Линия соприкосновения

      

Оставив кровь на своих руках, ты спас всех нас…

      

      Ещё один день близился к завершению. Лучи закатного солнца пробивались сквозь оконные рамы, окрашивая комнату в тёплые оттенки. Свет померк, уступил место темноте.       Тяжело вздыхая, Леви закрывал глаза. Он знал, чем всё кончится. Всегда одно и то же – кромешная тьма сменялась красными вспышками, в которых отчётливо читались образы друзей и боевых товарищей. Пустой, остекленевший взгляд, бесшумно шевелящиеся губы. Они не говорили вслух, но каждый вопрос раздавался в голове оглушительным эхом.       «Наши смерти были не напрасны?»       «Почему ты не спас нас?»       «Почему ты не умер вместо нас?»       И Леви открывал глаза. Он больше не пытался заснуть, просто лежал, устало глядя в стену.       Сегодня Аккерман даже не пытался. Подойдя к столу, он наблюдал за дрожащим пламенем свечи. Будто искал в крошечном огоньке спасение.       И настойчиво игнорировал непрошенного гостя.       – В-вы.. вы мне нравитесь, капитан, – юноша переступил с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Щеки полыхали, сердце в груди бешено билось.       Войти в комнату капрала труда не составило, но он даже не подозревал, что последующее признание дастся ему так тяжело. Титана убить и то проще.       – И это не просто уважение или восхищение, как вы могли подумать. То есть, я имею в виду, что те чувства, которые я испытываю к вам из разряда романтических. И поэтому...       – Эй-эй, притормози, Арлерт, – оборвал Леви. – На солнце днём перегрелся? Или от Эрена идиотизм подцепил?       – Никак нет, капитан... Мне правда очень хотелось бы стать ближе к вам.       Леви обернулся и Армин осекся.       – Не боишься заявлять такое человеку, у которого руки по локоть в крови?       Выражение лица мужчины не предвещало ничего хорошего.       Аккерману понадобилось всего несколько быстрых шагов, чтобы подойти к юноше вплотную, схватить за ворот рубашки и грубо прижать спиной к двери.       Армин зажмурился, инстинктивно сжавшись.       – Да ты сейчас обделаешься от страха. Смотреть противно. - Процедил Леви, ослабив хватку. – Завязывай с этой хернёй, пацан, и отправляйся спать.       – Так... точно.       Не в силах противиться, с трудом хватая воздух, Армин в последний раз бросил расстроенный взгляд на отвернувшегося Аккермана и вышел из комнаты.       Как и ожидалось, его, не церемонясь, отшили. Да и о чём он думал, когда вместо того, чтобы пойти в общую спальню отдыхать после тяжёлого дня, направился прямиком на смерть. Удивительно, что наказание не отхватил.       Спускаясь по лестнице вниз, Армин чувствовал, как ныл ушибленный затылок. Горечь обиды тугим комком застряла в горле. Он прекрасно помнил тот день, после которого сердце билось как сумасшедшее, стоило только капралу оказаться поблизости. В голове всё так же отчётливо раздавались слова, которые многое перевернули в шатком сознании и позволили взглянуть на мир под иным углом. Слова, которые с недавних пор самим капралом стали восприниматься по-другому, причиняя ему неудобства.       Конечно, Армин не умел читать чужие мысли и мог лишь предполагать. Но ту гримасу ужаса, которая иногда застывала на лице капитана, не спутать ни с чем. Однажды капрал помог ему справиться с чем-то подобным. И теперь Армину хотелось сделать то же самое.       В спальне его встретили мрак и тихое сопение, изредка прерываемое храпом. Все спали. Армину тоже стоило. Разработкой плана дальнейших действий он мог заняться завтра на свежую голову.              Только дверь закрылась, оглушительная тишина ударила по перепонкам. Лишь откуда-то издалека отголосками доносилось «вы нравитесь мне», «стать ближе». Аккерман устало цыкнул. Он всегда считал Арлерта сообразительным малым. Однако на деле тот оказался полным глупцом, раз осмелился заявиться с подобными речами.       Леви бросил тяжелый взгляд на свечу. Её пламя продолжало ровно гореть, но в комнате почему-то стало заметно темнее.