Хаос и перья

      Коридоры.       Гост плывет впереди. Иногда оборачивается, проверяет, не отстал ли Томми.       — Скоро придем, — бросает через плечо. — Не дрейфь, Тесей.       Томми не отвечает. Он вообще-то занят.

Раз, два, три, четыре...

      Шаги он считает автоматически. С детства привык. В детдоме — чтобы знать, сколько до угла, за которым можно спрятаться. В приемных семьях — чтобы понимать, когда кто-то подходит к двери. На улице — когда есть возможность что-то украсть. Сейчас — чтобы запомнить дорогу.       Поворот налево. Еще двадцать три шага прямо. Направо. Лестница вниз? Нет, лифт. Запомнить. Где выходы. Где охрана. Куда бежать. Он всегда так делал. В каждом новом месте, в каждой новой приемной семье — сначала осмотреться, найти лазейки, прикинуть пути отступления. На всякий случай. Даже если пока не собираешься бежать. Просто чтобы знать. Чтобы не оказаться в углу без выхода, когда придет тот самый момент.

Потому что момент всегда приходит.

***

      Лампы под потолком горят неровно — некоторые мигают, некоторые вообще погасли, и их никто не меняет. Пол — бетон, местами треснувший, с пятнами. Провода тянутся вдоль потолка пучками, кое-где скручены изолентой. Одним словом — Бомжатник, а не база злодеев. У Лиги SMP небось все блестит и стерильно — кафель, подсветка. А тут... подвал забытой промзоны. Даже не подвал — катакомбы.       И люди в серых масках.       Простые, безликие, как та, которую ему всучил Гост и которую он в итоге напялил. Потому что идти по коридору с голым лицом после слов «для твоей же безопасности» было бы идиотизмом даже по его меркам. Серые маски снуют туда-сюда, перешептываются у стен, перетаскивают какие-то ящики.       И смотрят.       Томми чувствует это кожей. Взгляды — липкие, тяжелые, буравят спину между лопаток, цепляются за затылок, скользят по рукам.       Да какая, нахрен, разница?       Он вжимает голову в плечи, сует руки в карманы худи, старается идти ровно, не дергаться.       Черные маски попадаются реже, но когда попадаются — Томми вздрагивает внутренне, хотя снаружи старается не подавать виду. Черные — это уровень повыше, это видно по тому, как серые расступаются перед ними, как сами черные носятся иначе. Увереннее. Высокая фигура в плотном тактическом костюме, с маской, закрывающей все, кроме прорезей для глаз — проходит мимо так близко, что Томми чувствует запах металла. Взгляд скользит по нему равнодушно, будто по пустому месту, но в последний момент задерживается на долю секунды дольше, чем нужно.       Томми провожает его взглядом.       — Эй.       — М?       — Почему на меня все пялятся?       Маска с грустным смайликом оборачивается.       — Пялятся?       — Не придуривайся. С чего такой интерес?       — Ох, малыш, — Гост притормаживает, давая Томми поравняться, и теперь они идут бок о бок. — Ты правда не понимаешь?       — Если бы понимал, не спрашивал бы, умник.       Гост хихикает.       — У нас тут существует своя иерархия рангов. Я думаю, ты уже заметил.       Мимо проходит группа серых масок с ящиками. Они косятся на Томми, переглядываются.       — Серые ребятки — новички. Помощники. В большинстве случаев это просто люди, очень нуждающиеся в деньгах. Они имеют доступ только к начальному уровню, где им выдают задания. Если проработают долгое время и докажут свою преданность, то могут вырасти и до черных масок.       Прямо по курсу из-за угла выходят двое — мужчина и женщина в черном. Кивают Госту коротко, профессионально, и проходят мимо.       — Черные же, — продолжает наставник, — профессионалы своего дела. Имеют доступ к верхним этажам. Участвуют в операциях. Они — основа Синдиката, на которой все держится. Доверенные лица, если быть точнее.       Томми кивает, впитывая информацию. Черные — доверенные. Серые — пушечное мясо.       — А белая? — он неосознанно трогает край своей маски.       — Важные персоны с послужным списком. — Гост толкает плечом дверь, пропуская Томми вперед. — Ангел подумал, что тебя можно к таким приписать за «неудобства», доставленные Лиге SMP.       Томми расправил плечи.       — Так я теперь важная шишка!       — Ну, с условием, что ты под домашним надзором.       — Погоди... чего?!       — Доверенные лица осведомлены о том, что должны обеспечить тебе «особый» уход. — Гост делает воздушные кавычки полупрозрачными пальцами. — Так что даже если ты считаешься важной персоной, доступ у тебя будет как у новичка. Максимум за белую получишь: свою комнату, возможность работать с мета-людьми, когда это нужно будет... и классного, офигенного и просто лучшего наставника. Меня!       Томми открывает рот, чтобы выдать что-то язвительное, но в этот момент... Столкновение. Плечо в плечо. Томми отшатывается, теряя равновесие, и задирает голову. Замирает.

      Перед ним — лис.

Настоящий, блядь, лис.

      Острая морда, рыжеватая шерсть, уши торчат из-под капюшона черной кожаной куртки, и глаза... золотые, с вертикальным зрачком, смотрят прямо на него. В голове проносится тысяча мыслей одновременно, и мозг, верный себе, цепляется за самую идиотскую.       — ...Фурри.       Гост позади издает звук, похожий на помесь кашля и удушья. Лис делает шаг вперед. Он выше на голову, шире в плечах.       — Что ты сказал? — голос низкий, с рычащими нотками.       — Я... это... — Томми тычет пальцем в воздух, потому что смотреть на лиса в упор почему-то страшно. — Ну, просто... ты...       Золотые глаза недобро блестят.       — Ты мелкий!       — Спокойнее, Фокс. — Гост материализуется, отодвигая Томми за спину. — Прости его. Он новичок здесь и... довольно недалекий.       Морда резко возвращается в нейтральное положение, хвост пару раз легонько дёргается. Он бросает последний презрительный взгляд на новичка и ныряет за угол.       Томми выдыхает. Обнаруживает, что все это время не дышал.       — Эх, — Гост качает головой. — Плохое у тебя знакомство со старшим братиком.       — Старшим... кем?       Томми пытаясь развернуться и посмотреть вслед лису, но Гост бесцеремонно хватает его за капюшон и тащит дальше.       — Погоди-погоди, этот псих с клыками — мой... что?       — Братик, — ласково повторяет Гост. — По наставничеству. Он был первым. Теперь у меня два неуравновешенных ребенка в попечительстве.       — Не нужно мне такое семейство! — Томми вырывает капюшон из полупрозрачных пальцев, но продолжает идти рядом. Помолчав немного, все-таки не выдерживает:       — Он Мета?       — А кто же еще?       — Ну не знаю. — голос звучит небрежно. — Эксперимент? Мутант? Ребенок лосося?       Гост останавливается и поворачивает всем корпусом.       — Ребенок... лосося?       — Ну да, — Томми уже не может остановиться. Наслаждение этим странным тупым диалогом оказывается слишком сладким. — Лосось и человек. Технологии же сейчас... всякое бывает. Я в новостях видел, одному мужику ухо из пробирки вырастили. А тут целый лис. Почему сразу мета? Может, у него мама — лосось, папа — человек, и они очень любили друг друга, несмотря на осуждение общества?       Повисает пауза. Гост смотрит на него. Долго. Очень долго.       — Лосось, — повторяет он без единой интонации.       — Ага.       — Человек и лосось.       — Любовь не знает границ, Гост. Ты что, против межвидовых браков?       Гост молчит еще секунду. Потом глубоко вздыхает.       — Тесей.       — М?       — Заткнись.

***

      Лифт везет их наверх. Перед тем как поехать, Гост приложил карточку к считывателю. Томми запомнил, как она выглядит — серая, с чипом, без надписей. Надо будет достать такую. Может, у кого-нибудь из черных масок по возможности. Движение останавливается на пятом этаже, выпуская в коридор, разительно отличающийся от нижних. Здесь чисто. Даже стерильно. Белые стены, яркие лампы, гладкий пол без трещин. Никаких торчащих проводов, никаких темных разводов. Пахнет чем-то химическим — дезинфектором, что ли.       — Ого, — вырывается помимо воли.       — Верхние этажи для тех, кто прошел проверку. — Гост машет рукой куда-то вдаль. — Будешь хорошим мальчиком, сможешь здесь остаться.       Томми фыркает. «Хорошим мальчиком» он не был никогда. И не собирается начинать.       Они выходят в огромный холл — здесь действительно людно. Черные маски снуют туда-сюда, переговариваются, таскают планшеты и папки. Кто-то пьет кофе у автомата в углу, кто-то спорит, размахивая руками. Живое, шумное место, совсем не похожее на мрачные катакомбы нижних уровней.       — Сюда. — Гост подтягивает оглядывающегося подростка к двери с табличкой «Оперативный отдел». — Заходи.

***

      Комната встречает их гулом вентиляторов и мягким свечением мониторов. Десяток экранов, вмонтированных прямо в стену, транслируют карты города, новостные каналы и какие-то графики, которые Томми не успевает разглядеть — его уже подталкивают в спину. За длинным столом, уткнувшись в клавиатуру, сидит парень в черно-белой маске.       — Эндер! — Гост всплескивает руками, привлекая внимание. — Принимай гостя.       Томми замирает.       Эндер. Тот самый парень, чей коммуникатор он благополучно «одолжил» полгода назад. Тот самый, чьи личные файлы он пролистывал под чипсы в три часа ночи, хихикая над переписками и помечая слабые места в расписании. Тот самый, чью технику он использовал, чтобы водить за нос и Лигу, и Синдикат.       Внутри все сжалось.       Эндер оборачивается на них. Высокий, худощавый, в черном облегающем костюме, который явно стоит дороже, чем все, что Томми носил за последние три года. Маска закрывает лицо полностью, оставляя только прорези для глаз — и эти глаза сейчас смотрят прямо на новичка.       — Удивительно, — голос приятный, низковатый, с легкой усмешкой. — Вы все сегодня решили не спешить.       Гост оглядывается, будто только что заметил отсутствие кого-то важного.       — О, Би решил нас поддержать в этом. — Он картинно разводит руками. — Видимо, сегодня день коллективных опозданий.       Томми косится на дверь, будто ожидая, что оттуда вот-вот ворвется еще одно ходячее недоразумение.       — Садись, — Эндер машет рукой в сторону свободного стула.       Подросток шагает, стараясь не таращиться по сторонам, но это сложно. Мониторы. Целый хренов десяток мониторов, и на каждом — что-то интересное.       — Нравится?       — Ну так, — Томми пожимает плечами, изображая скуку. — У меня дома лучше было.       Гост за его спиной издает усталый стон. Эндер не сводит взгляда.       — Правда? И что у тебя за система?       — Да так, — Томми плюхается на предложенный стул, закидывая ногу на ногу. — Самоделка. Рация, пара плат, старый монитор. Ничего особенного.       — Самоделка? — Эндер подается вперед, и в его голосе мелькает неподдельный интерес. — Из чего собирал?       — Из того, что на свалке нашел. — тот пожимает плечами. — Ну и пару запчастей одолжил у одного хорошего человека.       Эндер хмыкает.       — А софт?       — Сам писал.       — Врешь, — говорит он спокойно.       — А ты проверь, — оскаливается Томми.       Гост материализуется между ними, разводя руки в стороны.       — Дети, дети, давайте без драк в первую же минуту знакомства.       — Я еще даже не начинал! — Томми вскидывает подбородок. — К нему всё претензии, у него проблемы с доверием!       Эндер откидывается на спинку стула.       — Ладно, — говорит он, улыбаясь в голосе. — Допустим. Сам писал. На чем?       — Java.       — Java, — повторяет тот задумчиво. — Для самодельной системы на древних платах со свалки? Смело.       — Ага, я такой смелый. — Томми дергает плечом, стараясь не показывать, что этот разговор ему нравится. — Рисковый.       — Или безбашенный.       — Одно другому не мешает.       Гост, наблюдавший за этой перепалкой со стороны, издает довольный звук.

***

      Дверь открывается, впуская новое лицо, которое сразу приковывает внимание к себе.       — Извини, Эндер, опоздал! Помогал Паффи, там новенький ногу сломал, выл так, что...       Маска желтая. Странная — не гладкая, а будто текстурированная, с черными точками в районе глаз. На нем свободная толстовка, джинсы — обычная одежда, если не считать того, что из-под капюшона торчат взлохмаченные темные волосы и что весь он какой-то... теплый, что ли. Дружелюбный. Даже через маску это чувствуется.       — Привет! — Парень плюхается на соседний стул и сразу уставляется на Томми с неподдельным интересом. — Ты Тесей, да? Ангел говорил, что новенький будет. А я Би!       Томми моргает от неожиданности.       — Би? Типа... пчела?       — Ага! Нравится? Я долго думал над дизайном, хотел что-то дружелюбное, чтобы люди не пугались сразу. А то у нас тут многие любят мрачняк нагонять.       — Дружелюбное, — повторяет Томми, переводя взгляд с него на Эндера — черно-белая минималистичная хрень, потом на Госта — грустный смайлик, явно неподходящий хозяину. — Да у вас тут... собрание фриков.       Он ожидает реакции. Обиды, злости, хотя бы возмущения. Но Би... Би замирает на секунду, а потом его плечи начинают трястись.       — Фриков! Гост, ты слышал? Он сказал «фриков»!       — У нашего Тесея явный талант находить нужные формулировки.       — Я серьезно!       — Ты прав, — Би отсмеивается. — Ну мы мета-люди, в любом случае фрики, даже если снимем маски. А с ними просто... как-то спокойнее? Особенно здесь, когда ты теперь не один такой.       Не один такой.       Фраза застревает где-то под ребрами, царапает. Он привык быть таким — неправильным, странным, от которого шарахаются. Но чтобы не один? Чтобы были другие, которые понимают, каково это — когда на тебя смотрят широкими глазами, полными ужаса?       — Я не мета, — выпаливает он прежде, чем успевает подумать.       Тишина заполняет комнату. Эндер медленно поворачивается на стуле — теперь полностью, всем корпусом. Взгляд из-под маски становится тяжелее. Би перестает улыбаться — это видно даже через маску, по тому, как замирают его плечи, как он подается вперед.       — В смысле — не мета? — в его голосе мелькает искреннее недоумение.       — И Ангел дал тебе белую маску, — задумчиво добавляет Эндер, и в его тоне проскальзывает что-то... оценивающее. — Что в свои годы ты успел наворотить?       Блядь.       Они смотрят. Оба. Даже Гост, который должен быть на его стороне, просто замер и ждет. Им интересно. Они хотят знать, почему какой-то пацан без способностей получил доступ туда, куда черные маски годами пробиваются.       — Спроси у него, — он дергает подбородком в сторону Госта, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Мне эта херня неинтересна. Сказали носить — ношу.       Би переводит взгляд. Тот разводит руками — мол, что я могу поделать, такие дела.       — Тогда как...       — Би. — Эндер обрывает его на полуслове. — Если Ангел не стал распространяться, значит, знать нам не нужно. А я доверяю его выбору.       Он смотрит на Томми. Долго. Пристально. И Томми готов поклясться, что за этой маской сейчас происходит какая-то своя, отдельная жизнь — мысли, догадки, подозрения.       — Но, — Эндер делает паузу, — если когда-нибудь захочешь рассказать сам... мы послушаем.       Томми выдыхает. Медленно, стараясь, чтобы этого не было заметно.       — Не дождешься, — бросает он, отворачиваясь к мониторам. — У меня нет привычки исповедоваться первому встречному.       — Я тот, с кем тебе, скорее всего, придется работать. Если, конечно, ты не планируешь просто сидеть в своей комнате и смотреть в стену.       — А что, есть вариант со стеной? — оживляется Томми. — Потому что он мне нравится больше.       Би фыркает.       — Он всегда такой? — спрашивает он у Госта вполголоса.       — Всегда, — вздыхает тот. — И, боюсь, это только цветочки.