Королёнок

Ночной полёт с Деймоном на его верном Караксесе дал Рейнире возможность почувствовать себя гораздо лучше. После двух недель, когда ей казалось, что до неё нет дела вообще никому в Красном замке, кроме разве что сира Гаррольда, готовность дяди провести время вместе её очень согрела. И отоспавшись затем за большую часть дня, она проснулась в очень неплохом настроении.        Ей словно показали, что она всё ещё важна, притом не в роли той, кто может зажечь погребальный костёр, или для защиты младенца Бейлона, а сама по себе — как племянница и драконья всадница. И это вновь обретённое чувство собственной нужности заставляло Рейниру расправлять плечи и держать нос выше, дышать ровнее, смотреть не только себе под ноги, но и по сторонам. А ещё она остановилась у основания большой лестницы, услышав громкий детский плач.        Бейлон. Снова он рыдал в своих покоях этажом выше, снова кричал и захлёбывался, и кричал снова… Истошно, жалобно… И Рейнира ощутила эту жалость к нему: слишком уж несчастным был его плач для неё нынешней — умиротворённой и спокойной.        Она оглянулась на молча остановившегося за её спиной сира Гаррольда и увидела хмурую морщинку на его лбу. Похоже, белому рыцарю тоже не нравилось то, что он слышал.        — Мне кажется, в этом есть что-то неправильное, сир Гаррольд. Как будто он страдает.        — Великий мейстер подтвердил вам вчера, что повода для страданий у принца Бейлона нет, принцесса, — размеренным голосом ответил сир Гаррольд. — Но… я склонен согласиться, что счастливым принца Бейлона в эти дни не назовёшь.        Рейнира снова посмотрела на лестницу и нахмурилась, обхватила себя руками. Ребёнок не унимался и рыдал, делал это целыми днями уже две недели! Она не помнила ни одного дня, чтобы было тихо, но…        «Но ведь он переставал плакать, когда к нему заходила я! Разглядывал меня, да, но успокаивался на это время. И когда дядя его проведывал и брал на руки, Бейлон не плакал тоже. С ним он вообще даже научился засыпать!        Значит, он может не плакать. Может лежать спокойно! Но тогда почему он не делает этого без нас? Со своей кормилицей? Что она там с ним вытворяет, что он так рыдает, когда нас рядом нет?!»        Последняя мысль Рейниру разозлила. Значит, для её брата наняли опытную благородную женщину, которая выкормила троих детей, и эта опытная не способна справиться с самым важным четвёртым? С наследником короля? Не знает, как его успокоить?        Ей вспомнилась та сцена, которую она застала совсем недавно: ревущий до красных щёк ребёнок и кормилица, хладнокровно сидящая спиной к нему за столом.        «Она даже на него не смотрела! Она спокойно ела, пока он плакал!»        Её злость разгорелась сильнее, чувство неправильности происходящего усилилось. Настолько, что когда на лестнице появилась служанка с подносом и грязной посудой, Рейнира без колебаний остановила её.        — Постой, Марта!        Служанка послушна застыла на последней ступеньке.        — Да, принцесса?        — Мне нужно твоё мнение как наблюдателя со стороны. Скажи, мой брат же всё время плачет, как сейчас? С самого своего рождения?        Бейлон словно специально заревел громче. Марта быстро оглянулась на лестницу и кивнула:        — Да, почти всё время, принцесса, как я вам и говорила. Исключая то время, когда к нему заходите вы или принц Деймон.        — Это я знаю. Но когда нас там нет, как справляется с плачем Бейлона его кормилица?        — О… Леди Сесилия подходит к нему и даёт молоко, если он голодный. Это помогает ему успокоиться. Или меняет покрывало в кроватке, тоже помогает.        — А если ему не надо ни того, ни другого, что она делает?        Марта моргнула.        — Ничего, принцесса.        — Совсем?        — Да, леди Сесилия сидит на своём месте и ждёт, когда надо будет кормить принца Бейлона.        — Не пытается его развлечь или… не знаю… спеть ему колыбельную?        — Нет, ничего такого! Знаете, я… когда я только начала ей прислуживать, я спрашивала леди Сесилию об этом. Но леди Сесилия сказала, что это королевский ребёнок, и он получит своё особое воспитание, в которое ей и мне вмешиваться нельзя. Что наш долг следить, чтобы ребёнок был накормлен, здоров и спал в чистой постели, не более.        Рейнира даже замерла, услышав эту новость.        — Но о воспитании речь пойдёт, когда ему исполнится хотя бы несколько лет. Сейчас это просто ребёнок, которому нужно то же, что и другим маленьким детям, Марта! — возмутилась она так, что Марта даже отшатнулась и едва не села на ступеньки.        — Я с вами согласна, принцесса! Мне тоже кажется, что принцу Бейлону не хватает тепла, чтобы его кто-то взял на руки, покачал, спел песенку, как это делает принц Деймон. Может быть, рассказал сказку — принц пока их не поймёт, но ему будет приятно послушать, я уверена. Но у леди Сесилии другой взгляд на это всё.        — Как она может быть такой равнодушной?        — Я думала об этом, принцесса, и мне кажется, это из-за того, что когда леди Сесилия была кормилицей раньше, у тех детей была ещё и мама, и от неё требовалось только молоко, которого у тех мам не хватало. Вот она и привыкла, что ничего другого ребёнку не надо.        — Это безобразие! — совсем вышла из себя Рейнира. — Раз она не может дать всего моему брату, надо привести ему другую кормилицу!        К её удивлению, Марта сильно испугалась и завопила, едва не уронив поднос:        — Принцесса, пожалуйста, не надо! Не делайте ничего такого! Зря я вам рассказала, нет, леди Сесилия всё делает хорошо и правильно! Пожалуйста, не отсылайте нас с ней!        Опешив от такой острой реакции, Рейнира сообразила, что происходит, только к концу панического вопля служанки и поспешила её успокоить:        — Тебя никто не собирается отсылать, Марта. С чего бы? Ты хорошо выполняешь свой долг, и тебе небезразлично состояние моего младшего брата. Я ценю это очень высоко, поэтому ты останешься рядом с ним.        — Правда? — осторожно уточнила Марта.        — Да. Ты доказала, что замечаешь всё самое нужное, и поэтому будешь замечать всё и дальше, и рассказывать мне. А кормилицу новую я Бейлону подберу, притом сегодня же.        — Принцесса…        — Ни о чём не беспокойся, отнеси свой поднос на кухню и не рассказывай о нашем разговоре никому. Договорились?        — Да, принцесса, — с облегчением в голосе выдохнула Марта. — Я… я рада быть вам полезной. И принцу Бейлону.        — Иди.        Поклонившись, Марта практически сбежала, а Рейнира, проводив её взглядом, развернулась к сиру Гаррольду.        — Вы слышали, сир?        — Слышал, принцесса, — мрачно подтвердил он.        — Она избегает лишний раз взять на руки младенца! Нет, каково, а?        — Это ужасно для ребёнка, я с вами совершенно согласен. Но только где вы возьмёте новую кормилицу?        — Я? Да нигде, пожалуй. Но вот мой дядя, я уверена, сумеет найти одну.        — Думаете, он за это возьмётся?        — Спрашиваете! Да стоит ему только узнать, что какая-то леди Сесилия вот так плохо обращается с его дорогим племянником, её и близко рядом с ним не будет! И кстати, он сейчас должен быть со своими золотыми плащами, да? Это же недалеко, в казармах при Красном замке?        — Боюсь, я не слышал о том, чтобы принц Деймон жил именно в них, принцесса, — возразил сир Гаррольд. — Помнится, он старался держаться подальше от Красного замка, приняв пост командира Городской стражи. Так что, скорее всего, его нужно искать в Западных казармах у Драконьих ворот либо в Восточных казармах на Сапожной площади.        — Отлично. Значит, туда мы и отправимся.        — Сейчас? — уточнил сир Гаррольд. — Уже дело к вечеру, принцесса. Пара часов до заката. Не лучше ли дождаться завтра или, возможно, сегодняшней ночи, когда ваш дядя сам зайдёт к принцу Бейлону?        — А искать кормилицу он когда будет? И вообще: мой брат прямо сейчас плачет рядом с ужасной равнодушной женщиной, а вы предлагаете заставить его плакать ещё дольше?!        Сир Гаррольд слегка смутился.        — Нет, принцесса. Но ваша безопасность…        — Вы мой личный защитник, сир Гаррольд. Я вам полностью доверяю обеспечить её.        ***        Сир Гаррольд в итоге признал вслух, что отвертеться от поездки в город не получится, и повёз Рейниру к Западным казармам, очень быстро организовав для неё крытую повозку и даже взяв рыцарей для сопровождения. Впрочем, Рейнира почти не обратила внимание на саму поездку — все её мысли оставались в Красном замке, она обдумывала свой разговор с Мартой и испытывала обжигающую ярость.        Да, её огорчило то, что Бейлон появился на свет ценой жизни её несчастной матери.        Да, она не испытывала никакой любви к нему и не хотела его даже лишний раз видеть (и слышать — тем более).        Да, в её голове всё ещё мелькало это обиженное: «Лучше бы его вообще не было! Всем бы было лучше!»        Но это же не означает, что какая-то посторонняя леди вправе вот так явно им пренебрегать?! Наследником трона! Принцем Таргариеном! Младенцем, у которого нет матери!        Рейниру это страшно злило и вызывало желание разорвать леди Сесилию на мелкие кусочки, а затем скормить их Сиракс в назидание всем остальным и этим показать, как с Таргариенами обращаться нельзя! Она бы, может, на это даже и решилась, но Бейлон рыдал, ему срочно нужна была женщина, способная его успокоить, и потому требовалось сначала отыскать её.        За ней и поехали.        Повозка остановилась перед казармами уже в лёгких сумерках, и, выбравшись из неё, Рейнира почти сразу увидела сира Харвина Стронга среди ещё трёх не знакомых ей золотых плащей.        — Принцесса Рейнира? — сильно удивился он.        — Добрый вечер, сир Харвин. Позовите мне, пожалуйста, моего дядю.        — Но вашего дяди сейчас здесь нет, принцесса.        — Вот как? Значит, он в тех других, Восточных казармах?        Сир Харвин как-то странно замялся и ответил:        — Нет, и не там тоже.        — Тогда где он, вы знаете?        — Да. Если позволите, я могу за ним съездить для вас, принцесса.        — Это лишняя трата времени, сир Харвин: скоро совсем стемнеет, — нетерпеливо возразила Рейнира. — Скажите нам, где он, и мы сами поедем туда.        — Принцесса, если вы явитесь туда, мне снесёт голову мой принц. Простите, но она мне ещё дорога.        — Что вы имеете в виду?        Сир Харвин почему-то замолчал совсем, его окружающие как-то понимающе покивали и тоже ничего объяснять не стали. Рейнира поозиралась и наткнулась взглядом на сира Гаррольда.        — Вы можете объяснить мне, что происходит, сир Гаррольд? — никакого ответа. — Я вам приказываю.        На это сир Гаррольд безнадёжно вздохнул, поправил меч на поясе и, склонившись к Рейнире, сказал тихо:        — Он в борделе.        — И что с того?        — Ваша репутация, если вы появитесь в таком месте, может серьёзно пострадать, принцесса. А нам, допустившим это, не сносить головы.        Рейнира недовольно засопела и ненадолго зажмурилась. Всё, ну всё почему-то работало сегодня против неё! И против Бейлона тоже. Что ж за невезение-то такое, а?        Она открыла глаза и оценивающе посмотрела на рослых сожалеющих мужчин.        «С другой стороны, они точно упрутся и никогда меня туда не пустят. Особенно сир Харвин. Но тогда…»        — Ладно, предлагаю такой выход: сир Харвин садится в повозку вместе со мной, мы доезжаем до начала той улицы, где сейчас мой дядя, я из повозки не выхожу, а сир Харвин выходит и приводит мне его поговорить по срочному семейному делу. Устраивает это вас, сиры?        Сир Гаррольд и сир Харвин переглянулись.        — А вы точно не станете выходить там, принцесса? — уточнил сир Харвин.        — Да я даже не буду выглядывать в окно, если вам так будет спокойнее. Слово принцессы!        — В таком случае я готов сопроводить вас туда прямо сейчас, — наконец согласился он.        После этих слов, забравшись обратно в повозку, Рейнира оперлась ладонями о край своего сиденья и опустила голову.        «Надо же, в борделе он… Тут его племянник в таком ужасном положении, а он в бордели ходит! Нашёл время!        Ну, ничего… Этот поход мы тебе сегодня сорвём!»        Сиденье напротив занял сир Харвин, и повозка двинулась с места.