Голос в моей голове

      Проснулся Гарри от яркого солнечного света, пробивавшегося сквозь неплотно задвинутые шторы. В голове царила приятная пустота. Он встал, потянулся и, чувствуя прилив сил, направился в ванную.       Внезапно в памяти мелькнул осколок то ли воспоминания, то ли сна. Гарри увидел, как его собственные ладони сжимают тонкие и бледные запястья; вот они скользят по плечам, чуть задерживаясь на ключицах, будто запоминая рельеф тела; вот пальцы вплетаются в светлые пряди, нежно убирая их от лица…       Поттер невольно провёл рукой по собственной шее, пытаясь воспроизвести то ощущение — лёгкое, почти невесомое касание подушечек пальцев, от которого по коже побежали мурашки. Его дыхание стало прерывистым, а воздух вокруг наполнился тонким ароматом, который как будто исходил от него самого.       Сначала он уловил едва заметный цветочный шлейф — то ли ландыш, то ли жасмин, что‑то неуловимо родное. Затем к нему примешался тёплый, чуть сладковатый аромат шампуня или мыла.       В ушах звучал чей-то шёпот — не слова, а скорее интонации, тёплые и глубокие, обволакивающие, как шёлк.       Но в следующий миг видение исчезло так же неожиданно, как и появилось.

***

      За завтраком его ждали Рон и Гермиона. Они оживлённо обсуждали прошедшую контрольную, но, заметив его появление, тут же замолчали, одарив обеспокоенными взглядами.       — Как ты? — Тихо спросила Гермиона, словно боясь нарушить хрупкое равновесие.       — Отлично, — улыбнулся Гарри. — Лучше, чем обычно. Похоже, мне действительно иногда нужно больше спать.       Он подмигнул друзьям и принялся намазывать на тост джем, чувствуя, как жизнь возвращается в привычное русло.       — Приснилось что-то хорошее? — Улыбаясь, поинтересовался Рон.       — Мне перестали сниться сны, как только Реддл исчез, так что я просто проспал всю ночь.       — Ты правда в порядке? — Повторила Гермиона, понизив голос, когда Рон отвлёкся на поднос с булочками. — Просто… ты так спокойно говоришь о том, что больше не видишь снов. А раньше это тебя беспокоило.       — Сны пропали, но мне до сих пор кажется это немного странным, — пожал плечами Гарри.       Гермиона кивнула, словно подтверждая собственные мысли.       — Это… необычно, Гарри. Сны важны. Они помогают нам перерабатывать информацию, справляться с эмоциями… — Гермиона изучающе посмотрела на него. — Может, это связано с тем, что крестражи уничтожены. Связь разорвана. Ты больше не несёшь в себе его часть.       — Или просто я наконец-то научился спать, — усмехнулся Гарри.       Рон, вернувшись к разговору, хлопнул его по плечу:       — Ну вот! А ты переживал, что стал скучным без своих кошмаров. Теперь ты просто обычный парень, который летает на метле и побеждает тёмных магов. Ничего особенного!       Все трое рассмеялись, и напряжение, висевшее в воздухе, растаяло.       После завтрака они вышли во двор. Солнце светило ярко, и Гарри зажмурился от света, вдохнул свежий воздух — в нём смешивались запахи травы, дождя и чего-то неуловимо домашнего.       — Кстати, — Гермиона достала из сумки свиток пергамента, — я тут нашла кое-что о ритуалах очищения сознания. Если хочешь, можем попробовать один — просто чтобы убедиться, что всё действительно в порядке.       — Не нужно, — Гарри мягко отстранил пергамент. — Я чувствую себя… хорошо.       — Если ты в этом уверен… — Она посмотрела на него долго и внимательно, а потом улыбнулась.       — Уверен, — он окинул взглядом замок, башни, шпили, знакомых учеников, спешащих по своим делам. — Но я знаю, если что-то будет не так, то смогу обратиться к тебе за помощью.       Рон закинул руку ему на плечо:       — Ладно, пошли лучше проверим, не украли ли у нас мётлы. А то знаю я этих первокурсников…       Гарри обернулся, чтобы схватить под руку Гермиону, и наткнулся взглядом на Малфоя, который стоял в проёме арки и пристально наблюдал за ними. У него возникло ощущение, что он что-то хотел ему сказать, но не решался подойти. Поттер застыл, забыв о том, что его ждут друзья, и уже сделал шаг по направлению к блондину, как его за шею притянул к себе Уизли, вновь начиная рассказ о мётлах. Гарри отвлёкся буквально на несколько секунд, но когда перевёл взгляд обратно на вход — Драко уже не было.       Ему обязательно нужно сегодня найти Малфоя и поговорить с ним.

***

      Проснувшись утром в своей постели, Малфой с удивлением заметил, что всё выглядело абсолютно обычно. Не было ни подноса с едой, ни чашек из-под чая, его одежда была аккуратно сложена и лежала на своём привычном месте. Если бы не парочка засосов на теле, он легко мог бы списать всё на слишком бурную фантазию и чересчур реалистичный сон.

***

      Драко, чуть прищурившись, наблюдал из-за колонны за золотым трио. Поттер в окружении друзей выглядел… обыкновенно. Смеялся над шуткой Уизли, поправлял очки, которых ночью на нём ни разу не видел, взъерошивал волосы — те самые, что ночью лежали в продуманном беспорядке.       «Как это возможно?» — думал Драко, незаметно скользя взглядом по фигуре Гарри. Днём — парень в слегка помятой мантии и с рассеянным взглядом, ночью — совершенно иной: движения плавные, голос глубже, в нём звучала неведомая сила; даже одежда — была идеально выглажена, ни единой складки.       Он знал, что не ошибается. Легилименция — тонкое искусство, требующее концентрации и чутья. Но в тот раз, когда Драко осторожно касался сознания Гарри ночью, он видел «его». Не оборотное зелье, не иллюзию — подлинного Поттера.       — Ты опять за своё, Малфой? — Раздался за спиной голос Пэнси.       Драко не вздрогнул, лишь чуть повернул голову.       — Не твоё дело.       — О, конечно, — Пэнс ухмыльнулась, опираясь на колонну рядом. — Но если ты снова пялишься на Поттера, то уж позволь заметить: ты выглядишь, как книзл, который увидел канарейку, но не знает, с какой стороны подступиться.       — Заткнись, — беззлобно бросил Драко, не отрывая взгляда от Гарри. Тот как раз, махнув друзьям, направился к полю для квиддича.       — Знаешь, — задумчиво произнесла подруга, — может, ты просто не хочешь признать, что он… тебе интересен?       Драко мгновенно обернулся:       — Интересен? Он просто что-то скрывает. Днём один человек, ночью — другой. И я не могу понять, где правда.       — А может, ты наконец увидел его целиком? Не только героя-избранного и гриффиндорского выскочку, а… просто Гарри?       Драко промолчал. Слова повисли в воздухе, но, возможно, в них была доля правды. Может, дело не в оборотном зелье и не в иллюзиях. Возможно, ночь просто снимала маски — и Поттер становился самим собой.       Когда Гарри скрылся, Драко наконец оторвался от колонны.       — Я должен узнать, что с ним происходит, — прошептал он.       — И признаться, что тебе нравится то, что ты видишь, — добавила Паркинсон, но Драко уже шагал прочь, погружённый в мысли.       В голове крутились образы: Гарри, смеющийся с друзьями; Гарри, спокойный и властный в ночной тишине; Гарри, чьи глаза в полумраке светились так, что становилось не по себе.       «Кто же ты на самом деле и как ты это делаешь?» — Спрашивал себя Драко.

***

      Вечер тянулся мучительно долго. Драко с трудом дождался отбоя и практически выбежал на дежурство, обходя самые тёмные и отдалённые коридоры в надежде встретиться со своим Гарри.       Поттера нигде не было видно, но Драко был уверен, что тот придёт, и продолжил свой обход. Подземелья были тихими и мрачными, воздух здесь казался сгустившимся, почти осязаемым. Шаги эхом отражались от стен, создавая гнетущую атмосферу. Малфой старался сосредоточиться на дежурстве, на каждой тени, на каждом звуке, но мысли постоянно возвращались к Поттеру. Драко представлял его ухмылку, взъерошенные волосы, яркие глаза, которые так часто смотрели на него с желанием и страстью.       Он остановился у входа в кабинет зельеварения, прислушиваясь. Оттуда доносился приглушенный шорох и тихий стук. Драко нахмурился. Кто может находиться в кабинете в такое позднее время? Сгорая от любопытства, он осторожно приоткрыл дверь.       В полумраке кабинета виднелась фигура, Драко присмотрелся. Это был Поттер. Тот сидел на парте, болтая ногами и перекидывая в руках светящуюся магическую сферу. Лунный свет лился сквозь окно в пустую аудиторию, освещая знакомое лицо.       — Поттер… Что ты здесь делаешь?       Гарри спрыгнул со стола и, не торопясь, направился к нему. Драко не отводил взгляд, чувствуя, как магия Поттера вновь блуждает по его телу, тёплая и тяжёлая, как патока. Брюнет шагнул ближе, и разница была поразительной. Днём Гарри пах мылом и пергаментом, а сейчас — озоном после бури и тёмным дубом. Его пальцы, обычно испачканные чернилами, сейчас блестели чистотой и лёгким свечением.       — Я ждал тебя. Соскучился по мне, Драко? — Прошептал он глухим голосом, от которого по телу пробежали мурашки. — Я тоже.       Магия, исходящая от него, вспыхивала узорами на коже. Глаза горели изумрудным огнём вперемешку с расплавленным золотом, а губы растянулись в хищной ухмылке.       — О чём ты так громко думаешь, Драко? — Поттер нагнулся и вдохнул воздух прямо около губ Малфоя. — Что я не настоящий?       — Ты разный, — выдохнул Драко, позволяя себе то, на что никогда не решился бы при свете дня. Он протянул руку, касаясь беспорядочных, но теперь идеально уложенных мягких прядей Поттера. — Этот ты… настоящий?       Гарри поймал его запястье, и магия потекла по венам Драко жидким огнём.       — Настоящий, — прошептал Гарри так близко, что его дыхание, пахнущее мятой и чем-то запретно-сладким, коснулось губ Драко. — Просто я показываю эту часть лишь избранным. Только ночью. Только тебе.       Его вторая рука скользнула под мантию Драко, ладонь легко прижалась к тонкой ткани рубашки на животе. Каждый нерв Малфоя взвыл, застигнутый врасплох этой смесью дерзости и власти.       — Может, я просто… расслабляюсь, — продолжал Поттер, его пальцы ловко справились с пуговицами и дотронулись до обнажённой кожи живота. — Днём я должен быть «тем самым Поттером». А ночью… — он наклонился, его губы застыли в сантиметре от уха Драко, — я могу быть тем, кем захочу. И, судя по всему, я хочу быть здесь.       Малфой больше не мог ждать, он сам подался вперёд, впиваясь в такие желанные губы, притягивая Поттера ближе к себе, вплавляясь в него и толкая того к холодной стене. Пальцы Драко впивались в его плечи, оставляя полумесяцы, а губы исследовали подставленную шею.       — Утром ты снова притворишься, что не помнишь меня и всё, что было у нас этой ночью? — Шептал Драко, не прекращая целовать разгорячённую кожу.       — Может, я просто хочу, чтобы ты заставил меня это запомнить? — Гарри улыбнулся и провёл языком по зубам Драко, чувствуя, как тот вздрагивает.       Распалённый желанием, Малфой сильно сжал зубами нижнюю губу Поттера, так что выступили капельки крови, которые он тут же слизал, вызывая у того стон наслаждения.       Глаза Гарри вспыхнули, и в этот момент Драко понял, что перешёл черту. Черту, отделяющую игру от опасности, невинность от страсти. Но отступать было поздно, да и, честно говоря, не хотелось. Он почувствовал, как его приподнимают, и в следующее мгновение уже сидел на столе, а Гарри стоял между его разведённых ног.       — Ты играешь с огнём, Драко, — прошипел Гарри, его голос звучал хрипло и возбуждённо. — И мне это чертовски нравится.       Драко усмехнулся, проведя пальцами по тёмным волосам.       — Тогда гори со мной, — ответил Малфой, прежде чем снова притянуть Гарри к себе в поцелуе, который обещал быть ещё более жарким и безумным, чем предыдущий.       В кабинете зельеварения воцарилась тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и тихим стуком падающих на пол книг, сметённых со стола. Гарри отстранился на долю секунды, чтобы перевести дыхание, и Драко увидел в его глазах не только страсть, но и что-то ещё, что-то тёмное и неизведанное. Желание познать эту тьму опьяняло сильнее любого зелья.       Гарри запустил руки под пояс брюк Драко, оглаживая, а затем резко дёрнул их вниз. Малфой откинул голову назад, позволяя губам Гарри беспрепятственно исследовать шею и ключицы. Укусы, поцелуи, обжигающие следы — каждый из них оставлял отпечаток не только на коже, но и в памяти, обещая никогда не забыть эту ночь. Драко отвечал тем же, впиваясь пальцами, царапая кожу, словно пытаясь навсегда выжечь на нём свои метки.       Поттер оторвался от его губ, заглядывая в глаза, и ухмыльнулся.       — Ты на дежурстве, Драко, и тебя могут поймать. Значит, нужно быть тише. Или… быстрее.       Тот лишь кивнул, не в силах произнести ни слова. Взгляд Гарри потемнел, и в нём промелькнула такая дикая, необузданная сила, что Драко на мгновение стало страшно. Но страх этот был сладок, он подогревал желание и заставлял сердце биться чаще.       Гарри плотно прижался к Драко, и тот почувствовал его возбуждение. В голове всё смешалось, мир сузился до размеров этого кабинета, до жарких прикосновений, до запаха мяты и тёмного дуба.       Поцелуй вспыхнул с новой силой, языки сплелись в танце, вызывая бурю ощущений. Гарри целовал яростно, требуя, и Драко отвечал с не меньшим жаром, то утопая в этом безумии, то пытаясь взять контроль в свои руки. Он перехватил инициативу, углубляя поцелуй, но, как оказалось, это была лишь передышка. Гарри, опомнившись, вернул всё сполна, укусив Драко за шею так, что по коже прокатилась волна дрожи.       — Ты всех так кусаешь, Поттер? — Прорычал Драко сквозь поцелуй.       — Только тех, кто мне по-настоящему нравится… или кого хочется придушить, — прошептал Гарри, отстраняясь. В его глазах плясали озорные искорки. — Хотя, с тобой пока не определился.       Драко рассмеялся, чувствуя, как напряжение отпускает его.       — До чего же ты невыносим!       Но слова тут же были заглушены новым порывом страсти. Гарри опустился перед ним на колени, сжимая член Драко в руке.       — Знаешь, а мне нравится этот вариант тебя, — прошептал Драко, — дерзкий, наглый… и немножко безумный.       — О, это ты ещё не видел всего, на что я способен, — ухмыльнулся Гарри, насаживаясь ртом на член Малфоя, полностью вбирая его в рот.       Драко чувствовал дыхание, горячее и влажное, на своей коже, и в животе завязался тугой узел предвкушения. Время замерло, а потом взорвалось тысячей искр.       Он застонал, почти не в силах сдержаться. Гарри улыбнулся сквозь прикосновения, чувствуя его реакцию, и заглотил глубже, пропуская ствол в глотку.       Руки Драко зарылись в волосы, притягивая ближе, ещё ближе. Он чувствовал, как пульс учащается.       Поттер отстранился, оставив его в томительном ожидании, и посмотрел в глаза. В них плескался огонь, отражающий его собственный. Улыбка скользнула по его губам, полная обещаний и озорства.       — Ещё? — Прошептал он.       — Да… — со стоном смог вымолвить Малфой, вновь погружаясь в тёплый и жадный рот.       И в этот момент, казалось, мир перестал существовать. Остались только они — вдвоём, в полумраке кабинета, потерянные в объятиях друг друга. И пусть всё остальное подождёт.       И какая разница, если завтра придётся объясняться перед Снейпом? Главное — здесь и сейчас, в объятиях этого сумасшедшего, притягательного гриффиндорца, который решил перевернуть его мир с ног на голову.