Off limits / Запретная зона

Вот и наступил день, когда они наконец встретятся. Шейн не видел Илью вживую уже полтора месяца, и это время казалось вечностью. Лето, проведенное вместе, ощущалось как другая жизнь. Но сегодня они смогут увидеть и почувствовать друг друга. Несмотря на то что им пришлось вставать в 4 утра, чтобы успеть на рейс, у Шейна было отличное настроение. Еще несколько часов — и он будет в Бостоне, в одном городе с Ильей. Их расписание складывалось как никогда удачно: команда прилетала утром, чтобы успеть потренироваться на льду, а затем весь день был свободен. На следующий день была назначена вечерняя игра, которую все с нетерпением ждали. Но самое главное — обратный рейс был только днем после игры, а значит, Шейн мог провести с Ильей почти два полных дня. Это была невероятная удача. Обычно они еле могли урвать хотя бы одну ночь, а в этот раз у них было почти два дня. Когда они прилетели, у них было немного времени, чтобы разместиться в отеле, прежде чем отправиться на тренировку. К счастью, Шейн оказался в одной комнате с Хейденом, который не стал бы задавать вопросы о том, почему Шейн провел две ночи вне отеля. Поэтому Шейн собрал вещи, которые могли ему понадобиться в доме Ильи, сразу же, чтобы не возвращаться в отель. Илья должен был забрать Шейна от стадиона, и они не хотели тратить драгоценное время на разъезды по городу за вещами. За годы они научились максимально экономить время на все, кроме себя двоих. Тренировка проходила отлично, но Шейн уже не мог дождаться ее окончания. Его мысли были далеко за пределами площадки, там, где ждал его любимый мужчина. И вот раздался последний гудок — Шейн мгновенно помчался к выходу в раздевалку. В телефоне было одно непрочитанное сообщение от Ильи: «Я уже жду тебя». Шейн быстро переоделся и направился к выходу, но его остановил Колин. Он начал разговор о тактике на завтрашнюю игру.  Колин выглядел нормально. Шейн не знал, терзают ли Колина еще мысли об интервью Ильи, но со стороны казалось, что тот быстро оправился от едких комментариев. Однако сейчас это мало волновало Шейна: он хотел поскорее отвязаться от Колина, чтобы тот не мешал ему и Илье. Видимо, Рой не знал о том, что Шейн уедет без команды, потому что остановился, как только они вышли на улицу. Он продолжал говорить о тактике и игре Шейна, даже немного наклонился к нему, чтобы тот лучше слышал. Шейн не знал, как мягче и быстрее от него избавиться. Тем временем Илья, ждавший Шейна в машине, заметил, что тот вышел из здания. И не один — с ним был Колин Рой.  Холодная ярость охватила Илью. Ревность, почти угасшая, вновь нахлынула с новой силой. Он не собирался стоять и смотреть, как этот наглый парень отнимает их драгоценное время. Илья вышел из машины и направился прямо к ним. Шейн все еще пытался придумать, как вежливо отвязаться от Колина, но время шло, и его терпение иссякало. — Послушай, Колин. Твоя подготовка к игре — это хорошо, но не стоит перенагружать себя. Лучший вариант перед сложной игрой — спокойный вечер. Не нужно ничего надумывать и волноваться. Это все, что я могу тебе посоветовать. А теперь извини, но я действительно тороплюсь и… Он не успел договорить. Перед ним возник Илья. У Шейна перехватило дыхание. Вот он! Как же Шейн скучал по нему! Он хотел броситься в объятия Ильи и раствориться в нем, но вокруг было слишком много свидетелей. Шейн лишь надеялся, что Колин ничего не прочитал по его глазам. Но он просто не мог отвести взгляд от Ильи. Сегодня тот выглядел сногсшибательно: острые линии челюсти, идеально подстриженная щетина и этот тяжелый полуприкрытый взгляд, которым он сканировал Шейна с ног до головы, будто заново присваивая каждый дюйм его тела. Шейн смотрел на Илью и не мог отвести глаз от того, как идеально сидела на нем одежда, подчеркивая каждый стальной мускул. Ему хотелось отдаться ему прямо здесь. Илья тоже не отрывал взгляда от Шейна. Он хотел поцеловать его, несмотря на присутствие новичка, но знал, что этого делать нельзя. Однако это не значило, что он не может обозначить границы допустимого для зарвавшегося парня. Первым этот зрительный контакт разорвал Шейн. Он вдруг вспомнил, что они на людях, и нельзя, чтобы кто-то о чем-либо догадался. — Эм, Колин, познакомься — это Илья Розанов, капитан команды «Бостонских медведей» и мой друг. Наверняка ты слышал о нем. — Конечно, — улыбаясь, ответил Колин, протянув руку Илье. — Я много слышал о вас, вы действительно хороши, но завтра мы вас одолеем. Илья крепко сжал его протянутую ладонь и криво усмехнулся. — Мечтать не вредно. Я понимаю, если бы такое сказал Шейн, но ты что, действительно собираешься привести Монреаль к победе? — А вы сомневаетесь? — Колин вздернул подбородок, нагло бросая вызов Илье. — Ну, Шейн действительно хорошо над тобой поработал, но этого все еще недостаточно. Как я и говорил в интервью, без Шейна ты мало чем сможешь помочь Монреалю. — Илья, — обратился к нему Шейн. — Давайте не будем затевать ссору до матча. Илья ухмыльнулся. — Конечно, Шейн. У нас еще есть дела, не хотелось бы тратить время на какого-то обычного игрока. У Шейна перехватило дыхание: за этими словами Ильи он прочитал обещание. Но конфликт нужно было закончить — он заметил, что Колин собирался возразить. — Колин, тебя это тоже касается. Если хочешь доказать свою силу, делай это на льду, а не бросайся обещаниями, которые вряд ли сможешь выполнить. По лицу Колина было видно, что он хотел возразить, но наткнувшись на строгий взгляд капитана, промолчал. — А теперь прошу прощения, у нас действительно мало времени. Хорошего дня, не забывай отдыхать. Если хочешь, можешь продолжить разбирать тактику, но в пределах разумного. Пока. — С этими словами Шейн развернулся и направился к машине Ильи, которую только что заметил на стоянке. Илья, на прощание нагло помахав Колину, развернулся и пошел следом за Шейном, а Рой остался стоять и смотреть им вслед. По пути домой они молчали. Воздух в машине был наэлектризован. Илья не сказал ни слова, а Шейн не понимал, почему он такой. И вдруг ему в голову пришла абсурдная идея: «Неужели он ревнует?» Это могло быть так, хотя Шейн и не понимал, что спровоцировало его ревность. Да, он чуть задержался, но это случилось не по его вине. Он же не мог сказать, что торопился, потому что его ждал любимый мужчина. «Нужно будет поговорить с Ильей», — подумал Шейн. Но он не мог вот так просто проехать всю дорогу до дома. Поэтому он опустил руку и взял ладонь Ильи, которая лежала на коробке передач, в свою ладонь и нежно сжал. Илья не оторвал взгляда от дороги, но крепко сжал руку Шейна в ответ. Вот они и дома. Илья прошел через гостиную и подошел к графину, чтобы налить себе воды. Шейн последовал за ним, глядя на его сильную спину и плечи, желая поскорее ощутить руки Ильи на себе. Но сначала они должны были поговорить. Шейн чувствовал, что воздух накалился. Между ними вибрировала особая, тяжелая энергия, и он понимал, что без разговора они не смогут нормально расслабиться в объятиях друг друга. Илья был подчеркнуто спокоен, но его движения казались слишком точными, слишком резкими. Наконец он повернулся к Шейну. — Илья, скажи мне, что это было? Зачем ты снова цепляешь бедного парня? Он ведь просто хотел обсудить игру и не знал, что нам нужно торопиться. — Я не цепляю. И мне плевать на его страхи. Если он не может выдержать взгляд на парковке, ему нечего делать в большом спорте. — Дело не в этом. Просто… ты вел себя так, будто... будто он совершил преступление, просто стоя рядом со мной. — Шейн подошел ближе, пытаясь заглянуть Илье в глаза. — Мне все равно, где он стоит, Шейн. Пока он помнит о дистанции. Но, к сожалению, он слишком часто забывает, что ты — всего лишь его капитан. — Он не… Слушай, Илья. — Шейн наклонился ближе, положив руки на плечи Илье. — Посмотри на меня. Ты же знаешь, что для меня никого не существует, кроме тебя. Пойми: Колин для меня ничего не значит. Я думаю, я достаточно это доказал. — Я не сомневаюсь в тебе, Шейн, — сказал Илья, наконец посмотрев прямо ему в глаза. — Но я сомневаюсь в его намерениях. Уж слишком часто он оказывается близко к тебе. — Я понимаю — ты злишься. Почему ты просто не можешь признать, что ревнуешь? Илья замер. Несколько секунд было слышно только его тяжелое дыхание. Он медленно поставил стакан на стол — звук удара стекла о мрамор показался оглушительным. Он резко развернул Шейна, вжимая его в столешницу. Теперь его маска спокойствия трещала по швам. — Ты хочешь, чтобы я это сказал? Хочешь услышать, как сильно меня выворачивает от того, как этот щенок на тебя смотрит? Как он ловит каждое твое слово, будто ты чертово божество? — Илья… — Ты не представляешь, чего мне стоило не размазать его лицо по асфальту. Ты — самое ценное, что у меня есть. И я не собираюсь быть «цивилизованным», когда кто-то пытается подойти слишком близко. Ты мой. И я не могу позволить кому-то даже мечтать о тебе. Шейн смотрел на него, широко открыв глаза. Ему должно было быть страшно или неприятно от такой одержимости, но вместо этого внутри разливался жаркий, иррациональный восторг. Это собственничество кружило голову сильнее любого вина. Он потянулся к его воротнику. Тихо, почти умоляющим голосом он прошептал Илье в самые губы: — Тогда докажи это. Прямо сейчас. Покажи мне, что я твой. Илья издал низкий, горловой звук — что-то среднее между рычанием и стоном. Он больше не сдерживался. Его ладонь переместилась с шеи на затылок Шейна, пальцы до боли вплелись в волосы, запрокидывая его голову назад. Когда их губы встретились, это не был нежный поцелуй — это было столкновение. В нем чувствовался вкус соли, железа и той самой яростной любви, которая не знает границ. Илья целовал его так, будто пытался выпить весь воздух из легких Шейна, а Шейн только сильнее притягивал его к себе, окончательно утопая в этой властной, всепоглощающей страсти. Поцелуй был не просто ответом на спор — он был актом капитуляции и одновременно захвата. Илья целовал его так, будто пытался стереть само воспоминание о том, что кто-то другой смел на него смотреть. Шейн чувствовал холод столешницы за спиной и обжигающее тепло тела Ильи спереди — контраст, который сводил с ума. Илья оторвался от его губ лишь на долю секунды. Его дыхание было рваным, горячим, опаляющим кожу Шейна. Он не отстранился ни на миллиметр. Его лоб упирался в лоб Шейна, а глаза, потемневшие до цвета грозового неба, сканировали лицо партнера, ища в нем хоть тень сомнения. Но он находил только чистый, неразбавленный вызов. — Шейн… Я люблю тебя. — Это была просто констатация факта, но у Шейна перехватило дыхание. — Пожалуйста, я хочу быть полностью твоим. Сделай это. — В глазах Шейна была мольба. У Ильи перехватило дыхание, низким от возбуждения голосом он проговорил: — Ты хочешь этого, да? Пути назад не будет. Завтра на твоей шее будут следы, которые не скроет ни один воротник. Все в твоей команде будут знать, кому ты принадлежишь. Ты готов к этому? К тому, что я помечу тебя так, чтобы ни у одного идиота даже мысли не возникло подойти ближе? Шейн задыхался: — Да, пожалуйста, Илья, я хочу этого — Шейн выгнулся навстречу ему, чувствуя, как внутри всё плавится от этого собственнического тона. — Пометь. Сделай так, чтобы все видели. Чтобы «он» видел. На самом деле это было глупо с его стороны. Завтра ему и правда придется врать всей команде о том, откуда взялись эти следы. Но сейчас его это не волновало. Только с Ильей Шейн мог отключить здравый смысл и отдаться на волю чувствам. Боже, как же он его любил! Илья издал низкий звук, похожий на торжествующий рык, и впился зубами в чувствительную кожу на изгибе шеи Шейна. Это было на грани боли, но для Шейна это было лучше любого признания в любви. Он почувствовал, как рука Ильи скользнула под его футболку, обжигая кожу ладонью, и мир вокруг перестал существовать. Осталась только эта кухня, тяжелый запах парфюма Ильи и осознание того, что сегодня ночью никто из них не уснет. Илья не остановился на одном. Оторвавшись от шеи Шейна, на которой уже проступал багровый след, он оставил еще один — и еще. Резко сняв с него футболку, он начал спускаться ниже. Он целовал и прикусывал кожу Шейна, а тот мог лишь хватать ртом воздух, принимая его ласки. Пройдясь по левой ключице поцелуями, Илья резко укусил его: точно останется след от зубов. Шейн вскрикнул, его член дернулся, желая наконец, чтобы к нему прикоснулись. Шейн простонал: — Илья… Пожалуйста. Тот понял, чего он просит. Конечно, Илья мог помучить Шейна, но сейчас его собственная выдержка трещала по швам. Он хотел поскорее завладеть Шейном — прямо здесь, на кухонном столе. Наконец он оторвался от его шеи и принялся снимать с себя одежду. Шейн последовал за ним. Выудив из стола смазку, Илья выдавил холодный лубрикант себе на пальцы и сразу ввёл два в Шейна. Они давно не трахались, но утром Шейн успел немного подготовить себя, чтобы не тратить на это время. Когда пальцы Ильи нашли простату, Шейн выгнулся и громко простонал. Черт, как же он обожал пальцы Ильи: они всегда доставали до самых чувствительных точек, заставляя Шейна теряться в удовольствии. — Скажи мне, — прошептал ему на ухо Илья, — тебе нравится вот так: на столе, полностью открытым, принимать мои пальцы глубоко в себя. Скажи же мне. — Да... — Ответ Шейна оборвался, когда Илья особенно чувствительно надавил на простату. — Да… мне нравится. Пожалуйста… мне, ах, нужно больше… Илья… ты нужен мне… Илья зарычал. Горячее желание наполняло все его тело. Он хотел полностью присвоить себе мужчину, который лежал под ним, а Илья не привык себе отказывать. Вынув пальцы из Шейна, он схватил его за ягодицы и приподнял, усаживая на стол. В глазах Шейна читалось нетерпение. Он так долго этого ждал. Время, проведенное без Ильи, казалось страшным сном. Смазав член, Илья приставил его ко входу Шейна и принялся медленно вводить его. Не выдержав такой медлительности, Шейн сам двинул бедрами вперёд, насаживаясь на член Ильи. Как только он полностью оказался в нём, Шейн громко простонал. Как же он скучал по этому. Долго задерживаться Илья не стал: сразу взяв быстрый темп, он принялся вколачиваться в Шейна. Шейн стонал, подмахивая бедрами в такт толчкам Ильи; на его глазах проступили слезы от интенсивности. Шейн всхлипывает и утыкается лбом в его плечо, демонстративно подставляя шею. — Илья — тихо на выдохе шепчет он. Илья прикусывает его шею и громко стонет. Он доволен. Шейн понимает, что уже близко — Илья… Я уже близко… Пожалуйста… Тот опускает руку, начиная дрочить Шейну в такт своим толчкам: — Давай, Шейн, отпусти себя. Шейн в его руках рассыпается на части. Его стон переходит в крик. Голова запрокидывается, полностью обнажая шею, а пальцы впиваются в плечи до кровавых отметин. Сперма резко выстреливает из него, пачкая животы их обоих. Илья сразу же следует за ним, последний раз прикусив его шею. Постепенно они восстанавливаются: дыхание приходит в норму и в голове проясняется. До Шейна волнами доходит осознание произошедшего. Он едва не впадает в панику, но все же понимает, что даже если у команды возникнут вопросы, он не обязан будет отвечать. — Шейн, — Илья наконец выходит из него, и Шейн кривится, ощущая пустоту. — Ты в порядке? — Думаю, мне нужно чаще заставлять тебя ревновать, — с усталой улыбкой отвечает Шейн. Илья лишь тихо хмыкнул, качая головой. Вся его недавняя ярость окончательно испарилась, оставив после себя лишь приятную тяжесть в мышцах и странное спокойствие. Он помог Шейну спуститься со стола, придерживая его за талию, когда у того слегка дрогнули колени. — Не знал, что тебе так нравятся метки, — прошептал Илья, утыкаясь лбом в его плечо. — Но я не против, проси сколько хочешь. Шейн чувствовал, как его наполняет тепло — не то, что обжигало во время секса, а другое, тихое и надежное. Илья быстро протер их от спермы, а потом поднял его на руки, проигнорировав слабые протесты, и понес в сторону спальни. — Завтра будет тяжелый день, —произнес Шейн, прикрыв глаза. — Завтра будет завтра, — отрезал Илья, укладывая его на простыни. — А сегодня ты принадлежишь только мне.