Очень странное Рождество

      Гермиона уже довольно долгое время молча сидела, уставившись в книгу. Рука с пером безвольно лежала на пергаменте, едва наполовину заполненном домашним эссе.       В таком странном, почти сомнамбулическом состоянии мисс Грейнджер находилась последнюю неделю. Её не веселили шутки Рона, раздражали страстные отношения Гарри и Джинни и ужасно бесил Эрни, который почему-то решил, что теперь, когда рядом нет Северуса… нет Северуса… всё дело было в этом.       Когда Гермиона проснулась в библиотеке, укрытая пледом, она отчётливо поняла, что всё уже не будет так, как прежде. Эти воспоминания принадлежали не ей — они принадлежали какой-то иной девушке, у которой в жизни было много романтики, нежности, поклонников. Мисс Грейнджер была не такая. Её голову должна была занимать учёба, подготовка к экзаменам, сдача Ж.А.Б.А. и немедленный старт карьеры целителя.       Мерлин, как Гермиону теперь бесила Лаванда с её бесконечным щебетанием и обнимашками с Роном! Разумеется, дело было не в ребятах, просто безвозвратно исчезло то, к чему она прикоснулась. Исчез Северус — появился профессор Снейп.       Суровый, бесстрастный, с пустым, холодным взглядом бездонных чёрных глаз. Теперь Гермионе было так странно видеть эти глаза на чужом немолодом лице. А ведь она знала, как они вспыхивают страстью и даже светятся нежностью. И это пугало.       Профессор Снейп вел себя так, словно ничего не произошло. Только стал ещё жестче, ещё придирчивее. Он бесконечно доставал Гарри, который всегда любил защиту от тёмных искусств, а теперь почти ненавидел этот предмет. Он отпускал безжалостные замечания в сторону Рона и Невилла. А Гермиону… Гермиону он игнорировал. Ставил высокие баллы за эссе и ни разу не обратился к ней лично.       Сначала она была этому даже рада. Ибо очень странно было видеть этого человека и понимать, что ты целовалась с его юным воплощением буквально вчера. Ребятам было легче. Они как-то сразу отделили их мрачного, ворчливого, но в целом «своего в доску» Северуса-подростка от злобного профессора Снейпа. Гермионе не удалось.       Она даже не могла понять, помнят ли преподаватели хоть что-нибудь. Осознали ли они вообще произошедшее.       В старинных фолиантах на эту тему, тему Отражений, было написано туманно — мол, каждый получит свой урок в нужный срок. Или ещё какие-то дурные стихи.       Гермиона с силой запустила томом... правда, не в стену — у неё бы не поднялась рука столь варварски обойтись с книгой. Она швырнула её на диван.       И Гермиона училась. Училась точно одержимая. Даже на своём первом курсе, когда страшно боялась отстать, показаться неумехой на фоне студентов, родившихся в волшебных семьях, она так не училась. Даже на третьем курсе, когда едва не сошла с ума, используя маховик времени, чтобы быть на всех уроках одновременно, она столько не вкладывалась. Теперь учёба стала её целью, спасением и бронёй.       Мадам Помфри почти силой вывела её из медпункта, когда она в очередной раз допоздна ночью помогала медсестре с работой. — Мисс Грейнджер, — озабоченно сказала она, — вам надо спать! Честное слово, вы ведь шестикурсница, а не главный целитель Мунго. Спать! Немедленно спать! Это я вам как медсестра говорю.             Спала Гермиона плохо. Ей снился Северус, кривовато, неуверенно улыбающийся, целующий её, а потом превращающийся в Упивающегося смертью и поднимающий волшебную палочку, чтобы запустить авадой прямо ей в грудь.       Северус признался ей в любви в их последнюю ночь в библиотеке. Он сказал что-то скомканно, запинаясь, и Гермиона с трудом уловила смысл, но всё же это было признание. Он так нервно сжимал руки, что костяшки пальцев совсем побелели. Гермионе стало неловко; она лишь кивнула, но не смогла ответить: ей показалось странным и страшным говорить о любви после всего лишь нескольких дней знакомства. Теперь она страшно жалела о своей нерешительности, пусть даже этого Северуса больше не существовало.       Наконец, Рон с Гарри просто притащили её во двор к озеру, где их окутала метель и холодный ветер, и строго сказали: — Так больше продолжаться не может! Ты скоро станешь похожей на зомби! — Это пройдёт, — сжала губы Гермиона. А потом, помедлив, добавила: — Да и что вы мне предлагаете делать?       Рон обескураженно посмотрел на Гарри: очевидно, мальчишки даже не думали о том, каков будет план, если они уговорят Гермиону попытаться прийти в себя. — Ну… — замялся Рон, — если это для тебя так важно… и забыть всё ты не готова, то, может, стоит что-нибудь предпринять? Поговорить с ним? — С кем? Со Снейпом?! — перебил его Гарри. — Он же злобный тёмный маг, измывавшийся над всеми нами! А ещё он Упивающийся смертью… хоть и бывший. И ему лет сорок уже! Конечно, он может сварить какую-нибудь отраву, которая его омолодит, но вряд ли это сделает его нормальным человеком. — Да и зачем я ему? — тихо добавила Гермиона, то сминая, то разглаживая в руках снятые перчатки. — Он взрослый, состоявшийся учёный, двойной агент и герой войны. А я просто студентка, даже ещё не закончившая Хогвартс. — Ты закончишь его через несколько месяцев! — махнул рукой Рон. — И через год станешь целителем, а лет через пять — Министром магии. Друзья засмеялись, и Гермиона робко улыбнулась. — Скорее, вопрос в том, зачем он тебе, — подытожил Рон. — По-моему, Гарри прав… но знай: если тебе это так важно, мы поддержим любой твой выбор! — Да, Гермиона! — поспешил добавить Гарри. — Мы прошли вместе войну. И я помню, что вы были рядом: когда меня раздирал крестраж Волдеморта, когда я не знал, что делать, и даже не понимал, кто я… Поэтому уверяю тебя, мы поддержим любое твоё решение!       Рон закивал, и Гермиона вдруг почувствовала, как глаза защипало. Неконтролируемые слёзы покатились по щекам, и она осознала, что рыдает. Стиснула друзей в объятиях и уткнулась в их тёплые зимние мантии.       Гермиона успокоилась не сразу, но всё же трансфигурировала себе носовой платок, утерлась и даже совсем неэлегантно высморкалась, чувствуя, как холодный зимний ветер обжигает мокрые щёки. — Пойдёмте в замок, тут холодно, — сказала она, и друзья медленно побрели к школе. — Я только не представляю, что делать дальше. Как вообще понять, что помнит он и что чувствует? Есть ли вообще какой-то смысл?       Друзья задумались. — Не думаю, что Снейп скажет тебе всё прямо, — произнёс Рон, и его веснушчатое лицо стало удивительно серьёзным. — Взрослые вообще обожают молчать об очевидных вещах. Наверное, они теряют навык говорить напрямик, как только у них появляются первые седые волосы. А может быть, даже и первые морщины. — Мне кажется, — медленно сказал Гарри, — тебе стоит побеседовать с кем-то из других учителей. Узнать в целом, как для них прошло возвращение. Ведь мы ничего толком не знаем. — Да, — подхватил Рон, — мы просто на следующий день увидели, что учителя снова взрослые! Студенты вернулись, совы снова стали приносить почту в Хогвартс, а этих каникул точно и не было… — Только Дамблдор… — протянула Гермиона. — Помните, он на завтраке упомянул, что Новый год принёс много новых знаний и открытий? И сказал, что гордится нами — теми, кто сумел взять ответственность за себя и за младших. Большинство приняли это как очередную отсылку к финальной битве с Волдемортом. Но, возможно, он как раз имел в виду рождественские каникулы? — Даже если они помнят… — кашлянул Гарри и взъерошил волосы. — Не факт, что сам Дамблдор всё помнит. Он ведь был самым младшим. Ты вот помнишь хоть что-нибудь из своего двухлетнего возраста? Лучше выбрать кого-то, кто был старше. — Только не Трелони, — закатил глаза Рон.       И Гарри зафыркал, точно жеребец: — А это зря, Ронни! Ты подумай, такую женщину упускаешь. — Да иди ты, — отмахнулся Уизли. — Профессор Флитвик или профессор Макгонагалл? — задумалась Гермиона.       С первой у неё были более тёплые отношения, но захочет ли суровая декан Гриффиндора откровенничать? — Флитвик, — единогласно решили друзья.       Он всегда был одним из самым душевных и демократичных учителей Хогвартса.

* * *

      Класс заклинаний гудел, точно потревоженный улей. — Сегодня, — радостно объявил профессор Флитвик, подпрыгнув на кафедре, чтобы его было лучше видно, — мы изучаем заклинание обнаружения присутствия человека в помещении. Крайне полезно, если вы подозреваете, что в шкафу сидит злоумышленник… или ваш младший брат.       Студенты захихикали. А некоторые гриффиндорцы начали переглядываться, ибо мысль о «злоумышленнике в шкафу» показалась им слишком заманчивой. — Класс будет поделен на две части! — продолжал Флитвик. — Одна группа прячется, вторая ищет. Потом меняемся. Но, пожалуйста, без разрушений!       Рон немедленно посмотрел на Гарри с тем выражением, которое означало: «А если совсем чуть-чуть разрушений?»       Гермиона сидела ровно и даже не улыбалась. Она хорошо знала теорию. Знала интонацию и движение кисти. И даже немного практиковалась, опережая программу во время своей подготовки к Ж.А.Б.А. Гермиона рассеянно смотрела на веселящихся одноклассников. Внутри у неё было пусто.       «Как же это по-детски», — думала она, наблюдая, как Лаванда театрально «исчезает» за гобеленом, а Парвати нарочно оставляет край мантии торчать из-под парты, чтобы «случайно» кто-то её обнаружил, желательно симпатичный мальчик.       Смешки, шёпот, нарочитые вздохи. — О, неужели здесь кто-то есть? — слишком громко произнёс Эрни, делая размашистое движение волшебной палочкой, неплохое, но не идеально точное. — Эрни, ты произносишь это так, словно надеешься найти в нашем классе тайную армию, — фыркнул Рон.       Тот слегка смутился: слабый румянец залил его пухлые щёки. Но спокойно ответил: — Если не тренироваться в полную силу, то где гарантия, что сумеешь выложиться как следует в полевых условиях. Я прав, Гермиона?       Она вздрогнула — внезапный вопрос выдернул её из состояния равнодушного наблюдения. И вяло откликнулась: — Да, я согласна с тобою, Эрни. — Мисс Грейнджер, — доброжелательно окликнул её Флитвик, — не желаете начать? Может, даже сразу попробуете невербальный вариант?.. За дополнительные баллы, разумеется.       Гермиона встала. Сосредоточилась. Плавное движение кисти, потом резкий росчерк. Слова заклинания вспыхнули в голове, но не сорвались с губ. По классу прошла почти невидимая рябь: тонкая и зябкая. Отчего несколько учеников вздрогнули. — За ширмой трое, — спокойно сказала она. — Двое у окна.       Прислушалась к своим ощущениям и добавила: — Кто-то в углу под дезиллюминационными чарами, хм… — она слегка нахмурилась, но честно сказала, — не могу понять кто, но чувствую. А Парвати я просто вижу.       То там, то здесь раздались смешки. И обиженная Парвати вылезла из-под стола, надувая губки — если она и хотела быть обнаруженной, то явно не этой заучкой Грейнджер.       Флитвик захлопал в ладоши: — Превосходно, мисс Грейнджер! Чувствительность заклинания на высоте! Невербальная составляющая выполнена чудесно. Двадцать… нет, это достойно тридцати баллов Гриффиндору за подобный прекрасный дебют!       Гермиона слабо улыбнулась: хорошее настроение профессора ей пригодится после урока.       Потом Флитвик сделал изящное движение собственной волшебной палочкой, и дезиллюминационные чары исчезли — в углу, оказалось, стоял как всегда спокойный и отстранённый Теодор Нотт. Флитвик широко улыбнулся и ему: — Браво, мистер Нотт! Весьма недурная маскировка! Даже столь мощному заклинанию мисс Грейнджер потребовалось время, чтобы вас обнаружить. Думаю, за ваше умение можно дать пятнадцать очков Слизерину.       Нотт вежливо кивнул и сухо поблагодарил профессора: по лицу слизеринца не было понятно, доволен он похвалою или задет.       Впрочем, слабая искра азарта в душе Гермионы погасла, и она села обратно на своё место, устало наблюдая, как другие, менее успешные однокурсники пытаются спрятаться или отыскать друг друга.       «Чувствительность заклинания», — эхом отозвалось в голове. Ах, если бы существовало заклинание, которое определяло бы, что чувствует человек! Есть ли за холодным взглядом нечто настоящее… прежнее… Она машинально повернула голову к окну: мелкий снег, серое небо. Интересно, где сейчас Северус… профессор Снейп?       Рядом вдруг взвизгнула Лаванда, когда Рон неожиданно обнаружил её за гобеленом и, видимо, слегка ущипнул. — Ой, а я думала: ты не найдёшь! — Это было элементарно, — гордо ответил тот.       Гермиона тихо фыркнула — подростки. И тут же почти зло мысленно спросила себя: «А сама ты кто? Министр магии в отставке?»       Урок же продолжал идти своим чередом. Настенные часы мерно стучали, отмеряя время, пока то не истекло, и Флитвик не отпустил студентов.       Гермиона дождалась, когда все уйдут, и осталась помочь профессору вернуть класс в первоначальный вид. Они встали спина к спине и легонько взмахивали волшебными палочками, заставляя парты вставать на места, временные перегородки и видимые препятствия исчезать, а растения из огромных деревьев вновь превращаться в маленькие комнатные цветы.       Когда они закончили, профессор Флитвик пропищал: — Спасибо большое, мисс Грейнджер. Вы, как всегда, моя лучшая студентка.       Гермиона кивнула и замялась. Она почувствовала, что вспотели ладони и жаркий румянец выступил на лице. Говорить нужно было скорее — сюда вот-вот должен был прийти другой класс. — Профессор, я бы хотела…       Она замолчала, откашлялась и решительно продолжила: — Поговорить о проявлении Отражений.       И застыла, пристально глядя в лицо маленького Флитвика и опасаясь увидеть на нём злость или нежелание отвечать. Но тот лишь слегка улыбнулся: — Этого следовало ожидать. Мы с директором даже обсуждали, кто первый не выдержит — вы или мистер Поттер.       Гермиона робко улыбнулась в ответ на его шутку. — Хорошо, мисс Грейнджер, присаживайтесь. У нас есть десять минут до следующего занятия.       Он небрежно взмахнул палочкой, запечатывая дверь, и две чашки чая плавно опустились на учительский стол. Сам Флитвик забрался на своё высокое кресло, а Гермиона уселась напротив. — Необычный опыт, да? — улыбнулся он. — Побывать в роли опекунов своих собственных преподавателей. Мерлин! — он тихо засмеялся. — Я как вспомню себя… Вы застали ещё не самый пик Филиуса Флитвика. Уверяю вас, на четвёртом-шестом курсе я и дня не мог прожить без дуэлей. Такой был задира… Когда ты самый маленький, сложно быть иным. — Значит, вы всё помните?! — не выдержала Гермиона и стиснула во влажных ладонях подол юбки.       Флитвик причмокнул, отпил чаю, а потом, явно наслаждаясь её нетерпением, медленно произнёс: — Я так понимаю, вас интересует хронология. Мы обсудили это с другими преподавателями… с теми, конечно, кто захотел обсуждать, — выделил он голосом и слегка подмигнул.       И Гермиона немедленно предположила, кто именно не захотел обсуждать. Кое-кто мрачный, темноволосый, носатый и дьявольски замкнутый. — Тем не менее те, кто согласился говорить, сошлись в одном: у всех случилась похожая ситуация. Когда мы вернулись в прошлое, события тех рождественских каникул показались чем-то… — Флитвик неопределённо пошевелил в воздухе короткими пальцами, — вроде сна. Возможно, это зависело от возраста. Например, воспоминания Альбуса, то есть директора, — немного смущённо поправился он, — были совсем размытыми.       Флитвик сделал ещё глоток чая и задумчиво посмотрел на Гермиону: — Мои же — чуть более чёткими, но в целом мне казалось, что мне просто приснилось что-то забавное. Сначала я об этом вспоминал, а потом благополучно забыл. Во всяком случае, из нынешней точки я помню это именно так. — А теперь? — не удержалась от вопроса Гермиона.       Ей было бы странно представить, что Снейп все эти годы смотрел на неё: понимая, что перед ним та самая девчонка, с которой он целовался в библиотеке. Нет… она бы этого точно не хотела! И профессору бы не пожелала! Но её куда больше волновало: помнят ли преподаватели теперь?       И Флитвик ответил на её вопрос предельно прямо и честно: — Когда мы очнулись здесь, мисс Грейнджер после этих волшебных рождественских каникул, то многие из нас внезапно вспомнили сии «сны», что были много-много лет назад, и осознали, что те оказались явью. Во всяком случае так говорят все, кто согласился говорить. И теперь мы помним их очень хорошо, как будто это было вчера. Хотя, по сути, оно и было почти вчера… Забавный опыт.       Флитвик вновь улыбнулся: — Возможно, когда вы будете намного старше, мисс Грейнджер, вам тоже захочется пройти через нечто подобное. Это, знаете ли, освежает восприятие. И чему-то нас учит.       Гермионе очень хотелось спросить — чему? — но она постеснялась, поэтому просто опустила взгляд и пробормотала: — Большое спасибо, сэр, за откровенность. Мне очень лестно и ценно, что вы удостоили меня её. — Ну-ну, — Флитвик похлопал её по руке. — Вы талантливая студентка, мисс Грейнджер. Не удивлюсь, если через пару лет мы услышим о вас как о мастере заклинаний. Хотя я знаю, вы собираетесь уйти в целительство. Что ж, бесспорно, это благородная профессия!       Он развёл руками и добавил: — Лично я не вижу смысла делать из этого тайну. Я вспомнил своё дуэльное прошлое и подумал, что неплохо бы вновь возродить Дуэльный клуб и направить энергию некоторых студентов в более конструктивное русло. В коридорах всё равно то и дело вспыхивают магические поединки, хоть они и давно запрещены. Так что, возможно, идея не так уж плоха. Насколько я помню, попытки уже были несколько лет назад…       Он вновь закашлялся, и его кашель прозвучал подозрительно насмешливо похоже на Ло-кха-кха-рт. — Но, впрочем, на ошибках мы учимся. Может быть, я даже поеду однажды на взрослый турнир. Давненько я там не был. Что думаете, мисс Грейнджер? — Я думаю, это отличная идея, сэр! — искренне откликнулась она, пытаясь осознать, принять и переварить все знания и тайны, которыми столь любезно поделился с ней профессор Флитвик.