loving this body

      Весь мир Ильи перевернулся с ног на голову. Осознание того, что он не находится в каком-то абсурдном кошмаре, обрушилось на него как стремительно несущийся товарный поезд. В его жизни было так много того, что он намеренно скрывал от Холландера, так много того, что он держал в секрете от всех в Америке.       Этих проблем можно было бы избежать, если бы Шейн просто не брал трубку. Или не читал его сообщения.       Блядь.       Он не может думать об этом сейчас; если он будет зацикливаться на этом, то запаникует и сорвётся, а только один из них может сорваться в данный момент.       Он вдруг вспоминает, что никогда не рассказывал Шейну так много о себе. В том числе один очень опасный факт. Он быстро открывает переписку и отправляет Шейну короткое сообщение. ДЖЕЙН: Избегай пчёл.       Ещё один кризис предотвращён.       Знание Шейна о его смертельной аллергии важно, если они хотят прожить достаточно долго, чтобы вернуться в свои тела.       Он решает все возникающие проблемы, и в конце концов, через четыре дня, когда они будут вместе в Монреале, они полностью разберутся с проблемой обмена телами. Всё в порядке. Илья будет в норме и будет жить странной, но нормальной, идеальной жизнью Шейна Холландера.       Он открывает приложение «Календарь», как и советовал Шейн, и видит, что почти каждый час занят: встречи, задачи, поездки. Илья смотрит на экран, пытаясь вникнуть в суть, но количество помеченных разными цветами записей просто поражает.       Он переключается на завтрашний день.       То же самое.       Следующий день.       Ещё хуже.       Следующий.       Совсем никуда не годится.       Боже, у кого ещё на Земле столько дел?       Он выходит из ванной, засунув телефон обратно в карман и нервно проводя пальцами по непривычно прямым волосам. Хейден сидит на краю кровати, уже в футболке, и завязывает шнурки.       Чёрт. Это должен быть Шейн Холландер. Шейн Холландер, нормальный, дружелюбный и неуклюжий. Илья справится. — Пайк, — начинает Илья, выдавливая из себя непринуждённую улыбку. — Я пойду с тобой завтракать.       Конечно, он может получить дополнительную информацию о событиях того дня и о том, как вести себя нормально, если поговорит с одним из ближайших друзей Шейна, даже если для этого ему придётся провести время со скучным и надоедливым Хейденом Пайком. — Как ты меня только что назвал? — спрашивает Хейден, останавливаясь на середине узла и поднимая голову. — А как тебя зовут? Пойдём. Нам нужно поесть, — говорит Илья. — Для хорошей встречи нужно подкрепиться. Я надену обувь, и мы пойдём.       Он хватает ботинки Шейна, которые, как он и ожидал, стоят прямо у двери, надевает их и быстро завязывает шнурки. Оглянувшись на Хейдена, он видит, что тот смотрит на него с неуверенным взглядом, нахмурив брови, словно пытается собрать пазл. Илье не нравится, что он сомневается в его вполне достойном поведении. — Готов?       Хейден моргает, глядя на него. Берёт со стола кошелек и ключ-карту от номера. — Конечно, Шейн. Идём.       Пока они спускаются на лифте, на его телефоне появляется одно сообщение:

ЛИЛИ: Какого хрена

      Он не отвечает. У него нет времени.

***

      После окончания разговора Шейн ещё долго стоит перед унитазом, засунув руку в штаны.       Ему правда нужно в туалет. Но для этого надо взять член Ильи в руки. Это кажется… слишком интимным. Он бы никогда не подошёл к Илье сзади, не положил бы подбородок ему на плечо и не убрал бы его руки, чтобы помочь тому справить нужду, понимаете? А это, по сути, то же самое. Это тело Ильи, а душа Шейна просто… вторглась.       Тяжело вздохнув, Шейн достаёт свой — то есть Илюшин — член. Он заставляет себя помочиться.       Ничего не происходит.       Шейн никогда раньше не стеснялся ходить в туалет. Но сейчас ему невероятно трудно это сделать. — Ладно, давай, — бормочет он себе под нос. — Просто выпусти это. Пописай. Пописай, пописай, пописай.       Наконец из его члена вытекает жалкая капелька. К сожалению, он возбуждается.       Он снова сосредотачивается, и воображаемый Илья в его голове начинает дразнить его.       Ты держал мой член миллион раз, — говорит воображаемый Илья. — Не будь ханжой, Холландер. Пописай ради меня. — Я не хочу мочиться ради тебя, — говорит Шейн в пустой ванной.       Он долго стоит неподвижно, держа член в руках. Смотрит на веснушку на члене Ильи, которую он целовал по меньшей мере дюжину раз. О боже, он не может кончить прямо сейчас. Тогда он больше никогда не сможет пописать.       В панике он начинает напевать «Жёлтую подводную лодку» себе под нос, а затем, к счастью, начинает мочиться.       Наконец, когда мочевой пузырь опустошается, Шейн расслабляется.       Затем Шейн направляется в спортзал Ильи. Он оглядывается по сторонам и видит привычное оборудование. Но его внимание привлекают коврики для йоги и мяч для йоги. Он знает, что Илья ими не пользуется; они даже как-то говорили об этом: «Зачем мне заниматься йогой? Я и так гибкий, Холландер. Ты же знаешь».       Так зачем же Илье коврик для йоги? Почему в углу комнаты стоит мяч для йоги?       Он решает просто не думать об этом и запрыгивает на беговую дорожку. Через пять минут он понимает, что не включил музыку, но не хочет идти за телефоном Ильи. Он вообще не уверен, что ему понравится какая-то из сохранённых там мелодий. Шейн бежит быстро и тяжело в течение полутора часов в полной тишине.       Когда он сходит с беговой дорожки, в животе у него урчит от приятной усталости в мышцах. Он не знает, что Илья обычно ест на завтрак, но решает, что ему, вероятно, стоит придерживаться обычного рациона Ильи.       А это значит, что он будет есть то, о чём уже много лет даже не задумывался.       Расправив плечи, Шейн с опаской направляется на кухню. Он открывает холодильник и смотрит на его содержимое: творог, сосиски для завтрака, яйца и протеиновые коктейли.       Ладно, - думает он. — Это всего лишь завтрак. На этот раз тебе позволено побаловать себя.       Шейн готовит омлет и добавляет ванильные сливки в кофе. Вкус невероятный, и он съедает всё меньше чем за пять минут. Прикусив губу, он решает взять ещё и черничный маффин, который Илья оставил в маленьком пакете в холодильнике. Он не думает, что Илья будет против. Закончив, он чистит зубы и понимает, что ему нечем заняться. Он не знает, есть ли у Ильи друзья в этом районе, а если и есть, то встречаться с ними — плохая идея. И Шейн не может позвонить Роуз или Хейдену — они не поймут, почему им звонит Илья Розанов. Поэтому какое-то время Шейн просто… бродит по округе. Он рассматривает картины на стенах, выдвигает ящики, в которых либо ничего нет, либо лежат разные предметы, которые, кажется, ничего не значат: чеки и подаренные книги, ручки и наполовину выкуренные пачки сигарет.       Шейн собирает все пачки, которые может найти, и выбрасывает их в мусорное ведро. Закончив, он довольно кивает.       Дизайн интерьера действительно впечатляет. Он всегда был неравнодушен к высоким потолкам, и потолки в доме Ильи точно такие. Он задаётся вопросом, каково было бы жить здесь постоянно. Или… ну. Почти постоянно. Бог свидетель, Илья так же много путешествует по работе, как и Шейн, но он может возвращаться между выездными матчами.       Чёрт. Чем, блядь, он занимается в свои выходные? Он хоть убей, не может вспомнить.       В четвёртый раз заходя на кухню, он замечает морозильную камеру. Он барабанит пальцами по бедру, а затем, нахмурившись, открывает её и достаёт бутылку водки.       В конце концов, сегодня Илья играет в матче Шейна. И, кажется, никто никогда не звонит и не пишет Илье — в любом случае, Шейн больше не ответит. Один бокал не повредит. Спустя несколько выпитых бокалов и часов Шейн наблюдает за тем, как его собственное тело наносит удар по центру «Нью-Джерси Девилз».       Шейн откидывается на спинку дивана. И снова, с чувством, он произносит: — Ты облажался.

***

      День Ильи совсем не похож на обычный.       Он приходит на собрание команды вместе с Хайденом и, спотыкаясь, пробирается сквозь толпу, не привлекая к себе лишнего внимания, кроме этого чёртова Хейдена Пайка, который продолжает смотреть на Илью так, будто заглядывает ему в душу и точно знает, что происходит. Это странно, потому что Илья сам до конца не понимает, что, блядь, происходит.       Только что он мирно засыпал в своей постели после отличной дрочки, а в следующее мгновение он уже на несколько сантиметров ниже, вынужден говорить по-английски при каждом чёртовом разговоре и следовать расписанию, в котором едва остаётся время на то, чтобы сходить в туалет или перекусить.       Он справляется с фотосессией, которая по какой-то причине проходит сразу после собрания команды. Это фотосессия для какого-то американского бренда спортивных напитков, и во время неё ему дважды звонит менеджер Шейна (как он предполагает) и один раз — мама Шейна. Все три разговора проходят в быстром темпе, и он без труда справляется с ними, когда напоминает, что находится на чёртовой фотосессии и пытается сделать снимки, чтобы успеть на встречу с Rolex в 15:00.       Кажется, что расписание никогда не закончится. Илья едет с одной встречи на другую и за это время отклоняет как минимум семь звонков.       Он не может изображать Шейна Холландера каждую минуту, если хочет сохранить силы для сегодняшней игры. Илья не думает, что ему когда-либо в жизни звонили так часто.       Он переводит телефон в режим «Не беспокоить» и собирается добавить Лили в список людей, которые могут дозвониться, но когда он открывает экран, видит, что её имя уже там.       Список короче, чем он ожидал, всего три имени: тренер Терио, Хейден Пайк и Лили. Просто Лили.       В жизни Шейна есть миллион людей, которые, по мнению Ильи, должны быть здесь вместо него. Его родители. Роуз. Другие товарищи по команде. Но вместо них здесь он.       Шейн, даже когда он заставляет мир замолчать, хочет, чтобы сообщения Ильи дошли до адресата, несмотря ни на что.       У него сдавливает грудь.       К счастью, не успев как следует обдумать эту мысль, он оказывается у очень высокого здания. Он вздыхает, поправляя костюм, который выбрал для него Шейн, и заходит внутрь.       После встречи у него будет всего тридцать минут, чтобы добраться от здания до стадиона, где его ждёт предматчевая разминка, а затем он должен будет надрать задницу «Нью-Джерси Девилз» с именем Шейна Холландера, нацарапанным на спине, и в синей футболке. Это немного похоже на предательство по отношению к команде, но он думает, что если бы они знали, что с ним происходит это странное дерьмо, они бы поняли.       Как только он выходит из машины, у него перестают болеть зубы, как это часто бывает перед игрой. Он понимает, что за весь день не выкурил ни одной сигареты. Тело, в котором он находится, не жаждет сигарету, но Илье Розанову, которому только что пришлось разбираться с бюрократической волокитой в чужом теле, используя слова, которые он едва понимает, чертовски нужна сигарета.       Он стоит на парковке, сумка перекинута через плечо, пуговицы на его красивой рубашке застегнуты доверху, и она немного ему жмёт. Шейн ни на секунду не усомнился в том, что Илья постарался изобразить его максимально точно. Он проделал чертовски хорошую работу.       Он расстёгивает верхнюю пуговицу и оглядывается. В углу, у мусорных баков, стоит мужчина лет тридцати с сигаретой в зубах и зажигалкой в руке.       Сигарета уже зажжена, и в воздухе разносится аромат табака. Илья тут же направляется к нему, чувствуя себя немного похожим на персонажа американского мультфильма, который плывёт по течению, улавливая запахи.       Дворник, одетый в грязно-серую униформу, прислонился к стене, поставив рядом ведро со шваброй. Он как раз присаживается на ящик из-под молока, когда к нему подходит Илья. Мужчина поднимает взгляд, его глаза расширяются, он вытягивает изо рта сигарету и давится дымом.       Илья даёт ему откашляться, а затем по-дружески хлопает парня по спине.       Парень заканчивает кашлять и разевает рот. — Ты Шейн Холландер.       Ну. Не совсем. — Да, я Шейн Холландер, — говорит Илья. — Угостишь сигареткой?       Парень опускает взгляд на зажжённую сигарету, зажатую между двумя пальцами, и, всё ещё не сводя с него широко раскрытых глаз, протягивает её ему. Илья берёт сигарету, с привычной лёгкостью вставляет её в губы и глубоко затягивается.       В ту же секунду у него перехватывает дыхание. Дым обжигает легкие. Он отбрасывает сигарету, отворачивается и кашляет — сильнее и дольше, чем дворник несколькими минутами ранее. Его накрывает волна головокружения, в животе сворачивается тошнота. Когда кашель наконец стихает, он с легким чувством стыда возвращает сигарету. — Ладно. Спасибо, — говорит он, притворяясь, что всё в порядке.       Парень всё ещё стоит с открытым ртом. — Т-ты куришь?       Илья на мгновение вспоминает заголовки. О товарищах по команде. О репутации Шейна — слишком безупречной и идеальной, по его мнению. Он вытирает рот, качает головой и спокойно говорит: — Нет. Я не курю. Хорошего дня.       И пробирается внутрь.

***

      В какой-то момент спокойствие Шейна улетучивается, и он остаётся сидеть, уставившись в телевизор и слушая монотонный голос комментатора. — А что сегодня было с Шейном Холландером? Я никогда не видел, чтобы он играл так агрессивно. Не думаю, что он когда-либо раньше так бил. Центральный нападающий «Нью-Джерси Девилз» Майк Джонсон упал на чёртов лёд! — Не думаю, что он когда-либо раньше так бил, — усмехается Шейн, хватая телефон Ильи. Он видит семь пропущенных звонков от Алексея и понимает, что не нашёл способ отправить деньги. Ему придётся сказать Розанову, что он ответил на звонок Алексея сегодня утром.       Он набирает номер Джейн, но к тому моменту, когда раздаётся звонок, он уже забывает, зачем звонил.       Илья отвечает после третьего гудка, тяжело дыша в трубку. Шейн слышит, как за дверью хлопает дверь. — Не вздумай орать на меня.       Шейн смотрит на полупустую бутылку водки на кофейном столике. — Ты облажался. — Я облажался? Я сделал хет-трик! В твоём дурацком теле! Я не ел шесть часов, Холландер. Я не ссал. Я не ложился. Я хочу домой. — Розанов… — Твоя мама звонила двадцать раз. Твой менеджер звонил тридцать раз. Твой отец прислал мне фотографию кроссворда и попросил помочь. Подсказка — американский президент 1980-х. Я ничем не могу помочь!       Шейн хмыкает, поднимает свой напиток и делает большой глоток. — Можешь прислать мне скриншот. — Это не в приоритете, Шейн Холландер, — говорит Илья, с трудом сдерживая раздражение. — Ты что, блядь, шутишь? — Розанов, — поправляет он. — Нахуй тебя. Нахуй. Иди ты нахуй! — Ты давно этого не делал, — замечает Шейн, закрывая глаза.       В трубке повисает долгая пауза. Затем осторожно, медленно: — Ты что, надрался?       С губ Шейна срывается беспомощное хихиканье. — Нет. — Он слышит странный стук. Снова и снова. — Что ты делаешь? — Пытаюсь покончить с собой, удавившись дверью машины! — Ты в машине? — спрашивает Шейн. — Куда ты направляешься? — Куда занесёт такси. Надеюсь, это будет не мост.       Сквозь помехи на линии Шейн слышит, как кто-то говорит: — Я этого не сделаю, сэр. Мы просто едем в отель. — Если отель будет на дне реки Нью-Джерси, то всё в порядке, — говорит Илья. — Сэр… — Илья, — вздыхает Шейн.       Илья медленно выдыхает в трубку, и его голос становится мягче. — Да, отвезите меня в отель. Спасибо.       Затем, спустя секунду: — Нахуй ты напилась, Джейн? — Мне пришлось поссать твоим членом, — объясняет Шейн.       Илья давится от смеха. — И из-за этого ты напилась? Что не так с моим членом? — У тебя там веснушка. На члене, — бормочет Шейн, не открывая глаз. — Я знал, что она там есть. Но она… отвлекает. Я не мог сосредоточиться. — Ты напилась, потому что у меня на члене веснушка? На том самом члене, который хуеву тучу раз был внутри тебя?       Пауза. — Шеф, пожалуйста, сделай вид, что ты ничего не слышал.       Таксист отвечает: — Я буду нем как рыба, пока вы не убьёте себя на заднем сиденье, сэр. — Ты травмируешь психику таксиста из Нью-Джерси, Розанов, — бормочет Шейн, с трудом открывая глаза и глядя в потолок. — Всё остальное, кроме игры, прошло… нормально? — Не волнуйся. Я ходил на дурацкие встречи. Я не знаю, как ты со всем этим справляешься. Я измотан до предела. — К этому привыкаешь. — Нет, — говорит Илья. — Я так не думаю. — Пауза. — Может быть, если только ты станешь президентом.       Шейн слегка приподнимается и допивает свой бокал. — Просто следуй за Хейденом утром. Ты сядешь рядом с ним в самолёте, а потом сможешь немного отдохнуть дома перед завтрашней фотосессией. — Я… не знаю, где ты живёшь. — Я напишу тебе адрес. — Хорошо, — говорит Илья, и по его тону ничего не понятно. — Хорошо, Джейн. — Мы на месте, сэр.       На другом конце провода слышится шорох и щелчок отстёгивающегося ремня безопасности. Шейн слышит, как Илья вздыхает, вероятно, выбираясь из машины на свежий воздух Нью-Джерси. — Удачи вам с вашей… Джейн, сэр, — говорит таксист. — Надеюсь, с ней — с Джейн — всё в порядке. — Спасибо. Джейн выпила всю мою водку.       Шейн закатывает глаза. Слышит, как отъезжает машина. Ему семь раз звонил Алексей, и Илья должен знать о неотправленных деньгах. — Твой брат, — говорит Шейн, сглотнув. Он не знает, как сказать Илье об этом, чтобы это не прозвучало как жестокая правда или признание. — Он хочет пятнадцать тысяч долларов. Я должен был с этим разобраться, но потом… я… э-э… — …Ты ответил на звонок? — Нет, — быстро отвечает Шейн. Слишком быстро. — То есть да, но это было… раньше. До того, как мы поговорили. Я взял трубку, не подумав. — Не вздумай отправлять ему деньги, — говорит Илья без тени юмора. — Я больше этого не делаю. Ясно? — У меня всё равно нет твоих банковских реквизитов, — отвечает Шейн. Затем, уже мягче: — Прости. Я ответил, прежде чем ты сказал мне этого не делать.       Пауза. — Всё в порядке. — Хорошо. — Ещё одна пауза. — Прости. — Нам не нужно сейчас об этом говорить, — произносит Илья твёрдо, но без раздражения. Его слова звучат заученно. — Мне нужно идти. Я должен лечь спать через тридцать минут. Как ты знаешь.       Шейн издает смешок, который едва ли можно назвать смехом. В комнате внезапно становится очень тихо. Шум в его голове стихает, и всё вокруг становится слишком ясным, слишком четким. Он чувствует себя абсолютно трезвым. — Да. Ладно, Розанов. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Джейн.