в подземельях. Жуткий холод настолько сильно раздражал Драко, что рот сам по себе открывался снова и снова, не желая закрываться. К тому же, его свите пришелся по душе аттракцион под названием “поднасрать Поттеру любой ценой”, почему бы и не совместить приятное с полезным? Пока Драко без умолку трещал всякую чушь и оскорбления, скрывая свое волнение насчет всего происходящего вокруг, Крэбб и Гойл стояли и посмеивались по бокам от него, гарантируя какую-никакую безопасность. Мало ли, плохо справляющиеся со своей агрессией Уизли и Поттер накинутся на Драко и разукрасят его аристократичные — Драко надеялся, что они именно такие, — черты лица. Но чаще всего скандалы с Поттером еще больше начинали раздражать Драко, и он принимался за открытие нового аттракциона. Например, “поднасрать Лонгботтому”. В общем, Драко сыскал себе славу мелкого пакостника, сам того не желая. Милая мама и отец еженедельно присылали ему филина с письмами, прикладывая к каждому увесистую коробку со сладостями. Он всегда с нетерпением распечатывал послания от родителей, не глядя отдавая угощения Крэббу и Гойлу. Драко тоже любил сладости, но еще больше он любил читать обо всем происходящем в поместье. В обратном письме Драко предусмотрительно рассказывал не обо всем. Со временем волнение и переживания от смены обстановки отступили, и Драко этому несказанно обрадовался. В школе он начал держаться более уверенно и уже мог позволить себе гораздо тщательнее заниматься уроками, не отвлекаясь на тревогу и неуверенность. Все же, когда до Драко снизошло озарение, что кое-что все-таки не изменилось, он пребывал в крайней степени шока. Дурацкий Поттер реально выводил Драко из себя. Терпимость к такому человеку, как Поттер, не представлялась возможной. Скорее всего, Драко подцепил какую-то доселе неизвестную магическую болезнь. Симптомы заключались в том, что в присутствии Поттера ему никак не удавалось закрыть рот. Спрашивать у мадам Помфри насчет лечения такой хвори Драко постеснялся. У крестного отца, по совместительству профессора-зельевара Снейпа, тем более. Тот мало того, что засмеет, так еще и подтрунивать будет до конца обучения в Хогвартсе. Хотя он точно что-то мог знать, ведь Северус Снейп казался самым умным среди взрослых в школе. Как бы то ни было, без чрезвычайной необходимости Драко к нему вообще не подходил. Мало ли что у странного крестного на уме. Так вот, одним прекрасным днем, Драко умудрился вызвать Поттера на магическую дуэль. Стоило ему отвернуться от Поттера, как самодовольная ухмылка вмиг слетела с лица, а сам он побледнел на дополнительные пару тонов. По дороге на ту самую дуэль, лихорадочно размышляя о том, что же ему делать — как-никак, Поттеру в младенчестве удалось одолеть самого темного волшебника, — Драко столкнулся с куда большими неприятностями, чем будущая смерть. — Так-так-так, — ехидно пробормотали над головой. Драко вскинул голову и застонал от досады. Еще одним сущим кошмаром Хогвартса являлся полтергейст Пивз. Пивз всегда возникал там, где его никто не ждал. Справедливости ради, его вообще никогда нигде и не ждали. Дурацкий полтергейст порой вел себя в разы хуже близнецов Уизли. А ведь близнецы Уизли были как Пивз, помноженный на два. За свои услуги — например, молчание, — Пивз, разумеется, просил вознаграждение. У Драко, к сожалению, ничего с собой кроме страха и пока еще чистых штанов не имелось. Каким-то чудом близнецам удалось нацепить сидушку от унитаза на шею Пивзу, и он радовался своему новому украшению, то и дело проводя по нему пальцами. — Что это мы тут делаем, а? Шляемся по коридорам? — Меня послал к тебе Кровавый Барон, — нашелся Драко. — Говорит, у него для тебя есть подарок. Пивз в ужасе распластался на каменном полу, прекрасно представляя, что мог иметь в виду Барон, говоря о подарке. Драко, к счастью, в душе не чаял, что там за подарки у Барона к Пивзу, но с удовольствием воспользовался подслушанной недавно сплетней. Полтергейст забыл, зачем вообще прицепился к первокурснику и скрылся в коридоре. Драко перевел дух, а спустя пару секунд услышал оглушительный ор Пивза. Судя по всему, он наткнулся на Поттера. Грамотно рассудив не испытывать свою и так жалкую судьбу дальше, Драко развернулся и побежал в сторону слизеринской гостиной. В коридоре он заметил клочок бумаги, для чего-то поднял его и сунул в карман, развернув только будучи в спальне.

совершенно секретное расписание близнецов!

10.00: срыв зельеварения

10.20: доведение снейпа до истерики

11.30: подрезать бороду дамблдора

12.00: обет с первокурсниками

12.10: обед

13.00: потайной ход Ли Джордана, выбраться из школы и не пойти на гербологию

15.00: сончас

Последние строчки совсем уж размылись, но разобрать их Драко не успел — клочок бумаги вспыхнул и осыпался пеплом ему в руки. В надежде на то, что это не очередное идиотское и неснимающееся проклятье полоумных Уизли, Драко улегся в постель и заснул. С приходом зимы в подземельях находиться стало еще более невозможным. Пар клубами шел изо рта, а щеки и нос густо покрывались краской вне зависимости от эмоционального состояния. Драко радовался лишь тому, что он такой не один. Новая метла Поттера, его место в сборной Гриффиндора по квиддичу, победа в матче, благодаря Поттеру, да и сам Поттер тоже — все до чертиков раздражало. Радовало только то, что на рождество Драко окажется в Малфой Мэноре, увидит свою милую маму, отца, и никакого Поттера. — А тебе и ехать на праздники некуда, — злорадно протянул Драко, глядя прямо на объект собственной тихой ярости. Объект сделал вид, что не заметил. Дернул своей лохматой башкой, нахмурил брови, но так и не повернулся. Урок закончился в относительном спокойствии, и Драко поспешил на выход, мечтая о горящем в гостиной камине. Но в коридоре зачем-то шевелилась огромная елка. — Будьте любезны пропустить меня, — вздернул подбородок Драко, пытаясь обойти образовавшуюся из-за лесничего пробку. Хагрида он не особо любил, ведь отцу он совсем-совсем не нравился. А еще Драко вновь заметил лохматую башку в компании с рыжей шевелюрой, и не смог заткнуться. От кулаков Уизли в этот раз на удивление спас Снейп, напоследок отчитав в своей излюбленной манере всю эту неряшливую процессию. Драко уходил, победно ухмыляясь, но чувства удовлетворения так и не ощутил. На каникулах, доехав до дома, он наконец свободно вздохнул. Никакого Поттера. Но первой фразой, с которой его встретил отец в поместье, была: — Не опозорил ли ты честь Малфоев, сын? — Нет, отец. Люциус одобрительно кивнул ему головой и повел за собой в столовую, где их уже ждала мама. Понял бы отец, что все это время Драко только и делал, что позорил честь Малфоев… Если бы Драко знал, что после рождественских каникул его уже не спасет Снейп от кулаков Уизли — а ведь там вдобавок и Лонгботтом духом воспрял, — на квиддичном матче, а еще ему придется пережить кое-какой забавный квест под названием “Запретный Лес”, Драко бы отлевитировал себя куда-нибудь подальше от мэнора, дабы его не усадили на обратный Хогвартс-экспресс. Подумать только! Дурацкий Поттер и его дружки воплощали в жизнь какую-то свою безумную идею с драконами. Как будто бы им не хватило приключений с, прости Мерлин, огромным мерзким троллем на Хэллоуин! Драко ощущал, как повышался градус опасности от одного только нахождения в Хогвартсе в одно время с этими безрассудными идиотами. И почему он не родился в другую эпоху? Своим долгом Драко считал привнести хоть какую-нибудь маленькую надежду на спасение чуть большего количества учеников, да и профессоров тоже — все-таки, дракон! Проследил за Поттером, увидел весь этот бред своими глазами, не поленился поглумиться над Уизли в больничном крыле, нашел в его книжке занятную записку… Конечно, первым делом он рассказал обо всем куда надо. “Куда надо” его успешно отправила в запретный лес. Драко злобно поглядывал на МакГонагалл еще добрых несколько дней. Когда об этом, очевидно, не санкционированном туристическом походе узнает отец, он не оставит и кирпичика целого от Хогвартса. Но если отец узнает, почему Драко вообще оказался в лесу… Нет, отцу не стоило знать. Нечего ему переживать по пустякам! У дурацкого Поттера вообще каждый день были абсолютно нулевые шансы на выживание, но все же каким-то образом он умудрялся оставаться почти невредимым. Последней каплей в терпении Драко стала быстро распространяющаяся легенда о непобедимом Мальчике, Который Выжил и победил профессора Квирелла в каком-то подвале. Драко вообще любитель послушать сплетни — незаметно, конечно же, — но такая сплетня ему не очень понравилась. Во-первых, вспоминая Квирелла… Бедный заика боялся своих ярких парадных башмаков, не то что Поттера! Было бы кого побеждать. Во-вторых, гриффиндорцы прямо из-под носа увели кубок школы, получив какие-то сомнительно аргументированные очки от Дамблдора. На пиру по случаю окончания учебного года Драко побледнел до состояния полотнища. Впервые за несколько лет зеленые флаги в Большом Зале сменились на уродливо-красные, и именно тогда, когда Драко поступил на Слизерин! Отцу точно не составит труда сложить дважды два. Свое возмущение удалось скрыть за злорадной ухмылкой, когда Драко заметил, насколько же криво и косо укоротилась борода Дамблдора.

***

Люциус пытался привить сыну критическое и стратегическое мышление, что получалось у него весьма неплохо. Драко внимал всем речам своего отца и с удовольствием пользовался ими на практике. После неудачного окончания первого курса Драко рассчитал, что лучшая тактика — это нападение, даже если нападение за спиной и в уши своему отцу. Поэтому, спустя некоторое время Люциусу осточертело слушать его недовольства насчет Поттера. Все складывалось как нельзя кстати, по мнению Драко. За лето его стратегия отточилась до идеала — он успевал распекать Поттера, но не успевал получить нагоняй за очевидно плохой школьный результат. — Не знаю уж, что там такого святой Поттер делает, но я тебя уверяю… Поверить не могу, преподаватели потакают… Отец, представляешь! Отец… — У меня от тебя уже болит голова, — отмахивался отец и скрывался в своем кабинете. На каникулах Драко обучался дополнительно. Так как он уже взрослый — получил письмо из Хогвартса и даже отучился целый один год! — внешкольное обучение становилось сложнее и усерднее. Еще до поступления родители усердно обучали его разным языкам. Семьей они путешествовали во Францию, Италию, Германию, следили за жизнью волшебников из других стран, за их политическим устройством и, конечно, много разговаривали с носителями. В Лондоне, если честно, Драко нравилось гораздо больше, хотя каких-либо глобальных отличий между магическими мирами он не видел. Просто он не считал себя любителем смены обстановки. Мама свободно щебетала ему на французском, иногда мешая его с итальянским или немецким, помогая вспомнить языки и узнать что-то новое. Мама вообще почему-то была уверена в том, что Драко безусловно пригодится знать в совершенстве какой-нибудь из них. Говорила, что на всякий случай. Так что, обучала она его сразу нескольким, чтобы у Драко всегда был выбор, ну мало ли. Люциус же научил его латыни. Драко слушал его с бледным лицом и совсем не хотел представлять, в каком таком случае ему жизненно важным окажется мертвый язык. Прогулявшись по коридорам Малфой Мэнора в тех местах, куда его ранее не пускали, Драко осознал, что латынь в древних чистокровных семьях бывает очень и очень полезной. Но для чего на латыни зачаровывают даже новые хранилища в подземельях — оставалось очередной загадкой. Так же, как и в других аристократических семьях, его обучали искусствам. По крайней мере, пытались обучить. Нарцисса писала восхитительные картины, щедро раздаривая друзьям семьи. Ее картины и правда являлись теми подарками, которые хотелось получить не для того, чтобы ей угодить. Милая мама свято верила в то, что все таланты передаются по наследству. Спустя несколько уроков Драко заметил, что веры в ней поубавилось, а частота горестных покачиваний головой возросла. А потом и вовсе объявился отец и безапелляционно оповестил сына о том, что если он немедленно не бросит свою криминальную деятельность с холстами, то Драко придется посадить в Азкабан. Так что Драко ограничился в дальнейшем только забавными карикатурными рисунками. Мама рук не опускала — начала тренировать сыну музыкальный слух. И Драко нашел себя в фортепиано. В конце концов, свою немалую роль сыграла наблюдательность, ведь Нарцисса частенько играла для них с отцом. Теперь Драко и Нарцисса увлеченно исполняли на клавишах в четыре руки, разучивали сонеты, тайком от отца прослушивали творения маггловских композиторов и пытались сочинять что-то свое. Нарцисса сильно обрадовалась новому таланту Драко, что хотела его еще и скрипке обучить, но по прошествии мучительных семи минут скрипку у него отобрала. Сказала только: — Видишь ли, кому-то клавиши, кому-то струны. А кому-то — дуть в трамбон! И попросила забыть об этом печальном недоразумении. Порой милая мама могла унизить похуже отца. По выходным Драко занимался верховой ездой. Отец говорил, что каждому уважающему себя человеку положено уметь пришпорить коня. Для чего нужно уметь, естественно, отец не посвящал. Про себя Драко язвил, что езда ему пригодится для того, чтобы в случае чего бежать на коне из страны. Туда, где пригодилась бы латынь. Под конец каникул отец взял его с собой на свои взрослые важные дела. Драко не понимал, какую роль он здесь должен сыграть, но в магазине всяких жутких артефактов ему понравилось. Он ходил по стеллажам, разглядывал проклятые товары и задумывался о том, чтобы попросить у отца купить какую-нибудь интересную штуку из этого магазина. Периферийным зрением Драко уловил недовольный взгляд. Пока отец не высказал ему очередные неприятные вещи по поводу Хогвартса, Драко завел свою излюбленную тему: — Поттер… — Достал! — не выдержал отец. И Драко получил в подарок весьма занятную лекцию насчет того, что нельзя докучать народному герою. Мерлин, какой кошмар придется переживать Драко еще шесть лет! И все же, речь смогла зайти за оценки. — Нет моей вины в том, что Грейнджер повезло стать любимицей у каждого учителя. В конце концов, ее дружба с Поттером… — Постыдился бы говорить о том, что девчонка из семьи магглов обошла тебя на каждом экзамене! — перебил Люциус и продолжил торговаться с Боргином. Драко стушевался. Спорить далее не имело смысла. Выклянчить оторванную с чьего-то трупа иссохшую руку, к сожалению, не вышло. Драко довольно сообразительный мальчик. Он понял, что у отца к концу лета образовалось выше крыши своих проблем. Надвигалось что-то неприятное. Что-то, что могло легко нарушить устоявшийся спокойный мирок Драко, даже если в нем уже присутствовало такое разрушительное стихийное бедствие, как Поттер. Обрушившаяся волна популярности Поттера из-за его глупого прибытия в Хогвартс на летающем маггловском транспорте, и не менее глупый профессор по защите от темных искусств Гилдерой Локхарт обещали второму курсу еще один веселый год. Отец внял отрывкам из монологов Драко о Поттере и отчего-то расщедрился, купив всей сборной Слизерина новые скоростные метлы, обеспечив тем самым место в команде для Драко. Драко, так-то, был доволен. Но ему не понравилось, что Грейнджер имела совесть кричать о купленном месте, а гриффиндорцы молодцы — все сами, все сами! Это задевало. Драко и правда хорошо держался на метле. В любом случае, у Слизерина все равно не представилось другого достойного ловца, где бы они еще одного взяли? Им деваться некуда, а тут приятный бонус в виде метел. Зато Драко с лета помнил парочку забавных слов из взрослых деловых разговоров отца. Чистокровные ценили свое происхождение и презрительно относились к отличающимся от них волшебникам. Слово “грязнокровка” тоже неприятно осело на языке. Драко замечал, как часто повторялось подобное странное чувство после некоторых использованных им отцовских фраз. Но мысли быстро потеряли свой ход из-за устроенного Уизли представления со слизняками. Привыкнуть можно ко всему. Только Драко перестал сомневаться в своей безопасности на текущий учебный год, как Снейпу пришла в голову гениальная идея — исполнить сорванную прошлогоднюю дуэль с Поттером. Снейп, конечно, вряд ли вообще знал, что у них должна была состояться дуэль. И все же, крестный мог бы и не стремиться угробить жизнь Драко раньше положенного! Северус шепнул ему на ухо какое-то заклинание за две секунды до дуэли, и Драко незаметно закатил глаза. — Спасибо, Северус! Конечно же, премного благодарен за твою веру в меня, но я слышу такое заклинание впервые! — еле слышно прошипел Драко, разворачиваясь к Поттеру. Благо, у него получилось. Змея вышла, несомненно, удивительной, но. Наследник Слизерина — Поттер? Это смешно. Глупые ученики и правда верили в эту чушь. Какой из Поттера наследник Слизерина? Хотя, услышав парселтанг Поттера, Драко тоже засомневался в своих убеждениях. И это он еще был не в курсе, что сам Поттер думал насчет наследника. Перед рождеством из Малфой Мэнора прилетел его филин, принеся короткую записку и коробку со сладостями.

Сын, в поместье обыски.

Тебе там делать нечего. Оставайся в школе.

Отец.

Что-то грядет, подумал Драко. Слово свита до сих пор не нравилось Драко, а еще ему не нравилась в принципе его свита. Но выбора пока что не представлялось. С Крэббом и Гойлом без заминок обсуждалась только жевательная резинка друбблс, и она успевала до смерти наскучить за целый учебный год. Летом он отдыхал от деградации. Когда Поттер и Уизли объявились под видом Крэбба и Гойла, Драко усомнился в существовании интеллекта у этих обоих. Он гадал, куда же они дели реальных парней, а еще не отказал себе в возможности повеселиться. Специально выводил их на эмоции, насмешливо поглядывал и наболтал о том, что в поместье у него валяются запрещенные черномагические артефакты. Спустя неделю Драко ухахатывался с нового письма отца.

Повторно приходили из Министерства. Уверяли меня в том, что под полом в нашей большой гостиной хранятся артефакты для черной магии. В чем дело?

p.s. Артуру Уизли выписали очередной выговор, в этот раз за ложные обвинения…

После случившихся нападений на учащихся неприятное холодное чувство сковывало желудок. Ощущения казались более отвратительными, нежели при первой посадке на Хогвартс-экспресс. Как-то раз Драко прокрался в больничное крыло. Он и сам не знал зачем. Застывшая, словно каменное изваяние, Грейнджер внушала животный страх. Непривычно было видеть в таком состоянии человека, который назойливо мельтешил перед глазами не так давно. И все же, второй курс окончился благополучно, если не считать вновь чудом выжившего Поттера. Экзамены отменили под ликование всей школы. Драко заметил изрядно расстроенную Грейнджер и не мог не согласиться с ней — он с трудом справился на первом курсе с подтягиванием Крэбба и Гойла, чтобы те сдали итоговые, поэтому весь второй курс в голове крутилась шальная мысль избавиться от них и не помогать на этот раз, их бы обязательно отчислили! И, конечно же, Дамблдор устроил публичную раздачу очков за сомнительные достижения Гриффиндора.

***

Лето перед третьим курсом выдалось весьма напряженным. Отец, пребывая в своей ненависти ко всему живому из-за потери Добби и места в попечительском совете Хогвартса, совсем сошел с ума. Он даже забыл про Драко, хотя придраться вроде было не к чему, если не вспоминать позорный проигрыш на матче с Гриффиндором. В Малфой Мэноре Люциус появлялся редко. Мама продолжила обучение музыке и языкам, а так же в поместье начали приходить разные преподаватели каких-то особо важных для дальнейшей жизни Драко вещей. Из всех этих преподавателей на родном языке общался только Северус Снейп. Спустя несколько занятий с профессором Снейпом, когда они углубились в изучение таких проклятий, о которых и на седьмом курсе не расскажут, Драко не удержался и спросил: — Что случилось? — Взрослая жизнь, — ядовито хмыкнул Снейп, явно понимая, что конкретно имел в виду крестник. Справедливости ради, среди приглашенных на лето преподавателей только Северус нравился Драко. Северус объяснял много интересных для него магических тем, учил различным новым зельям, оттачивал навыки дуэльного мастерства. Правда, гораздо лучше магических дуэлей у них выходили словесные перепалки. — Когда я на втором курсе ляпнул отцу, что из вас вышел бы отличный профессор по защите от темных искусств, я и не думал, что отец вздумает притащить вас в дом, — бубнил Драко, валяясь в нескольких метрах от Снейпа. Тот, конечно, обладал прекрасным слухом. — Когда я ляпнул, что вы мой лучший ученик, я просто не подумал, — немного помолчав, Снейп ухмыльнулся и вновь отправил Драко исследовать лицом кусты. Известие о побеге из Азкабана повергло Нарциссу в шок. Каким-то образом умудрился улизнуть Сириус Блэк — как-никак, они были не такими уж и дальними родственниками. Люциус бесконечно уверял ее в том, что их семье ничего не угрожает, но Нарцисса в один день не выдержала и сказала, что и так об этом знает. Видимо, переживала она совсем не из-за безопасности семьи. А Драко оставалось только удивляться крайней невезучести Поттера. Известно ведь, по чью душу совершили первый в истории побег из Азкабана. Пора бы задуматься насчет ставок, выживет ли Поттер в следующем году, или нет. Главное — угадать. Приумножить капитал семьи в таком возрасте было бы неплохим достижением! Драко даже поделился своими мыслями с отцом, который удосужился, наконец, приехать в поместье на пару дней. Как оказалось, у Люциуса какой-то сдвиг по фазе насчет Поттера. Либо домовика Добби не простил ему до сих пор, либо что-то другое… В любом случае, отец после речи о Поттере злобно глянул на сына и молча удалился из поместья еще на один месяц. Драко оставалось лишь третировать своей болтовней домовиков. У матери отчего-то тоже болела голова. А дальше — скачки, немецкий, зелья, итальянский, фортепиано, французский, проклятия… И так до самого Хогвартс-экспресса. История с гиппогрифом приключилась в основном потому, что за лето Драко обучили многим вещам, но так и не научили контролировать поток слов при виде Поттера. Наверное, никто и не знал, что Драко вообще необходимы подобные уроки. Сам Драко надеялся на свою невиновность, сваливая свои прегрешения на весьма удобный термин “неизвестная болезнь”. Все же, лучше просто болеть, чем не уметь держать рот закрытым подольше, чем три минуты. В то же время он приводил в действие план по сепарации от Крэбба и Гойла. Оба придурка довели Драко до трясучки своим устным сочинением о том, как они провели лето. В самом сочинении ничего плохого не присутствовало, но Крэбб и Гойл с чего-то решили, что если будут рассказывать его каждый день, то случится какое-то чудо и… В общем, Драко пришлось знакомиться поближе со своими однокурсниками. Весьма кстати он обнаружил в себе талант к актерскому мастерству и пересказу по ролям — в отличие от заунывного монолога Крэбба и Гойла насчет их ни разу не увлекательного лета, — и с удовольствием развлекал новым умением слизеринцев. Только дураку неизвестно — например, Крэббу и Гойлу, — что слизеринцы страсть как любили перемыть кости гриффиндорцам, а если еще и было за что, так вообще сказка! За парочку дней Драко удалось стать душой компании. Отец как-то рассказывал по секрету, что у него есть коллега в Визенгамоте — жуткая лицемерка. Дорогая Долорес, как приговаривал он, не имеет краев своей ненависти, но умеет сладко улыбаться вне зависимости от ситуации. Отец считал такое поведение совершенной глупостью — даже полезные знакомые не стоили того, чтобы опускаться перед ними и лебезить. Говорить только то, что человеку хочется услышать, нужно тогда, когда этот человек представляет реальную угрозу. Обычный вопрос соображения безопасности. А так, все тебя будут ценить за честность. Фамилия позволяла. Нарцисса придерживалась диаметрально противоположного мнения. Она считала лесть всего лишь обычной спутницей этикета за столом. Но если напротив тебя за столом сидит чрезвычайно опасный персонаж, лесть в таком случае подругой не станет. Очевидно, за что Нарцисса казалась бесстрашной женщиной. Но в обоих случаях представлялась возможность воспользоваться знанием интересующих публику тем. Этому Драко обучили и мама, и отец. Быть интересным собеседником довольно просто. Благодаря сближению с однокурсниками, Драко начал лучше понимать, как устроены взаимоотношения внутри факультета. И старшекурсники охотно передавали младшему поколению Слизерина свою личную тактику поведения в Хогвартсе. За своих перед другими — горой, а что случится внутри слизеринской гостиной — останется там же. Никто не должен знать о ваших разногласиях друг с другом. Так что, со временем Драко научился говорить, что нужно и кому нужно. Естественно, с Поттером новоприобретенный навык не срабатывал. Драко, конечно, импульсивно сообщил отцу насчет нового преподавателя по уходу за магическими существами, о его никчемности и о его дурацком гиппогрифе, но все же разумно не упомянул Поттера и словом в письме. Рука, если честно, не сильно-то и болела — к вечеру третьего дня уже перестала. В любом случае, вся ситуация являлась кошмарным позором именно для Драко, и он уже не мог скрывать разочарование в самом же себе. Отцовский ответ не заставил себя долго ждать. — Хагрида, наверное, уволят, — поделился новостями Драко на уроке по зельеварению, пока Уизли нарезал ему коренья маргариток для зелья. — Мало ли я на всю жизнь останусь калекой… Драко горестно вздохнул, помешивая зелье в котле. За спиной послышался одобрительный хохот однокурсников. Гневный Поттер, сидящий напротив, одним своим видом заставлял Драко никогда не затыкаться. — Опять притворяешься, Малфой? — руки Поттера дрожали от злости. — Ты и рад стараться, лишь бы Хагрида выгнали, да? — Ну, — Драко помедлил с ответом, но все же великодушно решил подарить ему щепотку своей честности, — почти, Поттер. Есть и другие преимущества. Казалось, что взбесившийся Поттер сейчас лопнет, словно воздушный шарик, и улетит восвояси на тяге своей ярости. Драко весело хихикнул и потребовал с Уизли нарубленных гусениц. Во всем Хогвартсе чаще Драко разговаривал только голос отца в его собственной голове. Однако, в слизеринской гостиной ему довелось столкнуться с опровержением своей забавной особенности. — Приветик, давно не виделись, моя маленькая крыска, — Блейз Забини соскочил с кресла и по-бразильски расцеловал его в обе щеки. Лицо Драко сморщилось, словно его нафаршировали килограммом лимонов заместо рождественской утки. Он неприязненно подтолкнул Блейза обратно к креслу и на всякий случай отошел подальше на пару шагов. — Мы виделись на обеде, Забини, и это не повод распускать руки. Блейза, видимо, ничего не смутило. Он залез с ногами на свое насиженное место и продолжил: — Давай, поведай мне все сплетни, которые успели тут случиться после обеда. — С обеда прошло пятнадцать минут, — резонно напомнил Драко. У Драко прекрасно получилось наладить контакт почти со всеми однокурсниками, которые теперь рады были посмеяться с его историй, или же просто внимательно и с интересом что-то от него послушать. Ключевым словом было слово “почти”. У Блейза Забини имелась поражающая способность не замечать Драко Малфоя. В обратную сторону тоже хорошо срабатывало, до поры до времени, пока Драко не начал объединять разбившихся на группки однокурсников. Так и вышло, что образовалось две группки — весь третий курс и Блейз Забини. Отличился! Конечно, Драко расценил это как личное оскорбление в свою сторону. — А я, может, поболтать с тобой хочу? — развеселился Забини, заметив отражающийся на лице Драко мыслительный процесс. Драко подумал: “а почему вообще со мной, а не с тем парень слева от тебя, например?” Драко сказал: — Допустим. И с того времени он убедился в том, что за несколько минут Забини без проблем может изложить в своей речи разных тем в десять раз больше, чем проносящиеся голосом отца разговоры в голове Драко. Забини оказался интереснее Крэбба и Гойла. По крайней мере, он не пытался обсудить с Драко “друбблс” и уровень айкью флоббер-червей, в существовании которого Крэбб и Гойл отчего-то были уверены. В комплекте с Забини шла девчонка, которая до этого с удовольствием поддразнивала Поттера по поводу дементоров, но с еще большим удовольствием притворно интересовалась состоянием покалеченной руки Драко. Панси Паркинсон в целом являлась не до конца понятной личностью. Почему-то к этим двум слизеринцам у Драко не было никакого желания применять слово свита. Подходящее он еще не подобрал. А также Драко интересовало, откуда Забини знал про его пристрастие к сплетням. Он же никому не рассказывал про свой маленький секрет… Год прошел без особых потерь, если не брать в расчет распускающую руки Грейнджер и очередной побег Сириуса Блэка. Поттер, к сожалению, не потерялся. У Поттера вообще исключительная способность к выживанию, поцелуй госпожи фортуны в жопу и прочая лабуда. Драко заметил за собой крайне нездоровую тенденцию в конце каждого курса думать: выжили и ладно. Что-то подсказывало ему, что так недалеко и до реальных смертей. Спустя три года после той самой фразы отца Драко так и не понял, что же все-таки значило быть истинным Малфоем, но зато понял, каково быть позором рода.