Предел одиночества

... Супермаркет встретил Бена ярким, неестественным светом и навязчивой музыкой, которая звучала так, будто её сочиняли для пытки. Он взял корзинку и начал свой путь меж полупустыми полками. — О, цивилизация, — раздался в голове голос Мейера, полный сладкого презрения. — Как же все это пахнет тоской. Как тебе живётся среди этого изобилия пустоты, капитан? — Не начинай, — пробормотал Гровс, проходя к отделу с овощами. — Я уже начал, — парировал демон. — И я продолжу. Ты только посмотри на эти цены. Грабёж средь бела дня. Хотя нет, у вас же капитализм, это называется «свободный рынок», да? Бен попытался проигнорировать, взял пакет с яблоками, положил их в тележку и двинулся дальше. У полки с кофе он остановился, разглядывая банки. — Не это, — резко прозвучало у него в голове. — Этот кофе — пыль с пола Бразилии. Возьми вон тот, чёрный, с жёлтой этикеткой. Итальянец. У них хоть есть вкус, даже если они и проиграли войну. Бен вздохнул, но протянул руку к указанному кофе. И тут случилась... Странность. Его пальцы, уже почти коснувшиеся банки, вдруг дёрнулись в сторону и схватили другую — дешёвый растворимый, который он пил всегда. Он замер, глядя на свою руку, будто она была чужая. — Ох, — прошипел Мейер, и в его голосе появилась опасная, шелковистая нота. — Думаешь, это ты так решил? Бен сжал банку так, что пластик захрустел. — Это моя рука. — Пока что, — тихо ответил демон. — Но давай проверим. Бен попытался отпустить банку, чтобы взять ту, что советовал Мейер. Но его пальцы не разжимались. Они держали дешёвый кофе с упрямой, неестественной силой. — Отпусти, — прошептал он себе под нос, ощущая, как холодный пот выступает на спине. — Проси вежливее, — насмешливо прозвучало в голове. — Скажи: «Пожалуйста, герр полковник, отпустите мою жалкую руку». Бен стиснул зубы, пытаясь силой воли разжать пальцы. Они дрожали, но не подчинялись. Люди вокруг бросали на него странные взгляды. — Пожалуйста, — выдавил он наконец, чувствуя, как унижение разливается по всему телу. Пальцы мгновенно разжались. Банка упала на пол с глухим стуком, закатившись под соседний стеллаж. Капитан стоял, тяжело дыша, глядя на свою, теперь послушную руку. — Вот видишь, — сказал Клаус, и его голос снова стал ласковым. — Мы можем делать это по-хорошему. А теперь возьми правильный кофе. Бен, послушно, как марионетка, взял всё, что ему «рекомендовали». У кассы, пока девушка пробивала товары, голос снова заговорил: — Кстати, о твоей кассирше. У неё пустые глаза. Почти как у моих солдат. Интересно, о чём она думает? О долгах? О скучном парне? О том, что жизнь — это бесконечная очередь? — Перестань, — тихо сказал Бен, передавая деньги. — Я не могу, — искренне ответил Мейер. — Я же часть тебя. И мне скучно. Так что давай развлечёмся. Скажи ей что-нибудь милое. Например: «У вас красивые глаза.» Или что то в этом роде. Бен резко схватил пакеты и пошёл к выходу, не оглядываясь. На улице, у своей машины, он остановился, прислонившись лбом к холодному стеклу. — Что ты со мной делаешь? — прошептал он в пустоту. Ответ пришёл не сразу. — Я... Укореняюсь, — тихо ответил демон. В его голосе впервые не было ни сарказма, ни насмешки. — Как плющ на стене. Сначала цепляешься, потом прорастаешь, затем душишь. Но не волнуйся... Я оставлю тебе достаточно воздуха, чтобы ты мог чувствовать, как я цвету внутри тебя. Бен закрыл глаза. В ушах зазвенело, шрам на ладони пульсировал навязчивой болью. Метафора переставала быть метафорой. И скоро ему действительно будет некуда деться...