Несмешиваемые среды

             Где-то далеко, в конце коридора, Владислав и Артём прислонились к стене и одновременно выдохнули. — Ну что, — спросил Артём. — Открываем? — Да, — Владислав улыбался, глядя в потолок. — Теперь можно. И потянулся к задвижке. ---       Максим оглядел лабораторию и хмыкнул. Бумаги веером по всему полу, колба вдребезги в углу, стул на боку. Будто смерч прошелся, а не они с Ангелиной… — Научный подход, — сказал он, все еще тяжело дыша. — Опытным путем доказали, что от страсти страдает имущество.       Ангелина фыркнула, но улыбнулась. Она сидела на краю стола, пальцами теребила его рубашку, даже не глядя. Голова кружилась, в ушах звенело, и хотелось одновременно провалиться сквозь землю и рассмеяться. — Помоги одеться, — кивнула она на разбросанные вещи. — А то так и буду сидеть, как...       Она не договорила, потому что снаружи послышался звук. Ангелина дернулась так, будто ее током ударило. Максим замер; на лице его проступило то особое выражение, какое бывает, когда человек отчётливо понимает: ситуация вышла из‑под контроля. Предстоящее обещало стать… занимательным. — Одежда! — выдохнула она. — Максим, быстрее…       Он метнулся, но дверь уже открывалась. Ангелина спрыгнула со стола, как кошка, за которой гонятся собаки. Только приземление вышло не таким грациозным: нога поехала по бумагам, она взмахнула руками и со всей дури приложилась коленом об пол. Локоть тоже обожгло. — Твою... — выдохнула она, но договорить фразу времени не было.       Она извернулась ужом и залезла под стол. В самый угол. Забилась. Халат, который успела схватить, скомкала и прижала к себе, как щит. Максим остался стоять посреди лаборатории. С ее блузкой в одной руке и туфлей в другой.       Дверь распахнулась. На пороге стояли Влад и Артём. Довольные, будто сделали великое открытие.  — Ну что, — начал Артём бодро, шагнул внутрь и... застыл.       Он обвел взглядом лабораторию. Бумаги, стул, колба. Максим с блузкой и туфлей. Артём открыл рот и сразу же закрыл, ничего не сказав. Влад выглянул из-за его плеча, и лицо у него проделало тот же путь, что и у Артема. — Ой, — сказал Влад.       В лаборатории стало тихо. До жути. Только из-под стола доносилось дыхание. Очень злое. Очень тихое. Очень отчетливое. — Вы… — начал Максим. Голос его был низким, опасным. — Вы какого чёрта не постучались? — Мы… — Артём сглотнул. — Мы думали, вы уже… — Что «уже»? — рявкнул Максим. — Приём закончен? Спектакль окончен? Можно врываться без предупреждения?       Владислав судорожно сглотнул. Его взгляд метнулся к столу, под которым — он с ужасом осознал это — пряталась Ангелина Юрьевна. Его начальница. Его строгая, неприступная начальница. В нижнем белье. Под столом. Ему захотелось провалиться сквозь землю. — Мы пойдем, — выдохнул Артём, пятясь и утягивая Влада за собой. — Мы никого не видели. Мы вообще мимо шли. У нас амнезия. Профессиональная. — Стоять! — рявкнул Максим, на что те замерли. — В 204 лабораторию. Ждать. Оба. Чтобы ни шагу. Я подойду, и мы поговорим.       Последнее слово прозвучало как «расстреляем на рассвете».       Артём и Влад синхронно кивнули, развернулись и вылетели в коридор. Дверь хлопнула, и они остались в тишине. Максим постоял, глядя на дверь. Потом повернулся к столу. — Вылезай, — сказал он. — Парни ушли. Из-под стола послышалось шипение. — Ангелина. — Нет. — Малыш, вылезай давай. Я серьезно. — Какой я тебе малыш? Я тебя сейчас прибью. А потом твоих придурков. За компанию.       Максим вздохнул, сел на корточки и заглянул под стол. Ангелина сидела в углу, прижимая к себе халат. Волосы дыбом, глаза горят. На лице написано такое детское «я обиделась и не вылезу никогда», что он не выдержал — хмыкнул. — Тебе смешно? — зашипела она. — Мне сейчас отсюда вылезать! Голой! Потому что твои дружки-идиоты решили, что могут врываться без стука! — Во-первых, не голой, — он кивнул на халат. — Во-вторых, я их выгнал. В-третьих, давай руку.       Она нехотя протянула, и он помог ей выбраться. Ангелина вылезла, все еще прижимая халат к себе, и замерла, пытаясь отдышаться и вернуть себе человеческий облик. — Я их убью, — заявила она. — Медленно, с помощью реактивов. — Я помогу, — кивнул Максим, протягивая блузку. — Только давай сначала оденешься. А то у меня сердце остановится и убивать их будет некому.       Она выхватила блузку, натянула дрожащими руками. Пуговицы не слушались, пальцы дрожали. Он помог застегнуть. Подал юбку, туфли. Она все это время шипела под нос: идиоты, задвижки, в порошок сотру. — Слышу, — прокомментировал Максим, протягивая халат. — Речь мощная. Убедительная. Может, сначала умоешься? А то тушь немного...       Она метнулась к зеркальцу на стене, глянула на себя и издала звук, похожий на всхлип. Или на смех. Или на все сразу. — Боже, — выдохнула она. — Я похожа... — На женщину, которую любят, — закончил Максим, подходя сзади и обнимая её за плечи. — И это прекрасно.       Она посмотрела в зеркало. На себя — растрепанную, с размазанной тушью, но со счастливыми глазами. На него — помятого, с разбитой губой и с той самой улыбкой, от которой у нее внутри все переворачивалось. — Я их все равно прибью, — сказала она уже спокойнее. — Не сомневаюсь, — кивнул он. — Я подержу, чтобы не убежали.

***

      Дверь лаборатории 204 распахнулась так, что Влад, сидевший ближе всех, подпрыгнул на стуле. Ангелина влетела внутрь, и воздух вокруг нее будто загустел.       Она была уже причесана. Халат застегнут на все пуговицы. Лицо — каменное. Только на щеках румянец от злости.        Артём и Влад сидели рядом, как два первоклассника в кабинете директора. Влад сжимал какую-то папку, делая вид, что читает. Артём смотрел на потолок с преувеличенным интересом.       Максим вошел следом, прикрыв дверь и прислонился к косяку, скрестив руки. На лице — довольная улыбка. — Ну, — голос Ангелины прозвучал, как хлыст. — Объяснитесь! — Но в ответ она услышала лишь тишину. — Я жду.       Влад хотел открыть рот и что-то произнести, но не осмелился. Артём лишь молча уставился в угол. — Вы двое, — она шагнула ближе. Оба вжали головы в плечи. — В Купидонов решили поиграть? В чужую жизнь вмешиваться? Людей в лаборатории запирать? — Ангелина Юрьевна, мы... — начал Влад. — Молчать! Я не договорила! — Влад сразу же заткнулся. — Вы хоть понимаете, что устроили? — Она ходила перед ними, чеканя шаг. — Это самоуправство. Это нарушение техники безопасности. Это просто свинство! Под дверями подслушивать! Врываться без стука! — Мы не врывались, мы задвижку... — пискнул Артём и осекся. — Вы видели, в каком состоянии лаборатория? — Ангелина повысила голос. — Вы понимаете, что сделали? — Ангелина, — мягко сказал Максим. — Они сейчас инфаркт получат. — Пусть! — отрезала она, но тон чуть сбавила. — Пусть знают.       Она остановилась, переводя дыхание. Артём с Владом сидели, боясь шелохнуться. Максим сзади улыбался — ему, кажется, даже нравилось. — Ладно, — сказала Ангелина уже спокойнее, но все еще холодно. — Я готова забыть. При одном условии. — Лаборанты подняли на нее свои заинтересованные глаза. — О том, что вы видели и слышали в 118 лаборатории, — она обвела рукой пространство, — не узнает ни одна живая душа. — Да, Ангелина Юрьевна, — хором кивнули они. — Ни Руденко, ни Виктория, ни уборщица тетя Глаша. Никто. — Да-да, конечно, — закивал Влад. — Могила, — добавил Артём, глядя в пол.       Ангелина выдохнула. Напряжение чуть отпустило. — Весь институт будет обсуждать, — сказала она. — Это просто ужасно… — А по вашим стонам из-за двери так и не скаже... — Артем не успел даже договорить.        В лаборатории стало тихо. Очень тихо. Ангелина замерла. Потом медленно повернулась к нему. Лицо белое, глаза расширились, и в них загоралось что-то такое... от чего хотелось спрятаться под стол. — Что ты сказал? — спросила она тихо. — Я... я ничего... — Артём попятился вместе со стулом. — Я просто... — Повтори.       Она шагнула к нему. Артём дернулся назад так резко, что стул жалобно скрипнул. Глаза круглые, лицо вытянулось. — Я молчал! — выпалил он. — Я вообще ничего не говорил! Это вам показалось! Ангелина Юрьевна, честное слово, у меня от недосыпа галлюцинации! Я три ночи не спал, переживал за вас! — Какие стоны? — процедила она, приближаясь. — Вы не только подслушивали, но еще и обсуждали? — Нет! — Артём вскочил и спрятался за Влада, который сидел ни жив ни мертв. — Мы ничего не обсуждали! Мы просто случайно... ну... услышали пару... звуков... — Звуков, — эхом повторила Ангелина. Голос её звенел.       Влад закрыл лицо руками. Ему хотелось провалиться сквозь пол. — Ангелина Юрьевна, — прошептал он. — Простите. Мы не хотели. Мы обрадовались, что вы помирились. И да, мы слышали... но мы сразу ушли! Честно! Как только поняли, что там не разговор...       Она смотрела на них. Двое взрослых парней сидели перед ней, как нашкодившие котята.       Сзади раздался смешок. Ангелина резко обернулась. Максим стоял у косяка с довольным выражением лица. — Тебе смешно? — выдохнула она. — Очень, — признался он. — Ты величественная в гневе. Богиня правосудия. А они такие жалкие. Идиллия. — Заткнись, — бросила она беззлобно. — Из-за тебя все. — Из-за меня? — он притворно удивился. — Это я их научил нас запирать? — Ты создал ситуацию, — отрезала она. — Своим поведением. — Каким? — он шагнул ближе. — Любящим? Страстным? Или громким? — Максим!       Он засмеялся, подошел, обнял за талию. Она хотела вырваться, но он не отпустил. — Пусти, — прошипела она. — На нас смотрят. — Пусть смотрят, — усмехнулся он. — Все равно они уже всё слышали.       Артём и Влад сидели, боясь даже дышать. Влад смотрел на руку Максима на талии Ангелины и испытывал смешанные чувства. Артём просто хотел, чтобы день закончился. Максим обернулся и посмотрел на них. — Ну что, орлы, — сказал он. — Довольны? Свободны. Но если я узнаю, что вы где-то обсуждаете нашу личную жизнь... — он сделал паузу. — Артём, твоя диссертация по плесени в чайниках раем покажется. Артём сглотнул. — А ты, Влад, — Максим перевел взгляд. — Спасибо. Влад поднял глаза. Удивленно. — За что? — За то, что был рядом, когда ей было плохо, — просто сказал Максим. — Это дорогого стоит.       Влад покраснел до корней волос и опустил голову. Максим повернулся к Ангелине. — Пойдем, — сказал тихо. — До совещания надо обсудить кое-что. Стратегию поведения, например.       Максим и Ангелина ушли, оставив бедных лаборантов в гордом одиночестве.

***

Самая чистая, самая искренняя любовь

во внешних своих проявлениях,

как ни странно, довольно комична,

и причиной тому, по-видимому, глубокая ирония, вложенная природой во все человеческие поступки.

      Максим шел по коридору и улыбался. Они помирились. Ангелина снова с ним. Жизнь начинает постепенно налаживаться.              Из потока мыслей его вырвала Александра Петровна, выплывшая из-за поворота. Увидев его, она сразу же расцвела. На лице вновь появилась её нарисованная и искусственная улыбка.  — Максим Николаевич! — пропела она, поправляя волосы. — А я вас ищу! Может, вместе пообедаем? Без рабочих моментов?       Она шагнула ближе, но Максим, не желая стоять рядом с ней, остановился и посмотрел на нее без каких-либо эмоций. — Александра Петровна, я же утром сказал...       Он не договорил, потому что за его спиной послышался стук знакомых каблучков. Это была Ангелина.       Она шла быстро, с лицом женщины, которая увидела угрозу и намерена ее устранить. — Максим, — позвала она.       Он обернулся, услышав свое имя. Ангелина подошла вплотную к нему и, положив руку ему на грудь, привстала на цыпочки и прильнула губами… Не к губам. К шее. Медленно. Демонстративно.       Ее губы коснулись кожи под челюстью, задержались, скользнули выше. Она целовала его так, будто они одни. Будто Александры рядом не существует.       Максим удивился, но уже через секунду его руки сами легли ей на талию, притягивая ближе. Он смотрел сверху вниз, и в глазах загорался тот самый огонь.       Александра стояла столбом: лицо её вытянулось, а глаза полезли на лоб. — Вы... вы что? — выдавила она. — Вы вместе? Эта... эта зануда в халате?       Ангелина медленно отстранилась, но руку не убрала, повернув голову к Александре. В глазах — ледяное превосходство. — Что-то не так, Александра Петровна? — Не так? — взвизгнула та. — Вы... вы старая дева! Вы не можете с ним быть! — Я с ним, — перебила Ангелина тихо. — И это не обсуждается. А теперь слушай меня внимательно.       Она шагнула к Александре, а Максим так и не отпустил её — рука осталась лежать на талии. — Пошла отсюда, — сказала Ангелина. Коротко. Четко. Александра попятилась. — Повтори! — выкрикнула она. — Повтори мне, что ты сказала! Максим шагнул вперед, заслоняя Ангелину. — Она сказала: пошла отсюда, — произнес он спокойно, глядя Александре в глаза. — Что непонятно? Перевести?       Александра смотрела на них. На него — спокойного, с рукой на талии этой женщины. На нее — холодную, смотрящую свысока. — Вы пожалеете! — выпалила она и, развернувшись, почти побежала по коридору. Каблуки стучали панически. Когда шаги затихли, Ангелина выдохнула. — Спасибо, — сказала тихо. — За что? — усмехнулся Максим. — За то, что послал? Легко. Мне даже понравилось.       Он прижал ее к себе. Руки легли на плечи, скользнув выше, к шее, зарылись в волосы. Смотрел сверху вниз. — А ты была великолепна. С поцелуем шеи — неожиданно. — Решила обозначить границы, — ответила она, но голос дрогнул — его пальцы гладили затылок, дыхание касалось губ. — Обозначай, — выдохнул он. — Хоть каждый день. Мне нравится быть твоей территорией.       Его тело прижало ее к прохладной поверхности, губы нашли рот — и она забыла, где они находятся. Его руки бродили по спине, по талии, по бедрам. Она отвечала жадно — пальцы вцепились в плечи, царапали ткань и зарывались в волосы. — Максим... — выдохнула она в губы. — Мы же в коридоре... — Знаю, — целуя шею. — Плевать. — Увидят... — Пусть видят, — руки скользнули под халат. — Я хочу, чтобы все знали. Ты моя.       Она застонала, запрокидывая голову. Стена холодила спину, внутри все горело. — Ты невозможный, — выдохнула она. — Твой невозможный, — ответил он, кусая мочку уха. И вдруг сбоку раздалось: — Ну нормально вообще?!       Они на секунду замерли. Максим медленно повернул голову. В трех метрах от них, у пожарного крана, стояли двое. Артём и Влад. С видом людей, которые только что стали свидетелями сцены, не подлежащей разглашению.       Артём держался за сердце. Влад смотрел в потолок, но уши его горели. — Нам запретили, — начал Артём трагическим шепотом, — про ваши стоны из лаборатории говорить. А сами в коридоре... ластитесь! При нас! При всех!       Влад судорожно кивнул. А Ангелина закрыла лицо руками. — Боже, — выдохнула она. — Это никогда не кончится. Максим засмеялся. Громко, открыто. — Ластимся, — повторил он, смакуя. — Хорошее слово. — Максим! — Ангелина стукнула его кулаком в грудь. — Не смейся! — Очень смешно, — возразил он, ловя кулак и целуя пальцы. — И знаешь что? — Что? — Пусть смотрят. Пусть знают. Я тебя люблю. И мне плевать. Артём и Влад переглянулись. — Мы пойдем, — быстро сказал Артём, хватая Влада за рукав. — Мы ничего не видели. Мы случайно. Шли мимо. — Ага, мимо, — эхом отозвался Влад. Они ушли, оставляя их наедине.       Ангелина повернулась к Максиму, который все еще улыбался. — Ну что, — сказал он. — Продолжим? — Ты с ума сошел, — выдохнула она. — Нас опять чуть не застукали. — Нас именно и застукали, — заметил он. — У нас еще минут пятнадцать до совещания есть.       Она посмотрела на него. На обкусанную губу, на взъерошенные волосы, на счастливые глаза. На мужчину, который три дня назад разбил ей сердце, а сегодня собирал по кусочкам. — Ты невозможный, — повторила она. — Знаю, — он притянул ее к себе. — Поэтому ты меня и любишь.       Она не ответила. Просто прильнула, пряча лицо на его груди.       Где-то на лестнице стихали голоса двух заговорщиков. А здесь, в коридоре, было только их дыхание и тишина.       А впереди — целая жизнь. Шумная, скандальная, счастливая. Но их.