Инструкция не прилагается

На радиостанции повисла тяжелая, липкая тишина, нарушаемая только гулом генератора. Оди, окончательно обессиленная после погружения, дремала, уронив голову на плечо Уилла. Тот сидел неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить её сон. Майк расположился напротив, не сводя с обоих обеспокоенного взгляда. Несмотря на всё, что произошло между ним и Уиллом, его преданность Оди никуда не исчезла. Она просто трансформировалась. Глядя на её бледное лицо, он чувствовал острую потребность защитить её, но теперь уже не как парень, а как самый близкий друг. — В больницу Мансона везти нельзя, — подал голос Хоппер. — Там полно агентов. Мы его не отыщем потом. Джонни лежал в углу на матах, всё еще без сознания, но его дыхание было ровным. — У меня есть предложение, — шериф обвел всех тяжелым взглядом. — Векна не оставит парнишку в покое. Мы используем его как приманку. Выманим эту тварь на наших условиях. — Что? Нет! — Уилл вскинул голову, едва не разбудив Оди. — Это безумие. Вы не можете просто выставить его как наживку. — Можем. Более того, у нас нет другого выбора, — отрезала Нэнси, обмениваясь взглядом с Джонатаном. Остальные угрюмо закивали. — Мы перевезем его в безопасное место, — добавил шериф, глядя на Уилла. — Но где он будет — тебе знать нельзя. Без обид, пацан, но если Векна снова залезет к тебе в голову, он увидит всё. Мы не можем так рисковать. Уилл выглядел так, будто его ударили под дых. Он посмотрел на друзей, ища поддержки, но встретил лишь сочувственные, твердые взгляды. — Возле Джонни должен кто-то постоянно дежурить, — сказала Джойс. Она стояла у окна, скрестив руки на груди. Её взгляд на мгновение остановился на Майке, и в нём блеснул холодный расчет. — Пусть начинает Майк. Остальным нужно как минимум выспаться, не говоря уже о нормальном восстановлении. — Почему Майк?! — Уилл все-таки подскочил и разбудил Оди. Та рассеяно посмотрела по сторонам. — Пусть пойдет кто-то другой! Майк нужен здесь! — Я сказала — дежурить будет Майк! — Джойс внезапно сорвалась на крик, её голос прозвучал неестественно резко. — Хватит спорить! Так будет лучше для всех. Уилл замолчал, ошеломленный её вспышкой. Он смотрел на мать и не узнавал её. Внутри него всё сжалось от горькой догадки: Джойс увидела тот их поцелуй на военной базе и просто не может принять его ориентацию; ей противно видеть его рядом с Майком после того, что она поняла. Он и представить не мог, что её гнев вызван не тем, кто ему нравится, а тем, что её «маленький мальчик» уже достаточно взрослый, чтобы заниматься сексом прямо у неё под боком. — Ладно, — произнес Майк. Он поднялся, бросив на Уилла быстрый, успокаивающий взгляд. — Я согласен. Я присмотрю за Мансоном. — Отлично, — Хоппер кивнул. — Раз Уилл уверен, что все дети в порядке и Векна не собирается ничего с ними предпринимать в ближайшее время, берем сутки на передышку. Всем нужно поспать, поесть и привести себя в порядок. Послезавтра начинаем операцию. Майк подошёл к Оди, осторожно поправил одеяло, которым она была укрыта, и на секунду задержал руку на плече Уилла. Уилл не поднял глаз, его трясло от несправедливости и непонимания, но он почувствовал прикосновение и немного успокился. Спустя полчаса Майк уехал вместе с Хоппером и все еще не пришедшим в сознание Джонни. Он даже не успел по-настоящему попрощаться с Уиллом — лишь один долгий, мучительный взгляд через всю комнату, который Джойс перехватила с явным раздражением. На радиостанции воцарилась тяжелая тишина, но она не приносила покоя. Уилл сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел в одну точку. Уверенность в том, что мама ненавидит саму его суть, пустила корни в его сердце. Джойс же действовала как заведённый механизм: она убирала, проверяла запасы воды, раскладывала патроны, стараясь не встречаться с Уиллом взглядом. Любая его попытка заговорить натыкалась на короткое: «Потом, Уилл, сейчас не время». Джонатан наблюдал за этим со стороны, прислонившись к дверному косяку. — Мам, прекрати, — тихо сказал он, когда Джойс в третий раз начала переставлять рации на столе. — Что прекратить? Мы готовимся к операции. Нам нужен порядок. Джонатан приблизился, заставляя её остановиться. — Ты видишь, какой он потерянный? Он думает, что ты отвернулась от него из-за того, кто он. Что ты презираешь его за… его предпочтения. Джойс резко обернулась, её лицо на мгновение исказилось от боли и гнева. — Презираю?! Джонатан, я едва не сошла с ума, мой сын почти сжег себе мозг! А Майк… Этот парень ведет себя так, будто они в дешевом вульгарном романе! Я сегодня же поговорю с Карэн, и как только всё закончится, мы съедем. — Он взрослый, мам, — мягко сказал Джонатан. — И он влюблен. Джойс резко обернулась к старшему сыну, её лицо пылало от неловкости праведного гнева. — Ты не понимаешь! — она всплеснула руками, понизив голос, чтобы Уилл не услышал её в соседней комнате. — Дело ведь не в ориентации. Я и раньше… подозревала. Господи, неужели ты думаешь, что я настолько зашоренная? И дело даже не в Майке... этот мальчик мне всегда нравился. Я всегда считала его своим, чуть ли не вторым сыном. Она нервно прошлась по комнате, теребя край своей кофты. — Но представлять... — она запнулась, подбирая слова, и её лицо стало пунцовым. — Представлять, что какой-то мужик делает с моим сыном... это... это выше моих сил! Джонатан замер, не зная, смеяться ему или сочувствовать. Он ожидал от матери лекции о морали или опасности, но не этой предельной, почти пугающей родительской откровенности. — Мам, Майк — не «какой-то мужик», — осторожно заметил он. — Они с Уиллом одного возраста. Это тот самый парень, который несколько дней назад закрыл твоего сына от пуль своим телом. — Я знаю! — почти выкрикнула Джойс, тут же прикрыв рот рукой. — Я всё это знаю. Но он парень. Взрослый парень. И они... они... — она зажмурилась, словно пытаясь стереть из памяти картинку, которую нарисовало ей воображение после признания Майка. — Всё, хватит. Я просто хочу, чтобы мой ребенок был в безопасности. И чтобы я могла смотреть на Майка Уиллера, не вспоминая о том, что он вытворяет с твоим братом, когда я отворачиваюсь. Она бессильно опустилась на стул, закрыв лицо руками. Джонатан подошёл и осторожно положил руку ей на плечо. — Но ты бы так не расстроилась, если бы это была девушка? — Не знаю. Наверное. — Мам, послушай, — тихо, но твердо произнес Джонатан. — Ты сейчас злишься на то, что Майк перестал быть тем соседским мальчишкой, который играл в D&D в нашем подвале. Для тебя он стал реальным человеком со взрослыми желаниями. Но это жизнь. И Уилл... он тоже не фарфоровая кукла, знаешь ли. Джойс всхлипнула, уткнувшись лбом в грудь старшего сына. — Я просто не могу, Джонатан. Каждый раз, когда я теперь вижу их рядом, я невольно вспоминаю... вспоминаю то, что Майк выпалил Стиву. Это как вспышка перед глазами. Мой маленький Уилл, которого я искала по лесам... — Мам, если ты не поговоришь с ним сейчас, ты его потеряешь, — перебил её Джонатан. — Он думает, что ты презираешь его выбор. Он думает, что ты против него. Иди к нему. Скажи правду — что тебе просто неловко и страшно, но что ты его любишь. Это всё, что ему нужно услышать. Старший Байерс не отпускал плеч матери, чувствуя, как она постепенно обмякает под тяжестью его аргументов. — Вспомни, что Уилл говорил нам сегодня, — Джонатан понизил голос, заглядывая ей в глаза. — Векна питается болью, виной и страхом. Он хищник, который чувствует каждую трещину в душе. Уилл — наш единственный реальный шанс дотянуться до него, но, чтобы у него были силы бороться, он должен быть напитан светом. Хорошими эмоциями. А то, что он чувствует сейчас... это же идеальное топливо для Генри. Если он будет думать, что ты его ненавидишь, он просто не выстоит. Джойс тяжело вздохнула, вытирая лицо ладонями. Она посмотрела на дверь, за которой сидел, сгорбившись, её младший сын, словно пытаясь стать невидимым. — Ты прав, — наконец прошептала она. — Ты абсолютно прав, Джонатан. Но не сегодня. Пожалуйста. Я.… я просто не могу сейчас подобрать слова, чтобы не сорваться снова. Я поговорю с ним завтра. Обещаю. Мне нужно просто … успокоиться. Она поцеловала Джонатана в щеку и отошла обратно к столу, в который раз суетливо перекладывая рации. Джонатан проводил её взглядом и нахмурился. Ждать? Брат выглядел так, будто готов был сам себя заживо закопать в собственной вине. Придется поговорить с ним прямо сейчас, иначе тот себя просто сгрызет до рассвета. Он медленно подошёл к Уиллу и сел рядом на пол, вытянув ноги. — Эй. Ты как? Уилл не поднял головы. Его пальцы нервно перебирали край коврика. — Она меня ненавидит, да? — голос брата был едва слышным. — Из-за того, что я поцеловал парня? Джонатан вздохнул. Он понимал, что Майк должен быть тем, кто всё это расскажет, кто объяснит свою вспышку перед Стивом. Но Майк... Майк исчез слишком быстро. Увидел ярость Джойс, последствия своего длинного языка и, когда Хоппер предложил дежурство, ухватился за него как за спасательный круг. Просто сбежал, оставив Уилла разгребать побочные эффекты их общего секрета в одиночку. — Слушай меня внимательно, — Джонатан коснулся колена брата. — Она тебя не ненавидит. Она в шоке. И, честно говоря, я её понимаю. Майк... ну, ты же его знаешь… Мама что-то поняла о вас, начала его отчитывать. Стив это услышал... Собственно, все мы там присутствовали…  В общем, Харрингтон задал наводящий вопрос, а Майк … ну он взял и вывалил на нас всё. Прямо в лоб. Сказал, что вы были в кровати вместе. И не только это. Уилл вздрогнул. — Он был немного груб, Уилл. Поэтому мама так сорвалась. Она не против вас, она просто не была готова узнать настолько много за один раз. Уилл наконец поднял на него глаза, полные слез и непонимания. — Он правда это сказал? При Стиве? При Нэнси?.. Что именно? — При всех, — кивнул Джонатан. — Думаю, он просто защищал то, что между вами, был взволнован, да и выглядел, как сумасшедший. Так что не смей винить себя. Ты не сделал ничего плохого. Мама... она просто в шоке. Не от того, что тебе нравятся парни. А от того, насколько далеко вы с Майком зашли. Для неё это было как ведро ледяной воды. Уилл покраснел, опуская взгляд. — Значит, она всё знает? Совсем всё? — Майк устроил целое представление. Стив чуть челюсть не уронил, а Дастин, кажется, забыл, как дышать. Уилл закрыл лицо руками, издав приглушенный стон. — Значит, теперь все знают, — прошептал он. — Все, — подтвердил Джонатан. — Но, честно говоря? Кажется, всем плевать.

***

Уилл лежал на старом диване в подвале дома Уиллеров, глядя на знакомые очертания коробок и игрового стола, которые в темноте казались призраками их прошлого. Он жил здесь уже почти два года, и этот подвал давно перестал быть просто местом для игр, превратившись в его убежище. Сверху доносились приглушенные звуки: шаги Джойс, которая, кажется, до сих пор не могла усидеть на месте, и негромкий гул голосов. Но здесь, внизу, было холодно. Уилл натянул одеяло до самого подбородка, чувствуя себя странно оголенным. Его тайна, которую он берег годами, которую прятал за рисунками и фальшивыми улыбками, больше не принадлежала ему одному. От этой мысли бросало то в жар, то в холод. Мама… её разочарование и шок ощущались почти физически, как стена, которую она воздвигла между ними. Но среди всей этой тревоги, как яркая вспышка, горело воспоминание о Майке. Уилл закрыл глаза и против воли улыбнулся. Майк заявил о них. Громко, пусть грубо, прямо в лицо Стиву и остальным. В этом не было изящества, но в этом было столько... Майка. Уиллу было безумно приятно осознавать, что в тот момент другу было плевать на репутацию, на приличия и на то, что о нем подумают. Он вспомнил их последние ночи наверху, когда они засыпали, переплетясь ногами, и Майк шептал какую-то ерунду, пока сон не забирал его. Сейчас эта кровать наверху пустовала, а Майк был черт знает где. Уилл перевернулся на бок, вдыхая запах подвала — смесь сырости и старой бумаги. Он безумно скучал. Каждая минута без Майка казалась потерей времени, особенно теперь, когда им больше не нужно было притворяться. Тихий скрип входной двери заставил Уилла вздрогнуть. Он замер на диване, прислушиваясь к осторожным, крадущимся шагам на лестнице. Это не была походка мамы или Джонатана. Эти шаги он узнал бы из тысячи. — Уилл? — прошептал голос из темноты. Майк возник у края дивана, как привидение. Он был в своей помятой куртке, от него пахло лесом и холодным ночным воздухом. — Майк?! — Уилл резко сел, отбрасывая одеяло. — Что ты здесь делаешь? — Я договорился с Робин — она подменила меня. — Майк быстро опустился на край дивана, его голос дрожал. Я не мог там больше сидеть, Уилл. Я ждал, пока у вас погаснет весь свет, торчал за кустами, как маньяк. Майк подался вперед, и в слабом свете ночника, Уилл увидел его глаза — лихорадочные, полные какого-то отчаянного обожания. — Я так скучал, — выдохнул Майк, хватая Уилла за руки. Его ладони были ледяными. — Эти несколько часов... я чуть с ума не сошел. Я сидел там, смотрел на Мансона и единственное, о чем мог думать — как я хочу тебя поцеловать. Он осекся, и выражение его лица мгновенно сменилось на виноватое. Майк заерзал на месте, нервно взъерошивая свои и без того спутанные кудри. — Уилл, послушай... я должен тебе кое-что сказать. Боже, я такой идиот. На радиостанции, когда твоя мама... Стив начал задавать тупые вопросы. И я … я наговорил лишнего. Майк сглотнул, не смея поднять взгляд. — Я сказал им всем. Стиву, Нэнси... всем, кто там был. Я сказал, что мы вместе и… и не только. Я фактически выставил твою тайну на всеобщее обозрение, не спросив тебя. Я чувствую себя последней сволочью. Я так испугался, что ты возненавидишь меня за это, что... что я сбежал на это дежурство, только чтобы не видеть твоего лица. Он наконец поднял глаза на Уилла. — Прости меня. Я не хотел делать тебе больно. Майк ждал приговора, ждал, что Уилл оттолкнет его или скажет, что он всё испортил, но Уилл вдруг подался вперед. Он обхватил руками лицо парня, погладил по скулам, заглядывая в самую глубину его мечущихся глаз. Ладони Уилла были теплыми, и этот контраст с ледяной кожей Майка заставил последнего вздрогнуть. — Ты думаешь, я злюсь? Когда Джонатан рассказал мне, что ты ответил Стиву... — Уилл на мгновение запнулся, и на его лице промелькнула слабая, почти лукавая улыбка. — Знаешь, я сначала хотел провалиться сквозь землю. Но потом я понял: ты сделал то, на что у меня так долго не хватало смелости. Ты не оставил им выбора, Майк. Ты заставил их увидеть нас настоящими. И мне... мне никогда не было так спокойно, как сейчас, зная, что мне больше не нужно врать. Майк замер, переваривая услышанное. Весь тот груз, который он тащил на себе из палатки в лесу, начал осыпаться пеплом. — Значит... ты не в ярости? — прошептал он, всё еще не веря до конца. — Я в ярости только из-за того, что ты сбежал и оставил меня один на один с мамой, — Уилл легонько щелкнул его по носу, но тут же смягчился. — Но я понимаю, почему ты это сделал. Иди сюда. Уилл потянул его за куртку, заставляя Майка лечь рядом на узкий диван. Майк тут же прижался к нему, пряча лицо в изгибе шеи Уилла, вдыхая его запах. — Я так скучал, — приглушенно пробормотал Майк, крепко обнимая Уилла за талию. — Я чуть с ума не сошел. Каждую секунду хотел бросить всё и прибежать сюда. Уилл запустил пальцы в темные кудри, мягко перебирая их. — Я знаю, — шепнул Уилл. — Я тоже. Но если мама узнает, что ты здесь, а Робин тебя прикрывает... — Плевать, — отозвался Майк. Сейчас — плевать на всё. Она угрожала убить, если увидит нас вместе в кровати, а мы-то технически на диване. Он медленно наклонился и наконец поцеловал Уилла — так, как хотел все те долгие часы: жадно, собственнически и с бесконечным облегчением. Рука скользнула под футболку Уилла. Тот вздрогнул от контраста холодных пальцев и своей горячей кожи, но тут же выгнулся навстречу, притягивая парня еще ближе. Диван был узким и неудобным, но сейчас это казалось преимуществом — они были вжаты друг в друга так плотно, что Уилл чувствовал каждое лихорадочное биение сердца. Байерс запустил руки под куртку Майка, стаскивая ее с плеч. Ему хотелось содрать с него эту одежду и оставить лишь тело — настоящее, живое, принадлежащее только ему. Когда куртка с глухим стуком упала на пол, Майк навис над ним, тяжело дыша. — Я... — прохрипел Майк, переплетая свои пальцы с пальцами Уилла и прижимая его руки к подушке. — Я всю дорогу сюда думал только об этом. — Парень замер на мгновение, тяжело дыша. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно пробивает грудную клетку. Он приподнялся на локтях, и в полумраке подвала Уилл увидел, как густо покраснели его скулы. Майк отвел взгляд, нервно прикусив губу. — Помнишь... прошлый раз? — Майк наконец заставил себя поднять глаза. В них сквозило такое откровенное стеснение, что Уилл почувствовал, как внутри всё переворачивается. — Это было... невероятно. Но я... я всё время об этом думал… еще в ту ночь и потом... Он сглотнул, собираясь с духом. — Я хочу попробовать еще раз. Но по-другому. Чтобы... — он запнулся, и румянец залил всё его лицо. — Чтобы в этот раз... снизу был я. Я хочу… хочу, чтобы ты... ну, ты понимаешь? Уилл почувствовал, как по телу прошла волна жара. Он осторожно приподнял лицо Майка за подбородок, заставляя его снова встретиться взглядом. — Тебе не нужно стесняться. Со мной — никогда. Он медленно перевернул друга на спину, накрывая его своим телом. Майк начал стягивать с себя свитер, запутавшись в рукавах от спешки и легкой дрожи в пальцах. Уилл подался вперед, помогая ему, и когда ткань наконец была отброшена в сторону, они снова слились в поцелуе, но теперь он был другим — медленным, тягучим, исследующим. Уилл осторожно подтолкнул Майка, заставляя его лечь. Диван тихо скрипнул. Уилл действовал бережно, почти благоговейно. Он расстегнул ремень на джинсах Майка, не прерывая поцелуя, который теперь стал более глубоким и влажным. Майк приподнял бедра, помогая избавиться от лишней одежды. Вскоре они остались совсем без ничего, два переплетенных тела в холодном подвале, согретые только собственным жаром. Майк смотрел снизу вверх на Уилла, его темные кудри рассыпались по подушке, а глаза лихорадочно блестели. — Ты уверен? Он чувствовал, как сильно Майк напряжен — его мышцы были словно натянутые струны, а дыхание то и дело прерывалось короткими, испуганными вдохами. — Да. Уилл медленно переместился ниже, его рука нежно, но уверенно обхватила член Майка. Он начал с очень медленных, ласковых движений, едва касаясь кожи, давая Майку привыкнуть к ощущениям. Другой рукой он продолжал поглаживать по внутренней стороне бедер, стараясь максимально расслабить его. — У меня там всё… всё нормально выглядит? Всё… хорошо? — Просто дыши, Майк, — прошептал Уилл, не отрываясь от своего занятия. — Смотри на меня. Заткнись. И расслабь бедра. Майк судорожно выдохнул и закрыл глаза. Уилл наклонился и начал с мягких, почти невесомых поцелуев вдоль внутренней стороны бедер, постепенно поднимаясь выше. Когда его губы впервые коснулись самой чувствительной плоти, Майк зашипел и вцепился пальцами в подушки дивана. Уилл обхватил его основание ладонью, создавая приятное давление, и полностью взял его в рот. Звуки стали приглушенными, на первый план вышло только влажное, ритмичное скольжение и прерывистое дыхание Майка. Уилл использовал язык, очерчивая головку, заставляя Майка плавиться под ним. Он чувствовал, как чужое тело становится всё более податливым и послушным. Байерс на мгновение замедлился, переводя дух. Он чувствовал вкус Майка, ощущал его запах, и это возбуждало его не меньше. Тело, разогретое и доведенное до предела, теперь само жаждало продолжения. Когда Уилл поднял глаза, Майк выглядел совершенно обезоруженным — его губы были припухшими, а взгляд — расфокусированным. Уилл отвлекся, чтобы достать из тумбочки смазку, согревая ее в ладонях, и снова опустился к Майку, прижал ладонь к животу парня, успокаивая его, и кончиком пальца, густо покрытого гелем, коснулся самого входа. Майк инстинктивно вздрогнул, его бедра напряглись. — Ш-ш-ш, — прошептал Уилл, наклоняясь и целуя его. — Расслабься, я буду очень осторожен и остановлюсь, если тебе не понравится. Он начал с медленных круговых движений, втирая смазку и приучая нежную кожу к давлению. Когда кольцо мышц чуть дрогнуло и начало поддаваться, Уилл ввел кончик первого пальца. Майк издал короткий, сдавленный звук. Но это не была боль, скорее шок от абсолютной новизны и плотности ощущения. — Дыши, — мягко напомнил Уилл. Он продвинул палец чуть глубже, чувствуя, как узкое, горячее нутро Майка обхватывает его, пытаясь привыкнуть к инородному предмету. Уилл замер на несколько секунд, давая время освоиться, а затем начал медленно двигать пальцем — внутрь и наружу, слегка подцепляя стенку. Майк запрокинул голову, из его горла вырвался тихий, прерывистый стон. Видя, что он справляется, Уилл добавил второй палец. Теперь натяжение стало более ощутимым. Он чувствовал, как узость Майка сопротивляется, но под воздействием ласок и смазки постепенно уступает. Уилл начал медленно разводить пальцы в стороны, растягивая его, готовя место. — Боже, Уилл... — прохрипел Майк. Его глаза были затуманены. Уилл не прекращал работу, добавляя ритма. Он нашел внутри ту самую точку, при нажатиях на которую Майк выгибался дугой, а его стоны становились всё выше и громче. Уилл сосредоточился на этом месте и массировал его, пока Майк не начал мелко дрожать. Он был уже настолько подготовлен и растянут, что мышцы вокруг пальцев стали мягкими и податливыми. Уилл убрал руку. Его собственное возбуждение уже стало почти болезненным. Он приподнялся, устраиваясь между разведенных бедер, и приставил свою головку к горячему, подготовленному входу. Медленно подался вперед, чувствуя, как его член упирается в горячее, тугое кольцо мышц. Майк судорожно вдохнул, его бедра инстинктивно дернулись. — Посмотри на меня — попросил Уилл, замирая и давая Майку привыкнуть к первому, самому сложному моменту. — Посмотри мне прямо в глаза. — Черт... — произнес Майк, цепляясь за взгляд Уилла, и в его голосе проскользнула неожиданная, грубая хрипотца. — Не останавливайся... давай, заполни меня всего. Уилл медленно, по миллиметру, начал продвигаться глубже. Девственная узость Майка обхватывала его так плотно, что у Уилла потемнело в глазах. Он чувствовал, как растягиваются нежные стенки, как Майк дрожит всем телом, принимая его. — Да... вот так... — Майк сорвался на стон, когда Уилл вошел почти наполовину. — Блядь… Уилл больше не мог сдерживаться. Убедившись, что Майк перестал вздрагивать от дискомфортных ощущений, он сделал последний толчок, входя до самого основания. Майк издал громкий, протяжный звук. Его ноги, закинутые на талию Уилла, сжались, притягивая его еще ближе. Байерс замер на несколько секунд, наслаждаясь этой невозможной, пульсирующей близостью. Он чувствовал каждое сокращение внутри, каждую судорогу, а затем начал двигаться — сначала медленно, притираясь, а затем всё быстрее и увереннее. Майк под ним превратился в сплошной оголенный нерв. Он больше не стеснялся звуков, не пытался быть тихим. Его стоны перемешались со сбивчивой, пошлой бранью, которую он шептал Уиллу прямо в губы. — Да... сильнее, — Майк вскинул бедра навстречу очередному толчку, — чтобы я помнил каждый твой толчок, когда вернусь к Хопперу. Уилл накрыл его рот своим в глубоком поцелуем, заглушая слова. Он вбивался в него, чувствуя, как с каждым движением они оба приближаются к краю. Ритм стал еще жестче, еще отчаяннее. В какой-то момент, когда Майк выкрикнул его имя слишком громко, в голове Уилла вспыхнула резкая, паническая мысль: их услышат. Прямо над ними, через тонкие перекрытия пола, спит Джойс. В соседней комнате — Джонатан и Нэнси. Возможно, они проснулись от скрипа старого дивана или от того, как Майк, не стесняясь, матерится, захлебываясь удовольствием. Но вместо того чтобы испугаться, Уилл почувствовал, как эта мысль отозвалась в нем диким, первобытным возбуждением. Ему больше не хотелось прятаться. Ему хотелось, чтобы весь мир знал, кому принадлежит Майк Уиллер. Уилл прижал Майка сильнее, вбиваясь в него с новой силой, почти грубо. Он сам не узнавал себя. Тот тихий, застенчивый мальчик, который годами боялся собственного отражения, исчез. Рядом с Майком он становился кем-то другим — властным, жадным, почти пугающим в своей страсти. — Пусть слышат... — прохрипел Уилл, кусая Майка за плечо и оставляя багровый след. Когда оргазм накрыл их почти одновременно, это было похоже на взрыв. Уилл уткнулся лицом в изгиб шеи Майка, содрогаясь всем телом, в то время как Майк, выкрикнув что-то нечленораздельное, окончательно обмяк, его собственная разрядка пачкала их животы. Они лежали, тяжело дыша, вслушиваясь в тишину подвала, которая теперь казалась оглушительной. — Всё, — выдохнул Майк в потолок, вытирая пот со лба. — Это пиздец. Думаю, теперь я официально гей... Какое же некрасивое, колючее слово. Звучит словно какой-то диагноз. Уилл, лежащий у него на плече, тихо фыркнул, переплетая их пальцы. — Вообще-то, можно говорить «гомосексуал», — отозвался он с легкой улыбкой. — Или, может быть, «бисексуал», кто знает? Ты ведь раньше не... — Нет, — Майк повернул голову к нему, и в его глазах блеснул знакомый упрямый огонек. — Я — Уиллосексуал. Это единственное определение, которое мне подходит. И знаешь что? Я хочу еще. Прямо сейчас. Уилл приподнялся на локте и искренне рассмеялся, бросив взгляд на их тела. — Посмотри, — он кивнул на их совершенно расслабленные члены. — Ни один из нас сейчас физически на это не способен. Мы выжаты как лимоны. Майк хмыкнул, притягивая Уилла обратно к себе и утыкаясь носом в его макушку. — Согласен. Тело говорит «нет», но голова... Я чувствую себя последним извращенцем. Весь мир катится в задницу, Векна строит планы по уничтожению человечества, Хоппер там, наверное, уже рвет и мечет, а я лежу здесь и думаю только о том, как бы затащить тебя в кровать снова. Что ты со мной сделал? Он тяжело вздохнул, понимая, что магия момента начинает таять, и бросил взгляд на свои наручные часы. — Черт, мне пора идти. Когда пришло время прощаться у лестницы, они замерли в тени. Майк обхватил лицо Уилла ладонями, запечатлевая длинный, тягучий поцелуй, в который вложил всё свое нежелание уходить. Байерс почувствовал, как по телу снова пробегает знакомый жар, а внизу живота начинает предательски пульсировать. Он отстранился на секунду, тяжело дыша и глядя Майку прямо в глаза. — Знаешь что... — прошептал Уилл, прижимаясь к нему всем телом. — Я беру свои слова про «не может» обратно. Кажется, я передумал. Майк застонал: — Нет, не делай этого, иначе я точно никуда не уйду, и Хоп застрелит нас обоих прямо в этом подвале. … Майк уже наполовину поднялся по лестнице, но какая-то неведомая сила потянула его назад. Он почти скатился вниз, снова оказываясь в объятиях Уилла. Они ещё несколько минут целовались так, словно воздух заканчивался, и единственным способом дышать были губы друг друга. — Ещё пара секунд, — прохрипел Майк, зарываясь лицом в изгиб шеи Уилла, вдыхая его запах. — Всего пара секунд. Уилл прижимал его к себе с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Его сердце колотилось в такт с сердцем Майка, создавая единый, безумный ритм. Он чувствовал, как друг дрожит, и эта дрожь передавалась ему, заставляя колени подгибаться. Майк отстранился. Он смотрел на Уилла так, будто видел перед собой всё спасение этого чертового мира. — Я люблю тебя, — выдохнул он. Слова повисли в воздухе. Майк сам испугался того, как легко они прозвучали. В его глазах на мгновение вспыхнул первобытный ужас. Он резко развернулся и буквально взлетел по лестнице, скрывшись за дверью. Уилл замер, не в силах даже вдохнуть. «Я люблю тебя». Эти слова эхом отдавались в его голове, заставляя всё внутри расцветать и одновременно сжиматься от нежности. Он коснулся своих губ, всё ещё влажных от поцелуев, и почувствовал, как по лицу расползается глупая, абсолютно счастливая улыбка. Но не прошло и минуты, как дверь снова скрипнула. Майк застыл на середине лестницы, тяжело дыша. — Да, — бросил, глядя сверху вниз. — Люблю. Слышишь? Люблю тебя, Уилл Байерс. Он в два прыжка преодолел оставшееся расстояние, снова сминая губы Уилла в коротком, но властном поцелуе. Оторвавшись, на мгновение задержал взгляд на лице друга, и его губы расплылись в той самой сумасшедшей, дерзкой улыбке, которую Уилл обожал больше всего на свете. — И завтра... завтра моя очередь насаживать, — прошептал Майк, подмигнув. — Готовься. Он развернулся и исчез, на этот раз окончательно, оставив Уилла стоять посреди подвала. Тот прислонился спиной к холодной стене, медленно сползая на пол. Его лицо пылало, а в груди теснилось столько чувств, что казалось, он вот-вот взлетит. — Сумасшедший, — прошептал Уилл в пустоту, закрывая глаза. — Мой сумасшедший Майк. Он знал, что впереди их ждут новые риски, Векна и, возможно, самый страшный день в их жизни. Но сейчас, в тишине подвала Уиллеров, он чувствовал себя абсолютно непобедимым.