В списках значился

Часы на тумбочке тикали слишком громко, и Гермиона, не выдержав больше ни мгновения в кровати, встала и резко сдернула покрывало с будильника. На неё смотрел грустный циферблат. Три часа ночи. Вот уже пять часов она лежала, думая о том, как поменять подход к исследованиям памяти Драко Малфоя. Несколько недель она безуспешно посещала его, не встречая ничего нового в его памяти. Он выглядел всё бледнее и хуже, а злость в нём порой превращалась в глубокое безразличие к собственной судьбе. В последний раз он кашлял кровью, даже не пытаясь подняться с холодной жесткой кровати. Если так будет продолжаться, его память не только не восстановится, а уничтожит саму себя. Если Драко не сделает этого раньше. Засунув ноги в старые кроссовки, задники от которых уже давно стоптались, из-за чего обувь превратилась скорее в тапочки, Гермиона стянула куртку с дверцы шкафа и надела прямо поверх пижамы. Кудрявые волосы цеплялись за ворот, и девушка зашипела, пытаясь выправить их наружу. День начался ещё раньше, чем она предполагала. Выйдя за дверь, она бесцельно побрела по пустым коридорам. Они не были пленниками тирании, поэтому ходить по Штабу после отбоя хоть и не одобрялось, но не возбранялось. Она миновала спальни и перешла в основное здание. Наугад зайдя в несколько пустых кабинетов, она посмотрела на расписанные доски — схемы, стратегии и статистика, на заваленные столы — списки, сводки, документы, на чахлые в кадках растения — здесь было слишком мало света, и даже магически поддерживать их рост было некогда. Они были заложниками этого Штаба, этой войны и этой жизни. Тяжело вздохнув, Гермиона побрела дальше, решив больше не заходить ни в одну из комнат. Через пятнадцать минут она нашла себя в южной части здания, где когда-то давно для теплых летних вечеров, которые за последние годы можно было посчитать по пальцам одной руки, Кингсли сотворил им веранду. Она продувалась холодными ветрами, но всё равно была популярной, когда у орденцев было на это время. Уже издали Гермиона заметила слабое свечение магии. Теплый шар летал над головами сидящих, и на мгновение девушке захотелось развернуться и уйти прочь, чтобы её не увидели. Меньше всего ей хотелось приклеивать к лицу улыбку и делать вид, что ей интересно участвовать в вежливом подобии разговора. Но очень быстро она узнала в сидящих Рона и Гарри. Она не видела Гарри уже так давно, что сомневалась, что знает как именно сейчас выглядит его лицо. Возможно, там снова трехдневная щетина, которая делала его старше, или новые морщинки вокруг глаз, или шрамы, которых становилось всё больше и больше. Раньше, чем она успела задуматься, Гермиона ускорилась. Гарри! Она так давно не видела Гарри. И только когда они обернулись на звук её шагов, потревожанные и плохо скрывающие досаду, что их побеспокоили, она почувствовала привычный укол боли. Они не позвали её. Когда они вообще в последний раз звали её? — Гермиона, привет! — Гарри попытался улыбнуться и привстал с хлипкого тканевого шезлонга, на котором сидел. — Рад тебя видеть. Она неловко приобняла его в качестве приветствия, похлопав рукой по спине. Рона хмуро отсалютовал ей бутылкой пива, к горлышку которой сразу приложился. Гермиона нахмурилась. — Присоединяйся, — Гарри кивнул на ещё один стул. — Мы тут обсуждаем… всякое. Вежливо улыбнувшись, Гермиона обогнула парней и села на шезлонг рядом. Рон молча протянул ей бутылку пива из переносного холодильника, который они достали где-то на задании в доме магглов. Гермиона не любила пиво, но бутылку взяла. — Как твои дела? — Гарри рассеянно посмотрел на подругу и провел рукой по непослушным волосам. — Прости, что не заходил, в последнее время столько всего происходит… Он всегда так говорил. Вот уже несколько лет, с того самого момента, как она объявила им с Роном, что не будет мракоборцем и уходит с передовой. Гарри так и не смог её понять. Они ссорились, но иногда Поттер даже защищал её от Рона, пытаясь увидеть плюсы в том, что мозги Гермионы направлены на изготовление заклятий, которые помогают им в боях. Но потом они вновь нападали на неё вместе. — Я всё понимаю, — соврала Гермиона и отпила горькое, невкусное пиво, — очень вкусно, спасибо. Рон покосился на неё. — Дела нормально, — Гермиона поправила волосы, пытаясь скрыть, что нервничает. — Разрабатываем новое заклятие. Оно должно лишать ориентации в пространстве на три минуты. Вполне достаточно, чтобы атаковать. — Это если ты достаточно близко к врагу и рядом нет его приспешников, — буркнул Рон, вновь прикладываясь к бутылке. — Но я понимаю, что чтобы учитывать это, надо сражаться. Гермиона сузила глаза. Гарри громко вздохнул. — Я сражалась, Рональд, — холодно сказала она, и ей показалось, что даже стеклянные двери за её спиной покрылись коркой льда. — И для того, чтобы учитывать такие вещи, необязательно обладать специфичными навыками боя. Хотя, возможно, в твоём случае это обязательно. Рон вспыхнул и подался вперед. Его рыжие волосы подсветились в вспышке теплого магического света, и он уже открыл было рот, как между ними влез Гарри: — Хватит! Перестаньте! Как обиженный ребенок, Рон откинулся назад на шезлонге, и отвернул лицо, подставив его прохладным струям ночного воздуха. — С тех пор, как вы расстались, вы цапаетесь, как кошка с собакой, — наверное, в сотый раз сказал Гарри. — Вам пора уже пройти это и жить дальше. Гермиона возмущенно посмотрела на друга: — Мы расстались полтора года назад, Гарри, и это не имеет никакого отношения к тому, почему мы ссоримся. Не ложь. Полуправда. Они ссорились по массе причин, которые Гермионе не хотелось разбирать. — Вспомните, как мы дружили раньше, — с какой-то горечью произнёс Гарри, и его глаза за стеклами очков блеснули. — Почему всё не может быть так, как тогда? «Потому что мы все стали другими людьми, и боюсь между этими новыми нами больше нет ничего общего», — с тоской подумала Гермиона, но не решилась произнести это вслух. Она сделала ещё один глоток и уставилась на вид, открывающийся с веранды. Луна слабо освещала бесконечные зеленые холмы, спрятанная за тучами. Звезд не было видно, и Гермиона бросила взгляд правее, туда, где виднелась полоска непокорного холодного моря. Оно слабо блестело в темноте, отхватывая полосы лунного света. Даже сюда ветер доносил соленый, хоть и слабый запах волн. Раскаты разбивающихся о скалы тонн воды доносились до ушей Гермионы, действуя на неё успокаивающе. Гарри прокашлялся. Это выдернуло Гермиону из оцепенения. — А как твои дела? Как… дела на границе? Он крутил полупустую бутылку в руках, и мысли его обратились к передовой, на которой он находился практически постоянно. — Паршиво, — наконец изрек Поттер. — Волдеморт силен и не становится слабее или глупее. Не совершает ошибок. Мне удалось встретиться с ним один раз в прошлом месяце. Я вновь не смог его убить. От неожиданности Гермиона приоткрыла рот. Раньше о стычках Гарри и Волдеморта знали и говорили во всем Штабе — это был повод для единения и надежды. Но последняя такая новость доходила до Гермионы чуть ли не год назад. — Почему никто не говорил об этом? — удивлённо спросила она. — Потому что ничего не получается, — резко ответил Гарри и сразу спохватился. — Прости, Гермиона. Я очень устал. Он прижал ладонь к глазам, сдвинув очки вбок. Те соскользнули вниз, и Гермиона ловко поймала их в полете, прежде, чем они успели разбиться о пол. — Держи, — она протянула ему очки. — Спасибо, — рассеянно поблагодарил Гарри и продолжил, — Я сталкивался с Волдемортом гораздо чаще, чем говорят в Штабе. Гораздо чаще. У Гермионы перехватило дыхание. — Например? Горькая усмешка исказила губы Гарри. — Например, за прошедший год — более десяти раз. И каждый раз он уходил от меня. Кровь отлила от лица Гермионы. Она медленно поставила бутылку на дощатый пол под собой и так же медленно откинулась на шезлонг, вцепившись в него обеими руками. — Он неуязвимый, — мрачно произнёс Гарри. — Видимо, Дамблдор ошибся во мне. Повисла тишина. Судя по реакции Рона — а он продолжал смотреть вдаль, попивая пиво, — всё это не было для него новостью. Очередной укол боли пронзил сердце Гермионы, но она постаралась засунуть эти ощущения как можно глубже, похоронив их под маской равнодушия. — Возможно, мы нашли не все крестражи, — тихо сказала Гермиона. — И надо вновь отправляться на поиски. Они оба резко повернули к ней головы. Гермионе пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы не сжаться, как от удара. Они вели эти разговоры множество раз — снова и снова Гермиона говорила о необходимости возобновления поиска крестражей, но Гарри утверждал, что уничтожено все семь, о которых Реддл говорил в воспоминаниях. — Гермиона, — Гарри устало покачал головой, явно подавляя злость. — Невилл убил Нагайну. Всё было кончено. Но Волдеморт выстоял, и продолжал выстаивать потом. — Возможно, тебе стоило применить непростительное, — тихо сказала Гермиона и сама испугалась этих слов. Рон замер, а Гарри как-то странно повел головой, словно отгоняя что-то невидимое и неслышимое друзьям. — Я пытался, — сухо сказал он. — Безуспешно. Стало ещё хуже. По шее Гермионе пробежали мурашки. Гарри применял непростительные. Зеленая молния из палочки, пронзившая ночной воздух, врезающаяся в грудь того, кто убил тысячи человек. Девушка вздрогнула в безмолвии ночи. — Это ужасно, — тихо прошептала она, покачав головой. Гарри вспыхнул. — Если ты беспокоишься за мою душу, — зло выплюнул он. — То можешь перестать. Я и так жертвую ей каждый день на этой войне, и если бы для победы мне надо было разорвать её на кусочки… — Гарри! — одновременно вскрикнули Гермиона и Рон. Его взъерошенные волосы придавали ему ещё более безумный вид. Он резко встал и шезлонг отлетел назад. — Я ни о чем не жалею, — резко сказал он, не в силах подавить новую вспышку. — И я лучше умру там, без души, чем буду сидеть здесь, за стенами. Он развернулся и ушел. Гермиона сидела, оглушенная, глядя ему вслед. Его спина за считанные секунды скрылась в темноте коридора. Повернув голову к Рону, Гермиона уже была готова увидеть, что и он встает и уходит, но он оставался на месте. Медленно подтягивая пиво, он смотрел куда-то вдаль, за горизонт. — У него такое всё чаще, — он повел рукой в воздухе, словно очерчивал произошедшую сцену. — Готов в лепешку расшибиться, лишь бы это всё закончилось. — Мы все готовы, — резко ответила Гермиона. — Просто играем в этом разные роли. Но каждая из этих ролей значима по-своему. Рон бросил на неё долгий, задумчивый взгляд. На миг Гермионе показалось, что он видит гораздо глубже, чем ей хотелось бы. — Он всегда думал, что мы будет втроем, до конца, — Уизли не отрывал от неё взгляда. — А конец, судя по всему, ближе, чем кажется. Не в силах больше выдерживать этого разговора, Гермиона тоже встала. Бутылка у её ног опрокинулась и покатилась, с лёгким шипением выпуская жидкость наружу. Но дощатом полу в миг нарисовалось темное пятно. — Я устала пытаться быть той, кем вы хотите меня видеть, — наконец сказала она. — Либо принимайте меня, либо идите к черту. Рон покачал головой. — Это ты приходишь к нам из раза в раз. Даже сегодня. Ей хотелось влепить ему пощечину, накричать, сделать хоть что-то. Но он уже отвел взгляд, вновь покачивая головой и прикладываясь к бутылке. Девушка бросилась к двери. — Кстати, Гермиона, — бросил Рон ей в спину. — Кингсли требуется твое присутствие в Девоне на следующей неделе. Вероятнее всего, на поле сражения. Предупреждаю тебя заранее, чтобы ты была готова и смогла сдержать свою настоящую реакцию. В ответ она с яростью захлопнула за собой дверь с такой силой, что стекла в ней задрожали.

***

Сколько прошло дней? Он потерял счет. Слабый магический свет от потолка намекал на то, что началось утро. По подсчетам Драко, через полчаса ему должны принести завтрак, грубо разбудив пинком. Но сегодня он проснулся раньше. Он не удержался и съел-таки часть ужина накануне, но к воде не притронулся. В неё явно добавляли снотворное зелье, и не пить её было хоть каким-то бунтом против всего того, что с ним делали. Голова раскалывалась постоянно. В ней словно взрывались тысячи искр, снова и снова, не давая вздохнуть или нормально посмотреть прямо перед собой. Неделя восстановления его памяти, день передышки, визит Грейнджер, и затем всё по новой. Драко лишали сознания в моменты, когда восстанавливали память, и он не мог ни оказать сопротивления, ни сказать всё, что думает об этом. Впрочем, он уже не был уверен, что хочет что-то сказать. Иногда ему хотелось, чтобы его бросили умирать, размозжили череп об стену или швырнули с крыши. Если она вообще здесь есть. Из-за того, что в его камере — что в прошлой, что в этой, — не было комнат, иногда Драко казалось, что сам Штаб находится в подземельях. Неудивительно, что Волдеморт столько лет не может его найти. При мысли о Темном Лорде голова раскололась от новой вспышки боли. Лучше умереть. Пусть всё это кончится. Из-за двери раздался мерзкий звук отпирания засова. Странно. Для завтрака ещё рано, неужели пришли вырубить его на несколько часов раньше, чем обычно, но… Фигура в темном проскользнула в камеру и остановилась посреди комнатки. Драко пришлось применить всю волю для того, чтобы тяжело сесть и несколько раз с усилием моргнуть, проясняя взгляд. Его тошнило. Перед ним посреди комнаты стоял, внимательно глядя на него… Блейз Забини. Мысли и эмоции захлестнули Драко, грозя насмерть задавить друг друга. Первым чувством была вспышка радости вперемешку с узнаванием — его друг здесь. Да, они отдалились в последние годы, но он здесь, значит, его тоже схватили, его тоже пытали. Они смогут сбежать вместе, что-то придумать, дать отпор этим грязным, поганым, мерзким… Драко осекся. Ещё раз моргнул. Блейз хорошо выглядел. На нем была форма, похожая на форму тех идиотов, что притаскивали ему еду — простая серая футболка и брюки, а сверху черный халат. Черный халат. Как у Грейнджер. Замешательство сменилось яростью. — Ты… Драко дернулся, чтобы сорваться с места и сомкнуть ладони на горле Блейза, но невидимые путы, охватывающие его каждый раз, когда кто-то заходил к нему в камеру, стянули его по рукам и ногам. Блейз стоял, и на его лице отражалось напряжение. Он внимательно смотрел на Драко, изучая каждую черточку его лица, словно пытаясь узнать или понять что-либо. — Ты работаешь с орденовцами, — наконец выплюнул Драко. — Какой же ты мудак. Ты долбанный предатель! Драко изрыгал проклятья и пытался дотянуться до Блейза, безуспешно дергаясь в невидимых путах. Он брызгал слюной, смешивая оскорбления и ругательства, орал и бесновался. Блейз стоял и смотрел на него, не мигая. Новая вспышка ярости толкнула Драко за грань. — Твоя мамочка знает, что ты здесь, Забини? — зло расхохотался он. — Или она трахается с очередным богатеньким придурком, чтобы откупить твою предательскую шкуру от Пожирателей? Или, может, она продала им себя? В один миг Блейз оказался рядом с ним и с силой врезал ему кулаком по лицу. Из носа Драко хлынула кровь. Она горячими струйками стекала на губы, шею и закапала на темную форму заключенного. — Круто бить того, кто не может дать сдачи, — Драко холодно улыбнулся, в миг приходя в себя. — Может, развяжешь меня и мы посмотрим, как всё решится на равных? Блейз сделал едва заметный шаг назад. — Не в моей власти развязывать тебя, — наконец сухо сказал Забини, и Драко едва узнал его голос. — Я здесь по другому поводу. Драко откинул волосы со лба привычным движением и оперся спиной о стену. Он ненавидел их всех. Орденовцев любых рангов и видов — охранников, разносчиков еды, целителей и теперь ещё и Блейза. По какой-то странной причине после встречи со старым другом он ещё больше возненавидел Грейнджер. О да. Её он ненавидел больше всех. Вложив всю свою ярость во взгляд, Малфой в упор посмотрел на Забини. Ему показалось, что тот на мгновение вздрогнул. — Ты помогаешь им, — холодно подытожил Драко. — Тем, кто убивал наших десятками и сотнями. Блейз слегка кивнул. Он скрестил руки на груди, выдерживая взгляд Малфоя. — Технически это вы убивали орденовцев. Те лишь начали защищаться в ответ. Ещё одна волна ярости затопила Драко и он дернулся. От каждого движения всё его тело болело, и раскалывалось на части, но он не жалел ни об одной попытке достать до предателя. Это было уже слишком. Блейз не просто предал Тёмного Лорда. Он ушел от них всех — от него, Тео и Пэнси. Они всегда были вчетвером, даже когда Темный Лорд насильно сделал их убийцами и нанес метки на их предплечья. Вспомнив об этом, Драко скользнул взглядом на рукав Блейза. Но тот был скрыт халатом. — Я тебя нахер убью, — спокойно пообещал Драко. На мгновение Блейз побледнел. Он знал, что Малфой не дает таких обещаний понапрасну. Не с тех пор, как он пытался убить Дамблдора и не с тех пор, как в наказание за то, что он не смог, Волдеморт заставил его убивать снова и снова с помощью Империуса. А затем… Драко не помнил, что было после. Но само его тело чувствовало себя иначе, так и подталкивая его произнести непростительное, направив всю злость прямо в грудь Блейза. — Для начала выживи, — посоветовал Забини. — Для этого я пришел сегодня пораньше. На мгновение задумавшись, Блейз всё-таки пересек камеру и сел на каменную койку Драко. Он был сейчас близко, но даже с такого расстояния Драко не мог дотянуться до него. Впрочем, он легко может до него доплюнуть. «Салазар, надо было всё-таки выпить вчера воды» — с бешенством подумал Драко, скосив глаза на поднос с едой в углу. Сейчас в его глотке было так сухо, словно он съел ведро песка. — Так необычно вновь видеть тебя эмоциональным, — усмехнулся Блейз и заработал непонимающий взгляд Драко. — Последние годы ты был просто машиной для убийств Волдеморта. — Как ты смеешь называть его имя? — сузил глаза Драко. — Ты должен называть его не иначе, как Темный Лорд. — Я могу называть его, как хочу, — резко ответил Блейз. — Я больше не боюсь его. Драко зло рассмеялся. — Лжешь. Его невозможно перестать бояться. Блейз ничего не ответил. Он устало провел рукой по коротко стриженным волосам. Его слова с запозданием догнали Драко. Машина для убийств… Но Драко почти всегда был под непростительным, подчиняясь чужой воле, и ненавидел выходить на поле боя. Да, у него не было выбора, и отец наказывал его, если он этого не делал, но отца больше нет. Эта мысль вновь пронзила Драко, вызвав привычную смесь ненависти и облегчения. — Послушай, Драко, — негромко продолжил Забини. — Мы здесь не просто так. Всё в этой войне было неправильно с самого начала. То, к чему стремится Волдеморт, — вся его идеология — приведет нас к вымиранию. Чистокровных волшебников слишком мало, чтобы поддерживать популяцию. Даже если не брать в учет то, что полукровки и магглорожденные равны нам во всех смыслах, они ещё и могут… Всё-таки слюны было достаточно. Вмерешку с накопившейся кровью из разбитого носа она прилетела прямо в лицо Блейзу. Тот в бешенстве вскочил и снова было занес руку для удара, но наткнулся на встречный яростный взгляд Малфоя. Тот не сжимался. Он сидел и смотрел на него прямо, без страха. — Как ты смеешь ставить нас на одну черту, — несмотря на то, что Малфой сидел, он говорил свысока, ни на мгновение не теряя чувство собственного превосходства. — Мы никогда не будем равны. Я вхожу в священные двадцать восемь, как и Пэнси, и Тео и многие другие, с кем мы стоим плечом к плечу. Вместе. То, что ты предал нас, говорит о том, как ты слаб и никчемен. Может, ты заслуживаешь того, чтобы гнить здесь на условиях крысы на побегушках. Ты ходишь по камерам плененных Пожирателей и уговариваешь их перейти на сторону Ордена? — Драко расхохотался. — Всё настолько плохо? Блейз вытер слюну и кровь с щеки чистым краем футболки. На миг Драко увидел уродливые шрамы на животе и груди Блейза — множество длинных полос, словно огромная тварь рвала его своими когтями. Прежде, чем Драко успел что-либо понять, Блейз опустил руку. — Я не крыса на побегушках, — спокойно ответил Блейз. — Но я не обязан тебе ничего доказывать. Мне пришлось пройти свой путь, чтобы оказаться здесь. И да, мне хочется верить, что я заслуживаю того, чтобы быть среди орденовцев. Авада Кедавра. Просто одно непростительное заклятие прямо ему в голову. Он может выдержать эту боль, рвущую всё нутро изнутри ради того, чтобы направить в него палочку с этим заклинанием. Всего один раз, но он сделает это и будет чувствовать себя превосходно. Драко сжал зубы. — Возможно, ты поймешь что-то со временем, — Блейз покачал головой. — Мы не сразу вошли сюда с легкостью, но здесь точно люди добрее и проще, чем в подчинении у Псов. Псы. Так говорили только настоящие орденовцы. Но его привлекло не это. Драко сощурил глаза. — Мы? Что ещё значит «мы»? Забини вновь молчал, выдерживая еще взгляд. Ужасная догадка пронзила Драко и ему показалось, что невидимые цепи вокруг рук и ног расширились, проникая внутрь, в самую его суть. Голос Драко сорвался. — Она тоже здесь? Блейз молчал. — ОНА ТОЖЕ ЗДЕСЬ? — взревел Драко. — Мы поговорим об этом позже, — кратко ответил Забини. Драко рванулся с такой силой, что магические путы на мгновение ослабли и его грудь бросилась вперед. Блейз сделал шаг назад, и на его лице отразился шок. — Я понял, когда она полюбила тебя, — с яростью зашипел Драко, и сквозь его стиснутые зубы вырывалась слюна. — Это было ваше дело. Я понял, когда она ушла из моей постели в твою. Но пойти за тобой сюда… Она предала нас из-за тебя. Из-за своей поганой любви. В глазах Забини на мгновение мелькнула боль. — Никто не тащил её сюда волоком, — тихо сказал он. — Это всегда был её выбор. Ты недооцениваешь любовь, Драко. Драко трясло. На его лбу вздулась жилка, но он всё ещё рвал путы, опасно нагнувшись вперед, глядя на Забини так, как хищник смотрит на добычу. — Я нахуй убью тебя. Покачав головой, Блейз устало потер шею. — Весь этот разговор должен был пройти не так, — тихо произнёс он. — Мне очень жаль. Свет в комнате стал ярче. — Вали отсюда нахер, — сотрясаясь от каждого слова, выдавил из себя Драко. Блейз вытащил из кармана палочку и несколько пустых пузырьков. — Я тебе не враг. Тяжело дыша, Малфой перевел взгляд с Забини на пузырьки и обратно. Тот был серьезен. — Я сказал вали отсюда. — Я не могу, — честно ответил Блейз. — Я здесь работаю. Путы с новой силой сковали Драко, пригвождая его к стене. — Грейнджер предполагает, что лучше чинить твою память, пока ты в сознании, — Забини сделал несколько осторожных шагов вперед, как будто перед ним сидело опасное животное. — Так ты вероятнее сможешь сам соединить бреши и путаницу. Он взял поудобнее палочку. — Знаешь она… заботится о тебе. Правда, она тут вообще чуть ли не главная мать Тереза. Тебе повезло, что из всех для нашей курации к тебе приставили именно её. Окончательная догадка пронзила Драко и он замер. Дыхание остановилось. — Это ты роешься у меня в голове, — выдохнул он в ледяной ярости. — И пытаешься помочь им восстановить воспоминания. — Я знаком с домом, притоном и казармами. Мне проще сопоставить их между собой. К тому же, я много раз был в Малфой Мэноре, поэтому… — ВАЛИ НАХЕР! — Драко, — Блейз повысил голос, пытаясь перекричать его. — Если ты будешь сопротивляться, тебе будет больнее. Прядь мокрых от пота волос упала Малфою на лоб. — Я всегда буду сопротивляться. До последнего вздоха, уебок. Ты меня слышишь? До сегодняшнего дня я планировал сдохнуть. Но теперь у меня другой план. Я выберусь отсюда. Я найду тебя. И умру только забрав тебя с собой. Вновь покачав головой, Блейз поднял палочку и направил прямо ему в лицо. — Мне правда жаль. И вся память Драко взорвалась осколками, стянутыми тысячью невидимых нитей между собой.

***

Он лежал под каким-то странным углом прямо на полу посреди камеры. Гермиона осторожно вошла внутрь и двинулась вдоль стены, стараясь держаться поближе к двери. Вся его черная форма тут и там темнела от пятен пота. Тяжело дыша, Малфой уперся лбом в каменный пол. Его глаза были плотно зажмурены. — Малфой, — позвала Гермиона. — Что с тобой? Он не отвечал. Осторожно вытащив палочку из заднего кармана, Гермиона сделала шаг к нему, но остановилась. Раньше, чем она успела сообразить, Драко бросился на неё, схватив за ногу и опрокинув на пол. Она больно ударилась затылком, и вспышка боли на мгновение затуманила её зрение. Палочка выскользнула из пальцев и покатилась по полу. Сквозь боль Гермиона попыталась невербально оттолкнуть её ещё дальше, но в следующее мгновение древко уперлось прямо ей в подбородок, вызвав испуганный вдох. — Здравствуй, грязнокровка. Драко нависал над ней, весь мокрый и трясущийся. Она смотрела на него со смесью ужаса и непонимания. — Какого… — Блейз приходил, — выплюнул Драко. Он смог прорвать сдерживающие чары. Гермиона не знала, произошло ли это во время или после ухода Забини, но сделала мысленную пометку найти бывшего слизеринца и хорошенечко его допросить. Если, конечно, она выберется отсюда живой. — Успокойся, — выдохнула она. — Или что? — Драко всё ещё держал палочку прямо у её горла. — Что мешает мне убить тебя прямо сейчас? Нечеловеческим усилием Гермиона придала своему лицу безразличное выражение. — Ты лишен магии. — Я могу придушить тебя. — Давай. Он двигался рывками и путался в словах. Казалось, он был пьяным от всех зелий, которые влил в него Блейз. Гермиона лежала на камне, чувствуя, как её волосы разметались по полу. — Убей меня, — внезапно снова сказала она. — Будь добр. Секундное понимание мелькнуло в глазах Драко, и он внезапно слез с неё. Гермиона ощутила странную пустоту, когда осталась лежать на полу камеры, уставившись в потолок. Древко её палочки упало на пол. — Ты хочешь умереть, — внезапно тусклым голосом сказал он. — Тогда я не дам тебе такой возможности. Она поняла, что он никогда не убивал никого голыми руками. По крайне мере тогда, два года назад, в той голове, в которой он был сейчас. Гермиона медленно села. Драко полулежал, уперев руки в колени и держа себя за голову. Его трясло. — У тебя жар? Она подползла к нему, пытаясь протянуть руку, чтобы прикоснуться ко лбу, но он отпрянул. — Грейнджер, твою мать, в чем твоя проблема? — рявкнул он. — Я сказал тебе уже тысячу раз — не трогай меня и не лезь ко мне. Но ты возвращаешься и продолжаешь пытаться пожалеть меня. Мне нахер не сдалась твоя жалость. Но он не убил её. Почему? Что-то изменилось в нем. Ей сказали, что Блейз впервые показался ему, но неужели именно это так повлияло на Малфоя? Он был другим, и противное, мерзкое чувство тревоги заселилось в душе Гермионы. Трясущимися руками она подняла палочку с пола и засунула в задний карман. — По большей части мне плевать, — заставив голос не дрожать, сказала она. — Ты просто мое задание. Драко приподнял голову и посмотрел на неё диким взглядом. — Для Блейза я работа. Для грязнокровки Грейнджер — задание. Я нахожусь где-то в Салазаром забытом месте, и здесь нет ни одного человека, которому на меня не наплевать. Какой же прекрасный период моей жизни. Горечь, равнодушие, ненависть. Все смешалось в его тоне. Гермиона устало взялась за переносицу. Она даже не знала, зачем пришла сюда сегодня. Её следующий визит должен был быть через два дня, но что-то заставило её спуститься по лестнице и пройти по уже знакомому коридору до двери камеры Малфоя. — В этом всем нет никакого смысла, Грейнджер, — он обвел рукой камеру. — Я всё равно умру. Буду я сопротивляться или нет, будет ли моя память восстановлена или нет. Моя судьба предначертана. В груди Гермионы заныло. — Это не совсем так, — мягко сказала она. — Мы не знаем, что в твоей голове. Возможно, там есть что-то, что переломит весь ход войны. Он насмешливо приподнял бровь, и сразу вздрогнул, словно это движение причиняло ему боль. — В вашу пользу? Но я не хочу этого, Грейнджер. В камере повисла тишина. Как помочь тому, кто не хочет этой помощи? И главное, почему она вообще задается этим вопросом? — Я ничего не помню, — наконец сказал он. — У Блейза вновь ничего не получилось. Можешь проверить и уйти. Гермиона не двинулась с места. Что-то в нем было совсем сломанным и ужасным. И именно это заставляло её остаться. Она может воспользоваться этим. Может опробовать тот самый новый подход, о котором думала ночами. Он уязвим и слаб. Она умна и ей нужны сведения. Какая разница, насколько это порядочно? — Я не буду сегодня рыться у тебя в голове. Можем просто… поговорить. Он уставился на неё так, словно она была абсолютно безумна. А затем зло рассмеялся. — Я скорее отгрызу и проглочу свой язык, чем буду говорить с тобой, Грейнджер. Да и о чем с тобой разговаривать? О Поттере? О Уизли? Буду удивлен, если он еще не труп. — Он ещё не труп, — устало подтвердила Гермиона, потирая глаза. Она не спала уже несколько дней после того ночного разговора с Гарри и Роном. Сон не шел к ней, и она стала лепить ошибки в заклинаниях, раздражаться на пустом месте и проживать всё новые панические атаки. — Странно, — бесцветным голосом ответил Малфой. — И ещё более странно, как спокойно ты об этом говоришь. — Я… — Мне плевать. И мне правда не о чем с тобой говорить. Помнится, кроме сухих книг тебя вообще ничего не интересовало. Гермиона подвинулась и села с противоположной стороны камеры, оперевшись спиной о стену. — Тогда можем поговорить о книгах. Он снова на неё уставился. — Я едва помню вчерашний день, о каких книгах может идти речь, Грейнджер? — вкрадчиво проговорил Малфой. Она пожала плечами. — Я принесу тебе какую-нибудь. Ты всё равно сидишь здесь целыми днями. Будешь хотя бы читать. Малфой вновь оперся лбом о ладони. — У меня болит голова, — сдавленно проговорил он. — Что? — переспросила Гермиона, не расслышав. Он не поднял на неё взгляда, но повторил уже громче: — У меня всё время болит голова. Я не смогу читать. Гермиона нахмурилась. В её голове проносились планы и догадки. Медленно поднявшись, она проверила палочку в заднем кармане. Ей стоит расположить его к себе. Показать, что она может помочь. И тогда Драко Малфой может пойти ей навстречу. «Какой бред», — мысленно хмыкнула Гермиона. — Я попрошу дать тебе перерыв с исследованиями памяти, — сказала она. — И давать больше обезболивающих зелий. Тебе должно стать… полегче. Он ничего не ответил. Приняв это за молчаливое согласие, Гермиона ушла. В её груди стало зарождаться странное чувство. Несмотря на всю ненависть, разницу, непонимание и боль, она смотрела на Драко Малфоя и видела в нём того, кого знала слишком хорошо. Саму себя.