Стена, за которой

       — Выглядишь напряжённым, — замечает Бони, наблюдая за вошедшим в аудиторию Тэхёном, стряхивающим влагу с волос. — Хонаки, похоже, проспал. Чёрт, я бы тоже под такой ливень весь день провалялась! Тэхён оглядывается на однокурсников, достаёт телефон с одним новым сообщением и проверяет аккаунт Хонаки. Был в сети ночью. Сообщение от Джихуна «забрать тебя?» не такое уж и неожиданное, учитывая утренний разговор. Тэхён блокирует экран и садится рядом с подругой, пытаясь переключить внимание с неприятных ощущений влажной одежды на разговор. Пластырь на лице тоже промок и лучше бы его снять, но Тэхён вряд ли сможет проходить весь учебный день, игнорируя навязчивые взгляды на себе. — Ты звонила ему? — спрашивает Тэхён. — Хомуре звонила; когда он уходил на работу, Хонаки спал. Сказал, что привезёт его, если утро будет свободным. Бони украдкой бросает взгляд на друга и видит небольшое напряжение в дрогнувших бровях. Идёт третья неделя с тех пор, как они вернулись к прежним отношениям, учёбе, повседневности. Изменения между ними не остались незамеченными. Их было не избежать, но они старались. Бони видела, как трудно приходилось им обоим: и Хонаки, и Тэхёну. Поначалу Тэхён приезжал на определённые занятия, а остальные прогуливал, ссылаясь на физическое восстановление, что не было полностью ложью. Большую часть времени он был поглощён мыслями, занят накопившимися проблемами и подавлял неотпускающее чувство вины. С учёбы его забирал Рэйн, в некоторые дни однокурсники видели, как «Тэхён ушёл с тем соседом, который стрельнул тогда сигарету, прикиньте?!». Бони с усердием молчала, когда Хонаки ошеломлённо говорил ей, что Тэхён с Чонгуком ведут себя так, будто реально встречаются. «Экономит силы, отвалите» – объяснял Хонаки, когда от Тэхёна не могли получить никакой эмоциональной реакции и вовлечённости в разговор. От чего в первую очередь страдал сам Хонаки. Если ещё при знакомстве ему было сложно понимать Тэхёна, то в эти недели Хонаки перестал понимать его совсем. Он не мог не думать, что является причиной продолжающихся страданий друга, не мог прикоснуться к нему, чтобы получить реакцию и убедиться: они всё ещё вместе. Хонаки сдерживал себя, снова начал спрашивать перед тем, как упасть Тэхёну на плечо или подсесть к нему слишком близко. Бони была той, кто нарушала между ними дистанцию. Теснила их друг к другу, обхватывала за руки и шла посередине. Звала к себе, ссылаясь на свою женскую хрупкость, не позволяющую ей донести пакеты, и отправляла их домой вдвоём. Обоим помогала с учёбой и просто была рядом, возвращая их маленькой троице потерянный комфорт. Остальным занимался Джихун. Он часто забирал их после учёбы и отвозил вкусно поесть или посидеть дома. Не оставлял Тэхёна в покое, брал с собой на встречи по расписанию, знакомил с новыми людьми. В какие-то ночи в аккаунте Тэхёна появлялись новые сторисы с прогулок, на которые вытаскивал его Джихун. На вопрос, куда они ходили, Тэхён несколько секунд молчал, а после отвечал «мы просто шли куда-то». То, как бесцельно Тэхён мог просто жить и проводить время, не думая ни о чём, умел делать для него лишь Джихун. Но есть и тот, чьё присутствие отражается на Тэхёне слишком заметно, чтобы продолжать это игнорировать. При этом сам Тэхён в действительности словно не замечает того же. — Так что у тебя произошло? — напоминает о своём вопросе Бони, замечая, что беспокойство за Хонаки отвлекло Тэхёна. — Ничего серьёзного: просто не сошлись с Рэйном в одном вопросе. — У этого вопроса, случайно, нет двух пугающе огромных собак? Тэхён нажимает «отправить сообщение», в котором написал, что сам доберётся, и смотрит на другой диалог с подписанным аккаунтом «очень приятно – бог». Хонаки почему-то рассмеялся, когда увидел никнейм Чонгука, и согласился – сходство есть. — Вообще-то… Тэхён всерьёз задумывается, убеждаясь, что нет, дело не в Чонгуке. По крайней мере не по большей части. — Это насчёт квартиры. Рэйн думал, я съеду после всего, что произошло. Как бы нет необходимости жить так далеко. И даже если я не хочу возвращаться домой, можно найти что-то лучше, но у меня нет причин переезжать. Мне там нравится… — Сосед за стеной? — улыбается Бони. — Квартира, — повторяет уже сказанное этим утром Тэхён. — Аренда дешёвая, соседи тихие, площадь комфортная для работы и сам район спокойный. Добираться до универа долго, но мне полезно много ходить, особенно сейчас. Бони неоднозначно улыбается, находя в словах друга уверенность в сказанном, и, кажется, это действительно так: Тэхёну нравится квартира. Учитывая, что ещё до переезда он просматривал подобные ценовые варианты и остановился на той, которая понравилась ему из-за района. Вошедший преподаватель обрывает их разговор, но не мысли Бони, вспоминающей события прошлого лета. Тогда, чуть позднее Хонаки поехал к своей девушке в другой город, а Тэхён пошёл провожать её до дома, и Бони спросила, кто тот парень, который любит его. Потому что Тэхён выглядел расслабленным, будто нашёл в чьих-то руках безопасность, возвращение к которым равнялся «я иду к нему, а весь мир – к чёрту». Тэхён сказал, что никого у него нет, и почти не соврал: с Хомурой они тогда ещё не встречались. Но Бони всё равно была права, потому что в то время Тэхён чувствовал облегчение, когда его чувства разделял другой. Единственное, что сейчас очень сильно отличает то поведение Тэхёна от сегодняшнего, – тот факт, что тогда он не выглядел влюблённым. На половине пары у обоих вибрируют телефоны от сообщений Хонаки, в панике пишущего, что он проспал и приедет ко второй. На перемене они покупают другу перекус, потому что вряд ли он успеет сейчас позавтракать, и выходят на улицу ждать его. Последние дни погода стоит утомляюще противная. Тэхён, заехавший на днях в свою квартиру за некоторыми вещами, впервые увидел, как Чонгук уговаривал бестий пойти проводить его до метро. Он натурально упрашивал двух псов выползти из-под кровати и пойти гулять. Тэхён просто стоял и смотрел, как Чонгук поочерёдно поднимал их на руки и тащил к двери, но те быстро прятались от него в ванной, под столом, за пацаном. Тэхён опустился к одному из псов, завёл ладони за уши и приподнял огромную морду к себе с предложением «если проводишь, я мог бы поцеловать тебя в качестве благодарности». Чонгук так и замер со вторым псом в руках, завороженно наблюдая, как Тэхён улыбался, помогая ему уговорить бестий выйти на улицу. Он медленно опустил пса на пол, позволив ему снова сбежать, подошёл ближе и присел рядом со вторым псом, заглядывая Тэхёну в глаза. «Уговорил, тебя провожу я». Кажется, Тэхён задолжал Чонгуку один поцелуй. — О! — Бони кивает в сторону дороги. — Хонаки уже здесь. Тэхён отталкивается от стены и поворачивается в сторону улицы, находя взглядом Хонаки, выпрыгивающего из автомобиля, за рулём которого он видит Хомуру. Это их первая встреча после того разговора. Тэхён думал, что в случае, если они пересекутся, он ничего не почувствует. Но сейчас, поймав на себе его взгляд, задержавшийся дольше, чем случайное столкновение, Тэхён отчётливо ощущает перелом в районе груди. Укладывает ладонь, чтобы проверить, не раздроблены ли его рёбра. Нет, болят не они. Что-то глубже. «Но проблема в том, что тебе всё ещё страшно. Может быть, не прямо сейчас, но, когда встретишься с ним – станет страшно. Потому что это, у тебя в памяти отпечаталось на физическом уровне». Потерянное доверие восстанавливается дольше переломов. Если оно вообще подлежит восстановлению. — Холодно же, почему вы тут ждёте! — отвлекает Хонаки, быстро забегая под крышу здания университета. — Тэхён? Всё нормально? — Да ничего, — Тэхён расслабляет ладонь, — просто задумался. Взгляд мажет по округе – автомобиля уже нет. Всё в порядке. Хомура не станет использовать их случайные встречи, чтобы кинуть ненавязчивую фразу, содержащую намёк. Не будет дожидаться, когда Хонаки отвернётся, чтобы жестами показать, через сколько минут Тэхён должен прийти к нему для разговора. Не начнёт давить молчанием, оскалом и тяжёлым взглядом, говорящим «ваша дружба зависит от моего настроения, зверёныш». Как прежде уже не будет. Дыши. — Если тебе плохо – обязательно скажи, — просит Хонаки, открывая для друзей дверь. — Брат говорит, сейчас люди на улицах только так падают. Сезон дождей – давление низкое или что-то в этом роде. Ад для метеозависимых. Для бестий, видимо, тоже. А для Чонгука? Даже места давно заживших переломов могут неприятно ныть в непогоду, что говорить о таких травмах, как раздробленный череп, перенесённая операция и искусственная подкорка, периодически напоминающие о себе головными болями. Тэхён ничего не знает о состоянии Чонгука. Он помнит, каким увидел его на следующий день после того, как случайно ударил, и это явно было не самое худшее состояние. Тогда Чонгук возвращался домой со своим менеджером, который держал медицинское заключение, и прятал аптечный пакет, чтобы Тэхён не заметил. Позже стало понятно, почему. Если бы не знакомство с Джихуном, Чонгук вряд ли бы рассказал, что попал в больницу из-за удара. Травма настоящая и последствия – на всю жизнь. Тэхён следы этих последствий видел оставленными псами в своей квартире на время ремонта соседней и найденными сильнодействующими анальгетиками. И хотя в последнюю встречу Чонгук не выглядел измученным, Тэхён не может избавиться от мысли узнать о его состоянии сейчас. Поэтому перед следующей парой он отправляет сообщение «у бестий есть на вечер планы?» и оставляет телефон перед глазами в ожидании оповещения. К последней паре закрадывается мысль написать через Хонаки – Хосоку, и тот быстро отвечает, что Чонгук в такую погоду просто спит. Закидывается таблетками, устраивается между бестий и закрывается в своём тёмном уголке до лучших времён. Успокаивает, чтобы Тэхён не волновался: даже при адской головной боли Чонгук способен нажать на контакт на быстром наборе экстренного вызова. — Давайте в другой раз, — предлагает Тэхён на середине обсуждения планов на сегодняшний день. — Или сходите без меня. — Без проблем! — Бони прерывает Хонаки ещё на вдохе для логичного вопроса, куда Тэхён спешит. — Пиши, если что! Тэхён забирает свою куртку и уходит, собираясь просто заглянуть к Чонгуку. На чай, помочь вытащить вечером бестий на прогулку, почитать его книгу, которую он дорабатывает. Спросить, как он получил травму черепа. Творческий интерес, да, Тэхёну это пригодится для работы гримёром. Посмотрит медицинские выписки и проведёт научное исследование для правдоподобной передачи разбитой головы в боевиках. Дрожь возвращается в пальцы рук. Должно быть, от холода, в метро сейчас мало приятного… Тэхён закрывает глаза и напоминает быть честным даже с собой. Он покончил с самообманом и возвращаться к нему не намерен. Дрожь в руках – те же последствия, Джихун помогает с этим разобраться, и одни из цветных таблеток, которые он пьёт, это успокоительные. Теперь любое волнение проявляется слишком заметно, и Тэхён не может этого скрыть. Сообщение остаётся непрочитанным к тому времени, когда Тэхён подходит к дому и смотрит на пустой балкон. Он быстро поднимается на второй этаж, хватается за ручку двери чужой квартиры и даёт себе пару минут, чтобы привести дыхание в порядок. Что его вообще так напугало? Плохая погода, серьёзно? Тэхён давит на ручку и чувствует, как дверь поддаётся навстречу, позволяя сделать новый вдох. Шаг за порог сопровождается звонким цоканьем когтей выбежавших навстречу псов, приветственно подлезающих под ладонь Тэхёна и радостно сгоняющих мурашки встряхиванием шерсти. Или показывают пацану, как надо стряхивать с себя дождь. В квартире непривычная тишина. Ни звука закипающего чайника, ни клацанья клавиатуры ноутбука, ни разговоров с псами, ни шелеста страниц заметок и материалов для сюжета. Должно быть, Хосок был прав, и Чонгук просто спит. И Тэхён в этом просто удостоверится. Он тихо оставляет верхнюю одежду на крючке, стягивает обувь и проходит к спальне, заглядывая в открытую дверь. Постель оказывается пустой и примятой в двух местах – это были псы, которые проходят мимо спальни и уходят дальше. Тэхён следует за ними и останавливается, когда бестии приводят его к Чонгуку, лежащему на нелюбимом жителями этой квартиры диване. Можно было бы подумать о безмятежности, в которой обрёл сон Чонгук, лежащий на боку со скрещенными на груди руками, если бы не смятые наполовину пустые пачки таблеток на кухонном столе. Он не выглядит расслабленно, будто смог уснуть не так давно. Тэхён подходит ближе и присаживается перед диваном, только чтобы прислушаться к мерному дыханию. Успокоиться, убедившись, что всё в порядке. Кажется, Чонгук подстригся. Волосы, спадающие без укладки на лоб, не касаются опущенных ресниц. Тэхён вспоминает первые дни своего переезда и изредка попадающего на глаза соседа. Он помнит, как выглядит Чонгук, работая в запое и прерываясь на двухразовые прогулки с псами. Сейчас он будто больше уделяет внимания своему внешнему виду, начиная от часто зализанных волос, заканчивая подбором аксессуаров. Говорит «псы должны соответствовать своему хозяину». Кто в этом подразумевался как хозяин, Тэхён уточнять не стал. Наклонив голову набок, он начинает всматриваться в детали лица Чонгука. Линия челюсти заострилась, и в целом осанка стала лучше. Тэхён заставал Чонгука, возвращающегося в квартиру со спортивной сумкой, должно быть, он ходит в зал, что объясняет заострившиеся черты лица, возвращающуюся мышечную форму и попытку – судя по открытой пачке сигарет рядом с таблетками, именно попытку – бросить курить. Псы заставили, да? Тэхён улыбается, когда думает об этом, обводя взглядом родинки и опускаясь до места, где появляются ямочки от улыбки. Особенной улыбки, беззвучно говорящей «а ты хорош!». И звучит это так воздушно и сладко, что можно было бы слизать эти слова вместе с улыбкой с его губ и почувствовать этот вкус… Что? Его взгляд щекочет чужие губы. — Давно ты здесь? — тихо спрашивает Чонгук, не открывая глаз. Тэхён выпрямляет голову, пытаясь вернуть себе расслабленность, и делает слишком шумный прерывистый вдох. Сердце ускорилось, будто он озвучил собственные мысли вслух. Как давно Чонгук не спит и знает, что Тэхён сидит и смотрит на него? — Как ты понял? — спрашивает Тэхён о своём присутствии. — Ты пахнешь дождём. Не хвоей. Тэхён как-то перестал пользоваться эфирным маслом и не спешит возвращаться к этому запаху. Нет, он не перестал любить его, но по каким-то причинам, о которых Тэхён не особо задумывался, ему не хочется использовать масло. — Я только пришёл, — говорит Тэхён, удерживая громкость голоса наравне с тоном Чонгука. — Подумал, тебе понадобится помощь вытащить бестий погулять. — М… я понял. Тэхён хмурится, когда слышит, что Чонгук ответил его же словами нарочно и, кажется, понял, что он всё это время скрывал за таким ответом. — Голодный? — спрашивает Чонгук, приоткрывая глаза, чтобы увидеть состояние Тэхёна. — Могу дать чистую одежду, если промок. Сходи в душ – я пока что-нибудь приготовлю. — Моя квартира буквально за стеной. — Какая жалость. А в голосе – искреннее сожаление. Не сарказм, с которым они привыкли прятать настоящие ответы, а открытая правда. — Но, кажется, я забыл ключи, — шумно выдыхает Тэхён, ловя на себе удивлённый взгляд. — Кажется, я тоже потерял ключи от твоей квартиры, — быстро пользуется возможностью Чонгук. — Какая жалость. Тэхён улыбается без единой капли сожалений. Псы переглядываются: они слышали ключи в куртке пацана. Сдавать его не спешат, потому что им явно что-то перепадёт со стола, когда хозяин начнёт готовить. Чонгук прикладывает все усилия, стараясь не думать о том, что Тэхён подыграл ему потому, что взаправду захотел остаться. Находит сообщение, отправленное ещё утром, и блокирует телефон, собираясь выйти из своих фантазий. Тэхён пришёл к нему намеренно, и это факт. Последние две недели не изменили их отношения, но в них появилось что-то особенное, ранее незнакомое. Взаимность. Если раньше Тэхён постоянно ограничивал себя, ставил какие-то рамки, не позволяя быть полностью откровенным, то сейчас перестал использовать любые границы. Ему нет нужды вести себя осторожно в присутствии Чонгука и скрывать от него правду, свои прошлые чувства и ошибки. Нет необходимости держать дистанцию, напоминать себе не сближаться с людьми и принимать чужую заботу как «хочешь – делай». Теперь он позволяет заботиться о себе, соглашаясь «да, мне это нужно». Чонгук пытается прислушиваться к шуму ливня за окном, а не душа в ванной, пока кидает мясо на сковороду, не забывая дать по кусочку с ладони притаившимся бестиям. Наверное, то, к чему Чонгук не может привыкнуть, как к реальности, так это тот факт, что они переписываются. Чаще всего он не получает ответа по разным причинам, но иногда они могут обмениваться чем-то не столь важным до самой ночи, пока диалог не обрывается на сообщении «спать не пробовал, пацан?». Это вообще-то незначительная вещь. В эпоху удобства связи такая банальность, как переписка, является обыденностью. Хосок, услышавший об этом, не согласился: не каждый может вытерпеть длительные ответы Чонгука, который не умеет быстро набирать сообщения на телефоне, отсутствие от него эмодзи и постоянное присутствие точек в конце. После этого чёрный список пополнился одним контактом. Иными словами, из соседа-придурка Чонгук перешёл в раздел неплохих приятелей, а в последние две недели – «ну да, у него дубликат ключей от моей – души – квартиры, и что?». Интернет назвал эти отношения – отношениями влюблённых, переходящих к этапу совместного проживания. Совместно проживают они ещё с ремонта вообще-то, этап так-то давно пройден. Движение в стороне отвлекает от мыслей и вынуждает Чонгука окинуть вышедшего из душа Тэхёна взглядом. Он выглядит более расслабленным и довольным, когда смог согреться и переодеться в сухую одежду. Его одежду. Не то чтобы у Чонгука есть какая-то слабость к Тэхёну в его одежде, в его квартире, в его душе, выходящим на кухню, чтобы пообедать с ним. Но да. Чонгук в восторге от того доверия, с которым Тэхён находится рядом, опускает руки в карманы спортивок и вытаскивает фольгированный квадратик презерватива. Оу. Вот, где он был. Чонгук постирал его вместе со спортивками, которые после одной непонравившейся носки были закинуты в шкаф на долгое время. На случай, если Чонгук затащит кого-то по пьяни в квартиру, что бывало достаточно редко, но бывало. Псы строят осуждающие морды. Ладно, у Чонгука давно не было серьёзных отношений, и после клуба или бара он всегда уезжал с кем-то переспать, всё? Он блядушник, но думающий о комфорте и безопасном сексе блядушник. Хотя с чего сразу блядушник, если секс без обязательств – тоже вид социальных отношений. Взаимных, между прочим. В этом нет блять ничего, за что нужно осуждать. Неважно. Чонгук хочет объяснить, что это не было каким-то намёком, и произносит почти одновременно: — Это… — Псы подложили? — заканчивает Тэхён, совершенно без смущения возвращая квадратик на место в карман. — Я не удивлён: тебя часто нужно контролировать. Поэтому Тэхён здесь. Он лишь хочет убедиться, что с Чонгуком будет всё в порядке. Это банальная человечность и забота. Всё же Тэхён был тем, кто потревожил старую травму и довёл Чонгука до ужасного состояния и больницы. На нём лежит некая ответственность присматривать за Чонгуком в особо опасное время, да. — Вообще-то это был я, — заканчивает Чонгук, перенося обед на стол. — Ну если ты хотел таким образом намекнуть на предложение переспать, мог бы просто спросить, — пожимает плечами Тэхён. Чонгук, удерживая дверь открытого холодильника, пытается вспомнить, что он тут вообще делает. Мог просто спросить? Он это сейчас серьёзно? Тэхён говорит об этом так спокойно, ещё и делает невозмутимый вид, будто они не обсуждают возможный секс между ними. — Если ты не заметил, такие же резинки лежат перед зеркалом у выхода, чтобы были под рукой, — отвечает Чонгук, говоря о простой предусмотрительности. — Заметил, — соглашается Тэхён, смахивая со стола невидимые крошки, — и что количество не изменилось – тоже. А я увидел их, ещё когда зашёл впервые покормить твоих собак и нашёл медицинское заключение. Что, я забрал всё твоё свободное время? Блять. Как они пришли к обсуждению сексуальной жизни Чонгука? Пацан явно либо зацепился за удачно появившуюся тему, скрываясь от обсуждения другой, либо пытается смутить Чонгука, прибегая к их излюбленному виду – провокации для сердца – флирта. — Есть кое-что лучше секса, — Чонгук заканчивает выставлять перед Тэхёном закуски и садится рядом, притягивая вместо пачки сигарет свои мятные конфеты. — И да, это заняло моё свободное время. — Ты про своё профессиональное помешательство? — Про тебя. Чонгук не сомневается: Тэхён его поймёт правильно. Но если понял неправильно, Чонгук не будет против. Судя по словам соплячки, Тэхён догадался обо всём достаточно давно, чтобы слышать в его словах спрятанные признания. Но почему он до сих пор игнорирует их, не давая конкретного ответа, сложно объяснить. Возможно, Тэхён принимает эти чувства, как восхищение собой, которым был так охвачен Чонгук в начале их знакомства. Или намеренно не обращает никакого внимания, потому что они его не напрягают. А может быть, Тэхён правда ничего не замечает, во что верится с трудом. — Тебе настолько нравится, когда я прихожу? — спрашивает Тэхён, поднимая палочки и явно не собираясь менять тему. — «Нравится» тут явно недостаточно для того, что я чувствую. — И что ты чувствуешь? — Тэхён мажет взглядом по Чонгуку и поправляет себя: — Как ты это чувствуешь? Если это не попытка узнать об отношении к себе и своём месте в чужой жизни, то Чонгук не представляет, чем ещё это может быть. На разных этапах их знакомства Тэхён уже делал подобное. Сразу спросил, клеит ли его Чонгук, и получил конкретику – он чужое вдохновение. Позже, когда представилась возможность увидеть гиперфиксацию писателя поближе, Тэхён повторил свой вопрос через предложение переспать. Там, перед домом, когда Чонгук вышел подождать его с пробежки с псами, пацан предложил себя и получил подтверждение: он всё ещё персонаж чужой истории. И вот повторный вопрос, такое же предложение. Не легкомыслие и не провокация – всего лишь способ определить свою нынешнюю роль. Чонгук расслабляется, находя логичную причину разговора, и хрустит конфетами, задумываясь над своими ощущениями. Чувствовать Тэхёна – это что-то на платоническом с нотками непроходящей гиперфиксации или лучше сказать – влюблённости. Любви. Да, на данный момент Чонгук уверенно может заверить, что полностью осознаёт свои чувства, и они далеки от первой очарованности и эйфории влюблённости. Сейчас он Тэхёна любит осознанно, без условий стать прототипом для книги и таким, какой он есть. Поэтому Чонгук после паузы поднимает руку и аккуратно сгибает пальцы, хватая воздух и формируя его в шарик со словами: — Как будто взяли долгий нежный и обязательно первый секс, обваляли его сначала в сахарной пудре, а затем в мелком стекле лимонной кислоты. Дохера комфортно, сладко и с щипающей язык кислинкой. Тэхён, завернувший кусок мяса в лист салата и сделавший из него такой же шарик, опускает взгляд, а затем возвращает к Чонгуку, уточняя: — Ты хотел сказать «приятно»? — Я хотел сказать приятно, да. Тэхён медленно опускает взгляд и возвращается к обеду, забывая придать своему выражению лица привычно невозмутимый вид. О, может, Чонгуку почаще игнорировать его сообщения, чтобы Тэхён вот так приходил и доводил их разговоры до необычайно захватывающих тем, от которых то ли смущаться, то ли ловить сердечные оргазмы? Чонгук так-то не любит опошлять вещи, но рядом с Тэхёном даже подобные темы выглядят чем-то естественно уместным. Да, приятно. Видеть его интерес к тому, что Чонгук предпочитает не озвучивать вслух, и не слышать отторжения. Открывать свои тёмные уголки души и наблюдать, как Тэхён изучает их. Любить его приятно. Хочется ещё и открыто. Не оборачивать признания в обёртку других слов, давать свою одежду не только из-за ливня, не спать на диване потому, что там можно найти слабые отголоски запаха Тэхёна, который отвлекает от блядско-ноющей головной боли. Хочется все эти показушные свидания назвать настоящими, держать Тэхёна за руку и не оправдываться, что для тепла. Целовать его хочется. Вот бы завалиться сейчас с ним в постель и проваляться до самого вечера. Сказать «оставайся на ночь», случайно пролить на диван кастрюлю воды, не оставив выбора, и обнимать его до утра. Уткнуться носом ему в макушку, послать к чёрту его университет и быть с ним. Для него. Но вместо этого вырывается замеченный факт: — Ты внимательный. И красивый, но это так… общеизвестный факт. Тэхён, наверняка, в курсе. — Не настолько в отличие от тебя. — Меня натаскивали, — говорит Чонгук об учёбе прокурором. — Меня тоже, хотя я не просил. Тэхён поправляет спадающий рукав футболки и делает небольшую паузу прежде, чем продолжить. — Знаешь, как-то само получается следить за эмоциями матери, её движениями и малейшими изменениями в обстановке вокруг, чтобы понимать: обойдётся всего лишь криками или придётся врать Джихуну, что я заболел, и ждать, когда пройдут синяки. Настроение, количество выпитых бутылок и оставшихся в холодильнике, график работы отца, когда платить за квартиру. Какая погода, есть ли у нас зонт, сколько пар обуви на пороге, стоят ли они ровно. Эти мелочи… мне приходилось обращать на них внимание. Вот почему Бони была уверена, что Тэхён всё знает. Он просто не может не замечать изменения в людях, с которыми достаточно близок или от которых зависит дальнейшие действия. — И всё же чувства Хомуры к себе ты не заметил, — говорит Чонгук, прослеживая за реакцией. Тэхён всё ещё напрягается. Не так сильно, как раньше, когда молчал, но остаточной болью, осевшей глубоко внутри. Ничего, пусть учится говорить об этом без сожалений. С Чонгуком должно быть легче: он не часть этого прошлого. И его не задеть разговорами о бывших. — Я ему доверял, — подтверждает сказанное Тэхён, — не было необходимости быть внимательным рядом с ним. Поэтому… Чонгук видит, как тяжело даются эти слова Тэхёну, но не от того, что он снова вспоминает о прошедших событиях. От того, что просит сейчас. — Не предай моё доверие, Чонгук. — Никог… В квартире раздаётся короткий одиночный лай. Один из псов обрывает клятву Чонгука, которую он не имеет права произносить. Потому что уже предаёт. Есть незаконченное дело, неприятная правда, которую Чонгук должен рассказать из соображения человеческих отношений. Вообще есть много всего, что Тэхён должен узнать, но не сейчас. Чонгук не хочет его втягивать в свои проблемы. Тэхён едва восстановился после собственной трагедии, и сейчас его нужно особенно беречь, а не разбивать то доверие вдребезги и оставлять с въевшейся мыслью, что он никому больше не сможет доверять. — Всё нормально, — успокаивает Чонгук. — Иногда они лают на моё имя, как на команду. Было забавно приучать людей обращаться к нему не по имени, а по псевдониму божества. Маленький каприз, который Чонгук позволил себе, получив вседозволенность после ухода из семьи. Подождите… Имя? Тэхён его сейчас впервые по имени назвал? То есть, тут нечему удивляться, конечно же. Контекст располагал, и как бы Тэхён обращался к нему. Ничего особенного. Просто у Чонгука сердце закоротило немного, самую малость. И ещё немного, когда они перемещаются на диван и Чонгук приносит одеяло, потому что в одной футболке по Тэхёну бегают мурашки. Вовремя себя останавливает, когда чуть не сгребает его в охапку, чтобы отнести в постель. Вместо этого забирает со стола свой ноутбук и устраивается рядом, чтобы дать почитать Тэхёну написанную для него трагедию. Через пару часов выводит с ним псов на вечернюю прогулку, и те мстят им, подходя ближе и разбрызгивая собранную грязь луж. Фыркают ещё так смешно и говорят «не благодари, хозяин, потому что теперь пацан будет вынужден уехать в твоей одежде». И Тэхён действительно остаётся на ночь. Говорит что-то о разболевшихся рёбрах, усталости и о том, что не выйдет на улицу даже дойти до такси. Не удивляется, когда позднее в квартиру заваливается Хосок, проверяя, жив ли Чонгук, не отвечающий на звонки так долго, что даже студентики за него переживают, и успокаивается, когда видит на кухне Тэхёна с кружкой чая. Что-то в груди теплеет от мысли, что у Чонгука тоже есть люди, на которых можно положиться. С этим чувством Тэхён засыпает на диване, просыпается под звук готовящегося завтрака, напоминающего о времени ремонта и совместном проживании, и уезжает с обещанием забрать его после учёбы. Чонгук выходит на балкон, чтобы проследить, как Тэхён садится в такси, ясно дав понять, что продолжит жить здесь. Рядом, за стеной. Или ещё ближе.        — Тебя поздравить? — тихо спрашивает Бони, прижимаясь плечом к плечу Тэхёна, когда они выходят из аудитории в коридор. — Вообще-то, — с другой стороны присоединяется Хонаки, — это я тот, кто лезет в личное пространство! Так что, Тэхён! Вы реально начали встречаться? Когда Тэхён стащил водолазку Чонгука, поверх которой надел свою толстовку, он знал, что она не бросится в глаза так же, как зауженные тёмно-бордовые брюки. Тэхён уверен: у Чонгука в гардеробе нашлись бы и чёрные, и что-то более повседневное, но он намеренно протянул вычурную классику своего стиля. Тэхён сделал вид, что не заметил. Сам не уверен, почему. — Мы не встречаемся, — повторяет Тэхён. Видимо, для себя. — Вы буквально делаете всё то, что делают парочки, — размышляет Хонаки, — поэтому твоё прикрытие отношениями невозможно назвать ложью. К тому же между вами и правда что-то есть. Если вы не встречаетесь, то почему? Потому что Чонгук просил не влюбляться? Тэхён вполне мог бы потратить немного времени своего одиночества на мысли о Чонгуке и сложить полноценную картину их отношений. С этим не возникнет трудностей, потому что Чонгук выбрал быть с ним открытой книгой с первой встречи. Сложно назвать определённый момент, когда Тэхён переступил ту грань сближения и позволил себе испытывать нечто большее, чем простую благодарность, но он точно знает, когда пришла первая мысль о возникших чувствах. Своих. Найти такой же переломный момент в отношении Чонгука к себе будет сложнее. Иным разом Тэхёну кажется, Чонгук был влюблён в него с самого начала и сам не осознавал этого, называя свои чувства помешательством и вдохновением. Остановившись перед следующей аудиторией, Тэхён оборачивается к друзьям и убирает руки в карманы брюк. Никаких сюрпризов внутри. Жаль. — То есть для вас будет нормальным, если я начну встречаться с ним? — спрашивает Тэхён, забывая скрыть в голосе всю ту же тяжесть. — А что в этом может быть ненормального? — не понимает Хонаки, переглядываясь с подругой. — Я тоже ничего такого в этом не вижу, — подтверждает Бони, — кроме разницы в возрасте. Если он сильно старше, это всегда усложняет отношения. Но, с другой стороны, именно отношения с кем-то взрослым это то, что тебе подходит больше. Если честно, я не в восторге от него, но он эмоционально зрелый, понимаешь? Это вас уравновешивает. Именно этого равновесия не смог дать ему Хомура. Между Тэхёном и Хомурой разница в четыре года не казалась пропастью. Ещё в средней школе Джихун просил быть побольше ребёнком, потому что Тэхён с самого начала был эмоционально старше своих сверстников. Он слишком рано повзрослел и слишком поздно начал делать ошибки. Возможно, из-за того, что Тэхён взрослел вместе с Хомурой, они не смогли найти это самое равновесие, приносящее комфорт, который он испытывает рядом с Чонгуком. И всё же… этого мало, чтобы строить отношения. Тэхён вряд ли назовёт себя влюблённым. Да, он не может отрицать, что испытывает к Чонгуку нечто более сложное, чем чувство комфорта, привычки и интереса. Внутри что-то зародилось, оно где-то глубоко всё ещё живёт и временами просачивается через вопрос «поможешь?», через протянутую руку в ответ, через желание узнать, всё ли с Чонгуком в порядке. Но произошедшее… Тэхён вообще не может сейчас отвечать за свои чувства и вряд ли имеет право вступать таким в отношения. — Я же использую его, как Хомуру, — тихо проговаривает Тэхён. — Сбегаю к нему от своих проблем и пользуюсь тем, что он заинтересован во мне. Неприятная правда, которая ломает заживающие рёбра. Тэхён неуверен. Ни в чём. Привыкший к логике, он не может сейчас применить её к себе и своим действиям. Ему всё ещё кажется, что он не способен любить нормально, потому что его первая любовь – оказалась слишком слабой, а для второй не хватило искренности, и она осталась бесчувственной заменой. Тэхён боится, что он испытывает к Чонгуку такие же неправильные чувства. Ему просто не с чем сравнить, чтобы опровергнуть это. — А вчера разве ты не поехал к нему? — спрашивает Бони, разбивая все его беспокойные мысли одним вопросом: — Для чего? Потому что Чонгук не отвечал на сообщение. Потому что сезон дождей, плохой погоды, ада для метеозависимых, и Чонгук почти один из них. Тэхён думал о нём и поехал для того, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. — Извини, — произносит Хонаки, собираясь затронуть болезненную тему, — но разве ты не говорил, что перестал любить меня ещё в начале этого учебного года? Тогда кого заменяет тебе Чонгук? Хомура был заменой Хонаки – маленькая простая истина. А Чонгук… никого не заменяет. Может сначала Тэхён и правда прятался у него от проблем, но сейчас их не осталось, а он по-прежнему приходит к Чонгуку. Не как прототип новой книги, не как студент из соседней квартиры, которому нужна защита от сталкера, не как парень с разбитой душой, за которым опекун и друзья просят присмотреть. Приходит, потому что хочет. По той же причине эти три сложные недели Чонгук приходит за ним. — Дай себе шанс, — просит Хонаки, наклоняя голову набок. — Ты заслуживаешь взаимности, Тэхён. То, чего не смог бы дать ему Хонаки. Это их одна боль на двоих. И Бони, закусывая губу, чтобы не проболтаться, знает, что Тэхён эту взаимность уже получил. Подозревает, что Чонгук также не открывает свои чувства, пытаясь не обременять ими Тэхёна сейчас, но сделает это позже. У них и правда может всё получиться. Разве что, не в ближайшее время, пока Тэхён будет разбираться со своими чувствами, чтобы быть уверенным в них и не повторять прошлых ошибок. Возможно, не в последующие месяцы, когда Чонгук будет наблюдать за восстановлением Тэхёна и прятать свои чувства за их привычными отношениями. Но шанс будет. Тэхён думает об этом на последних двух парах, благополучно отставая с Хонаки от остальной группы. О том, что Чонгук предпочитает проводить своё свободное время с ним и это доставляет ему всё то же удовольствие, что и очарованность новым персонажем. Немного другого уровня, скорее всего, потому что «скатать, посластить и посыпать лимонной кислотой, чтоб язык щипало от их излюбленного флирта». Если Чонгук в таком восторге от того, что Тэхён к нему всего лишь приходит, что будет, если они переспят? Остановившись вместе с возникшей новой мыслью, Тэхён смотрит на свои испачканные в растворе руки и вспоминает, как Чонгук бережно отмывал их. Долгий нежный первый секс, да? Учитывая, как он касался его рук, их секс был бы таким же: неспешным, внимательным, чувственным. Стоит признать, Чонгук прав: есть кое-что лучше. Мягкость одеяла, в которое его укутали, теплота заваренного для него чая, опора плеча рядом и свет от ноутбука, под который Тэхён засыпает в чужой, но уже такой родной, квартире. Тот жест, когда Чонгук берёт его ладонь в свою и прячет в карман. — Тэхён, — зовёт Хонаки, вырывая друга из захватившего потока мыслей, — всё нормально? Ты покраснел. — Душно. От бесконечного анализа в собственных мыслях. Проветрить бы голову. — Есть такое, — соглашается Хонаки, бросая взгляд на чересчур активно работающий кондиционер. — Схожу до автомата. Тебе чай? — Нет, я ухожу, — Тэхён подставляет руки под струю воды. — Дома закончу быстрее. — Тебе помочь всё это перевезти? — Чонгук обещал приехать. За спиной раздаётся высоко оценивающий свист от однокурсника, который подхватывают остальные, создавая в павильоне для практики классическую сцену любого сериала. Слух, что Тэхён встречается с мужчиной, восприняли больше с любопытством, посчитав это шуткой или недопониманием. Половина поспорила, другим было безразлично на личную жизнь однокурсника, кто-то просто промолчал. И когда слух был подтверждён, большинство отнеслось к отношениям Тэхёна как к приколу, диковинке, лёгкому «да ладно, с соседом?» и раздражающим «не поверю, пока своими глазами не увижу». В общем-то не особо одобряюще, но и без презрения. Хотя бы не в открытую. Тэхёну как-то всё равно, чем оправдывать свои прогулы. Лишь бы не говорить правду. Он выходит из павильона и направляется к кафедре, чтобы предупредить о своём уходе профессора Пака, отпускающего его с учёбы с таким лицом, будто у него не остаются четырнадцать других студентов для издевательства над ними. Тэхён ему, видимо, доставляет особое удовольствие. С недавних пор он решил взять пример с однокурсников и не вступать с профессором в спор. Поэтому, стоя в коридоре перед кафедрой, откуда вышел профессор Пак, собиравшийся идти к их группе, Тэхён молча выслушивает о своей безответственности, симуляции и отсутствии хотя бы минимального старания для сдачи экзаменов. Слушает всю ту же тему с вопросом, как он собрался заканчивать последний курс с таким-то отношением к учёбе, и очередной повтор, что никакие связи с актёром ему не помогут получить диплом. Как будто он единственный в комиссии будет оценивать дипломную работу. Заметив оборвавшийся лепет, Тэхён возвращает взгляд из пустоты к профессору и не может вспомнить его последние слова, чтобы найти причину молчания. Взгляд направлен куда-то за него, и Тэхён почти оборачивается, когда слышит знакомый хруст раздавленных конфет, от которого перехватывает дыхание. — Пацан талантливый, — раздаётся за спиной голос. Тэхён оборачивается и находит прямо за собой Чонгука, остановившегося так близко, что он смог бы опереться на него. «Попробуй повторить всё то же моему преподу. Он назовёт тебе сотню причин, почему ты ошибаешься. И докажет, что я дотянул до третьего курса по счастливой случайности, а не из-за упорной работы». Тэхён вспомнил. Это было в ту ночь на кухне, когда Чонгук назвал его талантливым. Он тогда просто бросил эти слова, пытаясь объяснить, почему так много работает над своими проектами, и услышал «и где его найти?». «Профессор Пак, кафедра искусства грима». Тэхён дал команду «взять» и указал на цель. И его личный цербер пришёл, чтобы заставить молиться перед ним на коленях. — А вы?.. — Очень приятно – пёс, — улыбается Чонгук, обнажая клыки. Взгляд профессора опускается ниже, не находя протянутой руки, и Тэхён надеется, что подобного пренебрежительного знакомства хватит, чтобы додуматься не протягивать свою. Откусят. — Довольно инфантильное поведение для человека вашего возраста, — недоумевает профессор, окидывая мужчину перед собой брезгливым взглядом. — Как вас сюда вообще пустили? — Через двери. Чонгук сегодня снисходителен и может простить эту мелочную пародию на преподавателя. Он вообще-то не думал, что столкнётся с профессором сегодня, и зашёл в университет только потому, что Тэхён утром просил помочь перевезти свою работу в квартиру. А раз нужен автомобиль, значит это что-то объёмное или тяжёлое, и Чонгук не позволил бы Тэхёну носить тяжести с трещиной в кости руки и заживающими рёбрами. Хватило пары вопросов, чтобы найти группу третьего курса и столкнуться с Хонаки, который подсказал, куда ушёл Тэхён. Хватило нескольких секунд, чтобы услышать помои, вылетающие изо рта преподавателя – в каком месте, блять – и узнать в нём того самого профессора Пака. — Вопрос в том, как вас до сих пор пускают в стены учебного заведения, в котором должны развивать стремление к искусству, а не вытирать об него ноги, — с показным сочувствием говорит Чонгук, не отрывая от профессора взгляда. — Заваливая своих студентов, вы не повышаете их мотивацию и не вызываете ничего, кроме жалости. Это выглядит самоутверждением за счёт молодых талантов, и они это прекрасно видят. — Да что вы несёте? — всё тем же сдержанным тоном морщится профессор. — Если студенту, у которого проблемы со здоровьем, нужно время, дайте ему это время, — для особо медлительных разъясняет Чонгук. — Всё равно вы никуда не спешите и будете торчать на кафедре до пенсии и даже после неё. Будьте блять человеком, а не заплесневелым дерьмом, взятым на работу по акции «два в одном»: закомплексованный маленький начальник и архив консервативного искус… Чонгук не успевает договорить, ощущая прикосновение к руке, стекающее с рукава пальто на его ладонь, и перестаёт замечать реальность вокруг, когда Тэхён резко тянет его за собой. Переходит на бег, следуя за Тэхёном, крепко держащим его за руку, и улыбается от того, что они всерьёз прямо сейчас убегают от преподавателя. Поверить не может, что влюбляется ещё сильнее. Тэхён останавливается резко, предусмотрительно укладывая свободную руку на грудь Чонгука, чтобы притормозить его, заглядывает ему за спину, возвращает взгляд и шёпотом говорит: — Ты сумасшедший. А голос выдаёт громкое «поверить не могу, что ты это сделал». Потому что Тэхён судорожно выдыхает смесь восторга, щекочущего руки мурашками, которые забираются по плечам к спине и скатываются волной. От осознанного ужаса, конечно же. А не потому, что Чонгук действительно сказал профессору в лицо всё то, о чём вынуждены молчать студенты. Тэхён выглядит потрясённым и живым и всё ещё держит Чонгука за руку, пытаясь восстановить дыхание. Возможно, немного смущённым и ещё больше – растерянным. Чонгук только что побывал в той части его жизни, в которой находились только его друзья. Это новые чувства. Это шаг ближе, который делает Чонгук, чтобы держаться за руки было удобнее. Рассмотреть эти блестящие глаза, приоткрытые губы, хватающие воздух, и, если повезёт, услышать потрясённо трепещущее сердце. — Почему ты решил сбежать? — спрашивает Чонгук, забирая взгляд Тэхёна себе. — Думаешь, меня надо было спасать? — Я спасал не тебя. А от него. Вау. Тэхён, должно быть, единственный, кто всерьёз понял смысл слов Чонгука и почувствовал неподдельное волнение. Защищать этот мусор было необязательно, конечно, но сам факт, что Тэхён услышал не пустые угрозы и не попытку всего лишь запугать, приятный. Как стереть эту глупую улыбку со своего лица? Пожалей сердце Чонгука, пацан, оно ему немного нужно, чтобы позаботиться о тебе. — Ты просто… — Тэхён делает глубокий вдох, растеряно водя взглядом по пустому коридору, — невыносимый. — Теперь ты понимаешь меня? Оу… так подобное потрясение всё время испытывал Чонгук, когда Тэхён выкидывал нечто похожее? Смесь различных эмоций, скапливающихся в груди тысячью мотыльков, которых так много, что им не хватает места и они щекочут своими мягкими крыльями стенки души. Как Чонгук вообще может удерживать их там? И продолжать бесконечно множить, заворожённо наблюдая за Тэхёном и кормя мотыльков своим сердцем. — Нам надо поторопиться, — немного отдышавшись, произносит Тэхён и разворачивается, забывая отпустить ладонь Чонгука. Или не забывая. Идёт, держа за руку, потому что к этому его приучили друзья. Потому что первым руку протянул Чонгук и показал, что ему можно доверять. Тэхён говорит что-то о том, чтобы Чонгук подождал в коридоре перед дверью в павильон для практических занятий, и заходит внутрь за своей работой. Должно быть, он слишком шокирован присутствием Чонгука и забыл, что ему не позволят напрягаться. Чонгук заходит следом, входя к студентам с такой лёгкостью и расслабленностью, будто бывает здесь каждый день. Неспеша следует за Тэхёном, который на перешёптывания не обращает внимания, пока не видит попытку спрятать улыбки у своих друзей. Тэхён не успевает спросить, когда поднимает коробку со своей незаконченной работой, которую в эту же секунду из его рук благополучно забирает Чонгук. Их обмен взглядами звучит достаточно громко, чтобы все услышали это упрямое от Тэхёна «я мог бы сам» и заверяющее от Чонгука «знаю, но не когда ты рядом со мной». Благодарность он примет ещё одним поцелуем. — Мужик, стрельнёшь сигарету? — раздаётся полный веселья голос какого-то сопляка, на который Тэхён не реагирует. Чонгук узнаёт того однокурсника, который так же просил поделиться в ту тусовку по случаю новоселья, делает вдох, чтобы кинуть безразличное «я бросил», потому что его особо не волнует эта попытка подвести к подтверждению их отношений. Он достаточно повидал злоебучих сопляков, которые высмеивают чужие чувства, и они звучат не так. То, с какой целью однокурсник заговорил с ним, всего лишь глупая попытка смутить Тэхёна. Видимо, они плохо его знают, раз думают, что смогут смутить его таким образом, потому что Тэхён отвечает первым и резким: — Он занят. Занят, неся в руках работу Тэхёна, или занят Тэхёном – не так уж и важно, правда? Скулить хочется от любого варианта, потому что вау… Как приятно слышать прежнюю стойкость в голосе пацана в смеси божественных снисходительных нот, говорящих «не трать моё время». Не озлобленных, без раздражения, но с явным намёком не трогать Чонгука. Или… «Он занят», – прорычал Тэхён, когда Хосок потрепал Хонаки по волосам в их первую встречу. В тех двух словах была запечатана угроза, пропитанная пульсирующим желанием защитить. А что это было такое сейчас? Как-то мгновенно забывается о головной боли, затянувшейся отвратительной погоде и проблемах в целом, когда Тэхён идёт чуть позади по университету, где по пути встречаются знакомые ему лица. То, как он не дистанцируется, хотя мог бы, потому что их отношения показательные только для его группы, окутывает теплом. То, как Тэхён идёт с ровной спиной и безразличием во взгляде к окружающим, не перестаёт приводить в грёбанное восхищение. И со спрятанным явным потрясением от присутствия Чонгука. — Надо ещё домой заехать, забрать некоторые вещи, — просит Тэхён, садясь на переднее сиденье и пристёгиваясь. — Джихун работает или не в восторге от твоего возвращения в квартиру? — уточняет Чонгук, протягивая коробочку бананового молока с трубочкой. — Очевидно, он бы не заставил тебя перевозить вещи на такси в такую погоду. А если здесь я, то либо Джихун просто не может этого сделать, либо ты сбегаешь, пока его нет. Тэхён забирает банановое молоко, смотря через работающие дворники на заливающий город ливень, и делает пару глотков напитка. Удивительно, как с такой наблюдательностью Чонгук не замечает то, сколько ему позволяет Тэхён. Возможно, это потому, что чаще всего он видел его среди друзей, которым позволяет столько же, и Чонгуку не с чем сравнить. Хотя мог бы вспомнить начало их знакомства и отследить, как близко Тэхён подпустил его к себе. Взял за руку и сбежал с ним. Тэхён всё ещё не может отойти от того, что сделал, поэтому необдуманно огрызнулся на однокурсника «он занят». А ведь мог не вмешиваться, и Чонгук ответил бы, что бросил. Но вмешался. — Работает, — отвечает Тэхён, устраиваясь удобнее, — и не в восторге от квартиры. Он всегда хотел для меня бо́льшего удобства, поэтому не понимает, как я мог вернуться к чему-то маленькому и так далеко расположенному. — И почему ты выбрал остаться в этой маленькой не помнящей, что такое ремонт, квартире? — Из-за процесса. Чонгуку, выезжающему на проезжую часть, приходится бросить взгляд, чтобы проверить, является ли возникшая пауза законченным ответом или Тэхён думает. Видит его отведённый взгляд на улицу и немного нахмуренные брови. Всё-таки думает. — Да, квартира далеко от универа, — продолжает Тэхён, соглашаясь с неудобствами, — но прогулка пешком по улице бодрит, метро как-то успокаивает и даёт время разобраться с планами на день. Я либо слушаю музыку, либо читаю, иногда – досыпаю. Время не пропадает впустую. Что касается самой квартиры – протекающие в ней процессы тоже в какой-то степени становятся моей зоной комфорта. Даже если это скрипящие половицы, отлетающие дверцы и соседи, любящие кидаться на людей. Кажется, Чонгук понимает. Не так давно он сам рассказывал Тэхёну, что чувствует, когда убивает персонажей, сравнив это с процессом курения. Даже если в конечном итоге Чонгук будет испытывать боль, сам процесс написания жизни персонажа доставляет ему удовольствие. Даже если в квартире пацана есть какие-то проблемы, само проживание в ней тоже приносит ему тот комфорт, который не могут заглушить имеющиеся трудности. Ох, какой-то мотылёк откусил слишком большой кусок у сердца или Тэхён только что сказал, что ему нравится сталкиваться с Чонгуком? — Так-то я кидаюсь не на всех людей, — поправляет Чонгук, останавливаясь на светофоре и оборачиваясь к Тэхёну. — А на конкретных удивительных пацанов, смотрящих на меня, как на пустое место. — Так мне стоит уделять тебе меньше внимания? — усмехается Тэхён, слегка улыбнувшись, когда поворачивается в ответ. Утонуть бы в этих хитрых глазах. Хотя, кажется, Чонгук уже. Только последний вопрос выбивается из общего разговора и явно содержит в себе какой-то намёк. Чонгук чувствует, как собственная улыбка начинает распрямляться, и не может спрятать осознание в своих глазах, когда спрашивает: — То есть ты скучаешь по тому, как я прижимал тебя к перилам и поджидал после пробежек? — Ты выглядишь по-особенному, когда смущён или теряешься во внезапных ситуациях, из которых сложно быстро выйти, — выдыхает Тэхён, соглашаясь. — Это не может не нравиться. Твою мать. Сколько откровения в этих словах. С Чонгуком и его фантазией стоит быть более конкретным, иначе он может подумать, что слышит чёртово признание. Вообще-то Чонгук думал над тем, каким способом Тэхён мог бы признаться в чувствах, и для него больше подошли бы прямые общепринятые слова, звучащие как факт. «Я люблю тебя». В них звучало бы непоколебимое подтверждение, что Тэхён хорошо всё обдумал и убеждён, что влюблён на самом деле. Это Чонгук использует слова, закладывая в них множество смыслов и пряча какой-то особенный. Чтобы его понять, надо наблюдать за его действиями, а не слушать. Тэхёна же надо именно слушать. Не слышать, с какой интонацией он говорит и как при этом держится, а слушать, что он говорит. — Это тоже доставляет тебе удовольствие? — спрашивает Чонгук, подразумевая тот самый процесс проживания в квартире. — Да, — легко подтверждает Тэхён. — Это одна из тех причин, почему я не хочу переезжать. Фактически – признание. В чём, Чонгук разберётся немного позже, потому что он за рулём, ему нельзя отвлекаться и позволять сердцу сходить с ума. Он потом побудет в замешательстве и проконсультируется с псами, что бы это могло значить. Звучит, как излюбленное отрицание очевидного. Слишком уж много Чонгук оставляет всего на потом, позже и бессонные ночи. Такими темпами пацан закончит выпускной курс и пропадёт, так и не узнав, что Чонгук любит его до дрожи в коленях и ежедневных фейерверков в груди. Ему стоит следовать своим же советам и разобраться с этими проблемами, пока не стало слишком поздно. Одна уже в процессе; тот звонок давнему знакомому не оказался напрасным и просьбу уже выполняют. Вторая, самая важная, будет затянута на ближайшие месяцы и завершится окончательно в следующие полгода. С третьей они разбираются сейчас, когда останавливаются у дома и Тэхён зовёт за собой. У порога Чонгук оказывался достаточно часто за прошедшие три недели и никогда не хотел зайти в сам дом. Несмотря на желание побывать во всех уголках жизни Тэхёна, в дом, где он чувствует полную безопасность и может побыть с Джихуном, зайти не хотелось. И сейчас, заходя внутрь, он остаётся на пороге гостиной, не следуя дальше за Тэхёном. Пахнет цитрусом. Светлые тона, достаточно простой интерьер в стиле минимализма и ничего лишнего, чем любят нагружать свои дома знаменитости. Признаться честно, Чонгук ожидал увидеть побольше вычурности и барахла и понимает, что Тэхён с Джихуном изначально не питают интереса к бесполезным вещам. — Я ненадолго, — раздаётся где-то вдалеке голос Тэхёна, — передай Джихуну, что какое-то время я буду занят и не приеду. Медленно выпивая чай на кухне Чонгука, выгуливая с ним псов и засыпая у него на диване, да. Тэхён будет занят, находясь на своём месте. Когда он возвращается с парой собранных сумок, ноутбуком и пакетами с материалами, Чонгук почти забывает, что в доме есть кто-то ещё, потому что Тэхён стянул толстовку и остался в его водолазке и брюках. Божеблять, какое зрелище. Как же Тэхёну идёт быть укутанным во всех смыслах Чонгуком. И хер поймёшь, называется это больной фантазией, гиперфиксацией или простым желанием заменить ему одежду собой. Чтобы во всех смыслах быть рядом. К счастью, затеряться в воображении не позволяет девушка, выходящая следом и останавливающаяся сразу, как только Чонгук поднимает на неё взгляд. Затянувшуюся тишину замечает Тэхён, который оборачивается к девушке Джихуна и видит её отчётливое неудобство от внезапной встречи. — Мир тесен, — приветствует Чонгук, раскрывая факт их знакомства. — Выглядишь счастливой. — Не без вашей помощи. Никто из них не спешит представлять друг друга Тэхёну, и тот просто отворачивается, передавая вещи Чонгуку. Невероятное самообладание. Конечно, Тэхён поднимет эту тему позже, его можно понять: нечасто твой сосед оказывается знаком с девушкой твоего опекуна. Но то, с каким натянутым спокойствием и неспешностью Тэхён реагирует на встречу, не собираясь давить вопросами ни на Чонгука, ни на девушку Джихуна, не может не остаться незамеченным. — Ещё увидимся, — прощается Чонгук, выходя на улицу первым. И засекает время. Из чистого любопытства, как долго Тэхён намерен молчать, избегая очевидного разговора. Они успевают отъехать от дома, выехать через улицы на главную дорогу города и провести пару светофоров в тишине. Тэхён выглядит не разочарованным или напряжённым, напротив. Он как будто вначале пытается найти ответ сам, чтобы не делать поспешных выводов. Перебирает в мыслях то, что знает об актрисе, и пытается связать её с Чонгуком. Безуспешно, раз поднимает руку и проводит по шраму на нижней губе. Новая привычка. Нервничает. — Я слышу, как ты думаешь, — говорит Чонгук, помогая озвучить вопрос прежде, чем они приедут. — И, кажется, знаю, о чём. — Ты выглядишь так, будто разочарован встречей с ней. Вместо вопроса – констатация факта. Пацан не был бы таким очаровательным, если бы был предсказуем. — Есть немного, — соглашается Чонгук. — Это может доставить некоторые проблемы. Зависит от того, решит ли она рассказать Джихуну о том, кем оказался сосед его ребёнка. Потому что на этом ничего не закончится, и Джихун будет копать глубже, пока не узнает о том, на кого работал Чонгук до того, как стал писателем. А к такому человеку никто своего ребёнка не подпустит. — Ты спал с ней? — всё же спрашивает Тэхён, решив не оставлять сомнений. — С женщинами не сплю, — спокойно заверяет Чонгук. — Я был прокурором, она обвиняемой. Это тот самый единственный скандал в её карьере. У меня были все улики против неё и убедительный разговор с ведущим следователем о том, что я должен выиграть суд. Это случилось ещё до вербовки Хан Мугён, когда от прокурора в Чонгуке было куда больше, чем фальшивый значок. Одно из первых дел, в котором пришлось разбирать процесс расследования полицейских и найти заметные несостыковки, явную подтасовку фактов и невозможность стороны защиты опровергнуть их. — Я проиграл, — озвучивает итог судебного дела Чонгук. — Защита смогла добиться факта отсутствия веских улик. Её оправдали. — Не без твоей помощи? — догадывается Тэхён. — Я мечтал добиваться справедливости, а не обвинять жертв. Чонгук сказал «выглядишь счастливой» искренне, хотя их встреча нежелательна для него, и услышал «не без вашей помощи». Те самые «веские» доказательства в конечном итоге не были переданы в материалы дел перед судом. На тот момент последствия были минимальны, и Чонгук их особо не заметил, всего лишь попав в список прокуроров, с которым лучше не иметь таких дел. Значительно позже подобного он проворачивать больше не мог. — Мне жаль, — внезапно говорит Тэхён, и звучит это не извинениями, а сочувствием. — Больно, наверное, когда умирает твоя мечта. — Всё в порядке. Потому что Чонгук умер вместе с ней. В конечном итоге всё то, что пришлось ему пережить, сложилось в обстоятельства, которые привели его к Тэхёну. Судьба? Случайность? Если бы Чонгук случайно не зацепился за слова старших коллег «есть люди, к которым лучше не прикасаться, и госпожа Хан – одна из таких», то не начал бы копать под неё. Сдали его свои же или Чонгук где-то прокололся – этот вопрос мучает его время от времени – он всё равно оказался у ног той женщины, сломавшей позвонки его мечте. Если бы Чонгук не пытался выбраться из того дерьма, рискуя и доверяя людям, на которых можно было бы положиться, он бы не оказался застигнутым врасплох и не получил бы черепно-мозговую травму. Если бы не щенки в том переулке, Чонгук дошёл бы до бара, напился и позволил кому-нибудь добить себя. Если бы не Хосок, случайное знакомство с которым обернулось дружбой, Чонгука не было бы в этом городе. Поэтому всё в порядке. Чонгук согласился бы пройти через всё это дерьмо повторно, лишь бы обязательно проснуться от грохота чужого переезда в соседнюю квартиру. Пройти через игнорирование, адскую головную боль из-за случайности, откаты в начало и чужую трагедию, лишь бы через несколько месяцев зайти в эту квартиру с Тэхёном, свободно пропускающим его в свою жизнь. Задалживающим уже второй поцелуй. «Сентиментальность – признак старости» – говорят псы, которых Чонгук целует поочерёдно в лоб, когда оставляет пацана заниматься учёбой и возвращается к себе. Сегодня день слишком насыщен на события, чтобы обращать внимание на подколы бестий и дуться на них. Вместо этого Чонгук заваривает кофе, садится у распахнутой балконной двери и просматривает присланный менеджером график, в котором находится удобное событие для следующего хода. Список на холодильнике пополняется очередными датами и прогоревшими дедлайнами по предыдущей книге. Только вместо того, чтобы думать об этом, Чонгук засматривается на черновик своих заметок, поверх которых нарисованные Тэхёном его глаза. Интересно, как долго они собираются делать вид, будто не замечают чувств друг друга? Может, это и есть их зона комфортных отношений, и они оба понимают, что переходить её не стоит? Чонгук не может признаться первым. Он переложит ответственность отношений на Тэхёна, который, в случае согласия и последующего разрыва, будет чувствовать виноватым себя за время, чувства и расставание. Вторые неудачные отношения его не сломают, но оставят те мысли и впечатления, которые Чонгук хотел бы для него избежать. Быть близко к нему – опасно. Чонгук напоминал себе об этом ещё в то время, когда был очарован пацаном и всячески избегал упоминания о нём перед менеджером. Пытался не втягивать Тэхёна в свои дела и не делать его частью своей жизни. И сейчас он всё ещё не может позволить себе идти на риск, ценой которой будет будущее Тэхёна. Откат в начало кажется не таким уж и плохим способом оттягивания неизбежного. Нужно всего лишь убрать с лица этот до невозможности влюблённый взгляд и сократить общение с Тэхёном, ссылаясь на занятость и… — Я посплю у тебя? Чонгуку приходится перестать печатать и развернуться на кресле к пришедшему Тэхёну, чтобы увидеть подтверждение, что ему не послышалось. Время за полночь. В последние недели Тэхён ложился около одиннадцати, стараясь восстановить здоровый режим сна, и даже при завале в учёбе больше не позволял себе бессонных ночей. На них просто не хватало собственных сил. Тэхён способен изматывать себя, просто о чём-то глубоко и долго думая, и по этой причине Джихун делал всё, чтобы не оставлять его в одиночестве. И сейчас Чонгук не был бы удивлён, что беспокойства Тэхёна снова не позволяют ему расслабиться и он пришёл, чтобы не оставаться в тишине, как тому факту, что прозвучал вопрос. Обычно Тэхён не спрашивает. Он знает, что ему не нужно делать это, чтобы зайти в чужую квартиру, заварить чай, выпить его и остаться на ночь. — Конечно, — соглашается Чонгук, используя вопрос в другом значении: — Скинь бестий с постели и ложись. Какой откат, господи… Тэхён и без него выглядит измученным. Немного растерянным, потому что спрашивал не об этом и, скорее всего, это вообще был не вопрос. Нет, у Чонгука нет гиперфиксации на идее затащить Тэхёна в постель. Вообще-то есть, но смысл в другом. Хочется его во все уголки своей жизни. — Какие у тебя планы на зимние каникулы? — переводит тему Чонгук, наблюдая, как Тэхён упрямо располагается на диване. Вообще-то Тэхён никогда не отказывался, когда ему предлагали лучший вариант. Когда Джихун, забрав его избитым с улицы, впервые повёл в квартиру, где жил с дядей, Тэхён спал в его кровати, тогда как Джихун – рядом на полу, оправдываясь больной спиной. Через год спал с ним, потому что засыпать с человеком, которому доверяешь, тепло и безопасно. В последующие годы забираться к Джихуну в кровать в особо тяжёлое время было тем спасением, которое Тэхён считал чем-то недостижимым для себя. Он спал с Хонаки и Бони. Вымотанные учёбой, они всегда засыпали где-то вместе. Часто, оставаясь у Хонаки, он звал к себе, и Тэхён тоже ложился в кровать к нему, пряча слабое смущение и доверительно закрывая глаза. А потом он спал с Хомурой. Старался не оставаться у него на ночь, но, когда делал это, не испытывал ничего из того, что было с друзьями или Джихуном. А с Чонгуком? — Каникулы? — переспрашивает Тэхён, возвращая свои мысли к вопросу. — Если разберусь с долгами, будет или практика, или подработка. Обычно я нахожу, чем заняться. — Хочешь съездить на Чеджу? — предлагает альтернативу Чонгук, поворачиваясь на кресле к Тэхёну. — У меня там родители живут. Надо съездить к ним, но, если я приду один, они не откроют мне дверь. Прозвучало немного жалко, но Чонгук не имеет привычки приукрашивать правду, поэтому продолжает: — В последний раз они выгоняли меня, швыряясь моллюсками, а до этого были осьминоги. И всякий раз, когда я приезжаю один, в меня летят морепродукты. Но если со мной приедет кто-то хороший и красивый, они будут вести себя так, словно не отреклись от единственного сына. Чонгук откидывается на спинку кресла и складывает руки в замок, случайно показывая что-то новое, ранее неизвестное. Жесты говорят больше слов. В моменты погружения в разговор, неосознанно принятые позы выражают чувства, и всякое скрещивание ног или рук – зачастую признак нежелания говорить на тему, неудобство или попытка защититься. Тэхён же видит в этом жесте сожаления. Возможно, немного боль, страх и любовь, которой пришлось пожертвовать ради чего-то, потому что Чонгук говорит о том, как родители выгоняют его из дома, с искренней теплотой. Словно всё в порядке и так должно быть. Он заслужил. — Это как-то связано с твоим тёмным прошлым? — пробует угадать Тэхён. — Или на Чеджу ты тоже бросался на хороших и красивых парней? Какое же это блаженство – слышать нескрытые намёки от Тэхёна. Что ж, Чонгук не против продолжить вчерашнюю тему обсуждения его сексуальной жизни. Если это то, что поможет Тэхёну избавиться от тех мыслей, от которых он сбежал из своей квартиры, Чонгук ему расскажет. — Меня застали с парнем ещё в шестнадцать, — делится скандальным событием Чонгук, расслабляясь. — Отец напился, мать избила зелёным луком, а потом сказала, чтобы я выбирал парней лучше. Это была первая и последняя дружба с привилегиями. В их городке на Чеджу особо не разгуляешься, и единственный друг-одноклассник любезно помог Чонгуку прояснить его ориентацию. Опыт захватывающий, луком вбитый в уцелевшую подкорку. — Выгонять из дома начали, когда я стал приносить большие деньги, — называет настоящую причину ухудшения отношений Чонгук. — Родители сразу поняли, что они грязные. Для них не было ничего хуже, чем сын, который грезил сажать ублюдков и в итоге сам стал одним из них. А потом пришла она. Женщина, посадившая их сына на цепь. И Чонгук во всём признался, надеясь, что мать снова выгонит его, кидаясь морепродуктами. Хотел, чтобы казалось, будто они отреклись от единственного сына и захлопнули за ним дверь. Показали, что он им не нужен. Чтобы родители не стали его слабым местом. — Поэтому, — Чонгук делает громкий вдох и улыбается, — если я приведу с собой хорошего парня, может быть, это отвлечёт их немного, и они пустят меня дальше порога. — Просишь притвориться твоим парнем? — уточняет Тэхён. — Просто будь собой. От правды это всё равно не так уж и далеко. Учитывая их договорные отношения для однокурсников, конечно же. — Хорошо, я поеду с тобой, — соглашается Тэхён, падая на подушку. — Мне нравится лук – я возьму его на себя. В полутьме квартиры мелькает редкая улыбка, на которую Чонгук не может ответить. Потому что, кажется, Тэхён только что заверил, что защитит его. Тэхён. Тот, кому больше всех нужна защита, потому что он весь в трещинах внутри и снаружи. Его равновесие сейчас поддерживается данным обещанием постараться выполнить три действия: принять, сделать выводы, не повторять ошибок. Тэхён всё ещё испытывает вину, ему до сих пор больно, когда он находится рядом с Хонаки и смотрит в глаза Джихуну, но он старается. Чонгук видит. И сейчас слышит, как Тэхён обещает помочь ему. — Можно я случайно переложу тебя в постель, когда ты уснёшь? — на выдохе выпаливает Чонгук. — Не боишься, что от испуга я снова ударю тебя? Вопрос со вкусом первого долгого диалога, предложения стать книжным персонажем и необратимым знакомством. Чонгук помнит и слышит подтверждение: тогда это действительно был испуг. Получается, Тэхён отказывался спать в постели только потому, что опасался снова задеть Чонгука? — Это единственная причина, которая останавливает тебя? — Может быть, — устало отвечает Тэхён. — А может, я боюсь, что мне понравится. Привыкну ещё спать с тобой. Бестии обидятся. Твои подушки пропахнут хвоей, как ты вообще вставать тогда будешь? Божеблять, сколько причин. И против каждой Чонгук готов не сопротивляться. Более того, все те мысли о чувствах и возможных отношениях с Тэхёном перестали иметь какой-либо смысл. Нет ни одной причины избегать разговоров об этом, прятать откровенность и думать, будто для их отношений не время. И Чонгук чувствует, как признание рвётся наружу чем-то обволакивающим душу, тёплым, мягким и наполненным единственным желанием быть рядом, звучащее как: — Тэхён… — Давай на Чеджу, — вовремя перебивает Тэхён, укутываясь одеялом. — Я плохо сплю в новых местах, так что ты мне будешь очень нужен. Дата назначена. Тэхён обещает разобраться со всем до конца этого года. Чонгук, подождав, когда Тэхён провалится в сон, возвращается к книге и думает, что тоже должен постараться разобраться с рабочими планами до зимних каникул, чтобы увести пацана от прошлого. Познакомить со своим. Сводить к морю и показать место, где одиночество будет ощущаться совершенно иначе. Позволить ему сбежать от всех и укрыться в городе, где Тэхёна не знает ни единая душа. Спрятать его. Любить его. Греть руки, идя вдоль каменистого берега, и рассказывать о старшекласснике, который уезжал на велосипеде разбираться с задирами из соседнего городка, обещал стать прокурором и получил прозвище «дворовый пёс острова Чеджу». Сожранная жестокой реальностью дворняга, которой посвящена одна из молитв на теле нынешнего писателя.        Чонгук касается влитых под кожу слов взглядом, когда приводит себя в порядок перед зеркалом в ванной, фиксируя гелем волосы и собираясь уладить некоторые дела сегодня. Псы, выгулянные с раннего утра, говорят, что не будут обижаться, если хозяин не возьмёт их с собой. Чонгук усмехается – хитрые морды просто не хотят выходить на улицу – накидывает пальто на рубиновую атласную рубашку и заполняет карманы необходимой мелочовкой и мятными конфетами. Надевает туфли, забирает ключ от автомобиля и входит на лестничную площадку, сталкиваясь с собравшимся на учёбу Тэхёном. Взгляд пацана скользит по редкой вычурности, с которой Чонгук одевается в образ божества и уходит по работе, и цепляется за обнажившуюся улыбку. — Красивый? — нагло спрашивает Чонгук. — Да, — с невозмутимой лёгкостью отвечает Тэхён, — тебе должны были говорить об этом. — Как объективный факт, — соглашается Чонгук, спускаясь по ступеням за Тэхёном. — Но что насчёт субъективного мнения одного пацана, учащегося в университете искусств? Тэхён толкает дверь подъезда и выходит на улицу, делая глубокий вдох холодной влажности воздуха. Вспоминает, как выводил глаза Чонгука на его черновике, пока пил чай ночью и переписывался с Хонаки. Когда-то он так же не мог уснуть дома у друга и спускался на кухню, зарисовывая его. Тогда его чувства ещё не были испорчены ошибками, глупыми решениями и пустой надеждой заменить одного другим. Чувства к Чонгуку сейчас такие же. Тэхён оборачивается, окидывая Чонгука с туфель до зализанных волос со взглядом, наполненным скептицизмом, и пожимает плечами. — Как «быть тобой или быть с тобой», что-то вроде того, — отвечает Тэхён. — Ты собираешься меня подкинуть и показательно остановиться перед универом, чтобы все увидели моего красивого парня? Я уже опаздываю. — Да, конечно. Чонгук убирает руки в карманы и ждёт, когда Тэхён отвернётся и пойдёт вперёд. И резко зажимает себе рот рукой, чтобы скрыть улыбку и случайно не завыть. Псы комплимент не оценят, потому что весь оставшийся день хозяин с глупой улыбкой будет бормотать «он назвал меня своим красивым парнем». Показательно подвести Тэхёна не получается, к сожалению, потому что они всё же опаздывают и зрителей не оказывается. Но Чонгуку достаточно брошенного прощального «я сам вернусь», короткого тронувшего его взгляда, цока скрытой улыбки и неозвученного «ты такой очевидный». Чонгук знает. Ждёт, когда Тэхён зайдёт в университет и ещё десять минут стоит, забивая в поисковик значение «быть тобой или быть с тобой». Но получает ответ, только когда встречается с Хосоком в кафе перед его домом, вытащив друга для важного разговора. — Буквально он не может определиться, хочет быть тобой, потому что ты красивый, или быть с тобой по той же причине, — по-дружески объясняет молодёжные фразочки Хосок, хлюпая адски сладким кофе. — Считай, это комплиментом. Студентик тебе признался что ли? Дружочек-пирожочек со мной об этом не сплетничал. Сопляк вряд ли будет говорить о таком. Точно не до того, как сам Тэхён даст понять, встречаются они или всё ещё притворяются. Признался? Несколько раз уже, но всё то было косвенным, касающимся чего-то постороннего, а не прямого выражения уверенности в своих чувствах. — Я влюбился в него, как грёбанная малолетка, — вздыхает Чонгук, вытягивая ноги под столиком и подпирая голову рукой. На встрече в офисе по поводу своих книг Чонгук едва мог концентрироваться на беседе и постоянно отдёргивал себя от мыслей о Тэхёне. Эту перемену в настроении заметили все и пребывали в настоящем ужасе: божество пришло в хорошем расположении духа. После встречи с ним никому не захотелось напиться и вычеркнуть этот день из своей жизни. Более того, все проблемы были улажены, писатель со всем соглашался и всех быстро отпустил. Менеджер спросил, болен ли Чонгук. Были бы там псы, подтвердили бы: хозяин после вчерашнего признания пацана сам не свой. — И чего такого? — фыркает Хосок. — Малолетки любят чистой и невинной любовью. Если ты ассоциируешь себя с малолетками, то Тэхён для тебя не просто пацан, временно зацепивший вдохновением, а парень, в которого ты серьёзно… вляпался. Несомненно, это подходящее слово для того, во что Чонгук ввязался, когда начал следить за пацаном из соседней квартиры. — И, судя по всему, надолго, если ты берёшь его к родителям, — делает вывод Хосок, забирая у Чонгука кофе и бесстрашно начиная пить его. — Я беру с собой Тэхёна всего лишь, чтобы он отвлёкся и развеялся. — Да, да, а знакомство с родителями – это так, приятный бонус? — усмехается Хосок. — Ты даже меня с ними не знакомил! — Ещё одного еблана они не выдержат: им меня хватило. — Я был бы им как второй хороший сын! Чонгук проводит ладонью по пустоте на столе перед собой и, обнаружив свой кофе допитый Хосоком, просто отворачивается к окну. Хосок в шоке. Чонгук катастрофично влюблён, раз спустил ему такое. — Вы такие очевидные, — улыбается Хосок, — не поверю, что вы оба не догадались о чувствах друг к другу. И нет, ничего я не выяснял у дружочка-пирожочка! Просто то, что Тэхён просил узнать, почему ты не отвечаешь, а вечером этого же дня я вижу его на твоей кухне в разгар учебных будней, когда у него с Хонаки долгов выше крыши, и узнаю, что он вообще вернулся жить в эту квартиру, говорит само за себя. Чонгук вопросительно поднимает одну бровь и слышит: — Он за тобой присматривает, потому что очевидно много думает о тебе. И всё? То есть… после вчерашнего обещания взять лук на себя это похоже на правду. Чонгук стал для него тем человеком, занявшим место не только в мыслях, но и в жизни. — Я бы не встречался с собой, — с лёгкой брезгливостью делится своими мыслями Чонгук. — Я бы тоже, — по-дружески поддерживает Хосок, — поэтому встречаться с тобой будет Тэхён. И чего ты загоняешься? — В случае, если мой план провалится, он пострадает первым. — А если не провалится, то у вас будет «долго и счастливо», — успокаивает Хосок, повторяя позу Чонгука. — Мы столько лет уже передаём материалы и ничего. Никто нас не прижал. Твой менеджер считает меня полным придурком, а мафиозная семья видит тебя спившимся писателем-затворником, смирившимся со своим проигрышем. Ну начнёшь ты встречаться со студентиком, и они подумают, что ты окончательно ушёл в личную жизнь. Звучит неплохо. Чонгук годами выстраивал образ, открыто шатался по ночным клубам, неделями не выходил из запоя, заявлялся с похмелья в офис и выводил из себя работающих с ним людей. Показательно демонстрировал менеджеру собственную деградацию. Иногда так натурально, что забывал про всего лишь образ. Всё в порядке. Скоро Чонгук покончит со своим прошлым и сможет отдаться настоящему. Он передаёт Хосоку флешку с записями той поездки в столицу накануне дня рождения пацана и знает, что у друга на работе сегодня будет длинный разговор с его постоянным клиентом. Бывшим напарником Чонгука, с которым он вместе копал под Хан Мугён. Чонгук хотел бы познакомить Тэхёна с ним, сказать «этот человек тебе всегда поможет, ты можешь ему доверять», потому что не продался в отличие от него. Но и пёс, однажды вцепившийся в руку, не отпустит, пока не доберётся до самой шеи, чтобы её перекусить. Когда Чонгук начал оставаться в сознании больше суток и услышал от нейрохирурга заключение «чудом выжил», он дал себе обещание вторую жизнь так просто не просрать. Отомстить. Закрыть своё последнее дело как прокурор. Хосок ему в этом помогает на протяжении долгих лет, закидывает флешку в карман и прежде, чем уйти, советует искреннее: — Не проеби его, Чонгук. Потому что это не временное помешательство и не гиперфиксация. Не попытка сбежать от своей реальности в чужую квартиру и заменить одного другим. У них это глубоко и взаимно. Чонгук заказывает ещё один напиток, собираясь встретить Тэхёна после пар, и открывает полученное сообщение с коротким «перевод одобрили» и догоняющим «с возвращением, прокурор Чон». Ещё одна проблема решена. Остаётся последняя.