До встречи в плей-офф

• 🏒 •

      Виктор ненавидит Нью-Йорк всем нутром, но только все равно оказывается в квартире Элио Пагано, когда тот предлагает посмотреть финал плей-офф вместе. Вдвоем. От этого веет чем-то до ужаса знакомым и от того безопасным. Ровно таким на что Ладимит соглашается без лишних раздумий и потому садится за руль и через два часа переступает порог пентхауса Элио.       Из панорамных окон открывается вид на Бруклин. Взгляд скользит по зеленым и уже ставшими пышными кронам деревьев и устремляется на Бруклинский мост, туда где в глубине Манхэттена окна выходят на Центральный парк.       Он тоже смотрит, да?       Кусает нижнюю губу, тряся головой. Мысль о том самом игроке Нью-Йорк Рейнжерс, чей последний твит – вид из окна на кипящий жизнью парк, попросту неуместна. Не тогда, когда рядом рука Элио. Точно не в ту минуту, когда его пальцы ведут по затылку вниз, поддевая ворот светлой вязаной жилетки без рукавов.       — Приятно знать, что ты снова носишь ее, — большим пальцем поддевает золотую цепочку с подвеской солнца. По коже Виктора тотчас пробегают мелкие мурашки.       Его будто поймали за чем-то преступным, чем-то на что тело реагирует испугом.       — Было бы странно, если бы нет, — слегка улыбается. Он откидывается на вытянутую для объятий руку и разворачивается к нему лицом. Их носы с Элио едва ли не сталкиваются, отчего улыбка становится шире.       Это тепло, которое ощущается инородно. Не таким, каким должно быть, но оно есть. Близость нападающего Нью-Йорка острая необходимость в перечне меняющихся вещей.       — Но ты снял ее после…       — После расставания?       — Логично, — кивает Элио. В его взгляде проскальзывает тень обиды.       — Ты же не дурак, чтобы думать будто я буду носить что-то напоминающее о бывшем, — вот только в ту же секунду он бросает взгляд на тонкое кольцо на указательном пальце. То самое, которое подарил Пабло, когда выиграл свой первый кубок Стэнли.       И остается надеяться на то, что Элио нет никакого дела.       — Кстати, — он сокращает расстояние между ними и дотрагивается носом до виска, убирая прядь. Его дыхание щекочет кожу. — Пабло просил передать привет.       Виктор резко тянет воздух и давится, отчего приходится откашливаться рядом с ухом Пагано.       Действительно погано. Блять.       Ему следует сменить тему, но только вот с момента травмы колена проходит едва ли не месяц и любая попытка связаться Пабло с ним терпит неудачу. Насколько все плохо, раз тот решается просить о подобном Элио? В горле першит, когда голос удается придать спокойствие.       — Для чего? — скрыть любопытство полностью не удается, но прятаться рядом с Пагано глупо. Все равно, что признаться в значимости Пабло открыто.       — А есть догадки? Я бы послушал, — Элио неспешно раскатывает закатанный рукав светлой льняной рубашки. Его движения нарочито плавные, словно никуда не торопится и дает почувствовать другому собственную безмятежность. — Сказал личное.       — Личное, — повторяет Виктор.       — М, — соглашается тот.       — И ты, конечно же, послушно выполнил чужую просьбу.       — Во-первых, он не посторонний, — на лице ухмылка, – а, во-вторых, я вежливый человек в отличие от некоторых, Вик.       На кого намекаешь? Бо? Меня?       В голосе Пагано напускная серьезность и, когда Виктор наклоняет голову и смотрит на него, то видит улыбку на лице Элио. Его телу никогда не удавалось подыграть интонации. Именно поэтому подкупает, а порой вызывает порыв злости смешанной с раздражением. Заставляет сомневаться в собственных догадках, чувствовать себя ведомым как в отношениях с Пабло.       Виктор следит за тем, как уголок рта Элио искажается и задерживается вверху на долю секунду.       Цоканье срывается с губ.       Признается себе в простой истине – за лицом нападающего Нью-Йорка приятно наблюдать.       И неважно за каким из, да?       — Вежливый, — Виктор звучит в духе лучших диалогов Тарантино, повторяя реплику одну за другой, но на большее, кажется, и не способен. В голове поднимается шум.       Лицо Пабло с морщиной между бровей, полуулыбка Элио, огромные карие глаза Поль и ее красные губы — пост из инстаграм всплывает против воли. Его просто подталкивает волной из хаотичных мыслей ближе, смещая на себя фокус. Кажется, Виктор забыл поздравить младшую сестру бывшего.       Не страшно.       Не в ситуации, когда зависает посреди диалога.       — Один из немногих моих недостатков.       — С каких пор вежливость недостаток?       — Ну, — Элио разворачивается к нему и облокачивается на спинку дивана, — иногда вежливость синоним к ‘мне стала интересна твоя реакция’.       — Ты мудак.       — Добро пожаловать в Нью-Йорк, — Пагано разводит руками с улыбкой на лице.              Смех вырывается быстрее, чем Виктор успевает подавить его. Он выходит злым и рваным, но настоящим. И за последнее время это действительно становится прогрессом, учитывая те горящие алым в трекере дни, сменяющиеся голубой эйфорией. Той пугающей, при которой дозировка становится больше, а смех все еще дается тяжелее физических упражнений. К счастью, из-за травмы ему не нужно сниматься для коротких видео в аккаунты команды в социальных сетях и светиться лишний раз. Там хватает довольного Лича и саркастичного капитана.       — Он хочет поговорить, — возвращается к теме Элио, делая голос глубже и тише. Вот только на лице его то самое собственническое выражение, которое Виктор научился считывать еще несколько лет назад. Тогда, когда между ними только начала появляться связь за спиной Пабло.       Иронично.       Виктор закусывает внутреннюю сторону щеки, стараясь не выдать своей истеричной улыбки.       — Пабло действительно выглядит дерьмово и ты, разумеется, не обязан, но… Монреаль сегодня в финале и он там. Ты здесь. Совпадение, прямо скажем, неудобное.       Имя попадает точно куда целилось. Виктор чувствует как что-то в плечах собирается, сжимается.       — Я не буду ему звонить.       — Конечно, — легко соглашается Элио.       — И вообще не понимаю зачем ты…       — Виктор, — перебивает тот.       — Что.       — Подлокотник, — Элио кивает вниз.       Виктор смотрит на свою руку. Пальцы вжались в подлокотник так, словно это единственное что способно удержать. Ему приходится приложить усилия и плавно один за одним разжать под пристальным взглядом.       Элио смеется негромко, запрокинув голову. На его шее обозначается линия ключицы под расстегнутым воротом рубашки и Виктор смотрит на нее секунду дольше нужного.       — Что смешного, — произносит без вопросительной интонации.       — Ты, — Элио встает с дивана. Он высокий и в этом свете из панорамного окна выглядит уверенно, будто пространство вокруг него само подстраивается. — Три года прошло. Но стоит упомянуть имя и ты уже весь как перед вбрасыванием.       — Это не…       — Не ревность, знаю, знаю, — Пагано поднимает руку останавливая. На его лице абсолютно невыносимое выражение человека которому все понятно и которому от этого очень весело. — Ты просто так сжимаешь мой диван. Рефлекторно, да?       — Иди нахер.       — Или, — Элио подходит ближе и останавливается прямо перед ним. Наклоняется, упираясь ладонями в спинку дивана по обе стороны от Виктора. Браслет с полумесяцем соскальзывает к запястью. — Можно придумать занятие получше. До матча больше часа и мне надоело наблюдать как ты изображаешь человека у которого все в порядке.       — У меня буквально полный порядок.       — Вик, — он произносит это очень мягко и насмешливо одновременно, что является отдельным талантом. — Ты приехал ко мне в Нью-Йорк смотреть финал в котором играет твой бывший.       — Я приехал смотреть хоккей.       — В жилетке на голое тело, — добавляет Элио. Взгляд его скользит вниз и обратно с откровенным одобрением. — Между прочим.       Сбивает.        Виктор смотрит на него снизу вверх и ловит себя на том, что уже несколько секунд следит за линией его челюсти. За тем как та напрягается, когда Пагано пытается не улыбаться и у него не получается.       — Ты специально рассказал про Пабло сейчас, — говорит Виктор.       — Специально, — соглашается тот без тени раскаяния.       — Хотел вывести меня из себя.       — Хотел посмотреть, — большой палец поднимается к подбородку Виктора, — ты реагируешь. Это либо незакрытое, либо, — пауза, — что-то пока еще незакрытое.       Виктор обхватывает его браслет и молча тянет на себя пока тот не оказывается на коленях.       — Ты не умеешь хотеть что-то вслух, — говорит Элио негромко, опускаясь ближе. — Это утомительно, если честно.       — Тогда для чего звал?       — Потому что, — его губы у виска, — когда ты все-таки решаешься — оно того стоит.       Руки Элио обвивают шею, притягивая к себе ближе. А бедра устраиваются на его, когда Виктор тянет за расстегнутый край рубашки и та свободно соскальзывает на паркет. Элио позволяет сделать все с той легкостью, с которой играет в связке с ебучим третьим номером.       Языком Пагано мажет по своим пересохшим губам , наблюдая за тем как Виктор стягивает жилет через голову. И на лице играет то самое говорящее: ‘Я никуда не тороплюсь и мне нравится на тебя смотреть’ выражение, от которого Ладимит делает все медленнее специально.       Руки Виктора на его бедрах, не контролируют, просто устраиваются по привычке. Ему нужен физический контакт прямо сейчас.       Он обязан почувствовать.       Родинки. Ровно пятнадцать на лице.       — Привет, — говорит тот тихо.       — Привет, — Виктор с трудом концентрируется.       Красивый.       Констатация факта и не более. Глаза скользят по широким плечам, темным коротко стриженным волосам, браслет с полумесяцем на запястье. На ребрах бледный и давно заживший шрам от клюшки с их первого совместного сезона.       Виктор знает наизусть где надавить и где провести языком, чтобы Элио выдохнул носом с закрытыми глазами. И в этом необходимость в привычном и безопасном, позволяющим чувствовать контроль. Отдавать команды телу тогда, когда связь с происходящим начинает распадаться. Не так, как в минуты встречи с Бо с зашкаливающим желанием.       Здесь нет неизвестности.       Их губы встречаются без столкновения и поцелуй размеренный. Пагано целуется также уверенно с удовольствием и без лишней спешки ровно также как и держится на льду. А его рука поднимается по спине Виктора по позвоночнику. Большой и указательный очерчивают каждый позвонок, отчего он прогибается навстречу.       В голове мысли скачут быстрее. Таблетки в сумке с именной бутылкой. Монреаль сегодня в финале. Пабло в воротах Монреаля пятый год подряд и у него ….       Элио углубляет поцелуй, проникая языком и уводя тот в хаотичный ленивый ритм. Руки Виктора на его бедрах сжимают с той силой, которая позволяет заземлиться, но оставляет после себя напоминания. Краткое ‘я был здесь’. а когда мысль доходит сквозь поток других, то большие пальцы медленно и принимаются гладить в знак извинения.       В голубых глазах Элио то трудночитаемое для Виктора выражение, в котором слишком много всего намешано сразу.       — Ты здесь?       — Да, — говорит и не верит Виктор.       Элио принимает, беря что дают.       Его губы спускаются на шею и Виктор закрывает глаза блаженно. Зубы едва касаются кожи у яремной вены — аккуратно, ровно настолько, чтобы почувствовать, но не оставить след. Элио никогда не оставляет следов. Молчаливое правило, никогда не проговоренное вслух.       Лапа бы оставил назло.       Мысль молниеносная на периферии , когда Элио стягивает с него джинсы и бросает куда-то в сторону. Ладони привычно устраиваются на широкие и чертовских знакомые, хоть и давно забытые, лопатки Пагано.       — Что с коленом? — вопрос, который обжигает дыханием в нижней части живота.       — Нормально.       — Вик…       — Нормально, — в голосе раздражение, которое Элио выбирает игнорировать.       Он перемещается ниже с остановками. Языком спускается по линии мышц к тазовой кости и останавливается там, дышит в кожу влажным теплом несколько долгих секунд.       Виктор смотрит в потолок.       Монреаль сегодня в финале, счет серии, если Блуберри берет первый период то статистически…       Горячий рот накрывает его полувозбужденный член и мысли рассыпаются.       — Элио, — выдыхает.       Тот поднимает томный взгляд. Зрачки расширены, а губы влажные обхватывают самую головку, пока язык мажет по уретре. На лице Пагано довольная улыбка, та самая некрасивая и живая от которой в уголках глаз собираются морщинки.       — Вот теперь ты здесь, — говорит он.       Язык возвращается широкий и медленный, без спешки, ведет снизу вверх. Обхватывает губами и берет глубже, плавно, контролируя каждое движение пока член не встает окончательно. И в этом не то неловкое упрямое желание угодить любой ценой, а чистая техника, в которой чувствуется удовольствие от процесса. Свободная рука на бедре фиксирует в нужном для себя положении. Мозоли от клюшки на подушечках пальцев Виктор чувствует даже через ткань.       Он закрывает глаза.       В голове всплывает тройка на синей форме, ночной город. Разбитая лампа на прикроватной тумбе, мат за матом, когда пальцы пытаются зацепиться за молнию джинс.       Запах сигарет и пива.       Выдыхает носом. Устраивает руку на затылке Элио с легким нажимом, заставляя заглотить глубже и поймать нужный требуемый темп.       Ла…       Внизу живота нарастает тугое пульсирующее тепло.       — Стой, — Виктор хрипит.       Элио вопросительно поднимает голову. Виктор тянет вверх за плечо, чтобы оказаться сверху. Колено отдает тупой привычной болью.       Элио. Э Л И О.       Он зарывается носом в шею, вдыхая тот самый знакомый до автоматизма дорогой парфюм. Мысль скачет одна к другой, искусственно накладывая поверх тот запах, которого здесь нет и быть не может, но который Виктор помнит с точностью до молекулы.       Его пальцы сжимаются на бедре под собой, надавливая на тазовую кость. Ее очертания впиваются в руку, возвращая к происходящему.       Другой рукой тянется на край дивана за презервативами и флаконом со смазкой.       — Как предусмотрительно, — цедит Виктор.       В ответ усмешка, мазок опухших губ по ключице ровно в том месте, где оказывается подвеска с солнцем.       Виктор выдавливает смазку резче чем планировал из полупустого флакона и разогревает между пальцев. Надеяться на то, что Пагано не трахался с другими так же нелепо как думать подобное про Фламеля. Вот только… мысль о последнем вызывает панику где-то внутри.       Отключись.       Отдается ощущению шершавых ладоней, ведущих по спине сверху вниз. Успокаивающие движения, в которых можно раствориться пока собственные пальцы выводят круги по кольцу мышц ануса Элио. И, когда Виктор вводит сразу два пальца одним плавным движением, то Элио выгибается навстречу с шипением. Его пальцы впиваются в плечи Виктора. Перед глазами оказывается открытая шея, линия ключиц, которая перехватывает все внимание на себя.       Виктор смотрит и не двигается. Тяжело сглатывает и берет паузу в несколько секунд, пытаясь вернуть контроль над телом. Сосредотачивается на том, как вокруг него сжимается Элио, как тот судорожно выдыхает и ждет.       — Вик, — выдыхает тот, — вой…       Он делает пару поступательных движений, дразня, а после раскатывает по своему члену презерватив и заменяет пальцы, начинает двигаться.       Элио стонет в голос. Его пятки упираются в пол, когда он подается бедрами навстречу. Виктор попадает в нужный темп на удивление быстро. Может дело в том, что он остро нуждается в выбросе скопившейся нервной энергии, а Пагано открытый. Каждый звук настоящий и Виктор слышит их все, но в голове мысли несутся параллельным потоком, который не заглушить протяжными стонами.       Виктор наклоняется ниже, меняя угол и Элио выгибается дугой. Его пальцы тянут к себе за волосы на затылке, спутанные и отросшие едва ли не до плеч за сезон. И Виктор позволяет Пагано прижаться к шее разбитому носу, а сам принимается двигаться резче. Каждое прикосновение ощущается сильнее нормального, дыхание слишком рваное и громкое.       Элио говорит то ли его имя, то ли просит взять сильнее, а Виктор закрывает глаза до точек перед ними. Зарывается в волосы и те вдруг не такие, чуть другой длины, чуть другой текстуры, и от шеи под губами пахнет иначе чем должно, острее, с примесью чего-то что он помнит месяцы спустя. На долю секунды теряет ритм и Элио, кажется, не замечает или делает вид. В любом случае это устраивает.       Толчки выходят сумбурнее, словно кончив быстрее удасться прийти в себя на время. Типичный паттерн.       Пятки Элио скрещиваются за его поясницей, когда Виктор открывает глаза и встречается с ним глазами. Те не карие.       Моргает.       Голубые глаза смотрят на него внимательно, чуть прищурившись, и в них оседает подозрение.       — Все ок, — слышит, что звучит так будто напоминает сам себе, а не отвечает на немой вопрос в глазах Элио.       Элио не спрашивает и тянет за затылок обратно вниз.       — Отключись, — шепчет ему в губы и притягивает к себе для поцелуя.       Вот только Виктор все равно думает, гонит прочь номер отеля, грубые руки на ребрах, бедрах, горячее дыхание и влажный язык. Тот, который очерчивает каждый изгиб тела, нарочно дразня и оттягивая момент.       И похотливые слова голосом Элио на ухо вдруг действуют должным образом. Попадают ровно в тот момент, когда перед глазами всплывает усмешка и громкое заявление о победе в первом же сезоне.       Он кончает и даже не сразу понимает этого, так как в ушах громкое дыхание и далекий шум Нью-Йорка за панорамными стеклами.       Элио лежит рядом, смотрит в потолок. На его губах едва различимая улыбка.       — У нас двадцать минут до матча.       — Знаю.       — Пойдем в душ вместе?       — Иди сам.       Элио поднимается без возражений, проведя пальцами по подвеске и ключицам. Виктор слышит скрип паркета, дверь ванной и как через секунду начинает шуметь вода. Смотрит в потолок и кладет руку на грудь. Пытается сосчитать количество ударов, чтобы отвлечься, взять себя под контроль, но то бьется слишком быстро.

• 🏒 •

      Монреаль на льду встречает вопль трибун, который экран не способен передать в полной мере, но Виктор чувствует его физически. Элио сидит на полу, голова запрокинута на здоровое колено, а голые плечи опираются на нижнюю часть дивана.       На экране телевизора повторяется заставка финала. Виктор цепляется за нее как за спасательный круг. Пальцы Пагано лениво водят по ступне Виктора, пока он листает ленту твиттера.       Первые посты уже заполняют экран, закидывая информацией про матч и про то что Блуберри сегодня в стартовом. Виктор пролистывает без особого интереса, пока не цепляется за один из постов.       @bananflambe · 19:04 смотрю финал как взрослый ответственный спортсмен. ни капли алкоголя       Уголок рта ползет вверх, а сердцебиение набирает предательски обороты.       @Lich_man · 19:07 финал без нас никакой       @bananflambe · 19:07 @Lich_man ты про себя? я ПОПАЛ в плей-офф       @Lich_man · 19:08 @bananflambe полуфинал все равно, что дойти до кассы в магазине и развернуться       @no2nd.chance · 19:09 @Lich_man @bananflambe до кассы — это оптимистично. фламель развернулся у входа.       Виктор смотрит на последний твит, закусывает щеку и слишком быстро жмет на лайк под постом Чанса. Ладонь потеет.       @bananflambe · 19:10 @no2nd.chance капитан нью-джерси. какая честь. как ваш ранний отдых?       @no2nd.chance · 19:10 @bananflambe никакого фламеля - синоним к идеальному времяпровождению.       @bananflambe · 19:11 @no2nd.chance скучно       @no2nd.chance · 19:11 @bananflambe я обязан это прокомментировать?       — Сан-Хосе выставил Элиса в центр, — Элио увлеченно следит за началом матча.       — Элис хорош на вбрасываниях.       — Возможно, но тут Блуберри выигрывает.       — А давно у нас вратарь на вбрасываниях?       — О, хочешь поговорить о том, как Нью-Джерси оставили Чанса капитаном, когда тот вдруг посреди сезона стал вратарем?       — Завались, — Виктор цокает, а затем меняет тему. — Блуберри ахуенно играет, но в этом и проблема.       Элио оборачивается, вскидывая бровь вверх.       — С чего бы?       — Он считает себя лучшим и берет на себя больше нужного, словно его одного должно хватить для победы.       — Мы о тебе?       — Все еще о Пабло.       Пагано хмыкает в ответ и возвращается к игре, на которой уже произошло вбрасывание.       @bananflambe · 19:13 монреаль или сан-хосе?       @Lich_man · 19:13 @bananflambe сан-хосе       @bananflambe · 19:13 @Lich_man против блуберри? он же твой друг не       @Lich_man · 19:14 @bananflambe буду говорить, что болел за него после их проигрыша       @no2nd.chance · 19:14 @Lich_man двулично.       @Lich_man · 19:14 @no2nd.chance учусь у лучших       @no2nd.chance · 19:15 @Lich_man горжусь ли я? сомневаюсь.       @bananflambe · 19:15 @Lich_man @no2nd.chance трогательно. семья       @no2nd.chance · 19:15 @bananflambe твой чай еще не остыл, случайно?       @bananflambe · 19:16 @no2nd.chance не. спасибо за беспокойство       — Элио, — говорит Виктор.       — М?       — Ты в твиттере?       Пагано поднимает свой телефон с пола. Его глаза быстро бегут по ленте, а на лице возникает дурацкая и от того привлекательная усмешка.       @takpagano_NY · 19:17 @Lich_man как дела в отпуске? слышал нью-джерси этим летом тренируется в половину силы       @Lich_man · 19:17 @takpagano_NY пишет тот, кто торчит в нью-йорке и следит за финалом       @takpagano_NY · 19:18 @Lich_man и?       @Lich_man · 19:18 @takpagano_NY окей       @bananflambe · 19:18 @takpagano_NY @Lich_man вы нашли друг друга. очень мило       @takpagano_NY · 19:19 @bananflambe не завидуй       @bananflambe · 19:19 @takpagano_NY я? вам? с чего бы       Элио тихо смеется через нос, оборачиваясь на Виктора. По затылку проходит дрожь, словно попался на вранье, но никто не спешит разоблачать. Впрочем, всегда остается вероятность, что Пагано ни о чем не подозревает.       — Глупые, — говорит он.       — Может… может быть, да.       Лента продолжает обновляться. И Виктор вместо того, чтобы следить за матчем продолжает наблюдать как четыре человека перебрасываются репликами в реальном времени пока на льду финал Кубка Стэнли. Ему бы стоило присоединиться. Возможно даже написать один твит с той интонацией понятной Чанса, той которую Бо не смог бы пропустить. Он бы обязательно ответил.       Палец зависает над экраном нерешительности, а нижняя губа закушена.       — Смотри, — Элио слегка давит на его ступню. — Блуберри.       На экране Пабло принимает шайбу у синей линии и пасует назад. Камера ловит его профиль на долю секунды. Его лицо до ужаса сосредоточено, а одно плечо выше другого.       — Нервничает, — говорит Виктор.       — С начала матча.       — Пройдет. После первого гола всегда проходит.       Элио смотрит на него снизу вверх.       — Ты смотрел его игры. Все?       — Достаточно.       — Ясно, — ответ сухой, будто лишь принимает к сведению и уже обдумывает как лучше использовать информацию. Пагано возвращается к экрану, а сам постукивает пальцами по ступне.       Это действует расслабляюще настолько, что Виктор прикрывает глаза на секунду.       Кольцо на пальце греет кожу, напоминая о том трепетном волнении в сезон выигрыша Монреаля и той ночи после. Когда казалось, что их отношения можно спасти.       Или самообман слишком очевиден?       И снова заигрывающий взгляд карих глаз, зеленый сигнал светофора. Красный трекер настроения. Цветной блистер.       Шум трибун.       @bananflambe · 19:24 монреаль сейчас перестроится. блуберри уже показал защитнику зону       @Lich_man · 19:25 @bananflambe так ты знаком с их тренером или настолько прокачал интуицию?       @bananflambe · 19:25 @Lich_man смотрел игры       @no2nd.chance · 19:26 @bananflambe на чужие игры у тебя значит время есть.       @bananflambe · 19:26 @no2nd.chance чанс       @no2nd.chance · 19:26 @bananflambe слушаю, но не по собственному желанию.       @bananflambe · 19:27 @no2nd.chance ниче       @no2nd.chance · 19:27 @bananflambe взрослей.       @bananflambe · 19:27 @no2nd.chance ЗАЧЕМ?       На льду Монреаль перестраивается, словно по команде Фламеля. Блуберри перекидывает клюшку из одной руки в другой.       Новичок Марк Элиас забивает гол и трибуны взрываются, а Элио одобрительно присвистывает.       — Надо было брать его к нам.       — Вместо Элайджи?       — Он не такой результативный.       — Так дай ему возможность, — пожимает плечами Виктор, мысленно пытаясь вспомнить как тот выглядел. Кажется, им удалось перекинуться парой фраз лишь на помолвке Чанса и Гелии.       — Отдать свою часть славы? Ни за что.       На экране крупным планом капитан Монреаля сменяется на Пабло у ворот, который поднимает клюшку над головой. Его действия становятся увереннее.       @bananflambe · 19:31 сказал же       @Lich_man · 19:31 @bananflambe фу       @bananflambe · 19:31 @Lich_man это мой лучший результат за сезон       @no2nd.chance · 19:32 @bananflambe низкая планка.       @bananflambe · 19:32 @no2nd.chance работаю с тем что есть       @takpagano_NY · 19:32 @bananflambe @no2nd.chance вы оба невыносимы       @bananflambe · 19:33 @takpagano_NY пагано ты сейчас где       @takpagano_NY · 19:33 @bananflambe дома смотрю матч       @bananflambe · 19:33 @takpagano_NY один?       Виктор сверлит вопрос, а затем быстро переводит взгляд на затылок Элио. Между ними повисает короткая ощутимая пауза.       @takpagano_NY · 19:34 @bananflambe нет       Пальцы потеют, выдавая больше нужного. И самым логичным кажется отложить телефон быстрее чем Бо задаст еще один вопрос Элио.       Он не ответит. Не дурак.       Вот только нога дергается.       Следующую четверть часа Виктор не возвращается к телефону, концентрируясь на игре полностью. Он даже не реагирует, когда пальцы Пагано сжимают травмированное в особо опасный момент атаки на ворота Монреаля. После чего Блуберри дважды опирается на клюшку у ворот, переводя дыхание.       — Он устал, — говорит Элио.       — Кто?       — Блуберри. Смотри внимательнее и его усталость до конца второго тайма станет слишком очевидной.       Виктор хмурится, пытаясь заметить тяжесть действий Пабло.       — Концентрируется, — выдает после анализа. И признается сам себе, что впервые за все время следит за тем на льду с такой тщательностью.       — Одновременно.       Пальцы Элио перемещаются на его ступню и монотонно гладят кожу.       На экране повтор гола. Потом реклама с лицами Фламеля и Хайнса, а точнее с теми, чьи уже осточертело видеть. И когда начинается третий период, то Виктор выдыхает.       Третий период Монреаль давит, не отпуская ни на секунду. Виктор покусывает губы и нервно облизывает те, испытывая то, ради чего сам выходит на лед.        Пабло на льду находится дольше нужного при нормальной ротации. Непонятно только связано ли это с тем, что до конца осталось не так много или с собственным желанием того взять на себя больше нужного, послав тренера. Блуберри очевидно вымотан, так как застревает около ворот дольше необходимого из-за чего и пропускает гол от Сан-Хосе.       Финальная сирена.       Монреаль выигрывает со счетом 3:1.       Трибуны взрываются. На льду куча из тел в красно-синей форме. Камера ищет Пабло в этой куче и находит, стоящего чуть в стороне, шлем в руке, а волосы мокрые от пота. На его лице то абсолютно счастливое выражение, которое Виктор видел один раз в жизни на матче всех звезд.       Кубок выносят на лед, а Элио и Виктор сидят в полной тишине. Они не могут принять тот факт, что ни одна из их команд не оказалась в плей офф. Виктор давит на глаза пальцами и дергает ногой, скидывая пальцы Пагано, после тянется за телефоном.       @bananflambe · 21:47 поздравляю монреаль. заслуженно       @Lich_man · 21:47 @bananflambe взрослеешь       @bananflambe · 21:48 @Lich_man не говори никому       @no2nd.chance · 21:48 у Пабло отличная серия.       @bananflambe · 21:49 @no2nd.chance чанс юэнс написал что-то без яда       Виктор смотрит на лед, где капитан Монреаля поднимает Кубок, а камера берет крупным планом игроков по очереди. У Пабло запрокинута голова, закрытые глаза, вены на руках проступают от усилия, когда кубок доходит до него на несколько секунд прежде чем уйти к следующему.       — Он устал, согласен, — тихо произносит Виктор, следя за тем как тот часто дышит.       Элио потягивается на полу, щелкая позвонками.       — Чай?       — Наконец-то, — говорит Виктор.       Пагано поднимается и захватывает с собой телефон. Виктор слышит как скрипит паркет, как звякает чайник на кухне. Глаза неотрывно следят за стоящим у борта Пабло. Он общается с тренером, кивает и широко улыбается ему, прежде чем затеряться в толпе.       Телефон вибрирует.       На экране незнакомый номер. А следом тот меняется на имя, которое никогда не звонило прежде.       Виктор смотрит на имя на экране. Закусывает щеку.       Какого хуя?       Принимает вызов и плавно подносит к уху.       — Да.       В трубке мужской, ровный голос с той профессиональной интонацией, которая бывает только о тех, кто привык сообщать плохие новости.       — Вы знакомы с Пабло Блуберри?       Внутри все опускается.       Тишина в трубке пока Виктор не отвечает длится ровно две секунды.       — Да, — голос хрипит. — Знаком.       На экране телевизора Монреаль празднует. Камера снова ищет вратаря в толпе и не находит — скамейка запасных пустая, тоннель в раздевалку закрыт. Комментатор говорит что-то про историческую победу и про то, что это лучший сезон Монреаля.       Голос в трубке произносит еще несколько слов монотонно и с паузами.       Виктор не двигается. А все вокруг словно начинает давить, ощущаться на физическом уровне.       — Принято, — говорит Виктор.       Сбрасывает.       Откладывает телефон на подлокотник. Смотрит на него секунду и снова возвращается к экрану. Там повтор выноса Кубка, Пабло с запрокинутой головой и закрытыми глазами, рев трибун и красно-синие флаги.       В груди сердце разгоняется до опасной скорости, грозя сломать ребра ударами.       Элио возвращается с двумя кружками. Ставит одну рядом с Виктором, садится обратно на пол, прислонившись плечом к дивану.       — Красивая серия получилась, — говорит он.       Элио поворачивает голову и щурится.       — Вик?       — Пабло, — говорит Виктор тихо, — Ему стало плохо в раздевалке. После выхода со льда.       — Что значит стало плохо?       — Тромб, — произносит Виктор. — Они не успели.       Элио смотрит на него, сжимая челюсти.       На экране телевизора комментатор говорит про историческую победу. Кружка с чаем стоит рядом с Виктором и от нее поднимается тонкий, почти невидимый в голубоватом свете экрана пар.       Взгляд Виктора опускается на трясущиеся руки.       Телефон начинает вибрировать снова. На экране горит ‘Чанс’.