Королёнок

Принятое решение захватило Рейниру настолько, что она даже подговорила слуг сообщить ей, как только принца Деймона увидят в Красном замке. Сама же она села за стол в своих покоях и начала жевать свежую выпечку, не чувствуя вкуса. Её вообще не занимала никакая еда в эти дни, и, если бы не напоминания от слуг и сира Гаррольда, она бы и вовсе на неё внимание не обращала.        Так начался и закончился закат, за окном постепенно стемнело, и в комнате зажгли свечи, а никаких вестей о Деймоне всё не было.        «Может, он именно сегодня решит к Бейлону не заходить? Вдруг что-то случилось в городе, и он там нужен?.. — хмуро думала Рейнира, зябко обхватив себя руками. — Или же и вовсе… Я не спросила: вдруг он уже утром к нему заходил и потому вечером не собирается?..»        Мысли о том, что она ждёт зря, становились всё настойчивее, вечер — всё более поздним, и когда Рейнира уже практически решила спросить услуг, был ли Деймон у Бейлона утром, к ней после короткого стука заглянула запыхавшаяся служанка и выпалила:        — Принцесса! Принц Деймон вернулся! Он пошёл в свои покои и приказал принести ему горячей воды.        Дёрнувшись поначалу, чтобы сорваться с места, Рейнира, однако, задержалась, дослушав до конца, и велела:        — Пусть кто-нибудь следит за коридором с королевскими покоями и сразу же скажет мне, если принц Деймон пойдёт туда.        — Да, принцесса! — поклонилась служанка и исчезла.        Дверь за ней закрылась с лёгким стуком. Рейнира расслабилась в кресле, потирая руки. Ей показалось любопытным, что Деймон пошёл сначала к себе — вероятно, чтобы снять броню и умыться после работы в городе. Это, пожалуй, даже и правильно: ребёнку вряд ли понравится, если его возьмёт на руки рыцарь в доспехах и металлических перчатках. Никому бы не понравилось!        Однако ожидание всё же выматывало, и, если бы не свойство всё доводить до конца, Рейнира уже бы махнула рукой и легла спать.        Но нет. Если дядя пойдёт навестить племянника, она должна за ним проследить! Надо же в конце концов узнать, что там за колыбельную когда-то пели ей самой?..        Служанка вернулась скоро, ещё более запыхавшаяся и взволнованная.        — Принцесса! — воскликнула она, тяжело дыша.        — Пошёл на тот этаж?        — Да!        — Спасибо.        Рейнира быстро встала, одёрнула платье и поспешила туда же, куда пошёл дядя, а сир Гаррольд молча последовал за ней. Чем ближе оставалось до цели, тем сильнее её охватывало волнение, кураж от близости к разгадке тайны и возможности узнать что-то новое о своём неравнодушном родиче. Так, поднявшись по ступенькам широкой лестницы и достигнув нужного коридора, она увидела в нём кормилицу Сесилию и служанку Марту — по всей видимости, Деймон их выставил. И они стояли напротив закрытой двери в комнату Бейлона.        Рейнира сильно сбавила ход, решив подслушать, что там происходит внутри, так что к нужной двери практически подкралась и остановилась возле неё. Кормилица со служанкой, хоть и округлили от удивления глаза, но ничего ей, к счастью, говорить не стали — лишь учтиво кивнули обе. Сир Гаррольд тоже постарался не шуметь. А вот за дверью…        Замерев, Рейнира действительно это услышала: негромкое пение низким, приятным голосом, но главным было не это. Она узнала песню! И от неожиданности зажала рот рукой.        «Глупая! Какая же я глупая! Как я сама не догадалась? Если Деймон и будет петь кому-то колыбельную, это может быть только колыбельная для драконов!..»        Из-за двери донеслись строки второго куплета валирийской песни драконоблюстителей о трёх головах и свободных полётах. А потом внезапно скрипнула дальняя дверь в покои короля, и Рейнира, дёрнувшись, врезалась плечом в ближайшую дверь, отчего та распахнулась. Оказывается, она была всего лишь прикрыта, а не заперта изнутри, но это не имело значения.        Покачнувшись, чтобы не упасть, Рейнира устояла на ногах и застыла, увидев, как на неё уставился Деймон с завёрнутым в покрывало ребёнком на руках… Но после короткой паузы он продолжил петь. У неё было несколько мгновений, чтобы сообразить, как поступить дальше, и приказать себе не краснеть от неловкости, и она выбрала изобразить, что всё так и задумывалось, выпрямилась и закрыла дверь в коридор, оставшись в комнате.        А потом ещё и с любопытством послушала, как Деймон очень спокойно поёт оставшиеся куплеты своему племяннику, делая это всё тише и тише. У него выходило это настолько душевно, что Рейнира едва не зевнула сама, но вовремя подавила этот порыв. А её смущение скоро сменилось желанием улыбнуться от мысли: «Сколько же у моего дяди талантов!»        Деймон допел свою песенку и очень осторожно опустил ребёнка обратно в кроватку — Рейнире было видно, что у мальчика закрыты глаза. Она шёпотом спросила:        — «Drakari pykiros», дядя? Песня для успокоения драконов?        — Твой брат именно он.        Ребёнок заворочался, издал недовольный звук и открыл глаза.        — Рано, — отреагировал Деймон и снова взял его на руки.        Он снова начал петь всё ту же драконью колыбельную, а вот Рейнира замерла от внезапного осознания. Бейлон, конечно же, родился человеком, как и она когда-то, но вот дракон… У него должен был появиться свой, и она даже выбрала для него яйцо ещё до турнира, только его так никто в кроватку ему не положил.        «И оно по-прежнему в комнате моей мамы! Надо принести».        Она вышла из комнаты в коридор, быстро прошла по нему до следующих дверей, распахнула одну, шагнула и… застыла на пороге.        Комната мамы. Та самая кушетка с высокой спинкой, на которой она так много сидела в последние дни. Тот самый стол с её шкатулкой с украшениями — они столько раз вместе с мамой разглядывали их. Широкая кровать, на которую так часто забиралась сама Рейнира, особенно когда ей снились дурные сны или в грозу, чтобы услышать успокаивающий родной голос, и на которой маму в итоге вскрыли ещё живой… Рейниру замутило от тяжелого запаха, смеси аромата цветов и крови, и она покачнулась. А затем, в следующий момент, сир Гаррольд вывел её в коридор.        — Принцесса? — встревоженно позвал он.        Рейнира протёрла ладонью повлажневшие глаза, потом снова… Слёзы почему-то не унимались…        — Я могу позвать вашего отца.        — Нет, не надо, сир Гаррольд, — постаралась взять себя в руки Рейнира.        Последним человеком, которого она хотела бы видеть сейчас, был её отец. Тот, из-за кого эта комната стала пустой.        — Принцесса…        — Вот что: там в камине над огнём висит переносная печь с драконьим яйцом, а возле него на полу защитные перчатки. Мне нужно, чтобы вы надели их и вынесли яйцо. Его надо положить Бейлону.        — Сейчас сделаю, — кивнул сир Гаррольд.        Рейнира попыталась получше вытереть лицо рукавом платья, пока он ходил, и успокоиться, чтобы не показывать слабость другим. Это ей практически удалось, так что она сопроводила своего защитника до комнаты Бейлона, тихо открыла в неё дверь, а потом дошла с ним до кроватки — ребёнок с закрытыми глазами снова лежал там, а Деймон продолжал тихо петь колыбельную, склонившись над ним.        — Положите его в ногах, сир Гаррольд, — шепнула Рейнира. — У края, чтобы он не дотянулся и не обжёгся.        Белый рыцарь так и сделал, медленно опустив свою ношу на свободное место. Затем он молча поклонился и покинул комнату, аккуратно прикрыв дверь. Рейнира тоже хотела уйти за ним: свой долг как сестра она выполнила, о драконе для брата позаботилась, теперь можно было уединиться и поплакать вволю… Но шёпот Деймона настиг её на полпути к выходу:        — Как думаешь, какого цвета будет его дракон?        Она вынужденно остановилась и ответила, не оборачиваясь:        — Зелёный и крупный, как Вхагар.        — С красными чешуйками по верху?        «Там не было красных чешуек! — пронеслось в голове у неё. — Я специально подбирала зелёное яйцо, потому что верила, что родится девочка, и мне дадут назвать её Висеньей. Висенье нужна только Вхагар!»        Но вслух она сказала:        — Присмотрись получше, дядя.        — Я определённо вижу тут красный цвет.        «Он меня провоцирует, — поняла Рейнира. — Хочет, чтобы я с ним поспорила, вернулась к кроватке, посмотрела на этого ребёнка. Провела с ним время… Зачем пытаться нас подружить, дядя? Я и так подобрала для него драконье яйцо. Этого что, мало?..»        Она сжала пальцы в кулаки, сердясь от того, что ей не дают даже спокойно уйти и погоревать по маме, даже родной дядя пытается её для чего-то использовать, задерживает ради мальчишки… И всем наплевать на неё саму…        …И пропустила момент, когда оказалась обнята сзади, прижата головой к бархатной ткани. Услышала на ухо:        — Ты плакала, мой дракон.        — Кому какое до этого дело? — обиженно фыркнула Рейнира.        Выпутаться из объятий у неё не вышло: слишком крепкие. Слишком… тёплые.        — Мне есть, — заявил Деймон.        — У тебя теперь племянник.        — У меня теперь вас двое. И сегодня наконец-то подходящая ночь.        — Для чего? — против воли заинтересовалась Рейнира.        — Чтобы спеть не только Бейлону. Сегодня впервые за две недели на небе нет облаков и видны все звёзды, а значит, я могу взять тебя в полёт, чтобы по нашей старой традиции мы их посчитали.        Он ослабил хватку, и Рейнира ошарашенно развернулась к нему, не веря в то, что услышала. Дядя… любимый дядя, оказывается, всё это время ждал ясной ночи, чтобы взять её в полёт! Как это делал в детстве, когда они действительно считали звёзды и наслаждались ночной прохладой.        У неё не находилось слов. И Деймон с мягкой улыбкой большим пальцам стёр с её щеки задержавшуюся слезинку, а потом велел:        — Переодевайся в костюм для полётов прямо сейчас. Я тебя подожду.        Рейниру не надо было просить дважды.        Она сама не поняла, как оказалась в своих покоях и начала торопливо переодеваться. Потом из коридора донеслись голоса: Деймон уверял сира Гаррольда, что тот может быть свободен до утра, а за принцессой проследит сам и вернёт её обратно в комнату. Вроде бы даже убедил, потому что белый рыцарь действительно пожелал ей хорошей прогулки и удалился.        А потом были поездка на лошадях до Драконьего логова и встреча с Сиракс, которая явно огорчилась, узнав, что на ней не собираются летать, однако Рейнира предложила ей лететь рядом или следом за Караксесом, если ей захочется, и золотистая ворчунья в итоге смирилась и осталась спать.        Весь смысл полёта к звёздам был в том, что Деймон действительно знал о них песню — не такую размеренно-медленную, как драконья колыбельная, но тоже валирийскую, тоже о полётах на драконе, и он, как и обещал, начал её петь, когда Караксес поднял их достаточно высоко.        Рейнира совершенно расслабилась в объятиях своего дяди и оперлась о него спиной, подпевая давно заученным словам. В тот момент ей впервые за последние ужасные недели стало по-настоящему спокойнее и легче дышать. А после она с азартом считала звёзды в знакомых с детства созвездиях и уточнила у Деймона их названия.        Это была чудесная ночь.        И в Красный замок, налетавшись, Рейнира и Деймон вернулись только на рассвете, успев увидеть розовую полоску неба на востоке.        — Ты пожертвовал всем своим ночным отдыхом ради полёта со мной, дядя, — оказавшись перед дверью в свои покои, с лёгким чувством вины признала Рейнира.        — Мы драконы. Драконы должны летать, — Деймон поцеловал её в лоб. — Я был рад полетать с тобой.        Он развернулся и пошёл прочь, но вскоре остановился и оглянулся, и состроил укоризненное лицо. И так смотрел до тех пор, пока Рейнира не зашла в свою комнату.        Закрыв дверь, она осознала, что утро наступает всё ярче: темноты больше не было вовсе, ночь осталась позади. Но вот обретённое спокойствие и лёгкость в груди всё ещё оставались с ней, как и чувство опоры и ощущение собственной нужности кому-то ещё.        Рейнира медленно прошлась по комнате, наслаждаясь этим совершенным покоем и вокруг, и в душе, и в мыслях… И вздрогнула.        Утреннюю тишину в спящем замке разорвал надрывный детский плач.