Глиссада Молчания

Молчание и сосредоточенность после звонкого, теплого хаоса в квартире ЛинЛин казались Орм теперь иными. Она шла на работу по ночному Бангкоку, и мысли ее были полны противоречивых образов: строгий профиль капитана Квон за штурвалом и ее же смущенная полуулыбка, когда Орм вскрикивала от страха. Казалось, она заглянула за железный занавес легенды и обнаружила там не пустоту, а уютный, жутковатый, но живой мир. «Она смеялась. Надо мной. И это было… нормально», — думала Орм, и странное тепло разливалось у нее внутри, согревая лучше любого кофе. Домашняя ЛинЛин и капитан Квон существовали в разных вселенных, и факт того, что она видела обе, ощущался как тайная привилегия. Но едва она переступила порог самолета, вся эта теплота испарилась, сменившись привычным холодком напряжения. Кабина была освещена ровным светом приборов. Анада уже сидела на левом кресле, бегло просматривая данные. Она кивнула на вход Орм, не отрываясь от планшета. Все было как всегда: стерильно, тихо, безупречно. И все же… что-то было не так. Орм не могла это объяснить. Никаких красных табло, никаких странных звуков. Но воздух в кабине казался гуще. Она ловила себя на том, что слишком часто поглядывает на Анаду. Капитан вела себя абсолютно нормально: отдавала четкие команды, проверяла списки, общалась с диспетчером своим ровным, невыразительным голосом. Но в этой нормальности была какая-то… механистическая отточенность. Как будто она выполняла программу, а не жила в процессе. Тревога, иррациональная и навязчивая, ползла по спине Орм мурашками. Она списывала это на недосып, на вчерашний алкоголь, на контраст между вчерашним вечером и сегодняшней службой. «Дыши квадратом», — мысленно прошептала она про себя, вспоминая голос ЛинЛин. Самолет набрал крейсерскую высоту, направляясь в Дананг. Небо было ясным. Автопилот вел машину по идеальной прямой. И тут Анада, без единого слова, без предупреждения, протянула руку и отключила автопилот. Резко. Ее движение было не плавным решением пилота, а каким-то отрывистым, почти агрессивным. — Капитан? — не удержалась Орм. Анада не ответила. Она просто взяла штурвал и… повела самолет вниз. Не экстренное снижение по процедуре, а странное, почти контролируемое пике. Ее лицо было абсолютно бесстрастным, глаза прикованы к лобовому стеклу, но взгляд казался пустым, сфокусированным на чем-то внутри себя. — Анада! Системы в норме! Что ты делаешь? — закричала Орм, ее собственная паническая атака в Коломбо показалась теперь детским лепетом по сравнению с леденящим ужасом происходящего. Это был не отказ техники. Это было решение человека. Анада молчала. Самолет терял высоту с нарастающей скоростью, воздух начал выть за обшивкой. Орм бросилась к своему штурвалу, пытаясь парировать, но Анада была сильнее, ее хватка была железной. В наушниках гремел голос диспетчера, требующий объяснений. Орм что-то кричала в ответ, уже не помня что. Мир за окном превратился в мелькающую темно-зеленую и коричневую полосу — джунгли и рисовые поля. Удар был чудовищной силы. Самолет, не выпустив шасси, врезался во что-то мягкое и вязкое, вероятно, в заболоченную низину недалеко от Убонратчатхани. Лайнер рвал землю, корпус содрогался и скрежетал, разламываясь. В кабине погас свет, замигали аварийные огни. Последним, что почувствовала Орм, был страшный, оглушающий удар головой о выступающую панель приборов. Хруст, вспышка белой боли, и затем — тишина и темнота. Но темнота была неполной. В ней, словно на негативе, проступило лицо. Не Анады. ЛинЛин. Не капитан Квон, а та, домашняя, с мягкими, смеющимися глазами. Ее улыбка была не смущенной, а широкой, открытой, полной того самого живого света, которого так не хватало в стерильной кабине. Ее карие глаза светились — не отражением приборов, а каким-то внутренним, теплым сиянием, как два якоря в кромешной тьме боли и небытия. Это видение, яркое и невозможное, было последним клочком сознания, за которое цеплялась Орм, проваливаясь в глубокую, кровавую unconsciousness. Кровь текла по ее виску, смешиваясь с пылью и запахом горящей изоляции, а в отключке она видела только улыбку и светящиеся карие глаза, словно пытаясь дотянуться до того единственного островка безопасности в рушащемся мире.