День после
21 января 2026 г., 18:00
В конце концов он развернулся и высвободился – распеленался из савана и стал вытирать лоб рукавом. Он казался сердит сам на себя: как гусеница, которая вырвалась из куколки и нашла себя точно той же, что и была. Он был просто земляной червь, закопавшийся в паучью паутину. На белках его глаз шли красные прожилки. Один вид его был жгуч и болел.
– Ты спишь, – раскрыло ему Присутствие.
Он промокнул лицо краем савана и помотал головой.
– Нет, уже не сплю.
Конечно, он не понял его. Он не слышал запахов мандрагоры, лаванды, шалфея: его душило собственным потом, и он морщился в отвращении.
– Всё ещё спишь, – настойчиво повторило Присутствие, и Астарион повернул к нему голову. В его сером взгляде промелькнула тень того дня, когда он сдирал пальцы о дверь гробницы и пускал себе кровь.
Присутствие добавило, как бы неловко соглашаясь с ним:
– Очень дерьмовые сны.
Астарион слабо усмехнулся.
– И ты – сон? – спросил он недоверчиво, обтирая ладони саваном.
Он ненадолго замер, глядя на левую руку, сжимая и разжимая пальцы. Отчего-то ей было теплее, чем правой, и двигалась она послушнее. Что-то грело её.
– Я – нет, – отвечало Присутствие. Оно внимательно следило за его рукой. Оно знало, что греет её.
– Ты, как всегда, поражаешь подробностями, дорогуша, – бормотнул Астарион, и идея улыбки тронула идею губ Присутствия. Ему показалось, он – идея одуванчика; идея шестого пальца на его перчатке.
– Я – любовник.
Присутствие не раздумывало над словами, прежде чем сказать их. Они жили в его глотке, в его лёгких, они щипали ему глаза. Оно не могло не сказать их – теперь, когда оно знало.
Но Астарион помрачнел.
– Боюсь расстроить, – сухо сказал он, отбросив саван, как бесполезную тряпку, – но таких, как ты – целая очередь.
Присутствие удержалось от вопроса: призраков или любовников?
В конце концов, оно знало: и тех, и других.
– Нет, – шепнуло оно, и его голос заволок гробницу. Слово вышло плотнее, чем прошлые: в нём был тембр, живая хрипотца и какая-то жажда, призракам неприсущая. – Возлюбленный. Не любовник.
Астарион растерянно посмотрел в темноту.
– Таких у меня нет.
– Один – будет, – пообещало Присутствие.
Астарион моргнул и взял себя за левую руку: та была тёплая, как у живого.
Присутствие сжало его ладони в своих.
Астарион не отстранился.
***
Он трогал дверь руками – не царапал, не бил и не драл. Просто касался, будто вслушивался в немой голос камня. Если бы дождь пролился ему на лицо, морщинка между бровями стала бы рекой. – Если я сплю, – заговорил он, почувствовав, что Присутствие присутствует вновь, – то почему не могу представить, как она открывается? На это у Присутствия не было ответа. Быть может, властвовать кошмаром не то же, что властвовать обычным сном. Может, он клубится и дымом застилает от него все выходы. Может, следовало играть по его правилам, а не навязывать свои. Астарион прижался к двери лбом. – Мне вообще есть, во что просыпаться? – спросил он вдруг, и Присутствие поняло, что тот считал, будто проснётся таким же – дождевым червём, Касадоровым рабом, прыгнувшим из одной гробницы в другую. – В свободу, – отвечало Присутствие. Астарион облизнул губы, словно пробуя слово на вкус. Его голос раздавался глухо, как будто говорили его кости: – Я не для этого сделан. Присутствию захотелось спорить: говорить, что Астарион вовсе не сделан, а просто есть – и есть для того, чтобы сидеть на берегу, босые ноги погрузив в воду, чтобы бросать и ловить монетку, чтобы смеяться и сверкать клыками в свете костра, чтобы руку его держать в своей и пить жизнь большими глотками. – Себя не знаешь, – сказало Присутствие. Астарион прислушался к его голосу. С каждым днём он звучал всё более настоящим, как будто кто-то вышивал его в воздухе, без остановки работая иглой. И в голосе была она – знакомость. – Хочешь сказать, ты – знаешь? Присутствие приблизилось молча, обдувая его воздухом. Астарион смотрел в темноту, из которой оно было соткано, и ждал ответа. Тихо, словно боясь расплескать себя, Присутствие прижалось к его лбу губами. Астарион закрыл глаза и ничего не ответил. – Не трать на это силы, – прошептал он, когда Присутствие стало просачиваться в пустоту. – Ты нужен мне, чтобы открыть дверь. И, когда Присутствие уже едва разбирало его голос, он добавил: – Чтобы забрать меня домой. Присутствие разлилась тихим, мягким обещанием. Чистый вдох, речное отражение. Приглашение через порог.
