Предел одиночества

... Бен вошел в помещение, похожее на рабочий кабинет. Стол, два стула, стеллаж с книгами и папками. И свет, исходивший от горелки Бунзена, одиноко синевшей на столе. Он ещё не успел шагнуть, как из-за железной колонны метнулась тень. Выстрел. Свист пули рядом с ухом, звон в барабанных перепонках. Бен инстинктивно отклонился, перевернув стол, а вместе с ним стопки с бумагой и стеклянные колбы. Стекло разбилось, жидкость растеклась, и в воздухе повис запах формалина и медной крови. — Я ожидал вас раньше. Прилив, наверное, помешал? — Донёсся голос из темноты. Спокойный, учтивый, с лёгким акцентом. Бен не ответил. Прислушался к шагам, фактически неслышным по бетону. Выглянул на секунду — и снова выстрел. Осколки стекла впились в щёку. — Вы охотитесь за мной? — продолжал голос, перемещаясь по комнате. — Или за тем, что мы вызвали? Бен выстрелил на звук. Ответный огонь осыпал его штукатуркой. Это была не перестрелка — это был театр. Немец вёл огонь методично, не спеша. Бен пополз вдоль стены к другому выходу. Темная куртка сливалась с тенями, но дыхание выдавало — короткое, рваное. Дверной проём. Он рванул в него — и тут же получил удар прикладом в живот. Воздух вышел из лёгких хриплым всхлипом. Он рухнул на колени, мир накренился, в глазах поплыли тёмные пятна. Ещё не оправившись, он попытался подняться — и получил удар каблуком по пальцам левой руки. Хруст. Не громкий, но отчётливый. Боль — острая, ясная — дёрнулась от костяшек к запястью. Автомат отлетел в сторону, ударился о стену и затих. Перед ним стоял мужчина. В брюках с чёткой стрелкой, в белой заправленной рубашке и красных подтяжках, резко выделяющиеся в полумраке. На лице — ни ярости, ни страха. Любопытство. — Капитан? Лейтенант? — спросил немец, глядя сверху. Бен резко встал, держась за травмированную руку. Боль пульсировала, но адреналин заставлял тело двигаться. Он бросился на противника, пытаясь схватить его за горло здоровой рукой. Мужчина отшатнулся с неестественной лёгкостью. Движения были точными, экономными. Наконец он прижал Грогана лицом к стене, скрутив руки за спиной. Бен попытался вырваться. Бесполезно. — Вы знаете, — прошептал ему на ухо фриц, — ваши коллеги на Тихом океане применяли любопытную пытку. Связывали пальцы за спиной верёвкой и подвешивали. В этот же момент на скрученных пальцах капитана затянулась тугая петля, соединяя их в неестественном положении. — Я всегда верил в симметрию. Испытайте на своей шкуре то, что вы принесли миру. Мужчина нашёл на стене стальной крюк — вероятно, для ламп или оборудования. Не глядя, накинул на нее веревку, и Бен повис, его вес пришёлся на скрученные пальцы. Боль. Острая, жгучая, восходящая по рукам к плечам. Он сглотнул крик, стиснув зубы. Немец отошёл на шаг и поправил манжеты. — Так-то лучше. Теперь давайте начнём с простого. Имя. Звание. Подразделение. Гроган не ответил. Боль пульсировала в висках, в глазах плясали тёмные пятна. — Молчите? — Фашист сел на край стола, закурил. Дым вился в синем свете горелки. — Я понимаю. Гордость. Долг.— Он сделал затяжку, глядя на Бена, немного прищурив глаза. — Но вы ведь уже почувствовали, что здесь происходит? Видели моих... Бывших подчинённых. Они тоже думали, что могут молчать. Или кричать. Или молиться.— Он усмехнулся — сухо, беззвучно. — Как видите, ничего из этого не помогло. Бен застыл в тишине, между болью и голосом мужчины. — Видите ли, капитан... Или кто вы там... Ваше упрямство — это прекрасная попытка. Но мы оба знаем, что через десять минут вы будете выть как щенок и рассказывать мне даже то, о чём я не просил. — Пошёл на хуй, — выдавил Бен сквозь стиснутые зубы. Немец улыбнулся — не злобно, а с искренней снисходительностью. — Ах, вот и первый контакт! Прекрасно. Продолжайте. Сквернословие — это признак работы мозга. Пусть и примитивного.— Он усмехнулся и сделав небольшую паузу продолжил. — Но давайте о серьёзном. Вы ведь пришли не один, верно? Бен почувствовал, как по спине пробежал холод. Джо. — Не беспокойтесь, — продолжил он словно прочитав его мысли. — Они уже... Встретились. Он оказался куда менее сдержан в общении. Кричал, пытался стрелять. Пустое дело, конечно. Оружие здесь имеет свойство... Подводить. Бен напрягся, пытаясь ослабить давление на руки, но боль взвыла с новой силой. — О, не дергайтесь, — предупредил фриц. — Вы только усугубите. — Ты... Конченый ублюдок. — Ублюдок? Возможно, — Мужчина затянулся снова, не отрывая взгляда от Бена. Он выпустил дым, наблюдая, как тот тает в холодном воздухе. — Впрочем перейдем к сути. Вы, наверное, уже догадались, что здесь происходит не обычная война.— Его голос стал тише. — Здесь мы играем в игры поинтереснее. С участием сторон... Позаметнее. Он подошёл к столу, провёл пальцем по пыльной поверхности, оставив чёткую черту. — Мои солдаты думали, что мы вызываем демона для победы. Наивные идиоты. Демоны не воюют за флаги. Они воюют за души. А душа... — он обернулся, взгляд стал более острым, — …это куда нечто более ценное, чем вся ваша победа вместе с Союзом, чёрт возьми. Бен молчал, но его глаза выдавали смесь ненависти, любопытства и... Непонимания. Что за бред он несёт? — Ах, вижу, вы заинтересовались, — тот снова улыбнулся. — Отлично. Значит, вы не совсем безнадёжны. Возможно, даже полезны. Он потушил сигарету о бетон. — Тот, кто сейчас находится здесь... Голоден. Но у меня есть способ вернуть её обратно. Проблема в том, что для этого нужны определенные... Компоненты. И ещё одна пара рук. Он подошёл к капитану, заглянув ему в глаза. — Ваши руки, например. Если, конечно, они ещё будут работать после этого... Неловкого положения. — Ты спятил, — хрипло сказал Бен. — Я тебе ничем помогать не собираюсь. — О, вы будете, — мягко ответил немец. — Потому что альтернатива — остаться висеть здесь, пока она не найдёт вас. И поверьте... У неё способы допроса куда... Изобретательнее моих. Так что выбирайте. Или вы помогаете мне провести... Ритуал. Или я оставляю вас здесь, а сам ухожу. И совсем скоро вы познакомитесь с нашей общей гостьей лично. Бен замер, пристально смотря на спокойное лицо человека напротив. В его груди что-то сломалось. Не гордость. Страх. Страх перед неизвестным, перед болью, перед этим безумием, которое пахло серой и смертью. — ...Ладно... Хорошо. — выдавил он, ненавидя себя за каждое слово. Мужчина сияюще улыбнулся. — Вот и славно. Видите, как просто? Последний подошёл ближе. В его руке блеснул нож, которым он провёл по верёвке — резко, точно. Бен рухнул на пол, судорожно вдыхая воздух. Немец протянул ему руку — не помогая, просто предлагая...— Встаньте. У нас работа. Бен, не глядя на протянутую руку, поднялся сам. — ...Что нужно делать? — выдавил он. Немец улыбнулся. — Сначала представьтесь. По-официальному. Бен на секунду закрыл глаза. — Капитан Бен Гроган. — Полковник Клаус Мейер. Вот и прекрасно, капитан Гроган. Теперь мы знакомы.