Ты придёшь за мной

      Всё хорошее имеет свойство заканчиваться и даже долгое, и жаркое лето сменилось осенью. Листья ещё не опадают, прилипая к подошве сапог, но дождь уже начал размазывать по ним грязь.       Учёба никогда не давалась Лололошке легко, потому очередные угрозы отчисления стали лишь очевидной деталью этого скверного дня. Все мы обещаем, что вот в следующий раз будем стараться лучше, но в итоге спустя неделю всё возвращается на круги своя. Он вцепился в это бюджетное место, чудом добытое по льготам, потому потерять его будет непростительной ошибкой. Как жаль, что работа, которую ты делал всю ночь, исчезла из-за какого-то глупого сбоя программы, не правда ли? Подставил всю группу из пяти человек, молодец, так держать!       Что бы он ни пытался делать, всё словно валилось из рук, а несколько пропущенных от Селести, что уже начала смену, не придавали уверенности. Автобус опоздал, пробка на минут двадцать, а после — громкий выговор. Превосходно.       — Я тебя выгораживаю как могу, но это уже третий раз за неделю, — обвиняющая интонация вылетела изо рта второй официантки.       — Прости, Сел, я спешу как могу, ты же знаешь, — в спешке пытался он себя привести в порядок.       — Только вот нашему работодателю на это плевать. Полчаса это не пять минут, — парировала она, отдавая заказ на кухню. Холодный тон стал более частой атрибутикой.       Тот случай в коттедже стал отправной точкой в некую неловкость между ними. Они так и не поговорили на этот счёт, просто сделав вид, что ничего не было. Будто тот случай был одной большой ошибкой, которую они игнорировали, несмотря на слона в комнате.       Лололошка один раз попытался задеть разговор, но девушка, словно специально, отвлеклась, так и не вернувшись к этому моменту. Случайность это или нет, он спрашивать не стал.       Сегодня была полная посадка, в заведении практически не протолкнуться, и каждая секунда на счету, оттого опоздание вылилось не только руганью, но и штрафом. В висках пульсировало от нагрузки, пока холодный пот тёк под белую рубашку, вызывая дрожь по телу. Рабочий вечер казался вечностью, а гости слишком тупыми и долгими.       «Выбери уже грёбанный салат "Цезарь" и не выпендривайся», — думал он, ожидая столь долгожданного решения от парочки, точнее, женщины, что так глупо хлопала губами-лепёшками при каждом слове.       Несмотря на уставшее тело, он продолжал делать из себя энергичного мальчика на побегушках, что готов убиться, но угодить. Сегодня у него не было шанса на ошибку, лимит он уже исчерпал с лихвой. Ему чертовски нужна эта работа.       Селести всё также вела себя отстранённо, и это в том числе капало на мозги. Лишь увидев на часах десять вечера, парень смог выдохнуть, провожая последних гостей, что всё никак не хотели уходить. Глаза заметили удаляющуюся фигуру.       — Постой, — Лололошка подошёл к девушке, схватив её за рукав кофты. — Я хочу поговорить.       — О чём? — смесь усталости и при этом страха проскочили в её глазах.       Парень тяжело вздохнул, поправляя свою повязку:       — Ты меня избегаешь.       — Разве?       — Конечно! Ты стала более закрытой после… после того случая, — наконец сказал он эту мысль вслух.       Её фигура сгорбилась, но лицо теперь повернулось в его сторону, облив сочетанием всех своих эмоций:       — Допустим. А ты сам не помнишь, что именно там натворил?       — Я сделал небольшую ошибку, да, — уклончиво ответил он, сжав зубы. — Но ты меня тогда вообще бросила!       — Бросила?! Да я больше всех за тебя там переживала! — вдруг Селести повысила голос. — Ты столько дряни мне тогда наговорил, а я как дура ждала, волновалась, как бы что не случилось! Весь дом обыскала, чтобы мне сказали, мол, он сам умотал и даже не подумал предупредить.       — Э-это не так…       — Думаешь, мне приятно было слушать от тебя, что я тупая курица, которая ничего не понимает в этой жизни? Что я тебя душу своей правильностью и, цитирую, «нахуй тут не нужна, как и обычно», — тянула она слова. — Да я даже не знала, как именно об этом начать говорить. Как сказать, что мой друг почти попал в меня разбившейся бутылкой? Меня буквально под вой, и аплодисменты выгнали из комнаты!       — Я был под кайфом, ты ведь видела, — взмолился Ло, вытаращив глаза и схватившись за голову. Он не помнил ничего из сказанного. — Я... я не хотел. Я не помню, Сел. Клянусь. Я был не в себе.       — Откуда мне знать, что из всего этого ложь? Может, ты меня и правда терпишь, а я поверила, будто нашла друга. Я ведь винила себя, что вообще пригласила тебя туда. Клянусь, те ребята впервые такое… да если б я знала, то в жизни туда тебя не повела.       — Всё, что я тогда говорил, — это не мои слова, правда, — зияющая пустота ощутилась в голове от осознания, что кусок воспоминания был просто нагло вырван или и вовсе не записался. Он словно слушал про кого-то другого. Ему тогда казалось, что было так весело.       — Я не знаю, Ло… — открыла она дверь, впустив вовнутрь холодный воздух. — Я пока не уверена, что готова дать ответ. Дай мне время это ещё раз обдумать. Пожалуйста. Мне нужно спешить.       Слова эхом раздались в ушах, прежде чем поток ветра с улицы оборвался, а раздражающий колокольчик сверху протрезвонил вновь. Хотелось оторвать его к чертям собачьим.       Путь домой был не лучше. Идя мимо магазинчика с цветами, его окатили водой из лужи, а и так побитый телефон решил во время оплаты в супермаркете отключиться на кассе. Батарея решила сдохнуть и оставить его без ужина. Просто великолепно.       Упав на пороге, он уже ничего не хотел, просто ощущая, как пропитавшиеся грязной водой штаны впивались ему в кожу, а тело гудело от усталости. Только вот физическое ощущение было не важно, когда морально было так херово. Хотелось выпить, но бутылка пива так и осталась в итоге стоять на прилавке. Хотелось забыться. Плюнуть на всё и просто отдохнуть хоть один чёртов вечер.       — Я идиот, — пробормотал он, стоило проскочить навязчивой мысли. Образ, что периодически проскакивает в его воспоминаниях.       Плакать в одиночестве было не так стыдно, сколько странно. Казалось, что от этого факта становилось только хуже. Ему некому было выговориться, ведь единственный самый близкий человек его оттолкнул. Да, она сказала что подумает, но сейчас казалось, что весь мир против него. Даже соседи, что додумались сверлить после комендантского часа. Его квартира была небольшой: однокомнатная халупа, которую бы прибрать, да закончить ремонт. Хоть в чём-то ему повезло, лишаясь своих родственничков.       Заглянув в небольшой импровизированный сейф, что был ему подарен Селести и выглядел как игрушка для шестилетней девочки, он прошёлся по купюрам, кивая, что все на месте, и добавляя пару новых. Он копил уже несколько лет в надежде дойти до нужной отметки, чтобы однажды переехать в столицу. Квартиры там на вес золота, тут хотя бы на первый взнос насобирать.       Попытка постирать штаны и зарядить телефон не увенчались успехом, когда голова так и хотела вмазаться со всей силой о что-то потвёрже. Герои в историях всегда такие сильные, им нипочём даже вселенское зло, а в реальности он не мог справиться даже с бытовухой.       Взяв кофту, которую не трогал с того самого вечера, ему показалось, что пронёсся тот самый запах чего-то сладкого и табака. Отряхнув голову, он накинул толстовку, подходя к выходу.       Руки залезли в карманы, ощупывая оставшиеся монетки и чеки, пока пальцы не наткнулись на бумажку потвёрже. Достав, он увидел зелёный стикер, на котором был выведен номер телефона. Осознание резко ударило в голову.       Нет, он не будет опускаться до этого. Он просто выйдет побегать и всё. Простая прогулка перед сном.       Забрав телефон с зарядки и зашнуровав кроссовки, он неуверенно поспешил наружу, идя по уже привычному маршруту, стараясь концентрироваться на вещах вокруг и песне в наушниках. Лололошка любил всю злость спускать в упражнения и бег. Особенно в бег. Ощущение, что ты несёшься куда-то вдаль по улицам города или дорожкам парка, позволяло немного забыться и отпустить все проблемы, что успели накопиться. Только вот не в этот раз.       Подойдя к лавочке, он не смог сдержаться, ударив ногой по перекладине, после с паникой осознав, что выбил и так не крепко держащуюся деталь. Отойдя от места преступления, он тяжело вздохнул, глядя на луну и пытаясь заглушить кричащие мысли.       «Слабак!» — вопило сознание.       Только вот руки уже доставали сотовый, на котором светился новый номер. Лололошка не был уверен, как долго он так стоял, глядя на тусклый экран, но в двенадцать ночи прошёл первый звонок. Удивительно, что трубку взяли сразу.       — Слушаю, — всё такой же ехидный голос донёсся уже из динамика, словно не прошло и дня после их последней встречи.       — Ты мне около... месяца назад предложил позвонить, — он решил не церемониться. — Вот, я принимаю твоё предложение, если можешь встретиться.       — Будучи даже не пьяным? — весело фыркнул Эбардо. — Ну уж нет. Я предлагаю тебе игру.       — Что ещё за хрень?       — Мы будем общаться дальше по СМС. Я тебе отправляю задание, куда надо прийти и оставляю клад. Тебе нужно его весь принять. К чёрту трезвость.       — И тогда я получу приз? — угрюмо хмыкнул парень.       — Можно и так сказать, — человека на другом конце трубки явно это всё забавляло.       — А разве тебе не нужны, ну, деньги? В чём смысл?       — Мне они не интересны, глупый Лололошка, — лишь прошептал тот, после завершив звонок.       Тишина теперь оказалась невыносимой. Этот парень… он был таким странным, но завлекающим, что по затылку пошли мурашки от одного его голоса. Грёбанный фрик захотел над ним посмеяться? Это секта?       Стоп.       — Откуда он знает моё имя? — скривил он лицо, после дав себе подзатыльник. Наверняка Люциус всё разболтал, как иначе.

∙∘***∘∙

      Идти пришлось немало. Место, присланное ему в сообщении относительно анонимного мессенджера, оказалось почти в получасе ходьбы от парка, где парень находился. Теперь сапоги мяли не твёрдый асфальт, а грязную землю, пока вокруг осела глухая тишь.       Точная точка геолокации показала на старую свалку, где когда-то было уютно, а теперь мусор отравил холодную землю, убив всю жизнь. Когда-то здесь была полянка, на которой играли дети, а потом место забросили, оставив его на растерзание жителям частных участков неподалёку, и вот уже груды металлолома и старой мебели валялись повсюду. Кто-то даже обгоревшую машину затащил. Жуткое место встретило очевидной темнотой, но Лололошка никогда не боялся подобного, только вот ощущение чего-то опасного всё равно подбиралось исподтишка, скобля когтями по нежной коже, натягивая её. Такое ощущение, что кто-то ему дышит в спину, но как бы он ни светил фонариком в темноту, никого там так и не появлялось.       Идя всё дальше, с каждым шагом он хотел уже развернуться и вернуться обратно, залезть под тёплое одеяло, да уснуть до нового дня, но собственная гордость трубила продолжать. Он уже начал, и будет глупо поворачивать назад, не так ли? Это просто на одну ночь, потом он заблокирует к чертям собачьим тот номер и просто продолжит жить.       Он умеет остановиться.       Морщась, думая о том, как будет отмывать обувь от всей слякоти, он и не заметил, как дошёл до точки. Осознав, что придётся стать одним из тех, на кого он косо смотрел раньше, гримаса недовольства быстро распласталась на лице, но руки всё равно полезли копаться среди мусора. Мерзкий ком в горле всё сильнее подкатывал, особенно от нужды оглядываться по сторонам. Казалось, что его вот-вот поймают с поличным и увезут в отдел. Только сейчас он подумал, что это могла быть ловушка. Странная, но приманка.       — Как я вообще дожил до своих лет, — выдохнул он, после заметив кулёк, что лежал между подушечками порванного и старого кресла.       Мешочек был небольшим, меньше ладони, но оказался плотно запакован. Снова оглядевшись и увидев, что никого нет, он разорвал обёртку, теперь глядя на самокрутку, которую нужно было зажечь. Благо, зажигалка, как всегда, оказалась в верном кармане штанов, всегда находясь рядом и обычно помогая прикурить. Теперь функция та же, только вот табак был смешан явно с чем-то потяжелее.       И вот сейчас он полностью осознал, в какой ужас сам себя завёл. Это последний шанс уйти и забыть к чертям всё произошедшее как недоразумение. Как минутную слабость, которая зашла слишком далеко. Чувство, словно между ним и всем этим всё ещё стоит стена, окутало, только вот было одно но: стену это уже сломали.       Абсолютная тишина оглушила.       Губы приложились к косяку в попытке сделать привычную затяжку, но колючий дым обжог горло, вызвав резкий приступ кашля. Гадость редкостная, только вот с сигаретами тоже не было просто сразу, потому вторая затяжка не стала себя долго ждать.       Он не знал, почему хотел дождаться именно того таинственного и странного парня, но, приняв игру, было будто не правильно убегать. Они договорились, а значит, Лололошка останется ждать того. Почему-то страх за свою жизнь улетучивался в такие моменты, а уверенность в своих силах превосходила здравый смысл.       После четвёртой или уже пятой затяжки стало проще. Горло словно онемело, привыкнув к инородным веществам, просто сдавшись и впуская их без задержек. Осталось лишь лёгкое головокружение после выдоха и чувство жжения в груди, но это можно было перетерпеть. Как и в прошлый раз, эффект оказался не столь быстрым, но благодаря умеренной дозе он стал плавным, расслабляя тело и напрягая щёки. Странная дымка в глазах, что постепенно пеленала реальность в другую обёртку.       Захотелось сесть.       — А говорил, что не такой, — снова этот голос раздался в ушах, как и приближающиеся шаги. — Что за врунишка.       — Херовый день, — не захотел особо комментировать это Лололошка.       — А когда они не такие? — хмыкнул тот.       Фигура постепенно вышла из темноты, показав всё ту же самодовольную морду. Зелёное худи, сочетающееся в цвет с глазами, казалось теперь больше подходящим по погоде, пока каштановые волосы напоминали скорее гнездо незатейливой птицы, чем что-то похожее на причёску.       — У тебя обида на этот мир? Почему столько негатива? — парню вдруг захотелось разгадать этого безумца. Рука с самокруткой остановилась на середине пути.       — Этот мир жесток, почему я должен его любить? — подойдя, Эбардо склонил голову.       — В жизни есть и хорошие вещи. Друзья, увлечения, любовь там… — попытался вспомнить он хоть что-то, но мысли предательски путались.       — И хоть что-то у тебя есть? — словно ударил под дых его парень, сидевший уже практически напротив. — Ни семьи, ни друзей. Пара знакомых, да и всё, но подумай, почему ты сейчас здесь, а не с ними? Мне даже не пришлось обещать золотые горы, чтобы в итоге увидеть тебя здесь.       — Откуда ты…       — Видишь, я прав, — Эбардо приблизился совсем близко, слишком плавно для человека, схватив косяк и прислонив его к чужим губам, заставляя вдохнуть. — Мы запрограммированы самим обществом думать, что желаем стать кем-то там в их рамках. Властям удобно иметь рабов, что хотят вариться в их подготовленном котле. Вместо свободы, они отобрали свои более удобные варианты жизни и подбросили их, будто это всё, что у нас есть. Иллюзия контроля своего тела и разума, дабы народ не брыкался.       Лололошка был заворожён чужими словами, принимая новую порцию дымчатого яда, ощущая, что начинает наслаждаться им. С каждым вздохом и выдохом мир постепенно становился мягче. Казалось, что сказанное парнем он где-то уже слышал, но только теперь, в самом деле, пытался понять смысл.       Чужие глаза словно светились в темноте.       — Ты ведь не просто так назвал меня наркоманом. Ты их порицаешь, несмотря на то, что сам ушёл недалеко, — продолжал он свой монолог. — Нас заставляют думать, что какие-то чувства могут заменить настоящий кайф. Тебя приучили к пресной куриной грудке, лишь иногда посыпая её солью в честь праздника. А я вот знаю, что можно получать мясо сразу в самых ядрёных и вкусных специях. И не раз или два в месяц, а хоть каждый день.       Улыбка на парне снова натянулась, выглядя почти безумно, но быстро сменилась некой насмешкой, стоило руке опуститься на расчёсанные волосы Лололошки, что будто боялся пошевелиться. Чужие пальцы зарылись в пряди, сжав их, а после поелозив, уничтожив хоть какой-то порядок.       — Этой голове нужна взбучка, она загажена ненужным, — Эбардо дышал почти впритык, после резко отодвинувшись и забрав курево. — Тебе ведь нравится то, что происходит.       — Зачем ты всё это делаешь?       — А почему ты так держишься за привычную жизнь?       — Я первый спросил, — нахмурился Лололошка, только сейчас осознав, что сидит на холодном подлокотнике кресла. Становилось тяжело сосредоточиться на чём-то.       Парень напротив теперь начал шагать вдоль мусора, не особо заботясь о том, что у него останется под ногами:       — И всё равно оба вопроса до одури просты. Мы просто делаем то, что считаем правильным, не так ли?       — Делиться травкой для тебя правильно?       — Э-эй, ты неправильно подходишь к этому вопросу, — запротестовал он, крутя косяк, в который теперь вцепился другой взглядом. — Травка не цель, а возможность. Проводник. Через неё я показываю суть, и признай… — словно в слоумо он повернулся, облизнув губы, — ты ведь начинаешь понимать, о чём я говорю.       — Я понимаю лишь то, что тебе совсем заняться нечем, раз ради какого-то первого попавшегося парня побежал прятать траву.       Странное чувство спокойствия накатило, заставив впервые за эти недели отключиться от всех проблем и просто ощущать, как тяжесть с плеч перетекает в приятную лень. Чужая речь добавляла эффект, если не приумножала его. Уходить не хотелось, а язык развязывался.       — Давай просто примем тот факт, что я странный, — лишь хмыкнул он, сделав последнюю затяжку, прежде чем передать отобранную вещь обратно. — Не всё сразу, мой друг. Не всё сразу.