Мышка

-Эт, Маш, я вот что подумал... Надо к Тихонову обратиться... Он тогда еще дело по пропавшим вел. - Ромка начал плавуче, но голос его был твердым. -Как Галин Семеновна еще ему телефон не оборвала-на! - Бяша почесал затылок. -Я... Я ей соврала... - Маша вздохнула, признаваясь- Сказала, что Кира у друга... Что я его знаю... Что все в порядке... -Все равно скоро это перестанет работать. Это и не нужно было констатировать, чтобы знать - это правда. Скоро бабушка точно раскусит обман. Но ведь у бабушки только недавно, на похоронах был приступ... А что если...? -Наверное, стоит попробовать... Эта фраза ушла в хрустящий снег. Возвращались домой узким кругом - втроем. Полина, кажется, все еще дулась за отказ пойти в столовую. Петров куда-то тоже запропостился. Поговорить с ним нужно было критически! Кажется все дороги вели к Антону! -Ну что, москвич, пошли мы-на - Игорь потрепал Машину макушку на прощание. -Не то чтобы я только что с автомобильного завода...- прыснула Кузнецова, на что Будаев удовлетворенно разгоготался. Сухо попрощавшись друзья по несчастью стали двигаться к расшатанному голубому забору. Маша побрела дальше, когда неожиданно для себя вспомнила: -Стойте! - подбежав, схватилась за дощатые зубья, - давайте я напишу вам свой номер, а вы - свои! У вас же есть телефон? Ромка уверенно кивнул. Бяша по-бараньи уставился на друга. Копошась по дну портфеля, Маша наконец отыскала ручку. Коротко начеркала шесть циферок телефона на ладони Пятифанова. Ромка в ответ написал на ее ладони, тоже шесть. -Только ты эт, если что сразу приходи. Звонить мы сами будем. Удивленная такой просьбой, Маша решила не задавать вопросов и просто кивнула. Неужели заботится? Дома зеленый пластиковый телефон Маша протянула к себе в комнату. Делать домашнюю работу было невыносимо, она то и дело кидала взгляд на тубочку с телефоном. Но он так и не зазвонил.

***

Отдел милиции был жарким шуршащим местом. На стенах висели лица розыскиваемых преступников. Стулья скрипели. На линолиуме виднелись вмятины в тех местах где раньше стояла мебель. Слашлся стук твердых папок и шорох листов. Нервно постукивая носком ботинка, Маша стояла у окошка дежурного. -Мне нужно подать в розыск! Моя сестра пропала! - в сотый раз талдычила молодому сержанту Кузнецова, четко произнося каждое слово с ощутимым нажимом. -Вот дождетесь Тихонова с ним и разговаривайте. - не отрываясь от дурацкого судоку отвечал милиционер. -Вот уж, советская милиция! - фыркнула Маша, усаживаясь на твердую лавочку. -А если с ней что-то случится!? Что тогда?! - к глазам подступали слезы. -Девочка, придет лейтенант с ним и будешь разбираться. Это максимум чего можно было добиться от правоохранительных органов, сидящих в замусоленной кибитке. -Вы что, не понимаете! - снова спрыгнув с лавочки крикнула Маша. Дверь отдела скрипнула. Стпатывая снег с ботинок, в комнату ввалился высокий мужчина с орлиным носом в толстом милицейском тулупе. Под глазами залегли темные круги. За пазухой торчала темно-синяя папка, с прикрепленной авторучкой. Дежурный встал на своем посту, роняя судоку с колен. -Товарищ лейтенант. -Садись Котов. Быстро смекнув что к чему, Маша кинулась к лейтенанту. -Товарищ лейтенант, товарищ лейтенант, мне нужно подать в розыск. Моя сестра пропала! Понимаете! Вот уже второй день как пропала! Прошу Вас! Помогите! - Маша выпустила все недовольство на лейтенант. Тихонов изучал. -Второй день? - переспросил он, массируя переносицу. Тишину нарушало шуршание ручки - дежурный продолжил заполнять треклятые квадратики судоку. -Вот пройдет три дня, тогда и возвращайся. - Тихонов утешительно похлопал Машу по плечу и двинулся в свой кабинет. - Пока ничем помочь не могу. -Но как! Но вы же! - начала было Маша, но лейтенант скрылся за светлой дверью. Дежурный победно хмыкнул. Громко хлопнув тяжелой дверью, Кузнецова вылетела из отдела. На улице ждал Рома. Грея руки дыханием, он переминался с ноги на ногу. Поднималась метель. -Ну что? -Ни-че-го! - яростно пнув сугроб, кинула Маша. -Ничего? Третий раз переспрашивать Пятифанов не стал - такой яростный взгляд отправила в него Маша. -Не прошло трех дней, видете ли! -Вот гад - тихое, вырвалось у Ромы. Маша лишь глянула на него поверх гранатовой оправы. Ощущение того, что не только она борется за Киру, давало надежду. Она не одна. Вместе они точно справятся. Ветер швырял снег в лицо, дышал за шиворот и подлазил в подол. Лес оперно завывал. Казалось вот сейчас из-за древней сосны выглянет человек в звериной маске, но никто не показывался. -Пойдем, а то бедный Бяша не выдержит так долго бабушку - уныло протянула Кузнецова, погруженная в свои мысли. Последняя ниточка - помощь милиции - была варварски разорвана. Это же наши единственные защитники во всем мире! Так по крайней мере думала Маша до сегодняшнего дня. Негодование бурлило кислотой в желудке. Как дальше быть? Как продолжать бороться? Куда дальше двигаться? Путь заметало порошей. Словно стиральный порошок, гранулы снега липли к ресницам. Пару раз Маша утопала в сугробах, так что Пятифанову приходилось помогать ей выбираться. Шли плечом к плечу, потому что дальше вытянутой руки начинался белый метельный шум. Рома крепко сжимал узкую Машину ладонь. Неприятное предчувствие осадком лежало где-то в легких. Ледоколом разрезая метель, Пятифанов и Кузнецова двигались к дому. Кажется, что-то должно было случиться.

***

-Козырного-на! На кухне слышался бабушкин смех и Бяшины возмущения. Пахло травяным чаем. Дверь не поддавалась - ветер все норовил ворваться в дом. Бабушка так давно не смеялась... После нашего приезда с ней случались одни неприятности... Хотелось расплакаться от того как часто мы ранили бабулю, как часто нервировали и доводили. В голове всплывали все проколы сестер. Маше семь - они гуляют на улице, а дверь забыли закрыть. Кошка Мурка ловко юркнула в дверную щель и никогда не возвращалась. А бабушка никогда больше не заводила кошек. Маше одианнадцать - уехали с Кирой на велосипедах в соседний поселок, но вечером пошел ливень и вернулись домой к бабушке они только к ночи. Маше двенадцать... Маше тринадцать... Маше четырнадцать... Маше пятнадцать - Кира пропала. Кузнецова копошилась со змейкой на сапогах. Пятифанов заметив перемну в Маше, наклонился к ней, сравняв линии глаз. -Ты чего? - Зеленые глаза осматривали лицо. - Не бойся, найдем Киру. И заживем. Словно в подтверждение своим словам Ромка кивнул. Что значит это "Заживем" было совершенно не понятно. Но оно грело. Готовая расплакаться Маша, спотыкаясь о собственный ботинок на пороге, кинулась к Пятифанову. Объятие было порывистым. Было неловким. Ромка все еще придерживал входную дверь, Кузнецова, освободившаяся только от одного ботинка и теперь висевшая на таком высоком Роме, изредка всхлипывала на ухо. -Спасибо...- тихое. Руки крепко обвивали шею. Неуверенно Рома приобнял маленькую спину одной рукой. Краска переливалась с щек Пятифанова к щекам Кузнецовой. -Машенька? Стоило Галине Семеновне подать голос, Маша отлетела от Пятифанова, как ошпаренная. Оставшийся на ноге ботинок капал подтаявшим снегом на деревянный пол. -Вы вернулись! - бабушка всплеснула руками. Маша прошла вперед, место в прохожей освободилось, и теперь Ромка окончательно захлопнул дверь. -Ромыч-на! Бяшка выполз из кухни, протягивая другу руку. Маша взглянула на Пятифанова из-под шапки. Тот скомкано отхлопывает Будаевское приветствие. И почему в доме так жарко? Опомнившись Маша стянула второй ботинок и поставила его на коврик. Минуту другую все стояли глупо переглялываясь. Может кто-то чего-то ждал? На задворках сознания раздавался тонкий свист. -Ой батюшки, чайник! - спохватилась бабушка и первой убежала на кухню. Еще немного помявшись, Будаев наконец не выдержал: -Ну что? Пошлите-на И скрипя широкими ступнями по деревянному полу проследовал за Галиной Семеновной. Маша с Ромой синхронно взглянули друг на друга. Взгляды пересеклись, словно оголенные провода. Секундой после Маша поспешила сменить угол обзора. Синхронно отправились в ванную. Снова переглянулись. Теперь кажется их что-то связывало. Что-то... Рома крутил кран с холодной водой, а Маша - с другой стороны - с горячей, попутно подсовывая палец под струю. И как дальше быть? Отражение в забрызганном зеркале, выглядело отталкивающе. Под глазами - мешки, на голове - ворох. В голове тоже. -И как дальше быть? - это мои мысли доведенные до звуковых галюцинаций или это Рома? Маша загребла руками воды и плеснула в лицо. Не помогло. С тяжелым вдохом опустилась на бортик тяжелой чугунной ванны. Глаза резало от любого света, лучшей панацеей была темнота. Надавив на глазные яблоки, Маша перебирала мысли в голове. Антон что-то знает. Да и нужно найти Алису. Раз за разом она ускользает! Господи, нужно было просто пойти за ней тогда! Надеюсь, Петров сможет помочь. Перед глазами возникло воспоминание из туалета. Катина нога. А если прямо сейчас что-то хуже происходит и с Кирой? Кира пропала. Верить не хотелось. Верить и не верилось. Кажется сейчас хлопнет дверь и она влетит. Такая шумная. На кончике носа возник аромат "Ландыш". Глаза защипало. Скупые слезы сочились в ладони. Пауза длилась слишком долго, но он ждал. Стоял, в углу, плечом подпирая стену. Кажется стал лаконичным элементом декора. Сплавился с обоями. Вода перестала шуметь. -Не знаю.. - призналась. Плана не было. Мыслей не было. Нет. Была одна. Кира где-то в лесу, и это точно. -А лес у вас большой? - водя носком по кафельной плитке, спросила Маша. -Собралась весь лес обыскивать? -Если так можно найти Киру, то да! Они стояли друг напротив друга, скрестив руки на груди. Макушка Кузнецовой едвали доставала до носа Пятифанова, но они продолжали просверливать друг в друге дыры. -Нет, одна ты никуда не пойдешь - фыркнул, после длительной паузы.-Просто идя по улице ты уже собираешь себе неприятностей! -Когда это такое было?! - взвинтилась Маша. -Что будешь делать если к тебе кто-то опять начнет лезть? Маша отступила к борту ванны под напором Ромы. -Что будешь делать, если наткнешься на этих маньяков? Что будешь делать если просто встретишь волка? Только сейчас Маша осознала насколько она беспомощна. Рома прав, она не сможет сделать ни-че-го. Вечное ничего! Это злило. Любой порыв Маши, если убрать все чувства и обстоятельства выглядел как желание умереть. Задев Пятифанова плечом, Кузнецова вышла из тусклоосвещенной ванной, не зная, что ответить, но понимая, что Рома прав. Бабушка раскладывала дурака на себя и Бяшу. Хоть у кого-то хороший вечер. В щели оконной рамы завывал ветер. Вздыхая, бабушка сетовала: -Вот вернется Кира со своих гулянок, будем окна заклеивать! Она будет мне все окна в доме мазать! - бабушка пригрозила невидимой Кире сухим пальцем. Было так приятно видеть бабушку смеющейся, надеющейся. Она каждый раз в шутку ругала Киру, которая могла никогда не вернуться. Долго ли еще можно будет оттягивать момент с неприятными новостями? Это терзало. Что ранит бабушку больше - пропажа Киры или то что Маша об этом умолчала? -О, мышонок, собирай всех, разливай чаек! Позвякивая фарфором, Маша достала цветастый сервиз. Кузнецова кусала обветренные губы, мысленно собираясь с духом. -Бабушка... В проеме возник Рома. Он бегло, словно зверь, оглядывал кухню. У Маши на секунду перехватило дыхание. -Бабушка, Кира не... - Кузнецова рвано вдохнула- н-не задерживается у Гоши - мышка неловко теребила прядь у лба - Кира.. Бабушка, Кира пропала...

***

Голова раскалывалась. Ночь осталась без сна. Бабушка все это время просидела на кухне. Она уже ничего не видела и не слышала. И не верила. Но плакала. Всю ночь было слышно, как она зовет Киру с первого этажа. Она завывала какую-то старинную песню. Или считалочку? Раз - два, мышка здесь одна, Три - четыре, в злом таежном мире, Пять да пять - время поиграть, Шесть да шесть - дыбом волчья шерсть, Семь да семь съем тебя съем, Восемь - восемь, бьем копытом оземь. Для волчка и для совы - мышка, кушать принеси! Снова ютились в комнате втроем. Небо было дымчатым. Было тихо. Метель улеглась. Замела все следы преступления. Часы тикали откуда-то из гостиной. Время шло, подгоняемое отстающим тиканьем. Еще немного и пройдет три дня. Три дня. Они не спали всю ночь. Раннее утро кралось, поднимая волосы на загривке. Дымку неба пронизывали вялые проблески света. Лес довольно урчал. Переваривал похищенных детей. Бяша посылал испуганные взгляды то на Машу, то на окно. Ромка кусал губы, смотря куда-то в сторону, словно ожидая нападения от невидимого врага. Дом не скрипел привычно. Все время казалось, что кто-то наблюдает. Дышит в затылок. Мелкая дрожь покрывала руки. Пот стекал по шее. -Вы знаете номер Тихонова? - спросила Кузнецова, глядя на мальчиков из-под тонких бровей. Будаев расстеряно глянул на Рому. Пятифанов накрутил номер лейтенанта на телефоне, который все еще ждал у кровати своего часа. Гудки шепеляво тянулись мучительно долго. Словно специально кто-то решил сейчас сделать их длиннее. Натягивался моток нервов. Маша крутила телефонный провод на указательном пальце. Наконец на той стороне наконец провода послышался голос милиционера. -Лейтенант Тихонов слушает. - помехи разрывали его сонные фразы на клочки. -Т-товарищ лейтенант, моя с-сестра она...-Маша набрала в грудь воздуха- п-пропала... Три дня, о-они уже прошли... П-помогите.. Помогите нам п-пожалуйста...- Слезы мочили щеки. Маша старалась утирать их так, чтобы Будаев и Пятифанов не заметили. В трубке послышался выдох. -Да-а... - протянул скрипуче Тихонов -вы где живете?- задумчиво спросил лейтенант после тяжелой паузы. Маша промямлила адрес в трубку, редко всхлипывая носом, стараясь не выдать своих слез. -Галина Семеновна с вами? -Д-да только... -Скоро буду. - на том конце послышался гудок телефонной станции. Рука Кузнецовой бессильно упала на холодную кровать. Ладноь вспотела, оставляя неприятные следы пота на пластиковой трубке. Маша прикрыла глаза. Ресницы дрожали в проблесках встающего солнца. -Ты... ты молодец... - тихо кинул Рома, все еще оглядывая лесной горизонт. Он словно чего-то ждал. Звучало совершенно нелепо и неуместено. Секунды тянули за собой минуты. Маша прислушивалась к звукам улицы, кусая ноготь на большом пальце. Она в лесу. Она точно в лесу. Нужно ехать туда прямо сейчас и искать этот чертов гараж! Если Тихонов вел дело о пропаже детей он должен знать где он находится. Неужели я была так близка к убийцам? Алиса тоже убивает детей? Кузнецову передернуло от этой мысли. Как пахнет кровь? Рома подошел к окну, шурша пачкой сигарет в кармане. Было темно, лампочку так не сменили. Да и теперь кажется было некогда. И незачем. Ночь всегда съедала то, что принадлежало ей. На секунду его острые черты лица озарились вспышкой зажигалки. Он приоткрыл форточку, выпуская туда пышный дым. Бяша дремал, клюя носом. Дом ждал приезда Тихонова. Кузнецова, стараясь не скрипеть половицами, подошла к Ромке. Лихорадило сильно, лоб прошибало морозом, а потом на шее выступал пот. -М-можно мне тоже? - Маша указала на сигарету с золотистой полоской, зажатой между пальцев Пятифанова. Он молча поднес сигарету к губам Кузнецовой. Маша перехватила ее, стараясь затянуться как можно глубже. Дым был горьким, опускался ниже, неприятно раздражая горло. Мышка закашлялась в кулак, передавая сигарету Ромке. -Маш, мы это... Когда с Бяшкой и Тохой еще командой Вольтрона были.. -Пятифанов затянулся, голос его стал ниже, дым прошел в грудь- нашли один раз у Тохи в рюкзаке - дым вывалился клочками изо рта Пятифанова- маску зайца. -М-маску? - Маша приняла сигарету от Ромки. В этот раз затянулась увереннее, выпуская дым в открытый квадрат форточки. Было горько и только на губах оставался сладковатый вишневый вкус. Маша исподтишка облизывала губы. -Да. Было трудно сосредоточиться на словах Ромы. Его профиль светился на фоне чернеющих стен. Мороз дул за шиворот, пользуясь открытой форточкой. Зеленые глаза сверлили. Разве никотин хоть сколько-нибудь помогает расслабиться? Разве он хоть сколько-нибудь уменьшает страх? Кажется что все ощущения только натачивались, как острие ножа. Знойная головная боль осела где-то в районе затылка. Чувствовалась пульсация каждого волоска. Желудок переворачивался. Определить насколько далеко стоит Рома - было невыполнимым заданием. Его потемневшие глаза то приближались, то отдалялись, словно мы катаемся на качелях. Снова наступил Машин черед делать затяжку. Предварительно выдохнув, Маша несмело набрала дыма в горло. Сделав паузу, она позволила горечи опуститься ниже. Сигарета догорала между худых искусаных пальцев. Медленно, как волк подбирающийся к жертве, Рома наклонился к Маше. Вишневый вкус на губах, такой сладкий, такой приторный. Горечь совсем перестала чувствоваться. Его руки мягко обхватили щеки Кузнецовой. Она ощущала нежной кожей кажется все трещины и мозоли, которые покрывали его руки. Грудь вздымалась чаще, подгоняя дыхание. Маша закрыла глаза. Дым блуждал где-то в головном мозге. Пятифанов наклонился ближе. Теперь кажется каждая его клетка соприкасалась с клетками Маши. Кажется губы стали одни на двоих. Было мокро. Голова кружилась. Сигарета дотлела до фильтра, обжигая пальцы Кузнецовой. Но это не имело никакого значения. Мир не имел значения сейчас. Совсем. Казалось, поцелуй длился вечно. Растягивался как жевательная резинка. Рома оторвался от вишневых губ Маши. Она раскраснелась, шея покрылась пунцовыми пятнами. Пятифанов старался не смотреть на нее больше. Оперевшись на подоконник, оглядывался на серебро снега. Маша кротким движением коснулась губ, стараясь запомнить этот поцелуй. Сердце клокотало и кажется готово было разорваться. Отчаянно хотелось чтобы это все произошло не здесь и не сейчас. Не в это время. Все могло получиться. Все это могло стать реальностью. Маша могла бы стать девушкой Ромки. Он бы катал ее на своем мотоцикле. Ходили бы вместе на речку, на дискотеку, бегло целовались бы на переменах в школе. Если бы это случилось в другое время. В другом измерении. И вероятно не с Машей. Мышка робко положив руки на подоконник пытаясь отдышаться и отгоняя мысли. Рядом удавом лежала рука Ромы. Пространство между их ладонями электризовалось само с собой. Что-то звякнуло о подоконник. -Держи. - только и сказал Рома. Это был серебристый, местами пожелтевший от постоянных касаний нож-бабочка. - Чтоб не было страшно. Маша конечно никогда не держала в руках ничего подобного. Было страшно использовать. Но а если это будет маньяк в маске зверя? Использует тогда? Кузнецова сглотнула. -С-спасибо. - легонько коснулась рукоятки, на что Рома хмыкнул. -Если все равно будет страшно, я приду. Фраза разбилась о пласт тишины. Слышилось посапывание Бяши. Неопределимое количество времени прошло, прежде чем с первого этажа донеслись бабушкины восклики: -Ангел наш! Спаситель! Господи! Лейтенант! Сам Бог послал! Жулька радостно лаяла, встречая гостя. Переглянувшись, Рома с Машей устремились вниз, стуча пятками по деревянным ступеням. Бяша окончательно заснул, упав на бок.

***

Тихонов выслушивал историю от бабушки, хмурясь в тусклом свете кухни. Милицейская шапка дежурила на столе, покрытом клеенчатой скатертью. Маша и Рома стояли позади укутанной в милицейский тулуп спины. Лейтенант изредка что-то записывал синей авторучкой в папку. -У вас фотография Киры есть? -сухо спросил. -Да! Да! Сейчас найду! Стоило бабушке упорхнуть в другую комнату, как милиционер обернулся. -А теперь вы рассказывайте Пятифанов потупился под зорким взглядом Тихонова. -Товарищ лейтенант, я знаю, она в лесу! Нужно найти тот гараж! Я почти уверена, она там! - яростно шептала Маша, наклонившись к лейтенату. - Нам нужно искать в лесу! Там люди в масках зверей! -Вы что в газету захотели попасть? В рубрику "Помним. Любим. Скорбим."? -Тихонов говорил спокойным голосом, складывая бумаги в папку. -Люди в масках зверей, чтоб вас... Пятифанов, ты ей расскажи как девочку из мясорубки вытаскивал. В лес захотели... Тихонов вздохнул, забрал свою мохнатую шапку с поста и протиснулся в гостиную к Галине Семеновне, потрепав Машино плечико. -В лес ни ногой - лейтенант хмурился, - Пятифанов, слышишь, ни Тихонов уплыл в гостиную. Слова лейтенанта пульсировали в ушах. Отдавались шумом крови. Глаза бегали по деревянному полу в поисках разъяснений. Испугано Маша взглянула на Пятифанова. -Так ты был... Там?... - она задыхалась от собственной догадки - Ты знал, где он... и молчал? Глаза становились все шире и шире. Ни одного слова! Ни разу! Ни о чем! -Ты молчал? - бессильно переспросила Кузнецова. Маша опустилась на стул, накрывая лицо руками. На самом деле, ндежды никогда не было. Вместе мы сможем все? Ложь! "Найдем Киру и заживем"? Ложь! Это только ложная надежда! Ложный след! Машу лихорадило, спина тряслась. Ноздри раздувались. Слезы не текли, только щеки покрывались истеричными красными пятнами. В горле застрял крик, который выходил изо рта беспомощным шипением. -И мы бы пошли в этот гараж вдвоем? Ты же сама видела, что с Бяше стало! -Уходи. - отрезала Кузнецова. -Думаешь, если еще двое детей пропадут в этом блядском гараже лучше будет? - Просто у-хо-ди. Воцарилось молчание в кухне. Предательство. Спустя несколько резиновых минут, послышался скрип половиц, шуршание куртки и хлопок двери. Рома ушел. Ушел. Так просто. Еще немного и Кира умрет. Если не торопиться сейчас, то Кира умрет. Умрет. Умрет. Умрет. Умрет. Умрет. Умрет. Навязчиво раздавалось в голове. Послышался голос лейтенанта в коридоре. -Будем искать, Галина Семеновна. - заверил он. -Спасибо, спасибо вам! Вы уж найдите! - всхлипы проникали в речь бабушки, хорошо что сейчас она ожила. Не умрет. И дверь хлопнула еще раз. Поднявшись, словно труп, Маша побрела по ступеням к себе. Жулька виляла хвостом и вертелась под ногами. Такая счастливая Жулька. Тошнило. Внутренности выворачивало. Оставалось несколько часов до школы. Шумно упав на холодную кровать, Маша накрыла лицо подушкой. Я убийца Киры. Убийца, потому что врала бабушке. Убийца, потому что верила Пятифанову. Убийца, потому что его целовала, потому что не искала ее. Я убийца. Хотелось умереть. Ветер подвывал, вторя мыслям. Да. Это именно я должна умереть. Я. А не Кира. -У-у-у-би-и-и-ийца-а-а.... Маша впала в беспорядочный сон, то просыпаясь в холодном поту, дрожа и покрываясь испариной, то вновь проваливаясь в лесные кошмары. Ей снилась Алиса, смеющаяся над Машиным ничтожеством. Она была крохотной забитой мышкой в этих снах. Рома волком мелькал среди таежных сосен, зыркая своими зелеными глазами. Когда просыпалась, Маша смотрела в пустоту потолка. Она перебирала мысли в своей голове, перекатывала их словно бильярдные шары. Была ли она когда-нибудь собой? Была ли она когда-нибудь человеком? Настоящей личностью? Была ли Маша без кого-либо еще? Маша без Киры? Или нет? Кира всегда была рядом. Всегда была решением. Всегда была утешением. Кира была всем тем, чем не была мама, чем не стал папа, чем перестал быть дедушка. Кира стала частью Маши. Вернее Маша частью Киры. Маленьким отростком. Что-то вроде аппендикса. Знала ли Маша настоящую Киру? Была ли она для нее чем-то большим чем пережиток прошлого? А какая она? Какая Кира? Какая Маша? Получалось, что Маша совсем ничего не знала. Кого она ищет? Девочка со светло-русыми волосами метр семьдесят один? Стало казаться, что у Маши раздвоение. Что никакой Киры нет. Что это просто ее внутренний голос. Но кто-то же рядом на кровати спал? Кто-то же Цоя любил? Все что было Кириным было автоматически Машиным. И при этом от самой Маши оставались крохи. Почему так? Существует ли Маша? Может это Маша внутренний голос Киры? Может это Машу потеряли? Кто-то знает, какая она? А Рома знает какая она? Знает, на что он идет? Зачем он отправляется в этот омут? А лес знает? Как он может знать, Маша ты спятила?! Неловко перевернувшись на бок, Кузнецова вперилась в спину Игоря. А что Маша вообще знает? Столица России - Москва. Может быть где-то там сейчас мама. А может и папа тоже. Все в нашей семье рушится из-за Маши. Все началось еще с рождения - тогда ушел папа. Потом Маша росла - потихоньку стала исчезать из их жизни мама. Теперь - Кира. Нужно держать Киру чего бы это не стоило. Маша была ломом. Кира все чинила. Оставалась бабушка, дрожащая от слез на скрипучем стуле. Тоже из-за Маши. Какой от Маши смысл? Без Киры точно никакого нет. Маша становилась пылью. Прахом. Зачем Маша живет? Зачем Маша родилась? Мысли по-пчелиному роились в голове. Было ли что-то хорошее? Потолок молчал. Под свинцовое жужжание Кузнецова снова проваливалась в дремоту. На задворках сознания играла флейта. Выделывала чудесные пируэты, маня, зазывая на свой лесной праздник. Кажется, звери пировали.