10. глава, в которой Виктор вытаскивает из чс, а Бо занят
26 апреля 2026 г., 14:28
• 🏒 •
десятью минутами ранее Сердце стучит в висках, отбивая бешеный ритм, а дыхалка сбита как после хорошего кардио и целого периода без смены. Подобная реакция организма кажется полной подставой. Бо жмурится, пытаясь создать большую темноту. За стеной шум воды, заглушающий любые другие звуки, но в голове все равно мелькает мысль о том, что Виктор сейчас морщиться от ощущений после секса. Кажется Бо переборщил и был излишне тактилен, но с Ладимитом иначе нельзя. Руки не могут. Организм отказывается не сжимать кожу того, не входить во внутрь не со всей силы, словно другого раза может не быть. Бо порывается пойти следом в душ, но на полу вибрирует телефон. Протяжно. — Да кому я блять всрался. Ругается под нос и натягивает трусы вместе со штанами, которые приходится вывернуть и натянуть под очередную вибрацию. На экране горит ‘Марлена’. Кто бы сомневался. Чувствует. Пальцем сбрасывает звонок. Желания отвечать пока Виктор в соседней комнате никакого. Будто так совершит поступок, о котором позднее придется думать. И это последнее чего хочется после отличного секса. Того, которого не было ни разу с минета в ресторане как бы не хотелось признаваться. С Такером хорошо. Но не так как этот час с Ладимитом, который обычно сам не знает чего хочет и что самое раздражающее не может озвучить собственные желания. Он как головоломка, которые Бо ненавидит решать с самого детства, но нет-нет и тянется попробовать еще раз. Вот был бы он какой-нибудь дженгой… Телефон снова вибрирует и просто выбешивает. Фламелю приходится открыть календарь и посмотреть на дату. Среди прочих помеченных праздничными дней горит всего одна и та сегодня. И, кажется, Бо проебывается. 3 сентября отмечено красным — день рождение Марлены. — Пу-пу-пу, блять, — цокает. Кажется, ему стоило быть далеко не в отеле на Манхэттене. И, кажется, сейчас самое время собрать свои вещи и исчезнуть в нужном направлении. Вот только каждый предмет одежды начинает весить около тонны, словно приходится разгребать завалы после пожара и пробираться дальше. Как бы там не было он справляется даже с дурацким галстуком, который завязывается в узел с пятой попытки. За левым виском начинает собираться знакомое давление, когда в зеркале номера Бо замечает ало-синие следы вдоль всей шеи, которые спускаются ниже к ключицам. Виктор без подвески. На губах легкая улыбка. Так не к месту, но разливающая волну тепла внутри.• 🏒 •
@NHLNetwork · 3 сент · 15:02 Первая пресс-конференция сезона. Фламель, Ладимит и Элиас из Монреаля за одним столом. Начинаем. #НХЛ2025 @hockeymaxbr · 3 сент · 15:19 ладимит улыбается на пресс конференции. УЛЫБАЕТСЯ @SpittinChiclets · 3 сент · 15:21 Фламель про капитанство: ‘буква на джерси и ответственность. в основном буква.’ этот человек СОЗДАН для микрофона! просто дайте говорить только ему!!! #ФЛАМЕЛЬМОЙКУМИР @rip_ley · 3 сент · 15:43 подождите подождите подождите ладимит только что засмеялся от чего-то что сказал фламель я не сплю? @hockey_thread_account · 3 сент · 17:19 итак. тред о пресс конференции потому что кое-что надо зафиксировать 1/ фламель и ладимит сидят рядом. это решение пресс-службы или чья-то идея — неизвестно. но они там. @hockey_thread_account · 3 сент · 17:20 2/ фламель что-то говорит ладимиту перед началом. не в микрофон. @hockey_thread_account · 3 сент · 17:21 3/ вопрос про пабло. ладимит отвечает. цитирую дословно: ‘лучшее что я могу сделать — играть так чтобы в этом был смысл. он бы понял такую формулировку.’ @hockey_thread_account · 3 сент · 17:23 4/ пока ладимит говорит про пабло фламель не смотрит в камеру. смотрит на стол. я не говорю что знаю что это значит. я говорю что это не случайность. @caxapok_93041 · 3 сент · 18:27 вы пизданулись? они просто сидят рядом на пресс конференции @IceInMyVeins · 3 сент · 18:28 @caxapok_93041 конечно ничего именно поэтому фламель смеётся от шуток ладимита. просто коллеги @NHLhighlights · 3 сент · 18:35 [видео] момент когда фламель что-то говорит ладимиту перед началом и тот отворачивается с тем выражением лица которое мы не умеем описать словами [на видео больше 270 тысяч просмотров] @marledename · 3 сент · 19:38 новый сезон новые лица 🤍 удачи всем командам @hockeymaxbr · 3 сент · 19:39 @marledename она написала всем????!! #ALLTEAMSMARLENA @ninja_android · 3 сент · 19:41 время для хештега #VIII потому что нам нужно место для обсуждения этих двоих и их ‘соперничества’. восемь – это бесконечность, если перевернуть просто говорю @bagls · 3 сент · 19:43 #VIII уже в трендах нью-йорка за 3 минуты ЗА ТРИ АЛЛО? ХЕЛЛОУ? @hockey_thread_account · 3 сент · 19:45 #VIII потому что первая игра сезона нью-йорк против нью-джерси и потому что эти двое уже два года делают вид что смотрят в разные стороны продолжение следует @no2nd.chance · 3 сент · 19:47 не говорите мне про этот хештег. @no2nd.choice не говори мне про этот хештег. @no2nd.choice · 3 сент · 19:48 @no2nd.chance я не буду, но есть @hottwinhynes70 @hottwinhynes70 · 3 сент · 19:48 @no2nd.chance #VIII ;) @no2nd.chance · 3 сент · 19:49 @hottwinhynes70 я тебя ненавижу. @bananflambe · 3 сент · 19:51 @no2nd.chance @hottwinhynes70 трогательно @no2nd.chance · 3 сент · 19:52 @bananflambe не говори ничего. @bananflambe · 3 сент · 19:52 @no2nd.chance #VIII @IceInMyVeins · 3 сент · 19:53 ФЛАМЕЛЬ НАПИСАЛ #VIII ОН САМ СВОИМИ РУКАМИ @hockey_thread_account · 3 сент · 19:56 итоговый тред закрываю одним наблюдением: ладимит сказал ‘начало’ через пару часов фламель написал #VIII я не говорю что это связано. но ЕСЛИ связано?• 🏒 •
часом позднее — Да, я уже в пути и да, я задержался после интервью за болтовней с Блишвиком. Ну знаешь такой высокий еще тренер мой, — заливает в телефонную трубку, а сам пытается найти среди вещей водолазку, которая не будет выглядеть нелепо и не по случаю. Словно ему есть какое-то дело до этого. — Да-да, все будет, не ссы. Марлена фыркает. И он убежден, что ее глаза закатываются так сильно, что она может увидеть собственный мозг. Ей будет полезно как ему кажется. Он очевидно не самый лучший парень. Точнее, не такой каким той хотелось бы его видеть. И точно не тот идеальный для картинки в СМИ и интернете, которую так сильно форсят в каждой социальной сети, обсуждая каждое его публичное появление с Марленой. Будто там есть что обсудить кроме очередного дорогого украшения, подаренного им в качестве извинений. На самом деле, Марлене безразлично даже это. Они оба знают. И от этого знания абсолютно не легче. — Если не появишься через сорок минут, то опоздание станет непростительным, — чеканит и отвлекается на кого-то из гостей, благодаря за поздравление. На фоне музыка, поток голосов и смех. Все не выглядит так, словно можно заскучать без присутствия Бо. — Блишвику стоит соблюдать нормы приличия. — Че? — натягивает темную водолазку одной рукой, зажимая телефон между ухом и плечом, на котором горит след от укуса. Идеальный прикус для того, кто играет не один сезон в НХЛ. — Обсуждали предсезонку. — Можно было в другое время, — в голосе чувствуются ноты раздражения. Марлена не умеет прятать недовольство от того, что что-то идет не по плану. — У тебя тридцать пять минут. — Я еду, — врет. — Считай уже на месте. Один из гостей отвлекает девушку и ее голос отдаляется, в очередной раз показывая насколько присутствие Бо необязательно. В добавок с пульсирующими висками так абсолютно бесполезное, но… — Народу много? — спрашивает Бо, возвращая Марлену к разговору. — Достаточно, — она выдерживает паузу, будто позирует для снимка в моменте, — Стейси произносит трогательный тост. Тебе бы понравилось, — усмехается. — Еще успею. — Да. У тебя двадцать минут, я буду у входа. — Двадцать? — бросает взгляд на наручные часы Rolex, чьим рекламным лицом стал в конце августа и реклама должна выйти со дня на день. Вечеринка Марлены отличная возможность продемонстрировать продукт. — Двадцать, Бо, — повторяет с той же интонацией, с которой придерживают дверь лифта. — Поторопись. Последнее произносится без яда, что хуже любого яда. — Окей. — Ладно, — соглашается и сбрасывает первой. На экране телефона висит не прочитанное сообщение от Солнца: ‘Мы даже не говорили.’ Рукава водолазки отказываются подворачиваться, а потому он просто закатывает их и цокает. Свет люстры начинает действовать на нервы. Воздух в такси холодный и смешанный с хвойным освежителем, старающимся спасти ситуацию, но довольно безуспешно. Водитель слушает испанскую радиопередачу на максимально тихой громкости и даже не пытается заговорить, явно считывая настроение пассажира. И это уже заслуживает того, чтобы оценить поездку и дать чаевые. Телефон в руке вибрирует. Имя сестры хоть и вызывает желание закатить глаза, но Бо отвечает. — Ты где? — без предисловий. — В такси. — К ней? — По делам. Сейдж молчит ровно столько, сколько нужно, чтобы он понял, что ей итак уже известен ответ. — У нее день рождения сегодня, — говорит наконец. — У нее в ноябре. Сейчас вечеринка по случаю, так что я в курсе. Сестра выдыхает с шумом, что вызывает на лице легкую усмешку. Ткнуть носом не вышло. Косяка за Бо нет вообще никакого, раз день рождения фейковый, то к нему не должно быть вообще никаких вопросов. Очевидно как дважды два. — Задержался на конференции? — меняет тему, а может намекает на то, что знает больше. — Именно. — Три часа, — произносит без интонации. За окном такси Нью-Йорк мелькает пестрыми огнями. Бо смотрит в запотевшее стекло и хмурится. Пульсация в висках принимается отбивать ритм музыке, звучащей из колонок в такси. — Блишвик разговорчивый мужик, — пожимает плечами и едва ли сам не начинает в это верить, несмотря на то что с ним они от силы перекинулись парой слов. — А тот, о котором ты предпочитаешь не говорить? — Не лезь не в свое дело. Бо готов поклясться, что Сейдж закатила глаза. — Закажи Марлене букет сейчас. У меня есть магазин флористики на Пятой, они работают круглосуточно и за твои деньги сделают букет за полчаса, — короткая пауза. — Обязательно что-то вычурное, в духе орхидей, антуриума. И в темной упаковке. Она такое выложит и забудет о твоем опоздании. — Сейдж. — Что? — Я разберусь сам. — Конечно, — в ее голосе то же самое, что недавно мелькало у Марлены. Все женщины в его жизни говорят одним тоном, когда он облажался. И это действительно несправедливо. — Номер флориста скинуть? — Не. — Бо. — Сейдж, — ровно, без интонации. — Я разберусь. Пару секунд он слушает ее сопение, нарушаемое возней Робина на фоне. Довольно приятный звук, не будь там еще дурацкой надоедливой песни из мультфильма. — Робин спрашивал про каток. Ты ему обещал полгода назад. — Я помню. — Скажи это ему, а не мне, — она сбрасывает. Явно обиделась. Кого ебет чужое горе? Трет пальцами переносицу. На светофоре женщина с кофе перебегает на красный, а водитель притормаживает и ругается на испанском. Красиво и раскатисто, точно также как дед Бо. Время на экране телефона заставляет напрячься и все же последовать совету Сейдж и заказать Марлене букет. Бо пытается всмотреться в уже собранные букеты, но они все пестрят и сливаются в какофонию. Ему нужно что-то, что затмит социальные сети. Сестра права. В голову приходит Рене. Ей всегда все было проще, может по той причине, что они слишком хорошо знают друг друга. А может дело в искренности чувств к той. — Орхидеи… Пробует на вкус и все же принимается общаться с менеджером цветочного, оставляя предпочтения по сборке: антуриум, орхидеи, что-то с безумно длинным и вычурным названием. Адрес доставки заполняет не задумываясь, потому что был там достаточно раз. В графе от кого останавливается на секунду. Пишет просто 'Фламель Р.' и нажимает подтвердить. На экране горит, подобно маяку, уведомление о сообщении от Солнца. Отправлено больше часа назад и все еще не открыто. Солнце: мы даже не говорили. Блять, Виктор. Бо смотрит на строчку. Палец зависает над экраном в растерянности. Отвечать сейчас неуместно. Он просто не в состоянии словиться. Оказаться разблокированным сейчас и словить сразу же претензию… есть в этом что-то цепляющее. Я: рот был занят тобой В висок толкает сильнее, короткими равномерными ударами. Бо убирает пальцы и блокирует экран. Пальцы перемещаются на переносицу, сжимая ту и глаза одновременно. Никто не собирается оправдываться или разбираться. Перед глазами вспышками мелькают тонкие пальцы, покусанные губы, выпирающие ребра. Они не выпирали так зимой. Значит что-то случилось, что-то из-за чего Виктор стал выглядеть болезненно. Трясет головой. На коже расцветают алыми цветами следы так тщательно спрятанные, словно самое ценное сокровище, под тонкой тканью водолазки. За окном Нью-Йорк не замолкает. Водитель притормаживает на очередном перекрестке, фары встречных машин бьют в стекло и Бо щурится. В виске начинает тихо пульсировать. Марлена встречает его у входа через четверть часа и первое что делает окидывает взглядом сверху вниз молча. — Водолазка, — говорит она наконец. — Проницательно. — Бо. — Марлена, — улыбается. Самой широкой и обольстительной улыбкой из всех в своем арсенале, той которая пробивает любую крепость, располагая к себе собеседника. Она вытаскивает из клатча тонкую, платиновую, с одним бриллиантом который в свете фонаря над входом горит так, будто хочет чтобы его заметили со спутника, цепочку. Марлена заходит за его спину и ловким отработанным движением застегивает цепочку, словно ошейник. Ее холодные пальцы резко контрастируют с тем ощущением, которое было еще пару часов назад. — Похоже на ошейник, — говорит он. — Самый дорогой, — она выходит обратно и осматривает. — Все для любимого щенка, — улыбается одними уголками накрашенными алым губ. — Ты меня балуешь. Марлена смотрит на него. И в ее взгляде мелькает то, чего раньше не было, а может то, что Бо предпочитал не замечать. — Я тебя жду два часа, — говорит она наконец. — Тогда что? — улыбается своей самой обольстительной улыбкой. И ему действительно становится смешно от выражения лица Марлены, которая хлопает ртом, не найдя ответа. Ее глаза бегают с цепочки на лицо, шею, где край воротника едва ли полностью перекрывает засосы. На ее лице происходит что-то едва уловимое, будто получает ответ, который знала заранее. — Терплю, — кладет руку ему на плечо и слегка гладит, — Это разные вещи, Роберт. Разворачивается на месте и скрывается внутри. За стеклянными дверями ее встречают руки, улыбки, чьи-то поцелуи в щеку. Она чувствует себя на вечеринке уверенно, естественно и без усилий, и через секунду уже смеется над чем-то, голова чуть наклонена, жест руки в воздухе точный и красивый. Ни разу не оборачивается. Бо стоит у входа и смотрит через стекло. Думает о том, что 'терплю' прозвучало иначе. Как будто она произнесла в последний раз и сама это знает. Или он додумывает. Цепочка на шее тяжелая, а металл обжигающий. Он хранит в себе тепло чужих рук, которые правильные по всем признакам. Не по себе становится от чувства чужеродности, которое не ощущалось так явно никогда ранее. Марлена не смотрит в его сторону, когда он появляется рядом. Просто чуть сдвигается, освобождая место рядом с собой — ровно столько сколько нужно. И Бо встает рядом с улыбкой, потому что его тут же начинают представлять. На вечеринке шумно, людно и пахнет дорогими духами вперемешку с чем-то цветочным — белые орхидеи везде, в высоких вазах, на барной стойке, в руках у официантов, которые разносят шампанское. Бо замечает антуриум у дальней стены и думает, что флорист сработал быстро. Марлена ни словом не упоминает цветы. Это точно какой-то знак, но он даже не хочет думать какой именно. Марлена ведет его по залу, будто они случайно движутся в одном направлении. Вот только при каждой нужной остановке ее рука оказывается у него на предплечье и едва ощутимо сдавливает. Бо улыбается, жмет руки, вставляет реплики и шутки в нужных местах. Кто-то из киноиндустрии, кто-то с телевидения, кто-то чье имя он забудет раньше чем доедет домой. Работает нормально примерно первый час. Потом висок начинает давить. Боль подкрадывается. Сначала просто фоном, тихим и почти незаметным за музыкой и голосами. Потом чуть громче. Бо знает эту последовательность наизусть с конца августа и знает, что спорить с ней бесполезно. Берет воду вместо второго виски. Марлена замечает, он видит по тому как она не говорит ничего, а лишь крепче сжимает предплечье перед следующим знакомством. Он стоит рядом с нужным углом лица к свету. Она аккуратно смеется, кто-то фотографирует, вспышка бьет по глазами и в висок одновременно. Бо прикидывает, что если сфокусироваться на одной точке за плечом собеседника, то можно не щуриться и это сойдет за внимание. Сходит. Думает о том как двигался Виктор, о том как сжимал кожу на бедрах. О том как его дыхание сбивалось именно в тот момент, когда Бо замедлялся намеренно. В этом была своя логика, в этом замедлении что-то среднее между любопытством и желанием запомнить. Бо не привык замедляться, так как с Такером не замедляется никогда. С Виктором же ничего подобного. Даже секс был какой-то — он подбирает слово и не находит лучше чем — настоящий. Что само по себе звучит как диагноз. Он берет со стола воду и делает большой глоток. В районе полуночи свет от люстры начинает размываться по краям. Не сильно, едва заметно, но Бо знает что это начало, а не конец. Он отходит к окну под предлогом ответа на звонок от родителей и стоит минуты три, прижав холодный стакан к виску. Закрывает глаза на секунду. За стеклом Нью-Йорк не замолкает, огни размазываются в цветные полосы. — Уходишь? — Марлена оказывается рядом с бокалом шампанского в руках. Ее платье струится по телу. — Позже, может быть? Она смотрит на него секунду, изучает стакан прижатый к виску, на то как он щурит левый глаз чуть сильнее правого. Читает и откладывает в ту папку где хранит всю информацию про него. Эта папка судя по всему большая. — Мигрень? — спрашивает тихо. — Нет. — Конечно нет, — она делает глоток. — Цепочку оставь. И уходит обратно в зал, к людям и музыке и белым орхидеям в высоких вазах. Бо смотрит ей вслед и теребит цепочку на шее. Он едва доходит до прихожей, закрывает дверь и сползает по ней на пол. Спиной к дереву, ноги вытянуты, затылок запрокинут на холодную поверхность. Закрывает глаза. В висках равномерно и методично стучит, будто кто-то нашел нужную частоту и теперь долбит по ней раз в секунду с одинаковым усилием и без перерывов. В руке телефон, который не помнит, чтобы доставал. На экране открытый чат. Курсор терпеливо мигает в пустом поле ввода. Бо смотрит на него в темноте прихожей. Думает о руках на пояснице. О том как Виктор не торопил и не объяснял, а брал и давал брать с той редкой взаимностью, которую невозможно изобразить при желании. О том как сжимал его за бедра в самом конце, до побелевших пальцев. Ведет языком по зубам, которыми оставил укусы и следы по всему бледному телу. Передглазами всплывает родимое пятно между впадинками на пояснице, по которому скакали пальцы, сжимающие сейчас край водолазки. Висок сильнее давит. Курсор мигает.• 🏒 •
Робин появляется в дверях раздевалки с клюшкой наперевес, а в глазах читается, что он готовился к этому моменту всю сознательную жизнь. Сейдж передала его в руки Бо около получаса назад с выражением, будто отдала нечто ценное в самые ненадежные руки, а затем уехала так быстро как могла. В этом вся ее суть. — Бо, — Робин останавливается у борта и смотрит на гладкую поверхность льда. — Он огромный! У вас на тренировках всегда такой был? — Всегда. У вас такой же, — усмехается. Робин поправляет шлем, который тут же съезжает обратно. — Ладно, —кивает и делает шаг вперед, вступая на лед в своих крепко шнурованных коньках. Бо внимательно смотрит за тем, как Робин осторожно, широко расставив руки, проезжает первые метра три. Потом взгляд племянника меняется и он начинает ехать увереннее, волоча за собой клюшку, словно та хвост. Телефон в руке вибрирует. Кажется, Бо не выпускает тот из рук уже пару дней. Ведет себя как одержимый, которым помнит себя последний раз в первый месяц знакомства с Марленой, в годы отношений с Рене. И вот сейчас сразу как он может функционировать нормально. Совсем так как было двадцать четыре года до августа и получения удара по голове на тренировочном матче. К счастью, ему лучше. А еще… Солнце: слушай, есть ли варианты действий, если вдруг Айзек решит начать играть нормально хотя бы в этом сезоне? Солнце: спрашиваю, потому что смотрел нарезку его голов за последние три сезона Солнце: там есть закономерность Бо переводит взгляд на Робина и затем обратно на экран. Они переписываются с Виктором около трех дней, два последних их общение действительно становится похожим на нормальное. Становится таким, что начинаешь ждать следующего сообщения раньше, чем успел ответить на предыдущее. Виктор кидает каламбуры, делает вид что говорит о хоккее, хотя не только о хоккее. Бо отвечает в той же манере и это единственная игра, в которую он согласен играть по чужим правилам. Я: и в чем? он отбитый наглухо и его голы удача. или че там еще может быть, если он сам каждый раз в ахуе Солнце: именно. Но Хайнс забивает, когда на него смотрят и это проблема Бо усмехается. Значит наблюдаешь? — Фламель, — голос Блишвика за спиной. Тренер Нью-Йорка появляется с планшетом в руке и кофе в другой, в куртке поверх джерси, — Это Робин? — Он самый. Майло Блишвик следит за ребенком, который уже доехал до центральной линии и теперь стоит там, задрав голову к табло с видом человека впервые увидевшего океан. — Сейдж знает, что он здесь? — Она его и привезла. — Хорошо, — Майло делает глоток кофе и морщится, отчего в уголках глаз проступают мимические морщины. — Эйлин будет через полчаса для командной съемки. Пора раскачивать соцсети. — Ага. — Робин умеет кататься? — Более-менее. — Более или менее? Робин в этот момент разгоняется, явно переоценивая собственную скорость и тормозит всем телом об борт с глухим звуком. Шлем съезжает на нос окончательно. Он выпрямляется, поправляет его и оборачивается на Бо с видом: это я специально. — Очевидно где-то между, — говорит Бо и улыбается. Блишвик смотрит на Робина еще секунду, прищурившись, оценивая и затем произносит сухое: — Пусть катается, — и уходит обратно к скамейке. К началу тренировки Робин успевает объехать весь периметр катка по борту придерживаясь за него одной рукой, упасть три раза самостоятельно и один раз с помощью Айзека, который специально делает вид будто не заметил мелкую фигуру на пути и потому едва не сносит того, бросить шайбу в ворота, промахнувшись мимо ворот вообще, и завести разговор с Верноном, который слушал его с серьезным выражением лица минут пять. Бо наблюдает за этим краем глаза пока ждет развязывающего и снова затягивающего коньки Элайджу. У того сгоревший нос после отпуска в Китае, о котором Маркс не рассказывает. И в раздевалке на фоне остальных вечно трындящих о своих семьях, девушках, спущенных на отпуск бешенных бабок это выглядит подозрительно. — У тебя все окей? — Фламель облокачивается на борт. — Ну да, а что? — Элайджа даже не поднимает голову, пытаясь затянуть несчастный шнурок сильнее. — Выглядишь нервным. — Ну первая нормальная тренировка с новым кэпом, — отшучивается, явно давая понять, что обсуждать не намерен. Хер с тобой. Телефон вибрирует в кармане. Солнце: Николас Фламель по некоторым данным действительно нашел философский камень Солнце: вот только объяснения как именно не дал Солнце: знакомая история, не? Бо давится глотком воды с именной бутылки, Элайджа смотрит на него с недоумением. — Ща сек, — ставит бутылку на борт. Я: ты ща сказал что я не умею говорить? Солнце: я назвал тебя человеком с трудностями в коммуникации Солнце: это разное Я: вик-тор Солнце: роберт Я: кто это нахуй такой Я: и ты блять реально читал про средневековых алхимиков???? Солнце: у меня было время этим летом Бо смотрит на сообщение и пытается через него догадаться о том, что Виктор не умудряется вместить между строк. Он не говорит прямо, не оставляет намеков. Вечная головоломка, блять. Я: и че там с камнем Солнце: у каждого своя версия, но мне больше нравится вариант с поиском до победного Я: почему Солнце: потому что если нашел, то история закончилась Я: логично для тебя Солнце: что значит логично для меня? Я: то и значит — Бо! — Айзек проезжает мимо и щелкает перчаткой по плечу. — Ты на тренировке или так и будешь общаться с телками? — Завали, а, — убирает телефон. Эйлин Блишвик появляется позже обычного с камерой через плечо и двумя близнецами за руку, которым на вид не больше трех лет. Оба в одинаковых куртках и с одинаковыми заинтересованными лицами. Эйлин отпускает их руки у борта и они немедленно припадают к стеклу, оставляя носы и ладони, впиваясь взглядом в своего отца. Майло стоит у противоположного края и приветливо машет им рукой, а его лицо становится доброжелательным. Объектив Эйлин тут же находит Айзека, Вернона, скамейку где Блишвик что-то объясняет Элайдже. Туда же попадает и Робин, который пытается скопировать бросок Бо. Техника откровенно спорная, результат никакой, но замах правильный. Тот, с которым обычно рождаются. И он либо есть, либо нет. У Хайнса, по мнению Бо, его нет. И может из-за его ауры Робин промахивается и хмурится. Он выглядит комично и трогательно одновременно, словно Бо смотрит на собственный детский снимок на стене почета в родительском доме. Телефон вибрирует. Солнце: ты сейчас на тренировке? Я: да Солнце: и отвечаешь Я: и че? Солнце: видел твою статистику Я: подглядываешь за мной вик-тор Солнце: слежу за соперником Солнце: разные вещи Я: ты меня процитировал Солнце: есть такой момент. как тренировка? Я: продуктивная Солнце: судя по тому как часто ты отвечаешь до плей-офф не планируешь дойти Я: мы теперь о тебе? Солнце: Бо Я: что Солнце: ничего — Дядя Бо! — Робин возникает у борта запыхавшийся с красными щеками, со съехавшим шлемом. — Она меня фоткает, — пальцем указывает на Эйлин, а та лучезарно улыбается. — Ага, — телефон греет ладонь. — А почему? — Потому что ты хорошо смотришься на льду. Робин обдумывает информацию пару долгих секунд, ковыряя лед носком. — Я знаю, — говорит наконец и уезжает обратно. Эйлин опускает камеру и смотрит на Бо через борт: — Он твой? — кивает на Робина. — Племянник. — Сколько ему? — Пять. — Замах как у тебя в семь, — говорит она просто и поднимает камеру снова. Бо смотрит на Робина, который сейчас объясняет что-то Айзеку жестикулируя клюшкой. Айзек слушает с абсолютно серьезным выражением лица и кивает. Будто общение с ребенком кого-то из членов команды само собой разумеющееся, а может тот просто привык быть в окружении четверых детей Брасса из Бостона. В том как Хайнс возится с Робином есть то, от чего внутри разливается нечто теплое и неудобное одновременно. Внутри зарождается желание сделать снимок, но стоит открыть камеру, как всплывает сообщение от Виктора. Исчезнет после? Солнце: как называется сторожевая будка на кладбище? Я: как? Солнце: живой уголок Фламель давится смешком, а следом приходит еще одно сообщение. Солнце: у тебя красивая улыбка Бо опускает телефон и находит Робина на льду. Он впервые разгоняется по-настоящему, без придерживания за борт, со скоростью которую пять минут назад еще не мог развить и теперь объезжает центральный круг. Я: следишь Солнце: догадался Рядом с племянником уже Вернон. Он лениво идет рядом с Робином, пока тот набирает скорость. Совсем не похож на Айзека, но в этом и есть все его очарование. Сложно поверить, что их всех раньше удавалось сдерживать между собой кому-то в духе Элио Пагано. Блишвик останавливается у борта рядом с Бо. — У мелкого хват правильный, — надувает пузырь из жвачки и хлопает. — Я показывал. — Сейдж в курсе, что он так катается? — Она знает, что Робин стоит в воротах. Блишвик смотрит на него. В его взгляде что-то похожее на одобрение, хотя с Майло никогда не угадаешь наверняка. Эйлин смотрит на Бо и чуть приподнимает бровь. — Итак, Робин планирует сменить тебя в будущем? — Робин? — Почему нет? Красивое имя для хоккеиста, — опускает камеру в сумку. — Его визит не разовая акция? — Вернется еще, — говорит Бо. Близнецы Блишвика прорываются на лед раньше чем кто-либо успевает среагировать. Просто в какой-то момент они есть у борта, а в следующий уже нет. Эйлин оборачивается первой, Бо секундой позже, и они оба наблюдают как два одинаковых ребенка, несмотря на то, что один мальчик и вторая девочка, в одинаковых куртках скользят по льду в ботинках с той безрассудной уверенностью, которая бывает только до первого падения. Первое падение происходит немедленно. — Майло, — говорит Эйлин без интонации. Блишвик уже на льду. Он двигается с той же экономной точностью с которой управляет командой без лишних слов и суеты. Поднимает одного близнеца, ставит на ноги, переходит ко второй. Первый немедленно падает опять. — Господи, — Эйлин прикрывает глаза ладонью. — Нормально, — говорит Бо. — Им три года. — Айзек в три года уже стоял на конька. — Айзек в три года получил сотрясение и до сих пор об этом не знает, — она достает камеру обратно и начинает снимать мужа с близнецами. На льду Блишвик держит обоих за руки и медленно ведет вдоль борта. Его лицо, то самое непроницаемое которое Бо видит на разборах и пресс-конференциях, сейчас совершенно другое. Он говорит с детьми вполголоса, и пока девочка смеется, второй смотрит под ноги с таким вниманием, словно там ответы на все вопросы. Робин подъезжает и останавливается рядом с ними. — Они не умеют, — делает заключение со знанием дела и при этом не выглядит смешно. — Учатся, — говорит Блишвик. — Я тоже учусь. — Вижу. Робин обдумывает это. Потом разворачивается к ближайшему близнецу и протягивает руку: — Держись за меня, — говорит деловито. Мальчик смотрит на протянутую руку, затем на отца, склонив голову вбок и нахмурив светлые брови, и когда тот кивает, то берет Робина за руку. Эйлин опускает камеру. — Бо, — говорит она тихо. — Че? Она делает снимок со вспышкой. Майло отпускает второго близнеца и тот немедленно хватается за его ногу, что никак не облегчает передвижение, но Блишвик не останавливается. Просто едет с ребенком на ноге с тем же лицом с которым разбирает ошибки после проигранного матча. Солнце: погоди Солнце: у Блишвика дети на тренировке? Я: октопусы Солнце: мм? Я: маленькие октопусы в куртках Я: их двое и они везде одновременно Солнце: сколько им? Я: три Солнце: и Блишвик их на лед выпустил? Я: Блишвик их не пускал они сами Солнце: как он реагирует? Я: как всегда Солнце: то есть никак Я: то есть правильно Солнце: у тебя там еще и Робин Я: а имя откуда знаешь? В желудке становится тревожно. Его догадка о том с кем встречалась Сейдж в парке летом только что подтвердилась и любой ответ Виктора не повлияет. К Сейдж имеются вопросы. Солнце: фото подписано Бо смотрит на экран и усмехается. — Чему радуемся? — Эйлин оказывается рядом бесшумно. — Ничему. — Понятно, — она смотрит на его телефон с видом человека умеющего читать между строк. — Там кто-то умный? — Там кто-то комментирует мою тренировку со стороны. — Интересная позиция, — и переводит тему. — Твой племянник учит моих детей тормозить. Бо поворачивается и видит как Робин стоит перед близнецами с клюшкой поперек, делая из той подобие шлагбаума, и что-то объясняет. И пока один из близнецов слушает, вторая уже едет не туда. — Робин, — говорит Бо. — Я знаю! — не оборачивается. — Девчонка уезжает. — Я знаю, — повторяет с нажимом, давая понять, что контролирует ситуацию. Эйлин поднимает камеру. — Майло, — говорит она. — Вижу, — Блишвик уже разворачивается к уехавшему близнецу. — Ты всегда видишь и никогда не успеваешь. Он смотрит на нее из под прикрытых век и это говорит само за себя. Бо ловит флешбек с конференции, когда Виктору хватало лишь бросить взгляд и его тело отвечало на автопилоте. — Делай свою работу, — говорит Блишвик, а следом отталкивается от борта и направляется за мелким, старательно передвигающим ногами по льду. — Дома он тоже главный? — Бо пытается узнать чуть больше о жизни вне работы. Эйлин опускает камеру и смотрит на мужа, подхватывающего близнеца у дальнего борта. — Мы познакомились на его первой тренировке в НХЛ. — Ты на него запала из-за этого? — Я запала на него из-за его зарплаты, — пожимает плечами и улыбается совершенно очаровательно. Рядом с ней меркнет даже Поль, которой удается потратить деньги на чужой дебетовой карте быстрее, чем удается осознать что та уже у нее в руках. — Меркантильно. — Зато честно, — Эйлин реагирует на вибрацию телефона в руке Бо быстрее него, — кто-то важный? В ответ лишь игра бровями. Он понятия не имеет важен ли Виктор, не хочет вешать ярлыки, чтобы не позволять мысли закрепиться и затем не возвращаться к ней. С Ладимитом подобное не сработало ни разу за год с небольшим знакомства и сейчас… Бо просто не станет этого делать. Солнце: зачем хоккеист приходит к психологу? Я: че? Он действительно не улавливает ход мыслей. Не то, чтобы те у Виктора были такими же хаотичными как в апреле, но догнать явно не удается. Солнце: каламбур Я: ну-ка Солнце: он говорит про проблемы с коммуникацией Хмурится. То ли Виктор пытается на что-то намекнуть, то ли его чувство юмора слишком тонкое. К счастью, приходит еще одно сообщение следом. Солнце: психолог спрашивает как давно? Солнце: хоккеист говорит, что не помнит, чтобы начинал Бо смотрит на экран, а большой палец гладит заляпанную поверхность. Я: Вик-тор Солнце: что Я: это не смешно Солнце: зато точно Бо смотрит на эти два слова. В висок тихо толкает фоном остаток мигрени, который никуда не делся. Я: может быть. может Отправляет до того как в голову приходит что-то более остроумное. — У меня жена так улыбается когда я пишу ей с выезда, — говорит Вернон. — Ты женат? Бо смотрит на него, не моргая, пытаясь понять о чем тот вообще. — Не был с утра. — Понятно, — Вернон кивает и уезжает с загадочной улыбкой, отчего внутри на мгновение зудит. И Бо приходится вернуться к происходящему. Он быстро ищет глазами племянника и, когда видит его на льду у ворот, то выдыхает. Робин показывает как держать воображаемую клюшку близнецам Блишвиков, а повторяют движение руками с полной серьезностью, напоминая детенышей пингвинов. Эйлин делает серию из снимков, произнося одними губами, что фотки станут лучшими за весь сезон. — Эйлин, — говорит Бо. — М? — Тот снимок, где Робин держит близнеца за руку. Кинь мне, плиз. Она смотрит на него. В ее взгляде что-то теплое и немного острое одновременно, то самое ее фирменное сочетание. — Для кого? — спрашивает. — Для себя. — Конечно для себя, — она уже листает галерею. И фото приходит через секунду. На снимке Робин в съехавшем шлеме держит за руку одного из близнецов в съехавшей зеленой шапке. Свет от бортовых прожекторов падает сбоку и делает их силуэты четкими и величественными. Эйлин умеет снимать. И это очевидно даже человеку, который разбирается в фотографии ровно настолько насколько нужно для инстаграма. Бо смотрит на снимок секунду, а затем отправляет Виктору и Сейдж прежде, чем успевает передумать. Эйлин находит Айзека, стоящего у борта с бутылкой воды и наблюдающего за Робином. — Хайнс, — говорит Эйлин. — Нет, — говорит Айзек не поворачиваясь. — Я не успела ничего сказать. — Ты достала камеру, — кивает в сторону объектива и усмехается. Его усмешка кривая и портит откровенно красивое лицо, которое красуется на нескольких билбордах Нью-Йорка. Один из самых известных игроков-представителей ЛГБТ+ сообщества НХЛ. Возможно поэтому их отношения с бывшим капитаном были натянутыми. Элио просто ревновал к популярности. — Айзек, — она произносит его имя с той интонацией с которой произносят имена людей, у которых нет выбора. — Один кадр. — За твои деньги. Эйлин Блишвик закатывает глаза. — Встань рядом с Верноном. — Нахуя? — Потому что Вернон фотогеничный, — она уже поднимает камеру. — Ты добавляешь характер. Айзек смотрит на нее с изогнутой бровью, вдоль которой тянется шрам от лезвия конька. — Пытаешься меня оскорбить? — Это комплимент с нюансами, — говорит она. — Вернон, подойди. И Вернон даже не спорит, а просто подходит с той готовностью, с которой делает все, что его просят если просят вежливо. Он встает слева от Айзека и улыбается теплой улыбкой, пока. Айзек смотрит в объектив с видом человека отбывающего срок. — Отлично, — говорит Эйлин. — Бо. — Я занят. — Ты смотришь в телефон. — Значит занят. — Бо. — Эйлин. — Встань рядом с Айзеком. — Аккаунт итак забит моими фото, пожалей их ладони! — Эйлин, — Хайнс присоединяется к протесту Бо для вида, но сам уже двигается в сторону, освобождая место справа от себя для капитана. — Последний, — говорит она. — Ты это уже говорила. — И снова говорю, — Эйлин смотрит за тем, как Бо оказывается справа от нападающего и закидывает в рот жвачку, а после дважды нажимает на кнопку. — Не нойте. Вернон смотрит на Бо и потирает щетину. — Она сделала офигенные снимки на сайт в прошлом году, — говорит он. — Три года назад тоже. — Угу, — Бо отвлекается на очередную вибрацию телефона в руке. Уголки губ поднимаются кверху. Солнце: робин серьезный на фото Я: он сосредоточен Солнце: это одно и то же Я: нет Солнце: не видел еще никого кто был бы так рад стоять рядом с Айзеком Я: ты следишь за аккаунтом команды Солнце: слежу за соперником Солнце: мы это уже обсуждали Я: Эйлин только что снимала Солнце: она быстро выкладывает Я: ладимит Солнце: что Я: ты обновляешь ленту во время моей тренировки Пауза длиннее обычной. Солнце: и? В груди разливается тепло, которое он уже третий день подряд предпочитает не распознавать, но оно не уходит. Тот жар, который либо станет пламенем, либо потухнет от одного сильного ветрового порыва. — Фламель, — громкий голос Блишвика с центральной линии заставляет отвлечься. Майло держит в руке планшет и и смотрит на него с нечитаемым выражением лица. Бо тут же оставляет телефон у ближайшего борта. Буква ‘К’ на форме начинает ощущаться иначе. — Мое внимание - твое. — Первая игра сезона, — Майло смотрит на него ровно. — Нью-Джерси. Свет от прожекторов режет, левый глаз щурится сильнее правого, и он уже чувствует, что вечером все только ухудшится. — Нью-Джерси, — повторяет Бо тихо и усмехается. Айзек проезжает мимо и хлопает по плечу. — Как колено Виктора? Бо ловит паузу: — Норм. — О, — Айзек подмигивает. — Тогда сделаем все, чтобы выебать их, да? Нью-Джерси? Виктора? И перед глазами пятерка на алой форме, тот конкретный наклон головы, когда слушает внимательно, а делает вид что нет. Голень к голени под столом на пресс-конференции — без давления, просто точка опоры, именно тогда, когда нужна больше всего. — Бо! — голос Робина отвлекает от ответа Айзеку, — Бо, смотри, смотри! Робин разгоняется вдоль борта по-настоящему, со скоростью которой утром еще не было, и тормозит у центральной линии подняв снег мелкой крошкой. Шлем съезжает на нос окончательно и полностью закрывает лицо. Младший Фламель стоит секунду, поправляет его двумя руками и смотрит на Бо с торжеством человека только что совершившего что-то историческое. — Красавчик, Бобби, — Бо оказывается рядом за секунды, треплет племянника по шлему. — Заканчиваем развлекаться, — Майло опускает детей на скамейку за бортом. Мигрень бьет в висок далеким отголоском, как и сообщение ‘мы даже не говорили’, на которое Бо так и не нашел ответа. Вот только пальцы чешутся от желания набрать после тренировки, услышать хриплое ‘слушаю’. Впервые хочется не написать каламбур, не проверить в порядке ли тот, а просто поговорить. Узнать мнение о том, что именно они открывают сезон. — Детей убираем, — Майло обводит взглядом команду на льду. — Играем в хоккей.
