6. глава, в которой Виктор исчезает первым, а Бо вторым
3 марта 2026 г., 23:18
• 🏒 •
3 мая, Нью-Йорк — Хайнс, ты че на приколе? Какой Вегас? Завтра полуфинал, — Бо отрицательно машет головой на вопрос старшей сестры о добавке чая. — У нас домашний матч и ты явно обкурен. — Поговори с ним позже, — раздраженно шепчет шатенка и поправляет выбившуюся замысловатой прически прядь. — Мы итак скоро уйдем с Робином, Бо. — Айзек, отвались со своими тупыми предложениями к Юэнсу и, — запинается. Ловит паузу, удерживая фамилию Виктора на кончике языка. — И своему кузену. Ага, — пододвигает к себе упаковку с зефиром и разламывает тот напополам, — Сейдж, твое. Та закатывает глаза, но принимает половину сладости. Она ловко наливает себе в чашку дополнительную порцию чая из металлического заварника. Светлая кухня тут же наполняется насыщенным фруктовым ароматом. Сейдж выжидающе смотрит на брата несколько минут пока тот закатывает глаза, но продолжает общаться с Айзеком о предстоящей игре. Она протирает бумажным полотенцем стол, зная как сильно раздражается Бо от беспорядка. И ровно в тот момент, когда Хайнс на другом конце разговора сбрасывает вызов, из ее рта вылетает: — В Вегасе Рене? — ставит чашку на столешницу. — Или Марлена? Бо разламывает еще один зефир. Половину отправляет в рот, а вторую кладет обратно в пачку. Облизывает пальцы совсем как ребенок. — Причем тут Марлена? — Ни при чем, — соглашается та легко. — Интересно стало как у вас дела после той фотки, разлетевшейся по всем соцсетям. — Ахуенно все у нас с ней. — Ахуенно, — повторяет Сейдж с интонацией, которая превращает слово в вопрос. — Она тебе нравится. — Она мне подходит, — поправляет Бо. — Ой, большая разница. — Большая, — говорит он спокойно. — Она красотка и мне не скучно. Даже не заебывает как в прошлый раз, а это уже новый уровень, – подмигивает. Сам себе не верит, но с Марленой у него нет времени думать о том сделал ли что-то не так, не упустил ли нечто важное. Ей будто нет никакого дела до мелочей, на которые обычно реагируют остальные. Марлене удается держать в напряжении иначе. Несколько в раздражающей манере исчезновения посреди диалога, привычке делать так как считает нужным, в той сексуальной независимости от которой встает. Сейдж смотрит на него тем выражением, которое знакомо с детства. От ее проницательного взгляда становится не по себе, но Бо сохраняет зрительный контакт. Она все равно ничего не знает. Будто бы ты сам знаешь и понимаешь хоть чет. — То, что она чаще пишет первой и посетила пару твоих игр не делает ее идеальной в моих глазах. — Много ты понимаешь. И тогда Сейдж делает то, что умеет лучше всего — замолкает. И ее молчание давит настолько, что заставляет ощутить себя идиотом. — Че? — он не выдерживает. — Ничего, — пожимает плечами и отводит взгляд за его спину в дверной проем. Она быстро сканирует пространство позади брата и после возвращается к диалогу, — А Рене? — Она при чем? — Бо. — Сейдж, — ровно, без интонации. — Она писала мне на той неделе, — говорит сестра. — Спрашивала о тебе и, — осекается. — В общем, ничего такого. Просто интересовалась. Бо смотрит на чашку перед собой. — И? — И ничего, — Сейдж пожимает плечами. — Вы с ней виделись после Бостона? — Нет. — Созванивались? — Че за допрос? — вскидывает бровь, а пальцы сжимает кружку с яркой тройкой. — Все понятно, — ровно произносит Сейдж, — с Рене ты хотя бы знаешь чего хочешь. А с Марленой говоришь, что она тебе подходит. И мне интересно, тебе самому не скучно? Мне ахуеть как весело пока торчу в чс. — Я… Из коридора раздается громкий грохот. На пол падает что-то пластиковое, а следом секунда тишины. Бо и Сейдж переглядываются, прежде чем раздается детский мальчишеский голос. — Я не нарочно. Сейдж закрывает глаза. — Робин, — зовет Бо. — Дядя Бо, иди сюда, — откликается из коридора без малейшего раскаяния в голосе. Когда Бо поднимается изо стола и идет к племяннику, Сейдж молча провожает его взглядом. В коридоре Робин сидит на корточках у стены и держит в руках детскую хоккейную клюшку с мягким крюком. Рядом с ним на полу валяется его же рюкзак, который явно и стал причиной грохота. Сам Робин смотрит на дядю с видом человека, который уже заготовил объяснение. — Я отрабатывал бросок. — В коридоре? — Тут места больше. Бо смотрит на него пару секунд и присаживается на корточки. — Покажи хват, — внимательно смотрит на руки мальчика. Робин перехватывает клюшку, обхватив большим пальцем выше чем надо, задирая локоть. — Тренер говорит вот так. — Тренер говорит правильно, а ты делаешь как хочется. — Немного по-другому, — уточняет Робин. Бо молча переставляет его пальцы, возвращая большой палец на место, опуская локоть. Робин смотрит с сосредоточенностью, которая бывает только в пять лет. — Вот так держат. — Ты так держишь? — Я так держу. Робин сравнивает свою маленькую руку с его, щурясь и проводя линию взглядом, а после удовлетворенно кивает. — А Пабло? — И он, — отвечает даже не задумываясь. — Меня хотят поставить в ворота, — сообщает Робин следом с интонацией человека, которого обидели. — Знаю. — Ты стоял в воротах? — Нет. — А почему меня ставят? — Потому что пока катаешься медленно. Научишься — перестанут. Робин обдумывает, покачивая клюшкой. — Значит надо быстрее? — Значит надо быстрее, — соглашается Бо. — Слушай, — говорит он чуть тише, чтобы не долетело до кухни, — скажешь маме, что Блишвик разрешил взять тебя на одну тренировку. Посмотреть. Робин замирает. — На настоящую? — На настоящую. — Где вы? — Где мы. Проходит пара секунд, пока информация укладывается в его голове, а следом Робин резко поворачивается к кухне: — Мама! — орет на весь коридор. — Тихо, — Бо хватает его за плечо. — Позже скажешь и не криком. — Но я хочу сейчас! — Робин. Тот сводит брови. Смотрит на дядю с видом человека, который ведет серьезные переговоры. — Ладно, — говорит наконец. — Но я скажу сразу как зайду. — Договорились. Он срывается с места и исчезает на кухне. Через секунду оттуда раздается его переходящий в крик голос и сразу следом удивленное возмущение от Сейдж. Бо остается в коридоре один, поднимает с пола рюкзак, вешает на крючок у стены и выворачивает рукав из ветровки племянника. Ногой поправляет кроссовки, а после хлопает рукой по карману домашних шорт. Прислушивается несколько долгих секунд. Трясет головой и цокает. Он проводит рукой по волосам и идет обратно на кухню, где Робин уже сидит на полу у окна и строит что-то из кубиков, которые Сейдж вытащила из сумки. Башня заваливается, он принимается восстанавливать с методичностью человека, у которого полно времени. Сейдж стоит у плиты с телефоном в руке. — Договорился за моей спиной, — говорит она. — Блишвик сам предложил. — Конечно сам, — закатывает глаза. Бо садится обратно на табурет и возвращается к зефиру, которого уже почти не осталось. — Всего один раз. — Я не говорю, что не надо, — Сейдж оборачивается. — Говорю, что мог сначала спросить меня. — Мог, — соглашается Бо. Она смотрит на него секунду, потом фыркает тихо и возвращается к экрану телефона, печатает пару сообщений и откладывает в сторону. — Знаешь, — Сейдж наливает чай, — смотрела повтор вашего матча с Нью-Джерси. Того, мартовского. Бо не отвечает. Смотрит, как Робин аккуратно ставит синий кубик на красный. — У тебя с Ладимитом занятная динамика, — продолжает она. — Мы соперники. — Ну да, — соглашается Сейдж легко. — Просто Пабло про него рассказывал. — Она садится напротив, обхватывает чашку ладонями. — Они были вместе, я знала. Два года или чуть меньше, но Пабло до сих пор не отошел после их разрыва. Виктор ушел к Элио Пагано в двадцать третьем. Бо замирает. — К Элио? К Пагано? — Ага, когда тебя задрафтовали. Пабло нашел их вместе на утро в отеле, — следит за реакцией. Башня у Робина падает с грохотом, а тот смотрит на нее секунду и начинает строить заново. Желудок сжимается. — Они до сих пор… — Не знаю, — Сейдж качает головой. — Но Пабло говорит, что после Виктор просто исчез и заблокировал его везде. Бо смотрит на свой телефон в руке. Черный экран. Заблокирован. Блять, какого хуя, Виктор? — Он так делает, — тихо говорит он. — Блокирует. — Бо? — Я у него в блоке. Брови Сейдж резко поднимаются и также резко опускаются. Она облизывает нижнюю губу и прячется на какое-то время за кружкой чая. — На дне рождении Поль Пабло сказал, — она произносит чуть медленнее, — что Виктор с Элио сейчас снова общаются. Бо берет и тут же ставит чашку обратно. — Пабло сам сказал? — Ага, увидел переписку случайно у Элио. Робин тихо считает кубики: один, два, три и ставит следующий. В голове у Бо всплывает рука Элио на плече Виктора. — Логично, — говорит наконец и проводит большим пальцем по краю чашки. — Что логично? — Ничего, — коротко. — Пабло общается с Элио? — Очевидно, — пожимает плечами. — Странно, что вы не нашли общий язык за все это время. — Главное вы нашли, — усмехается Бо, но внутри все равно мышцы напрягаются, скручиваются в странной формы тревожный узел. — Робин, чай будешь? — переводит внимание на Робина. — Не хочу чай, — отвечает тот не поднимая головы. — Хочу на тренировку к дяде Бо. — Знаю. — Ты разрешаешь? — Попроси у Бо правильно. Робин поворачивается и смотрит на него с той серьезностью, которая у пятилетних детей предшествует официальной просьбе. Бо отводит взгляд от телефона, лежащего на столе экраном вниз. — Разрешаю, — говорит он раньше, чем тот успевает открыть рот. Рука Сейдж аккуратно мажет по его, когда она все же тянется за своей половиной зефира. Легкое: ‘все в порядке?’, на которое ответа нет.• 🏒 •
До матча остается около сорока минут. И это то самое время, когда игроки перед полуфиналом либо погружаются в себя настолько, что исчезают, либо становятся жутко громкими. Хайнс в самом центре раздевалки сидит на полу и на полной громкости листает ленту в тиктоке периодически заливаясь громким гортанным смехом. Бо то и дело косится на именную бутылку в своей руке и на затылок Айзека, прикидывая останется ли шишка от удара. Но еще больше его раздражает капитан команды. Элио недалеко от Хайнса активно обсуждает с Верноном схему расстановки. Все вчерашнее собрание было посвящено именно ей, а сейчас этот дотошный повтор нервировал. Кто Сейдж за язык тянул вообще? Жмурится и трет переносицу пальцами. Соберись. Полуфинал. — Бо, — Элио поворачивается к нему. — Смотри сюда. — Я слышу. — Хочу, чтобы смотрел. Бо переводит на него тяжелый взгляд, стараясь сосредоточиться и выбросить слова Сейдж из головы. — В первом периоде держишь левый фланг так долго сколько можешь и не уходишь вглубь пока я не даю сигнал. — Я прекрасно знаю схему. — Знаю, что знаешь. Говорю для всех. Бо переключается на запястье, его необходимо обмотать, так как на тренировке потянул. Элио делает паузу на секунду, а после его голос тонет среди звуков с телефона Хайнса. Ебучий хаос. Как вообще в таком бардаке можно настроиться на полуфинал? Рука тянется к телефону на лавке, брошенному экраном вверх. На нем шторка из уведомлений от Поль и твиттера Нью-Джерси Девилз, уже ушедших на каникулы до следующего сезона. Вот только информация о травме Виктора все еще не публикуется. Бо быстро проверяет инсайдерские аккаунты на всякий случай, но там пусто. Никакой информации о Ладимите с момента, когда тот неожиданно стал слишком болтлив и после оборвал связь. Может чекнуть аккаунт? Мысль не успевает закрепиться, так как рядом оказывается Элио. Он широко улыбается своей самой обаятельной улыбкой, а на его запястье болтается браслет с полумесяцем. — Ты в порядке? — Да, — щурится, всматриваясь. Исполнение кажется жутко знакомым, но вспомнить не получается. — Уверен? Потому что ты перемотал запястье уже три раза. Элио прав. — Просто готовлюсь. — Слушай, — Элио понижает голос. — Блишвик хочет, чтобы ты не нарывался в первом периоде. Просил донести. — Сам не мог? — Не успел. Тебя не было на разборе. — Я был. — Первые двадцать минут. Бо закрывает шкафчик. И металл отзывается глухим ударом. — Выйду на лед и сделаю все что нужно, — говорит он. — Можешь не переживать. — Я не переживаю, — пожимает плечами, словно действительно нет никакого дела. Вот только раздражает. — Передаю слова тренера. — Ты передал — я услышал. Еще чет? — вскидывает брови, теряя шанс скрыть нервозность. — Иди исполняй свою миссию капитана перед кем-то другим. Взгляд ледяных глаз Элио сверлит долгую минуту. — Ты с утра ищешь к чему придраться. — Я? — Бо поднимает взгляд. — Ты сел рядом со мной и начал разбирать как я мотаю запястье. — Спросил как ты. Это разное. — Ага. Спросил, — Бо встает. Они одного роста, но Элио несколько уже в плечах. — Тебе реально важно как я? — Бо. — Или ты просто любишь знать все про всех? — в голосе появляется что-то, чего там не должно быть. — Чужие переписки, чужие дела…. В раздевалке становится тише. Кто-то у дальних шкафчиков перестает смеяться. — Что? — произносит Элио медленно. Бо понимает, что сказал лишнее. Понимает и не останавливается. — Ничего, — бросает и разворачивается. Элио хватает его за плечо, разворачивая на себя. — Повтори что сказал. — Руку, — делает паузу, — убери. — Повтори. — Руку убрал. Улыбка Элио меняется на странную усмешку, а следом Бо резко толкает его в грудь двумя руками. Элио не падает, но делает шаг назад и тут же идет вперед. Они сшибаются у скамейки, Бо летит на нее спиной, клюшка с грохотом оказывается на полу. Элио успевает схватить его за ворот формы прежде чем Бо разворачивает того и прижимает к шкафчикам. Металл гремит, привлекая всех даже самых погруженных в себя игроков команды Нью-Йорка. Айзек заинтересованно поворачивается к ним, усмехаясь. — Хватит, — Вернон втискивается между ними, пытаясь оттолкнуть друг от друга руками. — Хватит, блять. У него цепкая хватка и достаточно силы, чтобы спустя время и с должным нажимом отцепить одного от другого. Это блять не конец. В ушах пульсирует, а руки чешутся от желания ударить Пагано по физиономии. Испортить его дурацкое лицо, которого вполне мог касаться тот кто игнорирует его самого. Сука. Ебучий ты чертила. Дверь раздевалки ударяется о стену с характерным звуком. Блишвик стоит в проеме. И последующие несколько минут молча смотрит на перевернутую скамейку, на клюшку на полу, на них обоих. Его лицо не меняется — ни злость, ни удивление. Тишина такая, что слышно как в коридоре гудит вентиляция. — Все вон, — тихо говорит он наконец. — Все. Кроме вас двоих. Раздевалка пустеет быстро. Вернон уходит последним, бросив на Бо взгляд у двери, но ничего не говорит. Майло Блишвик проходит к ним и наклоняется, чтобы вернуть клюшку обратно на скамейку. После одним движением возвращает перевернутую скамейку в привычное положение и жестом приглашает Элио и Бо сесть. В его тишине зуд внутри усиливается, становясь едва выносимым. Бо смотрит в пол. Из губы сочится кровь, он трогает пальцем и смотрит на них с отстраненным любопытством. — Через двадцать пять минут выход, — говорит Блишвик. — Мне нужно знать одну вещь. Вы выйдете на лед вместе? Молчание. — Элио. — Да, — говорит тот. Голос ровный, только дышит чуть чаще обычного. — Фламель. Бо облизывает губу, ощущая металлический привкус. — Ок. Майло смотрит на него секунду дольше, чем на Элио. — Хорошо, — говорит наконец. — Тогда у вас двадцать пять минут. Он уходит, оставляя их вдвоем в пустой раздевалке. Элио вытирает кровь с костяшек, запрокинув голову к потолку. На его скуле наливается красное пятно и кожа отекает. — Слушай, — начинает Бо, не зная, что именно хочет сказать. Признаться в злости из-за слов сестры? Спросить напрямую о Викторе? Загладить ситуацию с потасовкой перед игрой? Слишком блять сложно. Так, словно вообще не в его стиле. — Не надо, — Элио даже не смотрит в его сторону. — Позже. За стеной нарастает гул трибун. до конца второго тайма 6 минут На табло 2:4. Смена звена и на лед выкатывается Бо с ощущением, которое сбивает от привычной за сезон игры. Тело работает на автопилоте, а прежней связи с Элио нет. Пагано уходит к борту, Бо принимает шайбу в центре и ищет его на левом фланге. Элио там, открытый, и Бо делает пас — точный, с нужным усилием. Элио теряет в очередной раз за вечер. Фламель спиной чувствует прожигающий взгляд Блишвика, но не оборачивается. Сам все прекрасно понимает. Чужой защитник подбирает шайбу и уходит в разгон. Бо слишком поздно разворачивается и несется обратно, в воротах Элайджа вытягивается в прыжке, а шайба все равно проходит в левый верхний угол. 3:5. Трибуны в части фанатов Монреаля взрываются. Бо едет к скамейке медленнее, чем должен. Айзек что-то быстро говорит рядом крайне возбужденно, но слова проходят мимо, как будто между ними стекло. Садится, берет бутылку, делает глоток и смотрит на табло. пять минут сорок секунд Блишвик стоит у борта. Не кричит, потому что он никогда не кричит, а просто смотрит на лед с тем выражением, которое означает что он уже считает. — Фламель, — говорит помощник рядом. — Готов? Бо встает. Следующие четыре минуты лучшие и худшие одновременно. Он делает все правильно: давление, позиция, выбор момента. Один раз выходит один на один с вратарем и тот берет. Второй раз пас от Вернона приходит на долю секунды раньше, чем Бо готов, и шайба уходит мимо крюка. Элио не смотрит на него. Бо не смотрит на Элио. минута двадцать Блишвик убирает вратаря. Шестой полевой — последняя ставка. Бо выкатывается снова и чувствует как трибуны меняются и нарастает то особое напряжение, когда стадион понимает раньше команды. Они давят. Шайба на чужой половине, Вернон держит угол, Элио открывается у ворот. Бо ловит момент и отдает. Элио бьет. Штанга. Шайба уходит вдоль борта. Чужой защитник подбирает и выбивает в нейтральную зону. Бо разворачивается и уже знает, что опоздал. Финальная сирена звучит слишком обычно для того что означает. Бо стоит посреди льда. Кто-то едет к центру, кто-то останавливается у борта, чужие уже поднимают руки. Табло горит 3:5 и не собирается меняться. Он смотрит на него секунду. Две. Клюшка падает на лед и скользит в сторону ворот. Блишвик у борта изучает его дольше нужного с непроницаемым выражением. Элио проезжает мимо в сторону рукопожатий и останавливается рядом на секунду. — Подними, — говорит тихо. Айзек оказывается рядом следом и наклоняется к самому уху: — С первым сезоном в НХЛ, Фламель. Он хлопает по плечу, словно уже принял в свою семью, но еще не готов представить остальным родственникам. Бо не уверен, что вообще туда хочет, а потому сдержать смешок не удается. Бо смотрит на клюшку на льду и молча поднимает. Едет к чужим игрокам для рукопожатия, обменивается привычным ‘хорошая игра’, ‘спасибо за игру’ и жмет руки, останавливаясь напротив капитана Монреаля. Пабло Блуберри до одурения высокий и широкоплечий, а его лицо покрыто россыпью веснушек. У него тонкие губы изгибаются в улыбке, обнажающей верхние белоснежные зубы, а взгляд… Его взгляд меняется при виде Бо на то, что можно счесть как пониманием. Словно тот уже знает о том до чего сам Фламель не успел дойти. Рукопожатие выходит сильным. Раздевалка тихая, как бывает только после проигрышей перед финалом. Элио сидит у ворот своего шкафчика и смотрит в экран телефона, зарывшись одной рукой в мокрые волосы. Айзек молча стягивает с себя форму и кидает комом под ноги. Элайджа скрывается в душевой одним из первых и едва ли не бегом. Бо садится. Смотрит на клюшку в руках. На рукоятке там, где он держит всегда и как показывал Робину — потертость от перчатки. Он проводит по ней большим пальцем. Его сезон как и Виктора закончен. Телефон рядом вибрирует и на экране одно за одним всплывают уведомления, он тыкает на самое последнее в попытке остыть. Марлена: отлично смотрелся на льду Марлена: жаль, что вылетели Марлена: кстати, [скриншот статьи ‘Бо Фламель и Марлена: новая пара НХЛ?’] Бо смотрит на сообщения и не моргает. Желваки напрягаются, а зубы сводит. — Фламель, — Айзек кричит ему с другого конца раздевалки, — Тебя хотят на комментарий. Моего какого-то хера им недостаточно. Быстро печатает: ‘напишу потом’. Марлена: увидимся на премьере? Я: посмотрим — Потому что ты дохуя пиздишь мимо кассы, Хайнс, — Бо натягивает на себя джерси клуба обратно. Волосы липнут к потному лбу, а кожа на шее чешется. Следующие несколько минут ему придется потерпеть. — Кэп уже там? — Пагано? Ага, — Айзек заливает в себя воду из именной бутылки и расплескивает остатки на лицо. — Только давайте без пизделки. Мы итак в трендах. Цокает. Ведет языком по внутренней стороне щеки, собирая слюну и после резко сплевывает на пол раздевалки. В пизду. На экране всплывают новые сообщения от Ренесми. Ответит позже. пятью часами позже Голова невероятно легкая, а во рту стоит вкус солода. Рене: ты в порядке? Я: ахуенно Рене: Бо Я: серьезно. норм Рене: видела игру. ты играл как дерьмо Я: спасибо за поддержку Рене: не за что Рене: это из-за него? Я: кого Рене: того парня Рене: Ладимита Бо смотрит на имя. Я: не хочу об этом Рене: окей, но я здесь Я: знаю
