Стена, за которой

       Чонгук подносит сигарету к губам и делает затяжку, облокачиваясь на автомобиль позади и наблюдая, как арендодатель с группой рабочих меняет входную дверь подъезда их дома. Выдохи в этот раз получаются глубокими и продолжительными из-за мыслей, не оставляющих в покое даже во время сна. Прошла уже неделя, а пацан до сих пор не вернулся. Это должна была быть простая температура. Пацан переусердствовал, забил на сон, перенервничал, продолжая при этом нагружать организм физической активностью, и попал под ливень. Все эти мелочи накопились, и организм дал сбой. Два-три дня – и он снова должен был вернуться к своему расписанию, мелькая под балконом. Но он не вернулся. — Ты у жильцов хоть спрашивал? — задаёт вопрос стоящий рядом менеджер, организовавший замену двери и установку камеры видеонаблюдения. Судя по оплаченному счёту от имени Чонгука, решение единоличное и было представлено жильцам, как инициатива арендодателя во благо и ради безопасности. Ему тоже перепала приличная сумма за сотрудничество в капризе писателя. Чонгук не успевает ответить на вопрос, когда видит соседку сверху, выходящую из дома, и свистит, привлекая её внимание. Ловит себя на мысли, что Хонаки был прав: Чонгук ведёт себя, как бандит. — Эй, девочка, — зовёт Чонгук, делая небрежный жест рукой, — подойди. Чонгук уверен, если бы не находящийся рядом менеджер в деловом костюме, выглядящий довольно располагающе, девчонка бы бросилась бежать. Но та с долей сомнения подходит, делая неуверенный поклон в качестве приветствия, и вздрагивает, когда Чонгук подкидывает перед ней маленький магнитный ключ. Ловит она его неуклюже и после с удивлением поднимает взгляд. — Не теряй, — советует Чонгук, делая затяжку. — Если потеряешь – по балконам полезешь, как твой кот. — Мне жаль, — извиняется девушка за периодически сбегающего кота. Чонгук получает слабый удар локтем в рёбра, после чего менеджер бросает на него громкий и наполненный осуждением взгляд. — У него плохое чувство юмора, — улыбается менеджер, смягчая атмосферу, — прошу его простить. Он хотел сказать, что в случае потери ключа, вы можете обратиться к нему, и он предоставит новый. — Спасибо, — девушка снова делает поклон и начинает отходить, — хорошего вам дня… Чонгук провожает ту взглядом и не понимает, чего она так шарахается. А потом поворачивается к менеджеру и видит неприкрытый упрёк в его выражении лица. — Скажи, твою социализацию собаки в парке закопали? — спрашивает менеджер, намекая на отвратительное поведение Чонгука. — Ты хоть понимаешь, что первым, кто потеряет этот ключ, будешь ты? — Чего? Да я обожаю эту девочку, — усмехается Чонгук, бросая окурок в мусорный контейнер. — Вот бы все так шарахались от меня, а не пытались полапать за задницу. — Серьёзно? — Сам в шоке. Чонгук сполна осознал, почему девчонки чуть что – кричат о домогательствах. Потому что по факту, причины есть, и Чонгук никак не думал, что выяснит это лично. Его задницу шлёпнули раза три за эту неделю в спортзале разные девушки, а после – слащаво улыбнулись и подмигнули. Нет, внимание – это, конечно, приятно, но личные границы, блять. Смелые девушки, которые не против сделать первый шаг и уверенно себя чувствуют перед мужчиной, выглядят сексуально только когда не распускают руки. А ещё сексуально выглядит пацан, когда собирается на пробежку, и вообще сексуален сам факт того, что он занимается спортом. Чонгук не может адекватно объяснить, почему некоторая увлечённость людей заставляет его испытывать смесь восторга и возбуждения. — Так и не назовёшь причину, зачем тебе это? — интересуется менеджер, кивая в сторону дома. — Два года ты жил, не запирая свою входную дверь. Это как-то связано со студ… — Ставлю дверь с замком во имя спасения своей чести, да, — обрывает Чонгук, в прощальном жесте касаясь плеча менеджера. — Я придержу ещё немного материалы дел. Ты же придумаешь, как выкрутиться? — Не в первый раз, — натянуто улыбается менеджер. — Твой работодатель должен повысить тебе зарплату, — бросает Чонгук, уходя к подъезду. — Когда он вернётся из больничного, я подниму этот вопрос. Чонгук проводит ладонью в воздухе, скрывается на лестничном пролёте и оставляет настоящую причину установки камеры и двери с замком неозвученной. Хотя уже довольно очевидной. Потому что за эту неделю он обнаружил ещё две чёртовы коробки. Внутри было всё то же самое. Из собранных осколков керамики Чонгуку удалось сложить почти цельную вазу необычной, определённо авторской формы. Вместо инициалов творца на дне были буквы имени пацана – это был подарок. Так что ужас, который испытал Тэхён, увидев содержимое коробок, был настоящим, случайно показанным из-за того, что он плохо себя чувствовал и слабо контролировал эмоции. И это те самые осколки, которые пацан выкинул с балкона после того, как разбил эту вазу и разлил воду. А это значит, что он вазу использовал. Одна случайная ошибка – и пацан слетел с тормозов, выбросив подарок. Будь человек, от которого он скрывается, – сталкер, вряд ли Тэхён хранил бы его подарки и переезжал с ними. Значит, этот человек ему по-своему важен. Кого Чонгук не замечает? Наливая себе третью чашку кофе, которая определённо является лишней и без того перебойно работающее сердце «спасибо» за неё не скажет, Чонгук выходит на балкон и подставляет лицо под лучи осеннего солнца. Восстанавливать человеческий режим сна оказалось сложно и проблемно: он либо вообще не спит, либо его вырубает после спортзала, когда падает на постель полежать пять минут. Псы привыкли к прогулкам с раннего утра и вечером до зависти быстро. Чонгук даже попробовал вчера пробежаться с ними и через десять минут чуть не выплюнул свои лёгкие. Ничего, это только начало. У его книги тоже появился пролог. Переписанный полностью несколько раз, но доведённый до полноценного зарождения истории. Чонгук его перечитал около десяти раз, чтобы насладиться и в очередной раз убедиться, как же пацан гармонично смотрится на страницах книги. В его квартире тоже. Иногда Чонгук замечает, что беспрерывно пялится на кресло, где сидел пацан, или на место за столом, где он пил. Мерещится запах хвои в ванной и холод его ладони на зажигалке. Чонгук, каждый раз выходя на балкон, бросает взгляд влево и пытается поймать плавающую занавеску из открытой двери, но каждый раз сталкивается с пустотой. Единственное, что удерживает ритм и вдохновение на чистой инерции, это понимание, что пацан вернётся. Что его отсутствие – всего лишь вынужденное и временное. Он всё ещё фантомно ощущается за стеной в оставленных вещах. Потому что Чонгук не уверен, что в этом мире существует хоть один способ смириться и забыть пацана. На самом деле Чонгук не будет удивлён, если Тэхён действительно пролежал всего два дня, а оставшиеся – проводит в университете, пытаясь пересдать заваленное задание. Может быть, он живёт у Рэйна, который подвозит его каждое утро и забирает после учёбы. Чонгук не будет удивлён, если пацан в этом грёбаном университете и ночует. Чонгук мог бы написать позёру одно сообщение и с вероятностью в сорок процентов получить ответ. Сорок – потому что сыновья похожи на своих отцов, а значит, позёр может просто проигнорировать Чонгука, как часто это делает пацан. Об их отношениях тоже накопилось много интересных мыслей. Увиденное оставило яркий отпечаток перед глазами Чонгука, который он хотел бы стереть. Не видеть, как вечно дистанцирующийся пацан сам подаётся вперёд, тянет руки, прижимается щекой, когда несколько минут до этого попытался Чонгука оттолкнуть. Тэхён врезался в его грудь, почти устроившись в объятьях, и тут же отпрянул. И он же через несколько минут прикрыл глаза, когда Рэйн коснулся горящих щёк, и закрыл их вовсе, оказавшись в его руках. Пацан не из тех, кто тактилен. Он вздрагивает, даже когда касается пальцев сопляка, в которого влюблён. Поэтому Чонгук думает, что Тэхён может позволить себе немного больше только с Рэйном. Положить голову ему на плечо, чтобы выразить поддержку и заверить, что он рядом. Уткнуться в грудь и тяжело выдохнуть, показывая усталость. Вряд ли они держатся за руки, но Тэхён точно не стал бы уворачиваться, если бы Рэйн захотел согреть его ладони. Объятья? Чонгук готов поставить всё своё состояние на то, что Рэйну потребовались годы, чтобы впервые обнять пацана. Возможно, сейчас – всего лишь секунды. Когда выходные подходят к концу, а в кармане пальто остаются два магнитных ключа для пацана и позёра, Чонгук не выдерживает и отправляет Рэйну нейтральное сообщение. «В доме установили новую дверь с замком. Предупреди, как пацан соизволит вернуться в квартиру». Расчёт был на ответ с пояснением, когда вернётся Тэхён, однако всё, что получает Чонгук, это короткое: «Благодарю». Позёр просто занят – успокаивает себя Чонгук. Плотный график, некогда распаляться на длинное объяснительное письмо, где пропадает пацан, всё ли с ним в порядке и планирует ли он вернуться вообще. Судя по тому, что Чонгук просыпается в понедельник не от прихода пацана за псами или будильника за стеной, в происходящее однозначно вмешался Рэйн. Хоть на родителя он мало, чем похож – Чонгук всеми силами пытается не вбивать его биографию в поисковик, чтобы обнаружить, что позёр ещё и младше – но в его силах заставить Тэхёна остаться дома и восстановиться, а потом помочь разобраться с проблемами. Но успокаивает не эта мысль, а входящее сообщение, которое Чонгук открывает в половину восьмого вечера в магазине на кассе с лаконичным «будем через полчаса». Внутри заметно теплеет. Пацан возвращается. Все мысли планомерно стекаются к нему одному. Не то чтобы Чонгук сопротивлялся или был против этого, просто заранее обдумывать возможные варианты их встречи – немного… несерьёзно. Так по-сопливому влюблённо – просится описание, но Чонгук зачёркивает и переписывает на «чисто авторский интерес для раскрытия других сторон персонажа». Чонгук думает о том, какой будет реакция пацана после длительного перерыва и их последней встречи. Будет ли он смущён тем, каким уязвимым предстал перед Чонгуком, обнажив не только свою болезненную слабость, но и ужас со страхом? Тэхён долго, кропотливо и достаточно профессионально скрывал тот факт, что бежит от кого-то из своего прошлого. Сдерживал внутри себя все эмоции, ни разу не проговорился, постоянно переводил темы и удерживал во взгляде стойкость и отрешённость. Представить пацана смущённым – непосильно даже для писателя. Чонгуку кажется, самодостаточность и самоуверенность – которая не всегда к месту – не оставили в парне от смущения ни следа. Даже тогда, в ванной, когда Чонгук двусмысленно уткнулся ему носом в шею, Тэхён стоял непоколебимо и звучал чисто, без дрожи в голосе, без запинок, без изменённой интонации. Смущение не проскользнуло и вблизи сопляка, когда они коснулись друг друга у ручек пакета. Божеблять, как же Чонгуку хочется пацана смутить. Чтобы он взгляд отвёл, пытаясь спрятать под перьями ресниц неловкость, пробегающую приятными мурашками по рукам. Чтобы Тэхён случайно пропустил на лицо румянец и закусил нижнюю губу, лишь бы не сказать ничего лишнего и не выдать бессилие в голосе. Чонгук резко давится забранным в лёгкие дымом сигареты. Он что, сейчас правда думает об этом? Свалить на то, что он настолько сильно соскучился по пацану, что крыша потекла – уже не получится. Потому что Чонгук целенаправленно уже как десять минут сидит перед домом и думает о встрече, волнуясь, будто он – девственница, а это – грёбаное первое свидание. Давно никто не заставлял Чонгука испытывать трепет от предстоящей встречи. В последний раз была она. Та, кто показал амбициозному молодому прокурору изнанку правовой системы, а после – завербовал, не оставив выбора. Женщина, перед которой мужчины сжигают лестницу иерархии, чтобы развести огонь для её сигареты, прожёвывают патриархат, чтобы сделать ей подношение, и отрекаются от бога. Чудовище, стоящее во главе организации и смеющееся сломленному прокурору в лицо, когда тот представляется псом её криминальной семьи. Забавно. Столько лет прошло, а голос Чонгука всё так же пропускает ёбанную дрожь при её упоминании. Свет фар отлично приводит в чувства, возвращая Чонгука к более важным делам и заставляя почувствовать приятное предвкушение. Он поднимается с ограждения, убирая руки в карманы, и разворачивается к выходящему из иномарки пацану. Их взгляды пересекаются. Потерянные Вселенные снова вспыхивают и сближаются. И, господи, как же пацан неотразим. Он выглядит так, будто выходит на красную дорожку. На нём зауженные чёрные брюки, объёмный свитер с высоким горлом и распахнутое длинное пальто. Если до этого стиль пацана полностью отражал его студенчество, сформированное из джинсов, рубашек, спортивной одежды, простых кофт и коротких ветровок, то сейчас он в гармоничной классике. Не той, которая с грубыми бесформенными линиями, пиджаками и официозом. Эта классика – обтекающая, характер пацана повторяющая. Такая же сдержанная, но не теряющая очарования. А взгляд… Ничуть не изменившийся. Разве что под глазами сошли пугающие тени, а вокруг радужек пропала краснота. Осунувшееся ранее из-за усталости лицо снова приобрело свои естественные черты, плечи – расправлены, походка – более, чем уверенная. Тэхён направляется прямо к нему. Чонгук, доставая из кармана магнитный ключ, чувствует, как поднимается другая рука в нарастающем желании пацана обнять. Приходится осечься, схватить пачку сигарет, занять ладонь хоть чем-то, но не позволить ей спутаться с чёрными волосами на затылке Тэхёна. Он поднимает ключ перед собой, улыбается и с придыханием зовёт: — Эй, пацан… Слова растворяются в воздухе, словно их и не было. Чонгук не успевает прочувствовать тепло чужой ладони, когда Тэхён прикасается к магнитному ключу, так быстро забирая его и оставляя после себя едва уловимый хвойный шлейф. И проходит мимо. Не сбавляет шаг, не останавливается, не смотрит на Чонгука. Вся его реакция на их встречу – это размеренное дыхание, полное игнорирование, безапелляционное «нет». Сквозь пустое место прошёл. Чонгук чувствует, как внутри что-то падает, а за этим – и собственный взгляд, наполняющийся неверием, разочарованием, отголосками ошеломления и отрицания. Такого не может быть. Ни один выдуманный сценарий не возвращал их в грёбаное начало, когда пацан игнорировал существование своего соседа. Ни в одном Чонгук не думал, что всё накопленное предвкушение разорвётся на части и оставит ему неприятную боль. Вот это он пацана недооценил. За всем этим опустошением Чонгук вдруг чувствует злость. Осознание, по какой причине пацан решил снова игнорировать его и воздвигнуть монолит до небес, разжигает в лёгких костёр из собранного годами пепла, вынуждает сжать зубы и поднять взгляд к иномарке. Нет. Чонгук ему не позволит. Потому что чёртов пацан решил игнорировать его только из-за того, что он подобрался слишком близко, узнал о его проблемах, видел настоящий страх. И Чонгук, блять, не собирается играть по правилам пацана, если тот намерен продолжать делать вид, будто ничего не происходит. Будто всё в ебучем порядке, когда это далеко не так. Поэтому Чонгук делает шаг, даже не обернувшись к Тэхёну, который уже входит, судя по раздавшейся мелодии, делает ещё несколько, достигая автомобиля, и открывает переднюю дверь. Упасть на сиденье, откуда только что ушёл пацан, немного приятно, потому что здесь хвоя пахнет насыщенно, не потерянно. Чонгук скучал по этому запаху, делает глубокий вдох, изображая напряжённость от предстоящего разговора, и чуть поворачивается к Рэйну. Грёбаное их семейное спокойствие начинает раздражать. Нихера по эмоциям не прочтёшь, какой вид смерти они выбирают Чонгуку. — Не вижу очередного уголовного протокола, — приветствует Рэйн, надевая искреннюю вежливую улыбку. Вряд ли он простил эту манипуляцию своим ребёнком, но оригинальность оценил. Чонгуку же не до шуток. Ему сейчас мир уничтожать хочется от разрывающего чувства потери внутри. От того, что позёр выглядит совершенно спокойным, отпуская пацана в квартиру, под двери которой какой-то больной ублюдок по частям приносит ебаные подарки. Который наверняка был где-то под домом в ту ночь и наблюдал хер знает сколько времени, пока не увидел, как Тэхён выбрасывает пакет с осколками. Поэтому Чонгук больше не собирается осторожничать – нахер деликатность и личные границы – и прямо задаёт вопрос: — Пацан встречается с кем-нибудь? — Не думаю, что это ваше дело, Чонгук-щи. Дерьмо. Чонгук старше Рэйна, и это пиздец. Пока он заставлял себя не лезть в поисковик, этот позёр нашёл уже всё на писателя, по которому скрыта большая часть реальной информации, в том числе и настоящее имя. Конечно, в этом звериная доля вины самого Чонгука, который не может жить в квартире спокойно, не афишируя свой род деятельности. Всё же и у актёра имеются свои связи. Но это сейчас вообще не то, о чём надо думать. — Тогда задам вопрос иначе, — сдержанно произносит Чонгук после того, как толкнулся языком в щёку. — Как давно пацан влюблён в своего лучшего друга? Улыбка на лице Рэйна колеблется. Он хоть актёр и неплохой, судя по стремительно растущей карьере, но личное прятать не умеет. Пацан в этом деле более одарённый, годами натренированный, самой жизнью наученный. Однако Рэйн выглядит так, будто впервые это слышит… хотя нет. Только слепой не заметил бы той разницы, как меняется Тэхён в присутствии Хонаки, или его друзья-сопляки, которые смотрят лишь на поверхность. Такое не заметил бы кто-угодно, но не Рэйн. Поэтому его эмоции можно спутать с непониманием, когда на самом деле эта тема является для него такой же болезненной, как и для Тэхёна. — Вы наблюдательны, Чонгук-щи, — уклончиво отвечает Рэйн. — Официоз убери из речи – бери пример со своего пацана, — рычит Чонгук, прекрасно узнавая этот манёвр перевода темы. — Так сколько? — Три года. — А как давно пацан живёт один? Зрачки позёра на секунду перемещаются куда-то за Чонгука и возвращаются заметно потемневшими. Он тоже знает. — Что даст эта информация? — всё ещё не желая говорить на эту тему, спрашивает Рэйн. — То, что не дала тебе, судя по тому, что ты вообще позволил ему переехать. — Год. Год, как съехал из дома, и три года, как влюблён в Хонаки. Значит дело не в сопляке. Ответы Рэйна не приближают к другой версии и более того – звучат так, будто он тоже нихрена не знает. Конечно, он не захочет обсуждать это с каким-то очередным временным соседом Тэхёна, нет никаких причин делать этого, но Чонгук должен получить ответ. Он согласен, если его пошлют и скажут не лезть не в своё дело, обозначив, что о проблеме в курсе и она не представляет такой угрозы, которую надумал Чонгук. Но тишину перед вопросом нарушает резко впущенная прохлада, ощутимое затылком присутствие и звук мягко закрытой задней двери. Пацан сел на заднее сиденье, устав стоять с открытой дверью и ждать, когда придурок-сосед соизволит оставить Рэйна в покое. Вернулся, чтобы скалиться и своё защищать. — Чего замолчали? — с наигранно-насмешливой интонацией спрашивает Тэхён, сталкиваясь в зеркале заднего вида со взглядом Рэйна. — Мне тоже интересно, что вы можете тут обсуждать. Рэйн переводит взгляд на Чонгука, и тот понимает: он не соврёт. Его ребёнок легко узнает, если Рэйн сейчас попробует уклониться от ответа, и Чонгук действительно понимает. — Славно поболтали, — Чонгук бесцеремонно открывает бардачок перед собой и бросает туда магнитный ключ. — Заходи на чай в следующий раз: познакомлю тебя с псами и дам почитать свою новую книгу. Чонгук открывает дверь и выходит, перенося их разговор на время, когда Тэхёна не будет рядом. Судя по улыбке – а пацана он забыл научить улыбаться? – Рэйн всё понял. Возвращение в квартиру сопровождается нервно захлопнутыми дверьми и бесконечным опустошением. Каждый новый шаг лишает Чонгука понимания, надежды и достигнутого результата в отношениях с пацаном. Точно. Он первым переступил черту, когда закрыл дверь и затащил Тэхёна в квартиру. У него был шанс показать, что ему можно доверять; накануне вечером Чонгук с этим справился, когда напоил пацана и отпустил. С тем, кто переезжает подальше от людей, скрывается и выстраивает с незнакомцами километровые дистанции, нельзя было поступать вот так, даже если намерения были во благо. Псы, с которыми Чонгук выходит значительно позже гулять, говорят, что пацану нужно дать время остыть. И Чонгук даёт день. Потом ещё один, потому что заслужил за своё ебланство. Затем ещё два за то, что полез к позёру, когда Тэхён просил не втягивать его в их отношения. Спустя целую неделю, когда Чонгуку ни разу не удаётся пересечься с талантливо избегающим его пацаном, он понимает, что хрустит под рёбрами что-то далеко не хроническое. У Чонгука натуральная ломка. Недостаток колких, всегда попадающих в самый эпицентр гордости ответов. Нехватка острых взглядов, пронизывающих самые отдалённые уголки души. Дефицит пацана в жизни. Когда они по чистой случайности – а не потому, что Чонгуку стало мало своих запасов сигарет и он пошёл только за одной пачкой – сталкиваются в магазине, Тэхён даже не снимает наушники. Он читает состав, наполняя корзину привычной полезной едой на последующие несколько дней, не обращает внимания на знакомую фигуру и на кассе делает вид, что страдания Чонгука не доставляют ему никакого удовольствия. Легче не становится и от того, что новые коробки больше не появляются перед дверьми, а к пацану часто приходит сопляк и иногда – остаётся до утра. Если и появляется с ними девчонка, то вечером уезжает на такси, потому что «спать с вами двумя невозможно». Тот факт, что спят они в одной постели, нисколько не подпитывает фантазию Чонгука, подкидывая ему ванильно-подростковые сцены дешёвого сенёна… сэйнена. Спасением становится непреднамеренная встреча спустя полторы недели. Это случается, когда, возвращаясь вечером после прогулки с псами, Чонгук осознаёт, что в его кармане отсутствует магнитный ключ. Менеджер был прав. Точнее, Чонгук ничего не терял, а наверняка забыл его дома в другой одежде. И то, что это уже не впервые, вообще ничего не значит. Вспоминаются собственные слова, брошенные девчонке с третьего этажа, что придётся лезть по балконам. К счастью, по ним нихера не залезешь – к пацану просто так не вломиться. К вселенскому разочарованию, Чонгуку приходится сесть под дверь и ждать, пока кто-нибудь не выйдет из дома. Схема уже проверенная. И вот тогда возвращается с пробежки Тэхён. Чонгук, увидев его издалека, делает вид, что не просидел херовы полчаса и не замёрз, как псина, греясь о бестий. Он судорожно достаёт сигарету, так же её поджигает и прячет дрожащие руки в карманы, излучая непринуждённость. Он тут вечерними заморозками наслаждается, естественно. И вовсе не прислушивается к тому, что пацан запыхался: в леденящие вечера бегать ему сложнее. Хотя и одевается он теперь теплее, наконец-то сменив свои колготки на спортивки и скрывая уши под повязкой, удерживающей волосы и открывающий вид на лоб, требующий поцелуев похвалы, выглядит всё равно холодно. И Чонгук не пытается удерживать внимание в стороне, когда пацан настолько близко, что можно было бы поинтересоваться и узнать, как его дела, только по одному брошенному взгляду. Прочесть по выученным ужимкам, как он себя чувствует. Но сколько бы усилий Чонгук ни прикладывал, всего одно слово – и он рвётся со всех цепей: — Снова? Голову разворачивает на прозвучавший голос с такой же силой, с которой ломают позвонки. Чонгук поднимается взглядом с утеплённых кроссовок по чёрной ткани спортивок, затем по застёгнутой куртке к полузакрытым глазам, чьи бездонные зрачки устремлены прямо на него. Сверху вниз. Чонгук чувствует пробегающие по спине мурашки. — В который уже раз? — спрашивает Тэхён, сразу же поясняя: — Сколько раз ты уже забыл или потерял ключ? И стоило вообще менять в таком случае дверь. На секунду Чонгуку кажется, что пацан – его предсмертная галлюцинация, а он замерзает от холода. Потому что Тэхён заговорил с ним первый. Вероятность этого сценария составляла сотый процент. Чонгук придумал множество вариантов, как можно было вынудить пацана заговорить, но ни разу не задумался над тем, что он захочет сделать это сам. — О чём ты, пацан, — с лёгкой картавостью проговаривает Чонгук, зажимая сигарету зубами и продолжая жалкие попытки отогреть руки в карманах, — я тут гуляю, не видно? И причём здесь дверь? Да, голос дрожит, потому что с сигаретой разговаривать тяжело, и вовсе не из-за того, что Чонгук сейчас рыдать льдом начнёт. — Мне сказали, это ты дверь поменял, — опускает руки в карманы Тэхён, не поверив ни единому слову. — Кто сказал? — Все об этом знают. Видимо, любимая тема обсуждений у жильцов этого дома – писатель со второго этажа и его проёбы. Но цепляет совсем не это. — Хочешь сказать, ты тут с другими соседями общаешься? — усмехается Чонгук. — Да, — кивает Тэхён, вынимая магнитный ключ. — Я знаю всех. А Чонгук не хочет блять знать, каким образом и кто выступил инициатором знакомства. В особенности – как давно пацан перезнакомился со всеми, пока игнорировал своего единственного на этаже соседа. Чем он всё это заслужил? У пацана хорошее настроение, раз он не прошёл мимо и уделил немного своего времени на унижение Чонгука. Потому что разговор имеет лёгкие нотки повседневности, скрытого сарказма и заканчивается без посторонних тем. Ведь Тэхён понял, для чего была замена двери, и мог бы подвести к этому или бросить своё привычное «я помощи не просил». А заканчивается, кстати, дерьмово, потому что Тэхён открывает дверь и не собирается её придержать для Чонгука. Потому что Чонгук – упёртый еблан, который не смог признать, что похерил который уже ключ и ждал помощи. Когда щель двери становится совсем тонкой, Чонгук резко выставляет ногу в сторону и останавливает её, не позволяя закрыться. Высчитывает ровно минуту, за которую пацан поднимется и скроется в квартире, а после встаёт и открывает дверь, заводя псов. Датчик движения не сразу включает освещение, поэтому Чонгук заходит в темноту и наступает на вторую ступень, когда включается свет, делясь с псами через дрожащие зубы жалобным «пиздец, сейчас откинусь». И слышит за спиной короткий кашель, характерный для привлечения внимания. Чонгук останавливается, переставая дрожать, оборачивается и видит его. Тэхён всё это время стоял прямо за дверью и ждал. — Твою ж… — срывается Чонгук, не успевая скрыть свой грандиозный провал. — Ты специально тут стоял? — Я здесь просто набираюсь сил перед подъёмом по лестнице, не видно? — якобы оправдывается Тэхён, отталкиваясь от стены и начиная подниматься. — И вовсе не для того, чтобы увидеть, как ты облажался и пытаешься это скрыть. Вау. Чонгука так красиво ещё никто не опускал. И неважно, что пацан уходит бесспорным победителем, в который раз выставляя Чонгука ебланом, сыгранно всё равно великолепно и по всем правилам. От этого даже становится обманчиво тепло. Ситуация – пиздец, но Чонгук подумает над этим позже. Что действительно важно, так это почему Тэхён вдруг повёл себя так нехарактерно. Хотя дерзость проскальзывала и раньше, но в этот раз она была с какой-то несвойственной ему игривостью. Пытается показать, что с ним всё в порядке? Или он… разобрался с проблемой? Нет. Если бы разобрался – жил бы в одном месте, а позёр сказал, что пацан уже год как съехал от него. Значит, были и другие переезды, и, если бы проблема была решена – Тэхён вернулся бы домой. Вряд ли он по своему желанию останется здесь жить. Весь оставшийся вечер, пока Чонгук отогревается сначала в ванной, а потом закутанный в одеяло сидит в кресле перед открытым файлом книги, он думает об этом. Проигрывает их разговор снова и снова, пытается вспомнить незаметные жесты, которые выдали бы правду. Ничего не находит. Возможно, это было отражение: пацан продемонстрировал Чонгуку его упрямство, с которым Тэхён точно так же отрицает постороннюю помощь. Они определённо стоят друг друга. Что подтверждает Хосок, который приходит на следующий день, чтобы вытащить друга из депрессии. Вначале Чонгук получает сообщение, что Хосок придёт через час – в три часа дня, что отсеивает предположение о походе в бар. Затем он приходит без мяса и пакета с гремящими бутылками и особо не раздевается, прося Чонгука надеть что-нибудь поприличнее и не забыть очки. На двойное свидание это не похоже, потому что Хосок понял, что Чонгук этой хернёй заниматься не будет, после первого и последнего раза. В итоге, поддавшись на бесконечное «тебе понравится, клянусь!», Чонгук оказывается на улице, взятый под руку Хосоком, который тащит его в сторону парковки. И всё бы ничего – Чонгук уже настроился на бесполезную потерю времени, потому что шанса увидеть пацана в пятницу у него нет – только пацана он всё же видит. А точнее, слышит звонкое «здравствуйте!» и оборачивается на голос сопляка. Останавливаются все четверо. Чонгук видит, как Тэхён закатывает глаза: видимо, надеялся пройти мимо незамеченными, но Хонаки – сама наивность – не может не поприветствовать своего любимого соседа-ростовщика. — Хэй! — тут же подключается Хосок, не упуская возможности всё испортить. — Это вы – студенты из соседней квартиры, из-за которых мой лучший друг в депрессии?! — Какой ещё, нахрен, лучший друг? — с брезгливостью спрашивает Чонгук, попытавшись вырвать свою руку из хватки, но неудачно. — Остальное тебя, видимо, не смутило? — задорно подмигивает Хосок. И Чонгук всё понимает. Нет, блять, не надо – умоляет он взглядом, потому что Хосок намерен впутать в свои планы ещё и студентов. Чонгук не был намерен никогда, ни при каких условиях и вынужденных мерах знакомить пацана с Хосоком. Это – ста восьмидесятисантиметровая ходячая катастрофа с невыносимыми идеями в голове, не всегда заканчивающимися успешно или без травм. Чонгук помнит, как года три назад они сломали ему пальцы. Пальцы. Писателю. Хосок писал книгу под диктовку, матерясь, когда Чонгук просил переписывать целые абзацы по нескольку раз, и клялся больше не втягивать его в свои авантюры. В итоге втягивает двух студентов. Ну ладно ещё Хосок – Чонгук вообще не хотел вписывать пацана в свою жизнь, делая его непосредственным участником. Но первоначальная цель сблизиться с Тэхёном только ради прототипа персонажа где-то сбилась с курса и раскололась, задев одним из осколков сердце. Чонгук чувствует, как Хосок тащит его к студентам, не может быстро придумать отговорку и вернуть ситуацию в первоначальное русло, когда слышит от него: — Мы собираемся в кино лечить его депрессию, хотите с нами? Всё за наш счёт! — Кино?! — с детским восторгом повторяет Хонаки, поворачиваясь к Тэхёну. — Из-за практики мы так ни разу и не смогли выбраться! Давай сходим? Я Бони позвоню – она тоже подъедет! Тэхён переводит громкий взгляд на Чонгука и просит сделать что-нибудь. Чонгук пожимает плечами, скрывая улыбку, – он совершенно бессилен. Вообще-то он может прорычать на Хосока, усмирить его и увести. Сказать в своей манере, что соплякам рано ещё на такое кино ходить, огрызнуться, повести себя, как сосед-придурок, но предотвратить катастрофу. Может, но теперь не хочет. На самом деле Чонгук терпеть не может кинотеатры вот из-за таких сопляков, рядом с которыми чувствуешь себя доисторическим дерьмом, не понимающим юмора. Все в зале ржут, а ты делаешь вид, что попкорн ешь впервые в жизни. Потом последний час притворяешься великим слепым, не замечающим сосущихся парочек на задних рядах, создаёшь видимость, что кино действительно интересное и ты вообще смотрел, что было до концовки. Если бы Хосок ещё в сообщениях признался, что они пойдут в кино – потому что ему одному скучно ходить, поболтать, блять, не с кем – Чонгук не открыл бы дверь. Но прямо сейчас перспектива провести два часа почти рука об руку с пацаном, на которого можно пялиться вместо экрана, кажется не такой уж и плохой. Это действительно может стать его лекарством для депрессии. — Возражений нет, — объявляет Хосок, используя тишину в качестве согласия, — идём в кино! Зовите свою подружку. — Я позвоню! — торопливо проговаривает Хонаки, вынимая телефон и отходя в сторону. Чонгук не испытывает ничего похожего на муки совести – у него уже давно бронь в элитном аду – только ненормальное наслаждение, когда Тэхён отводит от него взгляд, потому что не может отказаться. Он Хонаки отказать не может. Его взгляд мажет по красной макушке и сглаживается, хмурость уходит из складки между бровями и плечи расслабляются. Тэхён из тех, кто ставит интересы друзей выше своих, потому что ему не сложно сходить за компанию, даже если кино не вызывает у него никакого любопытства. Он пойдёт, чтобы постоять в очереди за билетами и послушать эмоциональный рассказ Хонаки о трейлере, чтобы сфотографировать Бони на фоне постеров, сесть посередине и подержать ведро попкорна для двух сладкоежек. Тэхён просидит до самых титров, а потом ещё и дождётся их окончания, потому что Хонаки скажет, что в самом конце могут вставить короткую сцену. Ему может совершенно не понравиться фильм, но он будет улыбаться, когда Бони скажет, что они обязаны посмотреть вторую часть, и пообещает Хонаки пойти с ними. И это всё ещё не победа Чонгука. — Что? — Хосок недоумевающе спускается взглядом по своей одежде, заметив пристальное внимание от Тэхёна. — Что-то не так? Хонаки уже возвращается и прислушивается к разговору с долей настороженности. — Не думал, что тот друг, которого он, — Тэхён кивает в сторону Чонгука, — упомянул, существует. Хосок сначала прыскает, пытаясь вежливо сдержаться и опасливо кидая взгляд в Чонгука, а потом заливается на всю улицу, наконец, имея возможность оценить причину страданий друга лично. Теперь он понимает, что Чонгука так зацепило в каком-то студенте. Он и правда стоит того, чтобы впасть от игнорирования в депрессию. — Тэхён, ты опять? — вымученно стонет Хонаки, задевая того локтем, и внезапно делает поклон в качестве извинений. — Ему на самом деле стыдно! Он просто дурак, который не умеет нормально знакомиться! Не скармливайте его, пожалуйста, тем пёселям! — Пёс… — Хосок успокаивается и удивлённо смотрит на парня. — Ты тех адовых бестий пёселями зовёшь?! Чёрт, ты такой милый! Теперь кривится Чонгук. Эти два ебучих солнышка явно нашли друг друга. Хосок смахивает наигранные слёзы, укладывает ладонь на красную макушку и треплет сопляка по волосам, с непривычной честностью в голосе заявляя: — Я, конечно, гетеро, но ради тебя готов сделать исключение. Все трое моментально замирают. Хонаки краснеет. Его глаза распахиваются, в них – неверие и отчётливое смущение. Такое, как рисуют в мультфильмах – насыщенное и невинное. Чонгук с настоящим ужасом смотрит сначала на Хосока, а потом переводит взгляд на Тэхёна и видит чистую, адскую ярость во взгляде, направленном на продолжающееся касание. Если бы шторм можно было воплотить в человеческих эмоциях – это была бы не ревность, не страсть, не жажда мести, а защита. Ничего подобного не было в их первую встречу, когда пацана сорвало и он выбросил с балкона пакет с осколками. Ни оттенка того же предупреждения, когда Чонгук отправил Рэйну уголовный протокол и Тэхён с рычанием сказал не трогать его семью. Ни за одну свою выходку Чонгук не получал и половины того, что обрушивается на Хосока коротким, предупреждающим: — Он занят. В этих двух словах запечатана угроза. Они пропитаны пульсирующим желанием защитить, о которое обжигаешься без единого прикосновения. Чонгук не уверен, что смог бы противостоять этому взгляду, если бы он был направлен на него. Потому что даже сейчас ему хочется сделать шаг назад, дать Тэхёну нужное пространство, успокоить его. Но успокаивает не он. — Да, извините, — Хонаки улыбается, разряжая обстановку, смущённо чешет затылок и поправляет свои волосы, — у меня есть девушка. Вот оно что. Вот, откуда в тепле взгляда Тэхёна просачивается давно прижившаяся боль. При невзаимной любви всегда существует крошечная надежда на то, что рано или поздно всё может измениться. Могут ответить на твои чувства, просто ты не спрашивал. Может оказаться так, что этот «гетеро на сто один процент» просто скрывает настоящие предпочтения. У Тэхёна же этой надежды давно нет. Может быть, уже как год. — За что ты извиняешься, — рычит Тэхён и не пытается скрыть прорвавшиеся эмоции. — Ты не должен извиняться за свои чувства. И Чонгук понимает, почему Тэхён спустя три года так и не признался, выбрав остаться хорошим другом. Хонаки бы плакал. Он извинялся бы за то, что не может ответить Тэхёну взаимностью. Ему было бы по-настоящему больно за то, что он столько времени ничего не замечал и причинял лучшему другу ещё большую боль, не осознавая этого. Хонаки сказал бы, что очень сильно, честно, хотел бы ответить Тэхёну, потому что он заслуживает любви, но не может. Плакал бы, боясь прикоснуться, чтобы обнять, и извинялся. После этого Тэхён сделал бы пару шагов назад, увеличил дистанцию, чтобы случайно своими привычными действиями не смутить друга. Хонаки, в свою очередь, каждый раз осекался бы, когда захотел обнять друга или неосознанно взять его за руку в толпе университета, чтобы не потерять. В конечном итоге эта дружба, которая так нужна обоим, была бы обречена на окончание из-за влюблённости. Это разбило бы обоих. — … не сможет? — доносится обрывок разговора до Чонгука, упавшего в свои мысли. — Значит, сходим вчетвером! — кивает Хосок. — Я закажу такси, — предлагает Хонаки, которого произошедшая ситуация не затронула в той же степени, что и Тэхёна. Если настроение пацана до этого было слегка раздражённым из-за их встречи, то сейчас оно накалилось до состояния, когда всё действует ему на нервы. Через толщу привычной невозмутимости, Чонгук отчётливо видит напряжённость и намерение проследить за дальнейшими действиями, даже если придётся провести в не очень приятной компании весь день. — Нет необходимости, — Хосок достаёт из кармана чужие ключи автомобиля. — Чонгук за рулём! Тэхён касается Чонгука тем же взглядом, каким одарил его на признание об окончании юриспруденции. Пацан совсем уж низкого мнения о нём. Чонгук демонстративно закатывает глаза и забирает свои ключи, забывая выплюнуть что-нибудь про то, что у наглости Хосока нет предела: захотел сходить в кино – обеспечил себя собеседниками, транспортом, ещё и оплата по карточке лучшего друга пройдёт успешно. Забывает, потому что не хочется пацана нервировать: он и так не в восторге от того, что Хосок равняется с Хонаки, совершенно не обратив на замеченную им угрозу никакого внимания. Но Чонгук понимает, почему. Хосок разыграл всё это намеренно. Для Чонгука. Хонаки ему, конечно, понравился, но не до такой степени, чтобы прохерить свою натуральность, которой он так дорожит. Они просто удачно сошлись характерами, судя по тому, как сопляк чуть ли не визжит от счастья, когда слышит, на какой фильм их тащит Хосок. Обидно, что Тэхён совершенно не интересуется, почему Чонгук никогда не ездит на своём автомобиле и за ним постоянно приезжает менеджер. Тогда пацан узнал бы, что божества любят разваливаться на пассажирских и не напрягаться лишний раз. Студенты залезают на задние сиденья, Хосок падает вперёд, сразу же включает радио, надевает солнцезащитные очки и раздаёт взятую из бардачка жвачку. Чонгук слышит тихое «пристегнись» от Тэхёна, адресованное Хонаки, и заставляет себя не обращать на это внимания. Всё правильно, сопляки должны соблюдать правила безопасности. Никакой это не намёк на то, что Чонгуку страшно доверять управление автомобилем. Он и не собирался выделываться, демонстрируя соплякам свои навыки езды, чтобы их впечатлить. Чонгук вообще за рулём не любит отвлекаться, а потому собран и делает лишь одно непривычное движение, когда включает обогрев и направляет потоки воздуха назад. Бросает взгляд в зеркало заднего вида: Тэхён перестаёт утыкаться носом в ворот куртки. Так-то лучше. Хосок занимает поездку каким-то шумом, рассказывая о своих студенческих годах на экономическом – как скатился до секса по телефону почему-то не рассказывает – и как нелепо познакомился в баре с Чонгуком. Судя по отведённому взгляду, Тэхёна эта информация не интересует. Не в той же степени, что и Хонаки. А потом Чонгук понимает: Тэхён слушает смех друга. Уголки его губ тоже содрогаются, когда сопляк смеётся и неосознанно кладёт ладонь на колено Тэхёна. Аккуратно, не сжимает, не гладит, только касается. Интимный жест. Такие бывают разве что между влюблёнными, но этот отличается. Этот выражает глубокое доверие. Они не друзья детства и познакомились только на первом курсе университета, но то, как Хонаки воспринимает Тэхёна, говорит о многом, скрытом в неозвученных словах. Например, Хонаки тоже о чём-то знает. Возможно, Тэхён никому не рассказывал о настоящей причине своего переезда, но даже сопляк может догадываться, опираясь на странное поведение. И всё же… Близкие люди что-то знают, а проблема до сих пор существует. — Ты не обязан отвечать, — говорит Тэхён, предупреждая друга, которого Хосок явно заболтал. Чонгук усердно делает вид, что всецело сосредоточен на дороге. Даже если они стоят на светофоре перекрёстка. — Да ладно, это не такой уж и секрет, — отмахивается Хонаки. — Мы учимся в университете сценических искусств. Чонгук оказался почти прав: это что-то связанное с искусством. Сценические искусства… поближе к позёру быть захотелось? Проблема в том, что он не может вспомнить ни одного подобного университета поблизости, а это значит, что пацан каждое утро ездит на метро хрен пойми куда. — Как бы… у нас нет конкретной специальности, — продолжает Хонаки, отвечая на вопрос Хосока. — Гримёр, художник-постановщик и стилист. Мы сейчас три в одном, чтобы понимать картину на съёмочной площадке в целом. Направление станет более узким в следующем году. Это многое объясняет. Например то, как упахивается Тэхён на практике, почему он не смог попасть в тему, якобы не поняв задания, и назвал специальность ненадёжной, уходящей наряду с развитием технологий. Компьютерная графика далеко продвинулась, а потому студентам важно параллельно с основной учёбой ещё и обучаться в графических программах. — Мне вот оформлением пространства нравится заниматься больше, — говорит Хонаки, — Бони ближе стилистика, а Тэхёну – лепить всякие маски на людях. Смотрели нашумевший фильм про зомби? Вот это была наша практика в прошлом году! Правда, мы работали лишь над двумя локациями. По сопляку видно, что он обожает фильмы настолько, что выбрал способ видеть их ещё на стадии съёмок. Чего не совсем скажешь о пацане. Тэхён в продуктовый магазин заходит с большим удовольствием, чем в кинотеатр, где в долбанную пятницу собралась толпа сопляков. Они разделяются, чтобы не стоять долго в очереди: студенты идут покупать перекус, Хосок уходит за билетами, Чонгук ждёт их на диване в зале ожидания. Атмосфера предвкушения людей почти совпадает с предвкушением Чонгука, пожирающего взглядом Тэхёна. Понаблюдать за ним в привычной ему компании друга в общественном месте оказывается очень увлекательно. Чонгук отмечает, что Тэхён расслаблен. Если во время пробежек пацан может оглядываться и проверять своё окружение, то толпа народа его не пугает вовсе. Значит тот, от кого он прячется, не появится перед ним, когда вокруг много людей. И пацан всё ещё чертовски влюблён. Возможно, уже в другой степени, нежели в самом начале знакомства. Это видно по тому, что его влюблённость повзрослела: она не нервная, не наивная, не желает торопиться и не пытается забрать своё. Сейчас влюблённость Тэхёна больше похожа на заботу и защиту, и в дальнейшем она осядет самыми крепкими узами дружбы, длинной во всю жизнь. Совсем скоро Тэхёна начнёт отпускать. Когда студенты начинают возвращаться, Чонгук забывает отвести взгляд и сделать вид, будто не помешан на пацане. Он непрерывно пялится на Тэхёна, который, заметив чрезмерное внимание к себе, уже не пытается намекнуть на очевидность и просто её принимает. Бесподобный. — Чёрт, удалось урвать билеты только попарно, — почти не наигранно расстраивается Хосок, наверняка специально выбрав разные ряды. — Есть два на последних и два поближе. Кто любит обсуждать фильм в процессе и мешать всем вокруг? — О, я! — воодушевлённо тянет руку Хонаки. — Вот и порешали. Почему Чонгук не удивлён? И хотя это прекрасный расклад, потому что Хосока не заткнуть во время фильмов, как, оказывается, и сопляка, только он не устраивает Тэхёна. По таким же очевидным причинам, по которым Хосок взял разные места. — Тогда валите вперёд, — Чонгук забирает два билета на задние ряды, не оставляя другого выбора. — А я посплю на заднем. Чонгук поднимается и начинает уходить, успевая заметить, как Хосок ободряюще хлопает Тэхёна по плечу и заверяет, что разница всего в два ряда и тот сможет последить за тем, чтобы Хосок не съел Хонаки. Пацан из-под чужой руки выкручивается и не считает нужным ответить. Только, расходясь уже в зале по местам, он желает Хонаки приятного просмотра и говорит не позволять распускать новому «крутому хёну» руки. Чонгук падает в кресло, осматривается по сторонам, находя вокруг каких-то школьников, убирает руки в карманы и настраивается провести два часа без сигарет, но в жутко приятной компании. Он снимает очки, которые падают на грудь, чтобы вблизи рассматривать пацана, и замечает, как тот слегка наклоняется, чтобы увидеть Хонаки через пару рядов от них. — Мне сопляка лучше видно, — говорит Чонгук, поворачивая голову к Тэхёну. — Поменяться хочешь? — Нет. — А признаться ему? Тэхён делает сдержанный глубокий вдох и тоже устраивается удобнее, решив наблюдать за Хосоком, которого ему лучше видно. Оба ведра попкорна были отданы сладкоежкам, а Тэхён взял лишь большой картонный стакан чая. Очередной вопрос остаётся проигнорированным, когда загорается экран, где пускают рекламы спонсоров и трейлеры выходящих фильмов. В принципе, Чонгук думал верно: Тэхён не собирается портить дружбу своими чувствами. Первые полчаса они сидят в молчании, изредка прерывающееся на смех в зале, после которого Тэхён на пару секунд опускает взгляд вниз, а после снова возвращает к экрану. Это не ревность – приходит к выводу Чонгук после пары подобных взглядов. Тэхён не тот, кто ревнует, когда Хонаки по-настоящему счастлив. Наверняка и с его девушкой – которую Чонгук в их компании ни разу не видел – Тэхён ведёт себя похоже. Спустя сорок минут, когда Тэхён делает несколько глотков чая, теряя к фильму интерес, Чонгук задумывается, что это вообще-то слегка похоже на свидание. Правда, им оно совершенно не подходит, да и никакого волнительного трепета между ними нет. Атмосфера между ними особенная, непринуждённая, и доказывает это жест протянутого стакана и комментарий: — Попробуй, — говорит Тэхён вполголоса и даже не поворачивается, потому что знает, что Чонгук давно смотрит на него, — чтобы знать, какой чай мне нравится. — Бешенством заразиться не боишься? Чонгук улыбается, когда Тэхён всё же поворачивается к нему, оказываясь в тех же сантиметрах, при которых они столкнулись на лестнице из-за рванувших за котом псов, и перехватывает стакан. Какой прекрасный момент, который можно испортить игнорированием, жестом закатанных глаз или притянутым чаем обратно, но ничего из этого не происходит. Тэхён не двигается, позволяя рассматривать свои глаза, меняющие цвет из-за кадров с экрана, и отпускает стакан. — Ты так плохо флиртуешь или… — Или, — прерывает Чонгук, — я, конечно, слегка помешан на тебе, но не влюблён. — Слегка? — Может и не слегка, — Чонгук делает глоток и отворачивается, бросая: — не влюбись только, пацан. Потому что я собираюсь делать ещё более абсурдные вещи. То, как реагирует Тэхён, совершенно не сходится с его предыдущими попытками избегать и игнорировать Чонгука. Потому что он не усмехается, не говорит что-то вроде «влюбиться в тебя – это последнее, что можно сделать», вообще ничего не произносит. Лишь продолжает смотреть, как Чонгук узнаёт вкус мелиссы в чае и понимает, что пацан любит одинаково похожие запахи: хвоя, мята, мелисса. Будто пытается наполнить себя спокойствием, которого ему не хватает. На этом они заканчивают и возвращаются к фильму, суть которого уже давно потеряна обоими. Жанр похож на отвратительную смесь комедии и боевика. Чонгуку хочется помыть глаза с мылом. Спасает только тот факт, что Тэхён забирает чай и допивает его, совершенно не брезгуя пить после Чонгука. Удивительно, после физического и морального восстановления пацан стал ещё более уверенным и флегматичным. Расслабленным, самим собой. Кажется, его вообще не может ничего задеть и поколебать внутреннюю силу, а прорвавшиеся эмоций, когда он защищал Хонаки, настолько естественны, что напрашивается единственный вывод: это не уязвимость, они не были спрятаны. Настоящий Тэхён не такой спокойный, каким назвал его Чонгук. — Полная чушь, — комментирует Чонгук, не выдерживая последние полчаса. — Неудивительно: Хосок же выбирал. Самому Хосоку, по всей видимости, очень нравится, потому что смеётся он громче всех. — Хонаки точно понравилось, — тихо говорит Тэхён, не слишком расстроенный потерянным временем. — Может, это не так уж и плохо: ему есть, с кем обсудить фильм. — А тебе? — Чонгук поворачивается и ждёт, когда Тэхён сделает то же. — Что нравится тебе? Пацан отводит взгляд чуть выше Чонгука и думает. Удивительно долго думает, будто сам никогда не задавался этим вопросом. Тэхён, возможно, не так часто смотрит фильмы, чтобы иметь определённый любимый жанр. Скорее всего, он всегда соглашается на то, что выбирают другие. — Трагедии, — говорит Тэхён, — а если они ещё и основаны на реальных событиях, то это точно то, что мне понравится. — Типо «Титаник»? — Если не рассматривать обречённую романтическую линию, то да, — соглашается Тэхён, комфортно укладывая голову ближе, чтобы говорить. — Думаю, он мне понравился. Съёмки качественные, модели почти в натуральную величину, а разрушенные декорации соответствуют реальным. Атрибутика и костюмы соответствуют времени, музыкальное сопровождение в нужных местах и довольно подходящее. Особенно сцена с музыкантами, играющими до самого конца. Сделаем скидку на некоторые детали, а вот моменты затопления, паника, уходящие жизни – было захватывающе. — Нравится смотреть на проблемы других людей? — Да. Улыбка с лица Чонгука сползает, когда попытка пошутить оборачивается удачным попаданием в правду. — Своя жизнь после таких фильмов выглядит вторым шансом, — говорит Тэхён, начиная задумчиво отрывать от стакана этикетку. — Не пойми неправильно, я не сравниваю степень тяжести чужих проблем, но… иногда это помогает. Нет, пацан. Это не помогает. Ты путаешь это чувство с пониманием – чужие трагедии как понимание твоей. Фильмы-катастрофы не предназначены для иного конца, кроме как провала, проигрыша, потери всего. Ты должен искать понимание в драмах, когда весь мир против тебя, но финал остаётся светлым, где герои находят в себе силы сражаться и выигрывать. Ты должен видеть свой финал счастливым. — И мне по-настоящему страшно, когда я смотрю такие фильмы, — признаётся Тэхён, пытаясь подобрать правильные слова. — Это чувство… оно всё ещё показывает, что мне не плевать на людей вокруг. Мне есть, кого защищать и кем дорожить. Трагедии делают людей – людьми. Если такие фильмы ничего не задевают внутри, то либо человек не представляет из себя ничего хорошего, либо… — Либо? — Фильм плохо снят или актёры не вытянули. Чонгук смеётся в тот момент, когда на экране якобы умирает герой, который через пару секунд волшебным образом сделает вдох. Но ему абсолютно похер на мир, когда он видит перед собой Тэхёна. — Значит, я не ошибся с жанром, — расслабляется Чонгук, запоминая этот разговор и обещая: — Я напишу для тебя хорошую трагедию. Тэхён отворачивается к оживающему герою на экране и соглашается. Будет неплохо, если вся трагедия останется только в книге. После окончания фильма Чонгук уходит на парковку, чтобы срочно выкурить сигарету и избавиться от вкуса чая на губах, не позволить ему запечататься в памяти вместе с откровенным разговором. Вечерняя прохлада отлично отрезвляет и позволяет заметить, что Тэхён пошёл на откровенность не потому, что Чонгук заслужил доверия. Пацан сменил стратегию. Если его молчание и избегание выглядели подозрительными и вызывали ещё больше вопросов, то ответы на вопросы и дозированная информация должна заставить Чонгука немного успокоиться. И это, сука, сработало. Чонгук почти забыл, что пацан в грёбанной заднице всё ещё находится и не выбирался оттуда. Но, стоит признать, поход в кино оказался не таким провальным, как Чонгук себе представлял. И даже тот факт, что он провёл вечер в компании целого зала сопляков, не раздражает так сильно, как Хосок, громко объявляющий: — Мы обязаны это повторить! — Хосок заканчивает вводить свой номер в телефон и возвращает его сопляку, обменявшись контактами. — Эй, может, заскочим в наш бар, отметим первый день совместной дружбы? — Разве ты сегодня не в ночную смену? — напоминает Чонгук, отмазывая сопляков от участи напиться в хлам с Хосоком. — И трезвым водителем я не нанимался. — Обломщик. Студенты выглядят не слишком расстроенными, что, несомненно, радует: у них нет желания напиваться просто так. Судя по тому, что оба сейчас читают сообщения, какие-то планы они всё же имеют. — Брат написал, что может нас сейчас захватить, — говорит Хонаки, выключая телефон и оборачиваясь к Тэхёну. — Не хочешь остаться на выходные? Родители в очередной раз за городом, дома никого не будет. — У меня работа, — внезапно говорит Тэхён, — мне надо выгуливать чужих собак. Давай в следующий раз, когда Бони тоже сможет. Чонгук решает не вмешиваться и не спрашивать, давно ли он пацана повторно нанял на выгул псов. Картина занятная: ещё не удавалось наблюдать, как Тэхён целенаправленно врёт. Но, стоит отметить, врёт он почти естественно, без отведённого взгляда и колебаний в голосе. И хотя он явно что-то сжимает в кармане своей куртки, эта нервозность всё равно не дотягивает до паники, которую Чонгук мог наблюдать раньше. — Тогда можем подкинуть тебя до Рэйна, — предлагает Хонаки. — Всё в порядке, — торопливо заверяет Тэхён, — я поеду к себе. Чонгук делает глубокий выдох и отворачивается, чтобы случайно не усмехнуться на это «в порядке». В последний раз эта фраза закончилась приходом к нему в квартиру и выпитым коньяком. Хосок что-то говорит о хорошо проведённом времени, необходимости забежать в ещё одно место, раз продолжения не намечается, и уходит, желая всем отличных выходных, а Чонгуку – не спиться в одиночестве. Средний палец в качестве привычного прощания оказывается не таким незаметным, как Чонгук рассчитывал, потому что после этого сопляк тихо шепчет «разве они не друзья?», и получает в ответ «не пытайся найти в этом смысл». Через десять минут у дороги останавливается автомобиль и сигналит, привлекая внимание. Судя по прощанию Хонаки – это за ним. Тэхён в этот момент снова выглядит напряжённым. То ли от того, что остаётся наедине с Чонгуком, то ли по той же причине, что и отказался провести выходные с другом. Его глаза чуть сужаются и взгляд пытается держаться на Хонаки, пока тот уходит. В любом случае Чонгук разворачивается и садится в автомобиль первым, начиная его разогревать. Через минуту рядом падает Тэхён, пристёгивается и убирает руки, кажется, не собираясь попросить отвезти его к Рэйну, ведь по словам сопляка, он должен был поехать к нему. Чонгук не спрашивает. Ему же выгоднее отвезти пацана в квартиру, где сможет за ним присматривать. Возвращение затягивается вечерней пробкой, но приятно сглаживается комфортной тишиной. Обсуждать фильм, который они толком не смотрели, нет необходимости. В отличие от того, что бросилось в глаза. — Почему ты соврал ему? — всё же спрашивает Чонгук. — Я уж думал, не спросишь, — выдыхает Тэхён, звуча достаточно непринуждённо. — Это из-за его девушки. Я с ней не в самых хороших отношениях, а она наверняка приедет на выходные к Хонаки. Он и так слишком часто ко мне ездит, ей это не особо нравится. А Чонгук чуть было не подумал, что девушка у сопляка – просто отговорка. А раз ей не нравится Тэхён, то тут всё становится очевидно. — Она знает, — делает вывод Чонгук, говоря о чувствах Тэхёна к лучшему другу. — Знает, — подтверждает Тэхён, — и почему-то ревнует. Хотя я дал понять, что не намерен никаким образом влезать в их отношения. Хонаки ведь счастлив. Она что, правда думает, что мне нужно что-то ещё. Чонгук поворачивается и смотрит на пацана, чьим чувствам могут позавидовать главные герои романов. Они осознанные. Такие, какие по задумке и должны быть. Жаль только невзаимные. — Не пиши это в свою книгу, — просит Тэхён, — Хонаки догадается. — Судя по тому, что он до сих пор твой щенячий взгляд не видит, не догадается. — Потому что он видит этот щенячий взгляд с первого дня знакомства, — мягко произносит Тэхён. — Он просто не знает другого. Повезло сопляку – первая мысль, которая возникает у Чонгука. Обманчивая, заставляющая думать, каким же взглядом тогда он смотрит на пацана с их первой встречи. Вторая – он чего-то не договаривает. Потому что по какой-то причине Тэхён чувствует за свои чувства… вину. И явно не из-за того, что просто неудачно влюбился, нет. Здесь что-то глубже. И Чонгук собирается это выяснить не для книги. Этим вечером для книги он не пишет ни единой строки. Чонгук курит на балконе, закутавшись в одеяло, вспоминает фильм, взгляд Тэхёна, вкус чая и тихие ответы, обжигающие теплом ухо. Затяжка – дверь соседнего балкона закрыта, потому что уже холодно, но из квартиры по-прежнему льётся свет. Поисковик показывает университет сценических искусств в центре города, там неподалёку ветка метро, и всё равно времени на поездку тратится существенно. И если пацан выбрал квартиру на окраине, значит бежит он определённо от центра. Чонгук почти блокирует телефон, когда ему приходит сообщение от Хосока без подписи с единственной фотографией, которую он открывает и видит их. Тэхён наклонился к нему, его взгляд опущен на татуировки руки, которую Чонгук положил на подлокотник, а губы застыли в каком-то признании. Он выглядит спокойным, близость не доставляет ему неудобства, и взгляд, с которым смотрит на него Чонгук, его не настораживает. Следом приходит текстовое сообщение: так на книжных персонажей не смотрят ;) И как бы Чонгук ни хотел в ответ послать друга, оспорив это, он просто не может этого сделать. Потому что точно таким же взглядом Тэхён смотрит на Хонаки.