По ту сторону выбора

Скорпиус прошёл мимо нескольких купе, заглядывая в приоткрытые двери. В одном трое мальчишек уже вовсю играли в экспрессивные волшебные шахматы, в другом две девочки с одинаковыми косичками тихо перешёптывались, бросив на него быстрый, оценивающий взгляд. Он чувствовал, как на него смотрят. Шёпот «Малфой» плыл за ним по коридору, как шлейф. Он напряг плечи, стараясь сохранять безразличное выражение лица, которому его учил отец: «Никогда не показывай, что ты новичок или что ты нервничаешь. Ты – наследник. Веди себя соответственно». Наконец, почти в конце вагона, он нашёл купе, где сидел всего один пассажир. Мальчик. Он сидел, поджав ноги, и внимательно изучал что-то на своей ладони – это оказался маленький, полупрозрачный шарик, внутри которого клубился розоватый туман. У мальчика были светлые, почти белые волосы, заправленные за уши, и очень большие, светло-серые глаза, которые казались не от мира сего. Он был одет в аккуратную, но слегка поношенную мантию, вероятно, перешитую. Скорпиус постучал. Мальчик вздрогнул, зажал шарик в кулак и посмотрел на него. — Можно? — спросил Скорпиус. — Да, пожалуйста, — голос у мальчика был мелодичным и тихим. — Я Лориэн. Лориэн Скамэндер. Скамэндер. Внук знаменитого магозоолога Ньюта. Сын Полумны Ловгуд и Рольфа Скамэндера. Мама говорила о Полумне с теплотой и уважением. Скорпиус кивнул, затаскивая свой сундук. — Скорпиус Малфой. Лориэн не проявил ни смущения, ни чрезмерного интереса. Он просто снова открыл ладонь, и розоватый шарик всплыл в воздухе. — Это облачко воспоминаний о летнем дожде, — пояснил он, как будто это было самым обычным делом. — Бабушка Люна научила меня их ловить. Оно успокаивает. Хочешь посмотреть? Неожиданное предложение застало Скорпиуса врасплох. Он ожидал вопросов о родителях, о состоянии, но не этого. — Я… пожалуй, — осторожно сказал он, садясь напротив. Шарик, мягко подлетев к нему, излучал лёгкий запах мокрой земли и травы после ливня. Это действительно было приятно. — Спасибо. Дверь купе снова открылась. На пороге стоял ещё один мальчик. Коренастый, с круглым, добродушным лицом и тёмными, непослушными волосами. Он выглядял растерянным. — Извините, — сказал он, слегка запыхавшись. — Везде полно. Можно к вам? — Конечно, — первым ответил Лориэн, жестом приглашая его войти. Мальчик с облегчением плюхнулся на сиденье рядом со Скорпиусом. — Фрэнк, — отрывисто представился он. — Фрэнк Лонгботтом. Ещё одно знакомое имя. Сын профессора Невилла Лонгботтом, героя войны, заведующего оранжереями Хогвартса. Скорпиус вспомнил восторженные рассказы матери о профессоре-гербаологе. — Скорпиус Малфой, — снова представился он, и на этот раз увидел в глазах Фрэнка искру узнавания. Но это была не враждебность, а скорее любопытство. — О, да! Папа говорил, что ваша мама — гений! Он до сих пор использует её конспекты по Травологии для подготовки лекций! Это заявление заставило Скорпиуса неловко откашляться. Быть известным из-за подвигов родителей было одно, а из-за их конспектов — совсем другое. — Она… она будет польщена, — пробормотал он. Разговор, начавшись неловко, постепенно наладился. Фрэнк оказался увлечённым ботаником, как и его отец, и с горящими глазами рассказывал о гибридизации прыгающих кактусов. Лориэн периодически вставлял загадочные, но всегда доброжелательные комментарии о «музыке роста» или «снах семян». Скорпиус рассказывал о любимых исторических трактатах, и к его удивлению, оба слушали с интересом. Никто не спросил о его взглядах на чистокровность. Никто не заискивал. Это было… нормально. Только когда поезд уже проезжал мимо живописных холмов Шотландии, дверь в очередной раз открылась. На этот раз в проходе стоял мальчик, которого Скорпиус узнал сразу – по портрету на столе в гостиной тёти Пэнси во время её визитов. У него были тёмные, идеально уложенные волосы, острые черты лица и спокойные, наблюдательные глаза. — А, вот и наш пропавший наследник, — сказал мальчик с лёгкой, почти неуловимой улыбкой. — Мама будет рада, что мы наконец-то встретились. Можно присоединиться? Везде, кажется, битком. — Феникс, — вздохнул Скорпиус, но в его голосе не было раздражения, только узнавание. — Проходи. Это Феникс Паркинсон, — представил он Лориэну и Фрэнку. — Сын Пэнси Паркинсон, — добавил Феникс, садясь рядом с Лориэном. Его взгляд скользнул по всем троим, быстрый и оценивающий, но не высокомерный. — Кажется, мы составили интересную компанию. Наследник древнего рода, сын героя, внук легендарного магозоолога… и я. Мама сказала бы, что это хороший баланс сил. Они засмеялись. Лед был окончательно сломан. Прибытие в Хогвартс стало для Скорпиуса вихрем впечатлений. Он видел всё глазами матери – восхищался величественностью замка, с трепетом смотрел на потолок Большого зала, но делал это с внешним спокойствием отца. Он ловил на себе взгляды. Многие. И шепотки. Он стоял рядом с Лориэном, который безмятежно наблюдал за летающими над головами привидениями, и с Фрэнком, который нервно переминался с ноги на ногу. Когда профессор МакГонагалл (теперь уже очень пожилая, но прямая как шпага) начала вызов, его сердце забилось чаще. — Скамэндер, Лориэн! Лориэн подошёл к табурету с лёгкой, танцующей походкой. Шляпа коснулась его светлых волос. Прошла минута тишины. — РЕВЕНКЛО! — прокричала шляпа. Скорпиус увидел, как стол в сине-бронзовых цветах приветственно зааплодировал. Логично. Сын Полумны. — Лонгботтом, Фрэнк! Фрэнк почти побежал к шляпе. Она опустилась ему на глаза. Прошло секунд двадцать. — ГРИФФИНДОР! Фрэнк, широко улыбаясь, направился к шумному столу. Скорпиус поймал взгляд рыжеволосого юноши-пятикурсника – должно быть, его старшего брата или кузена, который радостно махал. — Малфой, Скорпиус! Тишина в зале стала чуть более натянутой. Скорпиус ровно прошёл к табурету. Шляпа, огромная и потрёпанная, опустилась на его голову, закрыв обзор. Ого-го, — прозвучал тихий, вкрадчивый голос прямо в его мозгу. Очень интересно. Ум острый как бритва. Амбиции… да, они есть, но они не слепые. Они продуманные, как шахматная партия. Очень много страха… не за себя. За них. За семью. Любопытно. И преданность. Глубокая, как океан, преданность своему дому. Готовность защищать его любой ценой. «Слизерин, — подумал Скорпиус как можно чётче. — Я должен быть в Слизерине». Да, именно там ты найдёшь инструменты для своей защиты. Именно там твоя натура расцветёт. Но есть и другое… жажда знаний не ради власти, а ради понимания. Любопытство, достойное Рэйвенкло. И порядочность, которая могла бы сделать честь Гриффиндору… но нет. Решение ясно. Лучше… — СЛИЗЕРИН! — огласила шляпа зал. Скорпиус снял её, не выражая ни радости, ни разочарования, и пошёл к изумрудно-серебряному столу. Его встретили сдержанными, но вежливыми аплодисментами. Он сел, чувствуя, как груз ожиданий отца с его плеч немного спал. Он сделал это. — Паркинсон, Феникс! — вызвали следом. Феникс подошёл к шляпе с небрежной грацией. Распределение заняло не больше минуты. — СЛИЗЕРИН! Они обменялись едва заметными кивками, когда Феникс занял место напротив. Их компания разделилась между тремя факультетами, но Скорпиус знал – это только начало. Позже, в прохладной, полуподземной спальне Слизерина (его кровать с зелёными шелковыми занавесками была у окна, из которого виднелось мерцающее озеро), Скорпиус сел за маленький письменный столик. Он взял перо и лучший пергамент. «Дорогие мама и папа, Я пишу вам из общежития Слизерина. Шляпа, недолго думая, отправила меня туда. Скажи бабушке Нарциссе, что семейные традиции живы. Поездка прошла хорошо. Я познакомился с несколькими ребятами. С Лориэном Скамэндером (внуком того самого Ньюта, мама) – он немного… своеобразный, но очень добрый. У него есть шарик с запахом дождя. И с Фрэнком Лонгботтомом – он помешан на растениях, как его отец, и говорит, что ты гений, мама. Твои конспекты стали легендой. Также со мной в купе был Феникс Паркинсон. Он тоже в Слизерине. Кажется, мы найдём общий язык. Он не глуп и не лебезит, что уже хорошо. Хогвартс именно такой, как ты описывала, мама. Только больше. И громче. Замок потрясающий. Ужин был роскошным, но я не переел. Постарался вести себя достойно. Завтра начинаются занятия. Первым делом – Трансфигурация и Зельеварение. Я постараюсь не осрамить наши фамилии. Передай Эстрее, чтобы не шкодила слишком, а то я узнаю. И Лео – что я скучаю и что он должен слушаться. И… позаботьтесь о себе. Обоих. Я в порядке. Не волнуйтесь слишком. Ваш Скорпиус. P.S. Папа, палочка работает безупречно. Кажется, мы действительно нашли друг друга.» Он аккуратно сложил письмо, запечатал его сургучом с оттиском своей новой печатки (подарок отца на одиннадцатилетие – М на фоне стилизованного скорпиона) и отдал школьной сове, ожидавшей у окна. Ночь опустилась на Париж. В гостиной Малфоев горел только свет от камина и одна лампа. Эстрею и Лео давно уложили. Гермиона полулежала на диване, укутавшись в плед, её рука лежала на едва заметном округлении живота. Драко сидел рядом, его рука покоилась на её лодыжках, большой палец совершал медленные, успокаивающие круги. Совушка влетела в открытую террасу и уронила аккуратный свёрток на колени Гермионе. — От него, — тихо сказал Драко, хотя в этом не было необходимости. Гермиона с нежностью разломила печать и развернула пергамент. Она начала читать вслух, её голос, сначала ровный, к концу письма стал тише и теплее. Когда она произнесла «Ваш Скорпиус», в её глазах стояли слёзы, но она улыбалась. — Ну что? — спросил Драко, когда она умолкла. — Слизерин, — выдохнула она, глядя на него. — Ты доволен? — Это было неизбежно. Но главное – он звучит… собранно. Уверенно. Он заводит связи – Скамэндер, Лонгботтом, Паркинсон. Умный выбор. Не самые очевидные, но прочные. — В его голосе звучала отцовская гордость. — Он просит не волноваться, — прошептала Гермиона, прижимая письмо к груди. — Как будто это возможно. — Он мужчина теперь, Гермиона. Он вступает на свой путь. — Драко пересел ближе, обнял её за плечи. — Мы дали ему всё, что могли. Теперь мы должны отпустить. И наблюдать. И быть готовыми. — Готовы к чему? — она прижалась к нему, ища утешения в его твердости. — Ко всему, — его взгляд стал острым, он устремил его в пламя камина. — Письмо – это хорошо. Но мои люди ещё не доложили. Я хочу знать каждую мелочь его первого дня. Особенно… — он не договорил, но они оба поняли. Особенно касательно Рона Уизли. — Джинни говорила, Рон в восторге от нового набора для квиддича, — тихо сказала Гермиона, как будто пытаясь убедить себя. — Он всё эти годы был образцовым. — Змея греется на солнце, пока не настанет время укусить, — безжалостно процитировал Драко старую поговорку. — Я не усну спокойно, пока не получу первый полный отчёт об их… взаимодействии. Он взял письмо из её рук, ещё раз пробежался глазами по аккуратным строчкам. — «Позаботьтесь о себе. Обоих», — прочитал он вслух постскриптум, и его голос неожиданно дрогнул. Он прижал губы к её виску. — У нас растёт настоящий мужчина, любовь моя. Он уже заботится о нас. Теперь наша очередь – заботиться о нём, даже на расстоянии. И о тех, кто здесь. Его ладонь легла поверх её руки на животе. За окном парижской ночи тихо падал дождь. Далёкий, в шотландском замке, их сын засыпал под мягкий шелест озера, сжимая в руке под одеялом свою дубовую палочку, которая излучала слабое, успокаивающее тепло. А тень в форме бывшего рыжеволосого друга всё так же терпеливо ждала в крыле стадиона, поправляя сетку на воротах и посматривая на тёмные окна замка, за которыми теперь горел один новый, изумрудный огонёк. Поздним вечером, когда последние первокурсники наконец разбрелись по спальням, поражённые масштабами замка, а в гостиной Слизерина догорал камин, на пустом стадионе для квиддича царила тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в воротах и криком далёкой ночной птицы. Рон Уизли стоял у центральных ворот, прислонившись к стойке. В руках он вертел свисток на кожаном шнурке. Его лицо, такое открытое и доброжелательное днём, когда он помогал потерявшимся первокурсникам, сейчас было лишено всякой теплоты. Оно было каменным, а в глазах горел холодный, методичный огонь, который не имел ничего общего с безумием его молодости. Это был огонь терпеливого хищника. Охотника. Он видел, как мальчик сошёл с поезда. Видел его белокурую голову в толпе. Видел, с кем он шёл — со Скамэндером, Лонгботтомом, Паркинсоном. Интересный круг. Не самый предсказуемый. Умён, — нехотя признал про себя Рон. Не пошёл сразу к слизеринским выродкам, которые бы ему лизали ботинки. Ищет собственный путь. Но это не меняло сути. Скорпиус Малфой был здесь. В его власти. Вернее, скоро будет. Расписание тренировок младших курсов уже лежало у него в кабинете. Первая ознакомительная встреча — через две недели, после того как новички немного освоятся. Этого времени ему хватит, чтобы присмотреться. План, выношенный за эти одиннадцать лет, был прост и гениален, как лезвие бритвы. Никаких сложных интриг, чтобы стравливать отца и сына — это было глупо и ненадёжно. Всё было гораздо прямее. Он станет для мальчика главным проводником в мир квиддича. Станет тем, кто разожжёт в нём страсть к полёту и победе до белого каления. Он будет хвалить его, но требовать большего. Будет делать из него звезду. И тогда мальчик, жаждущий доказать всем — отцу, матери, самому себе — что он чего-то стоит, будет доверять ему слепо. Он будет рваться на каждую тренировку, будет ловить каждое слово тренера. А потом наступит момент. Товарищеский матч с другой школой. Или выездная игра. Суета, азарт, неразбериха. И возможность. Одна единственная, безупречно подготовленная возможность. Портал, активированный в условленном месте. Отвлекающий манёвр. И быстрый, чистейший захват. Не здесь, не в Хогвартсе, где охрана Малфоя, внедрённая в персонал, бдит. А за его пределами. Во время «несчастного случая» на трассе или «потери ориентации в тумане». У него были связи. Не среди бывших Пожирателей Смерти — те либо сгнили в Азкабане, либо притихли. Его связи были среди тех, кого магическое общество предпочитало не замечать: контрабандисты, наёмники, торговцы запрещёнными артефактами. Люди, которых не интересуют идеологии, только деньги. И ненависть к «сливкам общества» вроде Малфоев. За большие деньги они обеспечат транспорт, убежище, молчание. Рон глубоко затянулся прохладным воздухом. Мысль о том, как дрогнет надменное лицо Драко, когда он поймёт, что потерял сына, наполняла его не жгучей яростью, как раньше, а ледяным, сладким удовлетворением. А Гермиона… Её умное, преданное лицо, искажённое горем, станет последним подтверждением её роковой ошибки. «Расти, Скорпиус, — мысленно произнёс он, глядя на тёмный силуэт замка, где в одном из окон горел зелёный свет. — Наращивай крылья. Лети ко мне навстречу. Я сделаю из тебя лучшего ловца Хогвартса за последние десятилетия. А потом… потом я покажу тебе и твоим родителям истинную цену твоего полёта». Он толкнулся от стойки и неспешной, уверенной походкой направился к своему домику в Хогсмиде. Завтра начиналась рутина. Тренировки старших курсов, инвентаризация, бумажная работа. И незаметное, тщательное наблюдение за одним конкретным первокурсником. Охота началась. И на этот раз он не собирался промахиваться. В спальне Слизерина было прохладно и тихо. Скорпиус лежал под тяжёлым зелёным покрывалом, глядя в темноту. Рядом посапывали его новые соседи. Феникс Паркинсон занимал кровать напротив, перед сном он что-то чертил в блокноте при свете волшебного фонарика. Скорпиус сжал под одеялом свою дубовую палочку. Она отозвалась лёгким, едва уловимым теплом, как живое существо. «Чувствовать опасность», — вспомнил он слова мистера Олливандера. Сейчас опасности не чувствовалось. Только огромная, давящая грусть по дому и щемящее возбуждение от нового мира. Он думал о письме. Надеялся, что родители не слишком волнуются. Думал об Эстрее, которая, наверное, ворочалась в своей кровати, злясь, что её не взяли. Думал о Лео и о том, какой будет новый брат или сестра. А потом его мысли невольно вернулись к сегодняшнему дню. К моменту, когда он входил в Большой зал. Его взгляд на секунду встретился со взглядом человека у стола преподавателей. Рона Уизли. Тот смотрел на него. Не как на чужого ребёнка, не как на сына врага. Смотрел… как тренер на потенциального игрока. Оценивающе, профессионально, с лёгким интересом. И в этом не было ничего пугающего. Наоборот, это даже льстило. Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, куда ему шептала палочка, что-то едва дрогнуло. Что-то, чему учил его отец: «Самая опасная угроза та, которую ты не воспринимаешь как угрозу». Он перевернулся на бок, глядя на слабый свет луны, отражавшийся в водах озера за окном. «Я не буду искать неприятностей, — пообещал он сам себе. — Но я буду помнить. Буду внимателен. И буду писать домой. Каждый день». С этим решением наконец пришёл сон. Лёгкий, тревожный, полный образов летающих мётл, шепчущих портретов и далёкого, но такого близкого смеха сестры. А в кабинете Драко Малфоя в Париже, куда только что доставили первое донесение от его агента в Хогвартсе («Мальчик благополучно размещён в Слизерине. Контактов с объектом «Р.У.» не имел. За объектом установлено непрерывное наблюдение»), всё ещё горел свет. Драко не спал. Он смотрел на карту Хогвартса и его окрестностей, на которой крошечные светящиеся точки отмечали расположение его людей. Одна точка — в замке, рядом с общежитием Слизерина. Другая — на границе Запретного леса. Третья — в Хогсмиде, недалеко от домика тренера по квиддичу. Он положил руку на карту, прямо на место, где, как он знал, спал его сын. — Спокойной ночи, Скорпиус, — прошептал он в тишину кабинета. — Охота началась. Но на этот раз охотник — я.