До встречи в плей-офф

• 🏒 •

      Перед глазами все расплывается, превращаясь в сплошное цветное пятно. Во рту сухость, а голос медперсонала звучит где-то на периферии. Пальцы правой руки приходят в движение не сразу. Неимоверных усилий стоит потереть мокрую от холодного пота переносицу.       Левое колено пульсирует. Острая молниеносная боль проходит от кончиков пальцев до бедра.       Нет. Все что угодно, но нет.       Виктор прикусывает язык, пытаясь произнести первые слова после отключки между льдом и медицинским кабинетом.       — … тор!       Он жмурится от света фонарика, бьющего в глаза.       — Виктор, слышишь меня?       — Д..да.       — Отлично, — мужской голос грубый.              Требуется несколько долгих секунд, чтобы понять — вопросы задает командный врач. Обычный протокол обследования после получения травмы.       Виктор порывается сесть, но попытка заканчивается очередной волной боли.       — Где болит?       — Колено, — шипит сквозь зубы.       Холодные руки принимаются ощупывать коленный сустав, проверяя на целостность. Виктор уверен, что командный врач едва дотрагивается, но ощущения такие, словно тот вколачивает гвозди.       — Здесь? — уточняющий вопрос после более сильного нажатия. И следом, увидев легкий кивок на него, — можешь согнуть ногу?       — Нет, — на выдохе.       Врач выпрямляется. Его лицо слишком серьезное для ‘обычного ушиба’.       — Нужен снимок. Сейчас привезут портативный рентген, потом МРТ.       — Когда смогу играть? — вопрос вырывается прежде чем Виктор успевает подумать. — Эммануэль.       — Без МРТ я не могу ничего обещать.       Виктор смотрит в потолок — белый, безликий, больничный.       — Худший сценарий? — голос тише, чем хотелось бы.       Вместо ответа легкое похлопывание по плечу, от которого становится тяжелее морально. час спустя       Суета вокруг жесткой койки сходит на нет, а на экране телефона в руках мелькает повтор матча Нью-Джерси — Монреаль. Команда Виктора выигрывает, забивая два гола подряд, пользуясь растерянностью Пабло, стоящего на воротах.       Нога давит своей тяжестью, но пульсации больше нет. Тугой эластичный бинт зафиксирован вокруг отекшего колена. Виктор не находит в себе силы сделать еще одну попытку встать. Точно не сейчас, когда в нескольких метрах от него медик консультируется со специалистом. Ему делают снимок портативным рентгеном и отправляют хирургу, проводившему операцию на коленном суставе несколько лет назад.       Паника внутри отступает, оставляя после пустоту.       Медленно его начинает накрывать осознание, что независимо от мнения врача следующие игры будут пропущены. Его шанс забить решающий гол за кубок уничтожен.              Чанс обнимает Лича, Макса и Йена под конец игры, они раскрасневшиеся и довольны. Они на шаг ближе к кубку и отсутствие Виктора не играет никакой роли.       Сука. Сукасукасука.       Виктор кусает внутреннюю сторону щеки, не чувствуя боли.       — Доктор Хайнс посмотрел снимки, — Эммануэль садится на кушетку рядом. На его лице тень тревоги проступает сквозь сухую маску профессионализма.       В голове вспыхивают обрывочные воспоминания о девяти месяцах реабилитации. О тех бесконечно долгих днях страха, что после реабилитации он никогда не вернется на лед. О том, что придется вернуться домой.       — И? — переводит взгляд с экрана на мужчину средних лет.       — МРТ завтра даст точный результат. Кости на рентгене целы, а значит повреждение медиальной коллатеральной связки. Степень пока неясна. Может быть растяжение, может быть частичный разрыв.       Комната словно начинает сужаться. Из легких выбивает весь воздух, от одной только мысли о том насколько все серьезно.       — Сроки?       — От двух недель до двух месяцев. Зависит от степени.       — А если разрыв полный?       Врач смотрит в глаза.       — Тогда операция. Четыре-шесть месяцев восстановления.       Виктор откидывается на подушку, стараясь сфокусироваться на шуме комментатора матча. Плей-офф идет сейчас. Команда выигрывает, она смогла это сделать даже без него.       — Завтра сделаешь МРТ, — повторяет тише. — Никаких выводов раньше времени.       Эммануэль возвращается к заполнению медицинской карты, давая несколько минут переварить информацию. Вот только голова тонет от количества воспоминаний о больнице, о том насколько тяжело было эмоционально проходить одновременно и через восстановление и …       Телефон принимается вибрировать. Входящий от Пабло.       Шершавой подушечкой большого пальца Виктор смахивает звонок и закусывает щеку в неуверенности. Ответить на звонок бывшего сейчас неуместно, но проигнорировать грубо. Что наиболее важно, общаться сейчас даже с ебучим Пабло Блуберри — нет сил.       Виктор заходит в твиттер и пролистывает ленту одной рукой, второй сжимая пакет со льдом.   @NJDevils — 23 мин. назад       Информация о травме: Виктор Ладимит не вернется в сегодняшнюю игру.       Под твитом сотни комментариев.        Виктор не открывает. Телефон вибрирует.        СМС от PR-менеджера: ‘Официально: состояние оценивается ежедневно. МРТ завтра с утра. Никаких комментариев прессе до результатов.’       Он стискивает зубы.       Эммануэль поднимает взгляд от планшета.        — Уже выложили?       Виктор кивает, не отрывая взгляд от экрана.       — Day-to-day.       — Пока day-to-day, — поправляет врач. — До результатов МРТ.       Виктор усмехается без юмора. Day-to-day. Расплывчатая формулировка, которая может означать что угодно: от недели до конца карьеры.       — Как спишь последнее время? — командный врач не оборачивается, предпочитая оставлять без внимания спортивный канал, включенный Виктором.       — Шесть-семь часов, — отвечает автоматически.       Ложь. Последние ночи спал не больше четырех часов суммарно, но Эммануэлю не следует знать. Иначе вопросы, проверки и отстранение.       Врач хмурится, смотрит на круги под его глазами, но не спорит.       — Травма — это стресс, Виктор. Если что-то... если нужна помощь, скажи сразу. Не жди пока…       Он не договаривает, потому что оба понимают о чем речь.       — С этим, — особенно выделяет последнее слово, — нет никаких проблем. Все под контролем. Никаких необдуманных действий.       Пальцы сами открывают чат с Бо Фламелем. Последнее сообщение от него с тупым мемом так и осталось без ответа, впрочем как и все предыдущие. И дело не в том, что он не хочет ему ответить, а в том что не может. Виктор не должен дать слабину. Он обязан контролировать каждый свой шаг, мысль иначе… иначе всей тщательно выстроенной рутине придет конец. Рухнет она — рухнет и хоккей.       Смахивает пальцем чат вверх. Заходит в трекер, покусывая нижнюю губу и отрывая от той обветренную кожу. Последние три дня в приложении горят красным: тревога, бессонница, навязчивые мысли. Виктор прекрасно осознает, что дальше, если не остановить.       Закрывает приложение. Открывает будильник: 22:00 — таблетки.       Прошло три часа. Блять.       Роется в сумке, которую Чанс заботливо принес из раздевалки, находит оранжевый флакон. Две таблетки. Закидывает и глотает без воды, потому что надо. Еще одно ‘нужно’ из огромного перечня.       Телефон снова вибрирует. Пабло звонит третий раз и это триггерит даже больше полученной травмы.       Виктор смотрит на имя бывшего на экране. Потом на чат с Бо. И понимает, что не может ответить ни одному. Сейчас любое слово может быть ошибкой. А ошибок он не может себе позволить.       — Обсудим с тренером твой выход после завтрашнего МРТ. И, пожалуйста, не заставляй меня волноваться больше, чем нужно, — Эммануэль устало трет глаза.       Виктор смотрит на рентген своего колена на экране. Кости целы. Значит, проблема глубже — там, где снимок не видит. На телефоне продолжают вибрировать уведомления: Пабло, твиттер, чат с Гелией, которая переживает больше всех остальных, непрочитанные сообщения от Бо. Он выключает звук и переворачивает телефон экраном вниз.

• 🏒 •

Нью-Джерси       Телевизор работает фоном, уничтожая одиночество и освещая голубоватым светом комнату.       Любая принимаемая поза причиняет дискомфорт. Особенно в тот промежуток, когда одна доза обезболивающего ослабевает, а вторая не начинает действовать. Виктор переворачивает подушку в седьмой раз за последние тридцать минут в надежде, что на этот раз получится уснуть.       Но кого пытается обмануть?       Мысли скачут. Ему нужно позвонить психиатру, ответить Бо, проверить результаты МРТ. Нужно…       Стоп.       Виктор закрывает глаза. Медленно считает вдохи, но это оказывается бесполезным.       Достает телефон и очень быстро печатает сообщение Джулии: ‘Бессонница третью ночь. Гипомания?’       Ответ приходит через минуту, просто по той причине, что она кажется, никогда не спит: ‘Увеличь кветиапин до 400. Созвонимся утром.’       Виктор открывает чат с Бо. Пробегает глазами по короткой утренней переписке, за начало которой успевает себя обвинить с дюжину раз. Начинает печатать.       ‘Я напиздел про колено. Могу выпасть на два месяца. Скучаю по…’       Стирает. Слишком честно.       ‘Ты как?’       Удаляет, потому что текст глупый.       ‘Смотрел повтор. Отличный удар’       Палец зависает над кнопкой отправления. Три часа ночи. Бо спит. Это будет выглядеть пиздец как странно.        Блокирует экран, не отправив.       Откладывает телефон в другой конец кровати, чтобы не поддаться импульсу. Переключает внимание на работающий телевизор. На экране повтор сериала, в котором он узнает Стейси с помолвки Чанса и Гелии, а еще Марлену. Он морщится от воспоминания о встрече с ней на одном из мероприятий около года назад.       Всего один год назад его привычному распорядку ничего не угрожало. июнь, 2023, Нью-Йорк       Его пригласили на мероприятие с целью произнести благодарственную речь. Никакого общения с прессой или позирований.       Виктору всего и надо было сказать пару слов от имени одного из тех игроков, которые вернулись в спорт после тяжелой травмы. Воодушевляющая речь о важности спорта, о том, что команда может стать семьей и поддержкой. Будто его слова могли добавить торжественности церемонии драфта новичков.       Он крутит запонку между пальцев, приводя мысли в порядок от соприкосновения с прохладным материалом. Где-то в зале Пабло. Его поведение за последний месяц превращается в знакомый паттерн — тот самый, что кричит о конце. Остается принять неизбежное.       Виктор хочет признаться в болезни. Сказать о своей усталости от их отношений, проблем и того, что после травмы все стало слишком сложным. Вот только он не станет рушить свой образ в его глазах, соврет про несовместимость и закончит их роман, известный лишь узкому кругу.       — Отличная речь, — Чанс слегка улыбается, подходя через толпу. Его присутствие на драфте обязательно, как капитана Нью-Джерси.       — Брось, ничего такого.       Юэнс цокает, ограничиваясь на этом в проявлении несогласия. Он скользит взглядом по лицу Виктора, сканируя.       — Переживаешь из-за спонсоров или… — бросает аккуратный взгляд в сторону. Там стоит Пабло и довольно мило, судя по лицам, общается с нападающим из команды Нью-Йорка.       — Не здесь, — краткий ответ. В какой-то степени выдающий всю скопившуюся нервозность. — У нас…       — Вас нет здесь. На публике, — напоминает Чанс и делает глоток из своего стакана с соком. Кажется, что на всем мероприятии лишь они с Виктором отдают предпочтение безалкогольным напиткам.       — Именно, — он кивает в знак согласия. Но взглядом следит за Пабло, на лице которого самая обязательная улыбка из всех. — Давно они друзья с Элио?       Чанс пожимает плечами.       — Тебе виднее с кем общается Пабло. Меня больше волнует она, — аккуратно показывает рукой с бокалом на темноволосую девушку в самом центре зала.       Высокая девушка в коротком платье общается с Айзеком Хайнсом и Робертом Фламелем, первым выбором драфта. На нем красуется синяя форма с тройкой команды Нью-Йорка. Виктор тут же отводит взгляд, но вот только присвоенный номер оставляет свой след. Низкие номера обычно заслуживают годами, но первому выбору драфта позволительно многое.       Непроизвольно зачесывает волосы назад, пряди слишком короткие и потому снова спадают на лоб.       Виктор же надеется на то, что давний друг в лице Айзека Хайнса не притащит Фламеля знакомиться. Ему хватает знакомых. Забивать голову очередным именем нет желания. Вот только имя уже там.       Новичок смеется, запрокидывая голову. На шее виднеется родинка. Ладимит морщится и отворачивается.       — Марлена? — уточняет, так как сам больше заинтересован тем с кем она общается.       — Интересовалась твоим состоянием и тем как проходит восстановление, — Чанс делает паузу. — Сказала, ты выглядишь уставшим.       — Это же не все, да?       — И... упомянула, что раньше видела тебя с партнером на мероприятиях.       — Партнером, — Виктор медленно поворачивается к Чансу, проводит языком по нижней губе. Лицо непроницаемое, но в голове проносится тысяча мыслей. Они никогда с Пабло не афишировали свою связь, не взаимодействовали больше, чем могли бы коллеги или друзья. Но она какого-то черта все равно выдвинула свое предположение кому-то. — Продолжай.       — Спросила, все ли у тебя в порядке. Кажется, проблемы…        — Стоп, — Виктор поднимает руку. — Она сказала ‘партнер’? Точно не друг и даже не блядское ‘коллега’? Серьезно партнер?       Внутри появляется раздражение, смешивающее с тревогой. Оно пробуждает чесотку в каждом пальце, ускоряет сердцебиение. Эта актриса просто не имеет права догадываться о личной жизни. Подбираться к ней настолько близко через окружение.       — Действительно так, но...       — Она намекнула на проблемы в отношениях, — Виктор усмехается.       — Виктор, может она правда...       — Чанс, посмотри на нее, — он кивает в сторону. — Она работает даже сейчас. Флиртует с первым выбором драфта для камер и связей, будто единственное что заботит – оказаться на первой полосе. Вот только какого-то хера копается в моей жизни.        — Ты думаешь, она…       — Уверен, — Виктор перебивает. — Она набирающая популярность актриса. Ей нужна видимость как никому из всех собравшихся здесь, – окидывает присутствующих быстрым взглядом, цепляется за номер один на драфте. — Фламель гарант обложки, а я острые сплетни. Она считывает, Чанс. Намеренно или нет — неважно. Она использует слово ‘партнер’ и копается в том, о чем я не говорю публично.        — Блять, — капитан Нью-Джерси не сдерживается и материться. Подобное ему не свойственно абсолютно.       — Ладно, — Виктор отворачивается от них. — Просто больше не обсуждай мою личную жизнь с ней. Или с кем-то еще. Колено в порядке. Я в порядке. Все остальное — не ее блядское дело.       — Уверен? — Чанс бросает внимательный взгляд. Он словно заранее знает ответ на вопрос. — Марлена не выглядят как та кто забьет на тебя, ей явно хочется крови.       — Пусть отсосет, — и ту же прикрывает рот рукой, оглядываясь. Ему не стоит выражаться подобным образом на публике.       — Ты сегодня в хорошем настроении, — капитан Нью-Джерси улыбается аккуратно, одними уголками губ. Та редкая улыбка, которую обычно дарит только своей девушке.       — Ошибаешься, — Виктор прикусывает щеку. — Меня напрягает Элио.       Чанселлор оборачивается, ища высокую фигуру среди собравшихся. Тот с бокалом шампанского в руке оказывается рядом с Фламелем. Они рядом выглядят настолько органично, что нужно быть полным идиотом, чтобы усомниться в том, что следующий сезон будут играть в связке.       — Ревнуешь? — Чанс усмехается.       Вот только Ладимит не сразу находит ответ. Он сверлит фигуру несколько долгих секунд. Отмечает улыбку, от которой внутри разливается тепло, а еще какое-то незнакомое ранее ощущение. Желание бросить друга одного у фуршета и двинуться в самый эпицентр событий.       Бьет себя пальцами по запястью.       — К тебе? Всегда. У меня, знаешь ли, дикая зависть ко всем, кому ты уделяешь времени больше чем мне. Даже, если они твои друзья детства.       — Боже, Виктор. Не неси ерунду. Элио играет в команде нашего главного соперника.       — Только с тех пор, как меня вернули в состав. Месяц?       Чанс закатывает глаза. Спор с Ладимитом прямо сейчас бессмыслен. Того заботит сразу много всего: разваливающиеся отношения с Пабло, долгие года дружбы Элио и Чанса, новичок. О, как же сильно его цепляет этот широкоплечий парень       Чанс смотрит на часы.       — Не драматизируй, когда снова вернулся в состав. Элио писал мне пять минут назад, так что, — капитан одним глотком допивает сок в стакане и ставит тот на край стола. — Пойдем поздороваемся нормально, а то он подумает, что я его избегаю.       — А что подумаю я не так важно? — бурчит Виктор.       — Я капитан команды на официальном мероприятии лиги. Мне положено общаться, — Чанс уже движется в их сторону. — И тебе тоже. Давай.       Виктор тяжело вдыхает и следует за ним, держась чуть позади и еле заметно прихрамывая. Ему все еще тяжело находиться на ногах после операции, хоть подобное проявление списывают на психологическую составляющую.       Элио расплывается в улыбке при их приближении. Он обнимает Чанса одной рукой, не выпуская бокала.       — Думал ты меня кинул в игнор.       — Как я могу тебя забыть, когда ты каждую неделю названиваешь? — усмехается Чанс.       Фламель стоит рядом, слегка откинувшись назад. Его поза расслабленная, несколько ленивая, но взгляд пронзительный. Он изучает Виктора с откровенным любопытством.       — Виктор Ладимит, — Бо первым протягивает руку. — Роберт Фламель. Для друзей просто Бо, — широко улыбается. Та самая улыбка, которая уже была на лице во время снимков папарацци и общения с Марленой.       Виктор резко протягивает руку для рукопожатия, отмечает крепкую хватку. Его кожа чертовски теплая.       — Посмотрим, — расплывчатый ответ. С первой фразы появляется сомнение о том, что они будут друзьями.       По затылку ползут мурашки.       Это выбивает. Напоминает о том, как тяжело вернуться не только на лед, но и на публику после долгих месяцев отсутствия.       Бо не отпускает руку несколько секунд.        — Твоя речь сегодня… цепляющая. Про команду, которая может стать семьей, и про поддержку в трудные времена, — он наконец отпускает ладонь Виктора и усмехается. — Только вот забавно, что Нью-Джерси в прошлом сезоне даже в плей-офф не вышел. Семья, видимо, была не очень поддерживающей. Или ты про другую команду говорил?       Элио тихо присвистывает. Чанс напрягается.       Виктор смотрит на него несколько долгих секунд. Внутри разливается странное тепло — смесь раздражения и чего-то еще.       — Странно слышать от новичка, который еще ни одной игры в НХЛ не провел.       — Я уверенный, — поправляет Бо. — Разница есть, солнце, — цепляется взглядом за подвеску на шее Виктора.       — Не называй меня так.       — Почему? — Бо наклоняет голову, и в его глазах танцуют искорки. — Тебе не идет? часом позднее, июнь, 2023       Виктор стоит у выхода и крутит пачку сигарет в руке, когда к нему подходит Элио.       — Уже уходишь?       — А ты? — Виктор поднимает бровь.       — Чанс нашел Айзека. Они будут тут еще вечность, — Элио пожимает плечами и смотрит на Виктора внимательно. — Мой отель в десяти минутах ходьбы. Составишь компанию?       Виктор бросает взгляд назад, в зал. Где-то там Марлена, Пабло, и новичок с тройкой на форме, который назвал его ‘солнцем’.       — Веди, — говорит он и следует за Элио в ночь.       Пабло не подходит ни разу за весь вечер. Даже не пытается. Типичное поведение последнего месяца, но сегодня оно бесит больше обычного. Виктор устал от их отношений. И легко отвечает на флирт, целуя в ответ пухлые губы нападающего Нью-Йорка.

• 🏒 •

13 апреля, Нью-Джерси       Он очень послушный и увеличивает дозу антидепрессантов, по рекомендации врача. Виктор настолько послушный, что даже следует совету и не читает ни одной новостной статьи о себе после получения результата МРТ.       Чанс: всего несколько недель, да?       Я: типо того. постарайтесь не вылететь из плей-офф раньше моего возвращения       Чанс: это говорит твое желание вернуться на лед или…       Виктор криво усмехается. Поправляет свободной ногой подушку, которая едва не падает с края кровати. Все его вещи скинуты в кучу рядом с грязной упаковкой от службы доставки еды. А на полу стоят кружки с недопитым чаем. Он может ходить, делать минимальные физические нагрузки, но желания нет. У него, честно говоря, отсутствует желание делать вообще что-либо.       Я: раскатайте Детройт       Чанс ставит реакцию на сообщение и на этом все заканчивается. Нью-Джерси продолжает играть и без Виктора, совсем также как и пару лет после травмы Виктора, с одной лишь разницей: шанс на победу есть.              Он смахивает уведомление с сообщениями от Пабло. Тот звонит еще несколько раз за последние пару дней, но сил ответить ему нет. Виктор просто не знает о чем с ним говорить. Ему тяжело. Кажется, что ответив на сообщение или звонок, все пойдет по пизде. Он снова захочет вернуться к привычному спокойствию рядом с тем, ощущать поддержку. Вот только…              Чат с Бо сразу под сообщением от Пабло. От Фламеля висит несколько непрочитанных с самого утра. Должно быть, те написаны во время утренней силовой тренировки. Распорядок дня въедается после того, как он ночью просматривает восемь раз подряд свежее видео с силовой, опубликованному месяц назад. Это становится похожим не просто на характерную для гипомании зацикленность, а на одержимость.              — Ладно. Это просто сообщения, — бормочет себе под нос и открывает чат.              В диалоге несколько мемов, связанных с динамикой Кеннет-Блишвик. В НХЛ взаимоотношения тренеров Нью-Джерси и Нью-Йорк давний повод сделать нарезку, а игроки уже даже не принимаются отрицать насколько дружба тех забавна на фоне давней вражды команд.              Лапа: че ты? как?              Лапа: я же знаю что ты читаешь, камон              Пальцы зависают над экраном. Он облизывает пересохшие губы.              Я: читал новости о травме?              Тут же стирает. Спросить подобное значит признаться в своем страхе прочитать все собственными глазами. Сопернику не стоит знать.              Я: ты все еще должен мне реванш              Я: на льду              Я: знаешь почему параноик всегда выглядит хорошо?              Виктор откидывает телефон на подушку рядом. На лице нервная улыбка. Психика спасается как может, пока он сам надеется на действии фармацевтики.              Возможно Личменн прав в своем замечании касательно отсутствия у Виктора спутника на личных мероприятиях наподобие помолвки капитана команды. Всем присутствующим там известно о его ориентации. Игрокам Нью-Джерси тоже. Но выбрать на роль партнера Фламеля?              Жмурится до боли в глазах.              Телефон вибрирует.              Лапа: почему?              — Серьезно?              Его скулы сводит от улыбки.              Я: за ним есть кому следить              Лапа: ахахахахаххахаах хорош              Лапа: ты параноик?              Я: м?              Лапа: просто хочу знать, что ты не один              — Блять.              Виктор закусывает щеку, окидывая взглядом спальню. Все выглядит настолько жалко, что даже нет смысла пытаться оправдаться.              Я: встретимся на игре через две недели.              Лапа: ага              Я: тебе нечем заняться?              Лапа: у меня есть время на тебя              Твою же мать.              Я: удели его своей технике              Лапа: о. так ты следишь за мной?              Я: нет              Лапа: пиздишь              Самое ужасное, что – да. Виктор только и делает, что отслеживает статистику Фламеля с самой первой их встречи. С того июня, когда изменяет собственному парню с Элио, а в голове звучит ‘солнце’ сказанное с усмешкой от Бо.