il nono cerchio | antenora.

— Элизабет мне нравится больше, — сообщил Драко, перебирая пальцами угольно-черную гриву лошади. — Я даже не хочу спрашивать, почему именно у тебя хорошо получилось спеться с девчонкой, — фыркнул Блейз и запрыгнул на второго коня. — Наверное, потому что я знаю подход к женщинам? — Скорее всего, из-за вашей одинаковой натуры, — расхохотался Блейз и ускакал на безопасное расстояние. — Эй! — крикнул Драко, помчавшись за ним следом. — Что ты имеешь в виду? Конь, которого оседлал Блейз, был крупным, с медной гривой и с мягким характером, в отличие от той же неприступной Элизабет. Его звали Генрих Третий, и один только Мерлин знал, что было в голове отца, когда он решил добавить это пафосное Третий. Генрих беспрекословно слушался наездника, предугадывая все его желания, и гости часто выбирали его для скачек. Элизабет славилась скверным характером. Ее окрас оттенков вороного крыла с синеватым отливом приковывал взгляды, но к ней даже подходить никто не хотел ближе, чем на один метр. Все считали черную лошадь плохой приметой. К тому же, она не скидывала с себя одного только Драко. На летних каникулах Драко приглашал несколько раз к себе в поместье Блейза и Панси, но последняя почему-то отказывалась. Блейз же не пропустил ни одного приглашения. И из всех развлечений, предоставленных в Малфой Мэноре, ему полюбились скачки. Конечно, без внимания не остались и белые павлины. Надменные пернатые скучающе оглядывали территорию со своих высоких насестов, не обращая никакого внимания на проходящих мимо гостей. Если честно, они вообще ни на кого внимания не обращали, помимо Люциуса, который как раз и научил их этому надменному взгляду. Блейз хохотал часа два, когда услышал забавную историю о мимолетном желании Нарциссы иметь красивых пташек, сиюминутно исполненном Люциусом, который отчего-то единственный по итогу к павлинам прикипел. Отец часто надевал шляпу с широкими полями и вальяжно расхаживал у насестов, любуясь солнечными переливами перьев на широких хвостах. Драко не хотел признавать, но факт оставался фактом — однажды он услышал, как отец называл одну из птиц Патрицией… Нарезав несколько кругов по широкому полю, Блейз с Драко остановились у конюшни и спрыгнули с лошадей. Пока конюх заводил их в стойла, они услышали разговор. — Рад знакомству, миссис Забини, — раздался голос отца. — Ах, — разочарованно вздохнула женщина. — Я вновь мисс Забини. — Соболезную?.. — Драко сдержал свои порывы к смеху, представляя растерянное лицо отца. Блейз сдерживаться не стал и с душой хохотнул. К конюшне приближалась его мама, провожаемая Нарциссой и Люциусом. Высокая, статная и смуглая женщина с внушительным бюстом и приветливым лицом, слегка омраченным извечной скорбью. Она повернулась к сыну и протянула руки вперед. — Ну что, детка, поехали домой? — Пока-пока, детка, — Блейз повернулся к Драко и подмигнул ему. — Отвратительно, — Драко закатил глаза. После ухода маленького — это ненадолго — семейства Забини, отец задумчиво обратился к Драко: — Это было интересно. Умеешь ты, сын, заводить неординарные знакомства. Похвально. Не дожидаясь ответа, отец увел жену обратно в Мэнор. Большую часть свободного времени Драко проводил на чердаке, заперевшись там со старыми артефактами. Северус показал несколько занятных техник, оставляя после себя бурлящую фантазию Драко. Так что, он успел придумать много чего интересного. За неделю до Чемпионата Мира по квиддичу отец взял Драко с собой по делам. Ему еще ни разу не приходилось быть в больнице Святого Мунго, поэтому он все время оглядывался вокруг и рассматривал плакаты, взывающие пациентов к благоразумию, пока отец вносил очевидно внушительное пожертвование. — Запомни, сын, — сказал отец, выходя из больницы, — общество любит не благородных, а состоятельных людей, умеющих благородно располагать своими счетами. Через несколько часов прилетела министерская сова от Корнелиуса Фаджа с длинным письмом восхищения и приглашениями для всей четы Малфоев на Чемпионат в верхнюю ложу. Палатку устанавливали домовики. Драко разглядел среди них Дасти и Гримбла, а остальные слишком быстро сновали в попытках преуспеть все и сразу, мелькая смазанными пятнами. И зачем столько домовиков сюда притащили? Но вопросы насчет домовиков отпали сразу, как только Драко увидел напыщенно вышагивающих белоснежных павлинов, явно оказавшихся тут прямиком из поместья. Драко перевел взгляд с шелковой огромной палатки на павлинов, затем на отца, не удержался и подал голос: — Отец… — Да, сын? — Люциус дернул уголком губ и отвернулся спиной к Драко. — А зачем… — Смотри, кто идет! Людо Бэгмен, — засуетился отец. — Нужно поздороваться. — Ты его ненавидишь. — Ну, он же об этом не знает, — фыркнул Люциус и махнул рукой Бэгмену. — Милейший мой, здравствуй, как дела? Павлиниха Патриция смерила отца каким-то странным презрительным взглядом. На лице у Драко отобразилось нечто похожее. Он не переставал удивляться тому, как Люциусу удавалось сочетать в себе столько противоречивых черт характера. Драко догадывался, что ему предстоит узнать еще о многих. Произошедшее после матча событие с магглами заставило нервно усмехнуться и проморгаться. Спустя минуты две даже от сдавленного смешка ничего не осталось. Драко прислонился к дереву и не мог оторвать взгляд от того, что делали люди в масках с той семьей, которая встретила их у лагеря. Мимо в панике пробегали толпы волшебников. Драко не бежал. Почему-то он знал, что ему не нужно никуда прятаться — его и так не тронут. И дело далеко не в том, что он чистокровный. Сквозь шум в ушах Драко различал возгласы умудрившегося споткнуться Уизли, встревоженный голос Грейнджер и какие-то невнятные вопли Поттера. Конечно, он успел перекинуться с ними парочкой язвительных фраз. Не то чтобы сильно хотелось. Но Грейнджер и правда стоило бежать подальше. Это были они. Пожиратели смерти. Драко знал, как выглядят их маски. И метки. Он знал, чем они любили развлекаться. На левых руках Снейпа и отца он видел точно такие же метки, которую запустили в небо. Проклятая Черная Метка, его знак. Пожиратели Смерти отчего-то и сами перепугались ее появления, мгновенно аппарируя с места происшествия. К Драко подбежала Дасти, остановившись в двух шагах от него и сперва поклонившись. Она помнила о его неприязни к резким тактильным контактам даже в такой ситуации. Огромные карие глаза-блюдца наполнились слезами, и Дасти пропищала: — Молодой господин, уходим! Драко отстраненно кивнул и позволил домовухе схватить себя за руку. С характерным хлопком они аппарировали в поместье. Он не стал спрашивать про отца. Перед отъездом в школу они так и не встретились. В Хогвартсе появился очередной новый профессор по защите от темных искусств. Наверное, Дамблдор ежегодно пытался выиграть в каком-то конкурсе на самого сомнительного персонажа в преподавательском составе. Грозный Глаз выглядел как… Грозный Глаз, который скоро отвалится вместе с его ногой, рукой, остатками ноздри… После поразительной демонстрации трансфигурации с помощью самого Драко Малфоя на глазах у всей школы, Драко решил обходить неуравновешенного профессора стороной. И все же, что-то с ним было не так. Когда в Хогвартс приехали ученики из Шармбатона и Дурмстранга, Драко решил не теряться. Виктор Крам казался очевидно полезным знакомством, но вот показывать ему этого не стоило, лучше придерживаться обычной дружелюбной линии поведения. Из Кубка Огня — ну естественно, — выскочило имя Поттера, изменив все правила Турнира Трех Волшебников. У Поттера год за удачный не сочтется, если он не устроит парочку переворотов в древнейших устоях Магического Мира. Все удивились — Драко ни разу. Было бы гораздо удивительнее, если бы этого не произошло. Вот тогда да, понадобилось бы бить тревогу. В качестве доказательства своего почтения местному магниту для неприятностей, Драко занялся весьма бурной деятельностью. Не замечая даже того, что давно погас камин, он довольно сложной магией делал значки для всей школы. На разработку и освоение самих чар ушло немало времени с самого объявления чемпионов турнира, но идея все равно оставалась актуальной. — Какого хрена тут так холодно? — в гостиную завалился недовольный Блейз, запрыгивая с ногами на диван. Он навел палочку на камин, разжигая его. Драко почувствовал окатывающую волну приятного жара. Очень хорошо, потому что руки уже начинали неметь от холода и медленно двигаться, притормаживая работу. — По твою душу дементоры пришли, Забини, — запоздало отозвался Драко, не отрываясь от значков. — Наконец-то заберут тебя в Азкабан. — И за что ты так со мной?! — Да так, — отмахнулся Драко. — Настроение хорошее сегодня. — И это, по-твоему, хорошее? Забини по-ребячьи обиделся, надул губы и пробубнил что-то про незаслуженную грубость в свой адрес, но очень быстро оттаял и продолжил донимать Драко дальше. Драко недовольно вздохнул, когда услышал приближающиеся шаги. Перед Забини в жизни стояло только две цели — успешно ничем не заниматься самому и успешно мешать заниматься другим людям. Он взял в руки пару значков, повертел в разные стороны и нахмурился, прочитав надпись на них. — И после этого я — идиот? — Разумеется, Забини, — кивнул Драко. — Ты просто не видел, как они работают. Блейз скептично понаблюдал над представлением со значками, помолчал пару минут, а потом, со страдальческими громкими вздохами насчет растрачивающегося впустую таланта Драко, удалился. Турнир открылся весьма зрелищно. Драконы никакого сильного ущерба чемпионам не доставили, но всем им все же довелось побывать в больничном крыле. Самая бешеная зверушка — как их ласково называл Хагрид, — досталась, естественно, святому Поттеру. Пока Драко сидел на трибунах, ему пару раз пришлось зажмуриться. Все-таки, Молния очень хорошая и ценная метла. Жалко же. То, что в неразговорчивом Викторе Краме не было вообще никакой выгодной пользы, Драко понял после первого испытания. Он услышал про Игоря Каркарова то, что и так уже давно известно, а его отвратительное поведение со своими студентами легко замечалось со стороны. Сам Крам выдавал порой что-то интересное по поводу своих познаний в темной магии и был неплохим собеседником, но чаще всего он вздыхал по… Он не смог выговорить ее имя. Мерлин, Крам недавно спросил у Драко, как дойти до их школьной библиотеки, на что Драко с сомнением ответил: — Вряд ли там что-то найдется интересное для учеников вашей школы. — Там она, — хмуро выдал Крам и с не терпящим возражений тоном потребовал довести его до библиотеки. Когда они добрались до назначенного места, Крам не глядя схватил какую-то огромную книгу и скрылся за ней, подзывая к себе Драко. В книге страницы были исписанными тролльским языком. Драко с сомнением взглянул на Крама, но тот даже не обратил внимания на то, что взял в руки. — Она, — хрипло подал голос Крам. Драко проследил за его взглядом поверх тролльского фолианта. Напротив них сидела увлеченная очередным талмудом Грейнджер. Он переспросил: — Она?.. Крам уверенно кивнул. Драко присмотрелся к ней, но отчего-то смутился и быстро отвернулся, обратно уставившись на непонятные строчки в книге. Виктор попросил никому об этом не рассказывать. Паркинсон, почуяв свежие сплетни, не могла найти себе места. Она то и дело накручивала на палец пряди своих стриженных под каре волос и порывалась проследить за Крамом. Однако, стать одной из тех бешеных среди кучки поклонниц ей не прельщало. — Драко, — обратилась Панси к нему с крайне серьезным видом. — Ты просто обязан мне рассказать! — Паркинсон, не дури, — посоветовал ей Драко. — Ты местный сарафанный Пророк. Забини, который спокойно делал домашнее задание по зельям, нервно дернулся. Панси, ожидаемо, надула губы. А затем молча ушла. Реакция ее казалась довольно странной — обычно Паркинсон не отлипала, пока не добивалась своего. Дело могло дойти и до криков, там уже по настроению самой Паркинсон. На удивление, даже Забини не догадывался, кто же та счастливица. Хотя казалось, что Забини знал вообще все. Драко смутно догадывался, в чем крылась причина неосведомленности Забини на этот раз. Скорее всего, он увлекся какой-то другой интересной сенсацией. От последнего слова сводило зубы, а на ум лезла проворная Рита Скитер. Стоило Драко только задуматься о том, как плотно его окружили сплетники, в спальню зашел Блейз. Он загадочно улыбался, и это не могло понравиться. Если Блейз загадочно улыбался, то произошло что-то очень приятное для него и очень неприятное для других. Оставалось лишь надеяться, что неприятное произошло не для Драко. Забини вытащил из-за спины зажатый кулак и протянул его под нос Драко. Медленно раскрывая ладонь, он явил свету маленького жучка. Бедный жучок явно пребывал в отключке. — Смотри, что у меня есть! Драко радости не разделил, без интереса окинув насекомое взглядом. Блейз сжал кулак обратно и шепнул на ухо: — Зря ты так, это Рита Скитер! — Мерлин! Откуда… что с ней? — Да так, она писала про меня кое-что, — застенчиво почесал нос Блейз, но в его глазах черти отплясывали ритмичную чечетку. — Забини, она хоть жива? — с сомнением спросил Драко. — За кого ты меня принимаешь, сладкий, — шикнул на него Блейз, не обращая внимания на искривившееся лицо друга. — Я наплел одной девчонке с Рейвенкло, а она оказалась мстительной стервой и… в общем, заметил я их мило воркующих со Скитер. А ты же помнишь, какая репутация у моей матушки, вот и пришлось брать дело в свои руки, спалил Риту с ее случайно скрытым умением и оглушил. Ну как тебе? — И что ты с ней будешь делать? — Шантажировать, — лучезарно улыбнулся Забини. — Она незарегистрированный анимаг, сладкий, это очень серьезное нарушение. Драко называл это “парадокс Блейза Забини”. Суть заключалась в том, что за проебы Блейза отвечал только сам Блейз. Он срал под дверь, а потом заявлялся собственной персоной и благородно предлагал помочь убрать свое же говно. Спустя несколько недель никаких шокирующих сенсаций про чету Забини не всплывало, зато довольный Блейз щедро поделился с Ритой новостями под “замену” старых. На святочном балу Поттер выглядел нелепо. Драко только открыл рот, чтобы пошутить нечто грубое и язвительное в адрес лохматого шрамированного придурка, Панси его перебила: — Охренеть! — Что там? — Драко вытянул голову в сторону, куда указывала Панси. — А, неплохо. — Так ты знал! Виктор Крам выглядел таким довольным, насколько вообще позволяло ему хмурое лицо, словно он уже выиграл и Турнир, и упущенный Чемпионат Кубка Мира по квиддичу, и еще какую-нибудь премию сверху. Под руку с ним шла Грейнджер. У всех, кто смотрел на эту парочку, отвисала челюсть. Конечно, никто не ожидал подобного фурора, но еще больше всех удивлял обновленный внешний вид девушки. — Куда только делись ее зубы? — разочарованно вздохнула Панси и отвернулась. Когда был танец чемпионов, Драко мстительно усмехнулся, заметив сморщенное лицо Патил из-за неуклюжего Поттера, оттоптавшего ей все ноги. Занятия проходили как обычно, за исключением разве что обезумевшего в край Аластора Грюма. Все и раньше слышали, что он чокнулся, но одно дело — слышать. Совсем другое видеть и участвовать. По факультетам шел слушок о том, что империус Грозного Глаза выстоял только Поттер, и то — с трудом. По коридорам Драко перемещался со своей старой свитой в лице Крэбба и Гойла. Посчитал неразумным от них избавляться, учитывая свою страстную любовь к словесным перепалкам и различного рода пакостям. Или одержимость своей хулиганской деятельностью? Так или иначе, Драко понимал, что Крэбб и Гойл — это соображение безопасности. Второе задание Турнира оказалось не таким уж интересным. Поттер вновь поиграл в героя, вытащив из озера какую-то маленькую девочку дополнительно к Уизли. Конечно, удивительного в этом было мало. Точнее, ничего. В гостиной собралось много слизеринцев, они что-то увлеченно обсуждали, совсем не заботясь об огромном списке домашних заданий. Драко и сам недалеко ушел, задумчиво ковырял пальцем уголок пустого пергамента и с застывшим взглядом думал, о чем же рассказать в задании по истории магии про очередное восстание идиотских гоблинов. — Если что, я придерживаюсь свободных взглядов, — лизнул ухо горячий шепот. Драко вздрогнул от неожиданности. Он даже не услышал, как Блейз к нему подкрался. Профессиональные сплетники всегда умели бесшумно передвигаться, это раздражало. Драко повернул голову и спросил: — Что ты имеешь в виду? — Ты пялишься на Тео уже пятнадцать минут, — пояснил Блейз с хитрой торжествующей миной. Черные вихры на затылке, разлохматившиеся из-за беспокойной руки, которая их все время взволнованно трогала, напоминали о мокрых прядях такого же цвета. Они облепляли лицо, с них текла вода по щекам крупными каплями, блестящими от отражения яркого, но прохладного солнца, и устремлялись вниз по шее. — Он просто похож на Поттера, — не подумав, ляпнул Драко. Блейз, многозначительно хмыкнув, прищурился и пригляделся к Нотту. Драко никогда не смог бы догадаться, что сможет выдать этот генератор случайных фраз, и поэтому молча выжидал, нервно скомкав в руках несостоявшееся домашнее задание по гоблинам. Спустя несколько томительных секунд, Блейз вынес свой вердикт: — Ну, дорогой, если выбить себе правый глаз, а левый отвести на запад и стараться смотреть строго на подмышки Тео, то… — Иди к черту, Забини! — Драко кинул комок пергамента в нос хохочущего Блейза. Третье задание закончилось не так радужно. Драко с застывшим лицом смотрел на труп Седрика Диггори и смутно догадывался, что случилось в том лабиринте. Поттер без конца кричал что-то о Пожирателях Смерти и изредка кидался гневными взглядами на Драко. А Драко не мог поверить до конца в происходящее. Он знал, что когда-нибудь этот момент все же наступит, но как можно быть готовым к таким вещам? Узнать, что это твой отец устраивал показательную порку магглов на Чемпионате. Узнать, что это твой отец примчался по первому зову воскресшего Темного Лорда. Узнать, что это твой отец участвовал в возрождении Темного Лорда. Отец, который носил шляпку с широкими полями, оберегая кожу от солнца, увлеченно болтал с павлинами и называл каждого министерского проходимца “милейший”. Драко не верил до конца, но словесного подтверждения тоже не хотел. — Думаю, Скитер теряет хватку, — задумчиво изрек Блейз в поезде. Панси заинтересованно повернулась к нему. Драко до сих пор пребывал в прострации и не стал утруждать себя проявлением любопытства, лишь вяло спросив: — В плане? — Ее за год уже двое школьников поймали, — поведал Блейз. — И если я еще был правда гуманным, то Грейнджер ее вообще в банку посадила, и похоже не собирается выпускать. Домой везет.

***

— Да, Люциус, мне действительно интересно, как ты собираешься объяснять нашему сыну весь этот… — Нарцисса не смогла подобрать подходящих слов к ситуации и задохнулась от возмущения. — Цисси, — начал Люциус, но внезапно замолк. Входная дверь в большую гостиную распахнулась, в нее вошел Драко. Он оглядел взволнованных родителей. Мама резко приняла какое-то болезненно-удовлетворенное выражение лица и выжидательно уставилась на отца сверху вниз. Отец встал из-за стола. — Здравствуй, сын. — Отец, — кивнул Драко, украдкой взглянув на маму еще раз. — Видишь ли, дела обстоят сейчас… Отец замолчал, подбирая слова. Мама покачала головой, словно отказывала ему в помощи. Драко подсказал: — Скверно. Мама, не сводившая глаз с мужа, высокомерно хмыкнула. Отец сначала кивнул в знак согласия, а затем дернул плечами и развернулся к Драко. Он хотел что-то сказать, но Драко перебил его. — Я все сам понял. Наверное, я знаю, о чем вы хотите поговорить со мной. — Не мы, — подчеркнула мама, — а только Люциус. — Грядут перемены, — не стал отрицать отец, пропустив реплику жены мимо ушей. — Значительные перемены. — Буду честна, мы все умрем, — категорично закончила мама, не обращая внимания на вскинувшегося отца. — Ни слова, Люциус, ни слова. Все из-за тебя! У тебя нет головы, но зато есть сын, как ты не поймешь, Люциус! — Нарцисса! — Видеть тебя не желаю! Она гневно вышла из гостиной, громко хлопнув дверью напоследок. Послышались хлопки аппарации — встревоженные домовики спешили утешить хозяйку. Отец устало вздохнул, провел рукой по волосам, что для него вовсе не являлось свойственным, и посмотрел на Драко. — Нужно будет научиться вести деловые разговоры. Стало ясно, что это вообще не то, что собирался сказать отец. Драко молча кивнул и ушел в свою комнату. Количество летних занятий со Снейпом увеличилось в два раза вместе с их продолжительностью. Они проходили вполне удачно, но не так, как раньше. Драко не мог не заметить нервно подергивающуюся бровь профессора, в конце концов — тот охотно показывал четверть своих эмоций. — Попросить домовиков принести травяного чаю, сэр? — насмешливо поинтересовался Драко. — Нервный тик не есть хорошо. Снейп помолчал, а затем, прищурившись, ответил: — Боюсь, чай вам не поможет, Драко. Его хитроумный сглаз с легкостью пробил щитовые чары. К счастью, Драко удалось увернуться. Драко нравилась манера речи Снейпа. Профессор тщательно взвешивал слова, прежде чем их выпустить на волю, будто каждое из них стоило по пятнадцать галлеонов, не меньше. Но больше всего Драко нравилось, когда банк Снейпа отчего-то становился неисчерпаемым, и из него лилось и лилось… — Тебе не кажется, что он что-то скрывает? — задумчиво спросил Драко, глядя в удаляющуюся спину профессора. — Северус? — отец посмотрел на Драко так, словно сомневался в присутствии у того разума. — Я бы удавился, если бы он не скрывал. — А я бы удавилась, если бы ты перестал делать несусветные глупости, — холодно отозвалась с порога Нарцисса. Несколько раз летом в поместье наведывались Панси и Блейз, когда Драко удавалось выбить парочку свободных часов между летними внешкольными занятиями. Они беззаботно пили сливочное пиво в его комнате, но Драко не мог не ощутить резкую перемену и присутствие запрещенной темы, о которой никто из них не решался заговорить. Драко и не думал, что это того стоит. Однажды отец посоветовал, чтобы Блейз в следующий раз появился в компании своей матери. Так и произошло. Отец увел мисс Забини на парочку бокалов огневиски, оставляя парней развлекаться с павлинами, что разрешал он довольно-таки редко. Деловые переговоры, как про себя назвал их Драко, закончились через сорок минут. Мисс Забини чопорно попрощалась с Люциусом, отчего Драко заключил, что отец потерял хватку в ведении переговоров. Когда Драко вновь встретился с Блейзом, тот поделился с ним мнением своей матушки насчет Люциуса. Мисс Забини посчитала Люциуса настойчивым человеком, который далеко пойдет, если захочет перепрыгнуть лишь одну конкретную голову. Драко разумно рассудил, что отцу об этом знать необязательно. В то время как Люциус сказал, что Мисс Забини мало того, что нахалка, так еще и излишне упрямая, и вообще — глупо в нынешней ситуации хранить надежды на нейтралитет. Это Драко тоже решил утаить от Блейза. Казалось, что только в Хогвартсе Драко сможет вернуться к тому детскому душевному спокойствию, когда взрослые проблемы его действительно никак не касались. Но в Хогвартсе ожидала их неприятная жаба. Получение значка старосты навешивало кучу ненужных обязанностей, ответственности и прочего, но отец прислал весточку гордости, а также попросил быть поаккуратнее с “дорогой Долорес”. От неприязни к ее имени у отца подскочил почерк. К предстоящему матчу с Гриффиндором Драко решил подготовиться. Назидательный — если он таким вообще мог быть — голос Монтегю бубнил на задворках сознания о тренировках, но у Драко появилась идея получше. В конце концов, он всегда показывал хорошие результаты в отвлекающих маневрах — это нередко играло ему на руку. — Меня напрягает твое хобби со значками, — поспешил сообщить Блейз, увидев, чем увлекся в очередной раз Драко. — Такой ты у нас творческий мальчик, но не пробовал ли чем-то другим заняться, а? — Он просто сублимирует, — хихикнула Панси. — Субли… что? — Сублимирует свои переживания в творчество, — пояснила Панси, оттягивая намотанный на палец локон своих волос. — Творчество, как же, — хмыкнул Блейз. — Он же левша, все левши творческие, — как само собой разумеющееся озвучила Панси и, пожав плечами, ушла в спальню для девочек. Драко невольно вспомнил, как в детстве отец не оставлял попыток переучить его на правую руку, пока мать не заставила его отвязаться от ребенка. К слову, Драко теперь мог писать обеими руками. Но левой все же привычнее. К несчастью, даже самостоятельно сочиненные Драко куплеты заводной песни про Уизли не помогли выиграть матч по квиддичу. Сублимация — как говорила Панси, — в творчество тоже оказалась бессильной. Драко невесть для чего вздумал поинтересоваться у Поттера, понравились ли тому стишки. Драко с каким-то мрачным удовольствием продолжал кричать оскорбления, пока его, абсолютно по-варваски, маггловским способом колотили в четыре руки. — Прав был Монтегю, тренироваться надо было, — мадам Помфри в больничном крыле быстро подправила лицо, но в нос говорить Драко не перестал. — Так круто же получилось, их из команды выперла Амбридж! — спорила Панси. — А толку-то без Поттера играть, — Драко раздосадованно отцепил значок и кинул его в камин. — С таким же успехом сам с собой выходи снитч половить, разницы не будет. Блейз и Панси обменялись многозначительными взглядами. На Рождество Драко отправился в Малфой Мэнор. Милая мама усиленно продолжала делать вид, словно отца никогда и не существовало. В столовой они сидели по разные стороны длинного обеденного стола и кидались друг в друга хмурыми взглядами. Неожиданно объявился домовик. Невероятно грязная набедренная повязка обладала отличным свойством отвода глаз — смотреть на него совсем не хотелось. Драко узнал в нем Кричера — в детстве он проводил с ним много времени. Мама резко встала из-за стола. — Что ты здесь делаешь? — холодно спросила она. Домовик кинулся ей в ноги, из него вырывались не то хрипы, не то стоны: — Кричер желает служить своей дорогой хозяйке Цисси, а не этому гнусному предателю… Кричер хотел бы, чтобы хозяйка Цисси позволила Кричеру… — Драко, выйди, — мама безапелляционно указала на дверь. — Да что же у тебя случилось! Кричер! Драко вышел из столовой. За запертой дверью были слышны отрывки разговора, но общей сути он уловить так и не смог, сколько ни пытался. — Нет, — заглушенно выдохнула мама, скорее всего прикрыв рукой рот. — Кричер, иди… — Мы должны, ничего с ним не случится, — раздался голос отца. — Мы не можем не доложить… — Если ты не забыл, то Сириус… Маме удалось выставить домовика. Больше тот разговор никогда не поднимался. После Рождества многие слизеринцы твердо решили что-то сделать с профессором по защите от темных искусств, а точнее — с отсутствием нормального профессора. Мало кто отрицал, что Амбридж нехило тормозила их учебный процесс. — Я не сдам СОВы из-за этой жабы, — простонала Панси, утыкаясь лицом в учебник. — Так экзаменационной комиссии и скажешь, — ехидно посоветовал Блейз. — Если честно, Панс, сомневаюсь, что твоя проблема только в жабе. Панси кинула бесполезный учебник в Блейза, но тот ловко его поймал и самодовольно улыбнулся ей. Драко, в целом, был полностью согласен с Паркинсон — если на протяжении года ничего не практиковать, добиться успеха не получится. Добрая половина пятого курса собралась в слизеринской гостиной, чтобы решить насущный вопрос. Драко с удовольствием отметил, что пришли только наиболее сообразительные однокурсники, не считая Крэбба и Гойла. С их стороны слышалось что-то подозрительно напоминающее старую тему про айкью флоббер-червей. Дафна Гринграсс недоуменно сморщилась и отсела от них подальше. — Я думаю, что нужно с ней подружиться, — расчетливо заявил Драко. — Подружиться? — презрительно скривила нос Дафна. — Как это нам поможет? — Так мы сможем понять, как ее выгнать отсюда, — подали голос с дивана. Драко узнал в говорящем Теодора Нотта. — Смекаешь, — одобрил он, стараясь не залипнуть на его черную макушку. — Вы действительно думаете, что ее получится разболтать на что-то провокационное? — спросил Пьюси. — И кто с ней вообще захочет дружить? — Слизеринцы мы или нет, в конце концов?! — в сердцах спросил Блейз, театрально потрясая руками в воздухе. — Мы просто обязаны это сделать! После получасового громкого спора, Драко всем скорбно сообщил, что так у них никакого собрания насчет устранения жабы вообще не получится, если они и дальше продолжат строить из себя враждующих продавцов Хогсмида с шоколадными лягушками. Блейза такое сравнение воодушевило — он уже вовсю мысленно распродавал сладости, получая неплохую выручку. Но все-таки они смогли добраться до общего мнения и достойной идеи. Главное — никто другой не должен узнать, что они задумали. Поэтому придется подключить все свои актерские таланты. Крэбб и Гойл с собрания уходили последними, здраво рассчитав, что роль флоббер-червей в этом поединке с Амбридж подойдет им лучше всего. С очередной газеты Ежедневного Пророка хохотала колдография сбежавшей из Азкабана Беллатрисы Лестрейндж. Вместе с ней исчезли и другие сомнительные личности, но тетка даже с изображения казалась безумнее остальных. Параллельно всем событиям проходили консультации по выбору профессии с деканами своих факультетов. Драко слегка нервничал, читая брошюрки. Почему-то ему казалось, что выбор профессии не так уж и важен для него, ведь его преследовало ощущение скорейшей разрухи. — Так кем вы хотите стать в будущем, Драко? — поинтересовался Снейп. — Может быть, как ваш отец? Драко готов был поклясться, что увидел насмешливый блеск в глазах крестного. Он замялся, но решил ответить честно: — Меня интересует ликвидация проклятий, сэр. Кажется, я неплохо разбираюсь в проклятиях. — Думаю, — немного помолчав, ответил Снейп, — могу посоветовать, какие ТРИТОНы вам придется сдать. Фраза о том, что глупо делать вид, будто ему это вообще понадобится, повисла в воздухе так и не высказанной. Через несколько часов состоялся легендарный побег близнецов Уизли. Они изящно устроили переполох перед носом у Амбридж и улетели из Хогвартса на метлах. Драко почувствовал легкий укол зависти к такой демонстративной и манящей свободе, но это чувство развеяла взбудораженная Панси. — У нас получилось, — радостно прошептала она на ухо. — Мы знаем, как выгнать жабу. — Паркинсон красотка, — поцеловал Блейз руку Панси. — Ей удалось в кабинете Амбридж спалить третьекурсницу под веритасерумом и кое-какой интересный темный артефакт. — Подлиза, — рассмеялась Панси, — ты поучаствовал не меньше. — Кто бы мог подумать! — вскинул брови Драко. — Так ты не только планом продаж шоколадных лягушек занимался? — Представь себе, мой дорогой, — покивал головой Блейз. — Помимо плана продаж, я предлагаю план такой… Все казалось предельно простым. Нужно было срочно бежать и ловить этих отчаянных придурков, прозвавшихся Отрядом Дамблдора, и силком тащить в кабинет Амбридж. Довести их до ручки одним своим появлением. Блейз услышал, что им для чего-то понадобилось уйти из школы, и они стопроцентно найдут способ это сделать. Естественно, Амбридж кинется вслед за ними, и тогда они смогут вытащить те самые темные артефакты и послать сову доверенному лицу из Министерства. Это посчитают за неопровержимые доказательства некомпетентности Амбридж не только как профессора по защите, но и как человека в принципе. План сработал отлично. Не обошлось без пары синяков от этих чокнутых, но в целом… В столовой они обсуждали произошедшее. В больничное крыло ввозили Амбридж, с подозрительным отпечатком копыта на лбу. В Большом Зале на ужине какой-то мальчик дергал впереди сидящую девочку за косички, а она раздраженно к нему повернулась и стукнула по лбу. Мальчик схватился за голову, поплакался на шишку и вновь начал донимать девочку. — Придурки, — фыркнул Драко. — Не ты ли занимаешься тем же самым уже несколько лет? — резонно подметила Панси. — О чем ты? — спросил Драко. — Панс, забей, до него дойдет через столько же лет, — посоветовал Блейз. — И повезет, если не световых. Они еще не знали, что все их блестящие усилия оказались напрасными. Долорес Амбридж и без них с визгом покинула школу, все почести отошли дурацкому Отряду Дамблдора, а сову в Министерстве никто так и не получил. Плохое предчувствие преследовало Драко до самого порога родового поместья.

***

Сириуса Блэка оправдали, только был один нюанс — Сириус Блэк умер. Люциус Малфой отличился своим грандиозным провалом на задании от Темного Лорда и отправился в Азкабан. Темный Лорд страшно рассердился и очень сильно захотел отомстить всей чете Малфоев. Хоть милая мама и не разговаривала с отцом большую часть времени прошедшего года, но все же незримая моральная поддержка исчезла из дома. И от того милая мама злилась на отца пуще прежнего. Она просто не могла поверить в то, что отец умудрился ввязаться в какую-то сомнительную авантюру и с треском облажаться. В то, что отец умудрился своим проступком наказать не только ее, но и Драко. В Азкабане им позволили встретиться с отцом. Нарцисса с ненавистью уставилась на мужа. На лице Люциуса мелькнула какая-то странная эмоция, но он быстро отвернулся, передернул плечами и сухо сказал: — Скажем так, это не то, чего я добивался. — Ты!.. — вскрикнула Нарцисса, но продолжать была не в силах. На глазах заблестели слезы, которые она поспешно скрыла от мужа с сыном. Даже Люциус не был достоин того, чтобы видеть слезы Блэков. Драко придержал ее за плечи и молча вывел из камеры, взглянув мельком на поникшего отца. Только глубокой ночью, рассматривая потолок, Драко понял, что этой эмоцией на лице отца было сожаление. Драко до сих пор не понимал, что значит быть истинным Малфоем, но уже узнал, с какой болью на левой руке могут жечь кожу ошибки отца.