femboy forever

Второй день в доме начался с бурного обсуждения планов за завтраком. Солнце заливало кухню, и вчерашние странности казались призраками, развеянными ярким светом. «Так, варианты, — командовала Алина, размахивая ложкой, как дирижерской палочкой. — Первое: валяемся на лужайке, едим арбуз и слушаем подкаст про паранормальные явления, который я кстати привезла. Второе: турнир по старой доброй Mario Kart на приставке, которую я *тоже* кстати привезла. Третье: исследуем окрестности, ищем заброшенные сараи для атмосферных фото». «Я за фотосессию!» — сразу оживилась Арина, ловя взгляд Стаса. — «Стас, ты же хорошо снимаешь. Сделаешь мне портрет на фоне умирающей сосны?» «Умирающей?» — улыбнулся Стас. «Ну, она очень грустная и одинокая. Мне близко», — она притворно вздохнула, строя ему глазки. «Боюсь, грустная сосна будет перетянута твоим ослепительным лицом», — легко парировал Степа, наливая себе кофе. Его тон был шутливым, но в глазах читался вызов. Он подсел к Стасу с другой стороны. «А я вот за Mario Kart. Стас, помнишь, как мы в онлайне по три часа гоняли? Давай реванш. На десерт — битва в Mortal Kombat». Возникло легкое напряжение, невидимая нить натянулась между троими. Артак, чувствуя это, хлопнул ладонью по столу: «Вот что. Утром — турнир. Все участвуют, проигравший моет посуду после обеда. Днем — прогулка с фотосессией для желающих. А вечером...» — он таинственно улыбнулся, — «я нашел в сарае мангал-коптильню. Будем коптить сыр и скумбрию. Эксперимент!» Идея всех вдохновила. Турнир превратился в хаотичное, веселое побоище. Алина безбожно троллила всех, Степа и Стас устроили настоящую дуэль виртуозов, а Арина, проигрывая, так мило и театрально возмущалась, что все только смеялись. Стас ловил себя на том, что смотрит то на сосредоточенное лицо Степы, то на смеющуюся Арину, и в душе росла приятная, хоть и немного тревожная, путаница. После обеда (посуду, к всеобщему удовольствию, мыл проигравший Степа) группа разделилась. Артак и Мадина остались возиться с коптильней, углубляясь в технические и кулинарные дебри. Артак что-то мастерил, а Мадина, с неподдельным интересом, помогала ему, задавая умные вопросы о тяге и температуре. Арина, Стас, Степа и Алина отправились на прогулку. Лес был прекрасен. Алина шутила без остановки, превращая обычный поход в комедийное шоу. Арина то и дело «спотыкалась», хватаясь за руку Стаса, просила сфотографировать ее на каждом пне и валуне. Стас добродушно соглашался, и в его объективе она действительно выглядела неотразимо — живой, сияющей. Степа шел рядом, и его остроумие в этот день било ключом. Он рассказывал невероятные истории, пародировал общих знакомых из чата, смешил даже Алину. Но его внимание тоже было приковано к Стасу. Он ловил каждый его взгляд, вставлял реплики в его диалоги с Ариной, будто пытаясь встроиться между ними. И тут Алина, с хитрой улыбкой, сделала ход конем. «Ой, смотрите, ручей! Надо перейти! Стас, ты самый высокий и нехлипкий, переправляй нас!» Ручей был нешироким, но с скользкими камнями. Сначала Стас перевел Алину, которая только хихикала. Потом очередь дошла до Арины. Она обняла его за шею, прижалась всем телом. «Только не урони!» — прошептала ему прямо в ухо, и ее дыхание заставило его кожу покрыться мурашками. Он аккуратно перенес ее, чувствуя биение собственного сердца где-то в горле. На другом берегу его ждал Степа. Он стоял, засунув руки в карманы, с немного вымученной улыбкой. «Ну что, паромщик, работаем дальше?» «Давай», — кивнул Стас. И когда Степа прыгнул на первый камень и поскользнулся, Стас инстинктивно поймал его за руку. Степа не просто оперся — он шагнул ближе, оказавшись в сантиметрах от его лица. Их взгляды встретились. В глазах Степы была не шутка, а что-то серьезное, уязвимое и очень теплое. «Спасибо», — тихо сказал он, не отпуская руку дольше, чем было необходимо. В этот момент Арина, наблюдающая с берега, перестала улыбаться. Вечером, объединенные запахом дымка и копченостей, они снова были все вместе. Эксперимент Артака и Мадины удался на славу. Они ели, смеялись, играли в «Крокодила», и Алина со Степой устроили такое шоу, что у всех болели животики от смеха. Но под слоем веселья змеились новые трещинки. Пока все убирали со стола, Арина увела Стаса «помочь вынести мусор». За углом дома, в тени старой яблони, она внезапно остановилась. «Стас, мне нужно спросить... Ты сегодня был такой... далекий. Со мной». «Да нет, что ты. Просто отлично провожу время», — честно ответил он. «А со Степой? Вы там, у ручья...» — она не договорила, но ее глаза блестели в сумерках не от смеха. «Он поскользнулся. Я его поддержал. Мы же друзья», — сказал Стас, но его собственная уверенность пошатнулась. «Друзья», — повторила Арина, и вдруг встала на цыпочки и быстро, прежде чем он опомнился, поцеловала его в уголок губ. Это было мимолетно, тепло, пахло ягодным бальзамом для губ. — «А со мной ты тоже всего лишь друг?» Она не ждала ответа, развернулась и убежала обратно к свету веранды, оставив Стаса одного в наступающих сумерках с гулом в ушах и вкусом ее помады на губах. Вернувшись внутрь, он столкнулся в полутемном холле со Степой. Тот, кажется, все видел из окна. Его лицо было непроницаемым. «Нашел, что искал?» — спросил Степа, и в его голосе впервые не было ни шутки, ни легкости. «Степа, послушай...» «Не надо. Все в порядке. Игра продолжается», — Степа горько усмехнулся и прошел мимо, натянуто улыбаясь Арине, которая что-то рассказывала Артаку. А позже, уже глубокой ночью, когда в доме воцарилась тишина, случилось то, что уже нельзя было списать на старые трубы. Стасу не спалось. Он вышел на второй этаж за водой и увидел, что дверь в комнату Артака и Мадины приоткрыта, а свет внутри выключен. Из темноты доносился ровный, спокойный голос Мадины. Она не пела. Она с кем-то разговаривала. Тихим, убаюкивающим, но четким голосом. «...ты не один. Я знаю, ты здесь. Ты хочешь играть? Мы можем играть. Но они не понимают таких игр. Они шумные. Они чужие...» Холодная мурашка пробежала по спине Стаса. Он замер, не смея дышать. «Завтра, — продолжил голос Мадины, еще тише, почти шепот, но от этого еще жутче. — Завтра мы найдем новую игрушку. Тихую. Ты покажешь, где она?» В комнате что-то глухо шуршало. Не похоже на скрип кровати. Скорее... как будто что-то волочилось по полу. По деревянному полу. Стас отшатнулся и бесшумно юркнул обратно в свою комнату. Сердце колотилось как бешеное. Он лег, уставившись в потолок. Из-за стены доносилось ровное дыхание Степы. А из дальнего конца коридора, сквозь сонную тишину дома, ему снова послышался тот же звук: шарканье. Будто кто-то маленький и не очень ловкий тащил что-то тяжелое по коридору. Мимо их двери. И дальше, к лестнице на первый этаж. Утром на кухонном столе, аккуратно поставленная в центре, стояла та самая мокрая, грязная тряпичная кукла. Ее пуговичные глаза, казалось, смотрели прямо на вход. А на ее груди был приколот маленький, свежий цветок незабудки. Такого цветка не было ни в саду, ни в ближайшем лесу.