Excel и хаос

Студия напоминала мозг Руслана, вывернутый наизнанку и проецированный на физический мир. На стенах — плакаты с кричащими надписями и абстрактными рисунками, гирлянды из наушников, мониторы, мигающие волнами неведомых частот. В центре — пульт, за которым сидел Паша, чье лицо выражало стоическое принятие всего сущего. Видимо, такая работа. «И вот тут, — Руся тыкал пальцем в воздух, будто рисуя диаграмму, — должен быть переход. Не просто смена бита, а… разлом. Тектонический сдвиг! Как будто игра ломается, и из трещины выползает настоящий звук!» Паша кивнул, не отрываясь от экрана. «Тектонический сдвиг. Понял. Добавим реверберации на малый барабан и срежем низкие у LFO-осциллятора. Или нет?» Лерка сидела на потрепанном диване у стены, рядом с которым Борька нашел свое законное место, вызывая удивление у всех входящих. В блокноте она вела протокол: «10:15. Объект в студии. Сформулировал задачу в терминах геологии. Исполнитель (Паша) перевел на язык физики звука. Коммуникация условно успешна. Моя роль: обеспечить наличие воды и предотвратить попытки объекта записать вокал лежа на полу (уже была одна)». Дверь открылась, и вошел Даня. Он был в своей стихии — в черной худи, с собственным ноутбуком. «Что, коллеги, сдвигаем тектонику? Рус, привет, я по поводу того фита. Скинул тебе набросок». «Даниила, добро пожаловать в штаб, — протянул Руся, не оборачиваясь. — Лерка, добавь в список: обсудить фит с Данькой». Лерка отметила в таблице. «Уже. Слот «Спонтанный коллаб» сегодня после обеда. Если, конечно, тектонические сдвиги завершатся до 14:00». Даня усмехнулся, подошел к дивану. «Как он? Не взорвался еще от расписания?» — спросил он тихо, кивая на брата. «Пока держится. Угрожал взбунтоваться, когда я запретила заказывать пиццу до завершения работы над припевом. Сказал, что это ущемляет его права художника. Мы нашли компромисс — суши», — так же тихо ответила Лерка. «Хитро. Суши можно есть одной рукой, не отрываясь от пульта. Ты стратег». «Я культуролог. Мы изучаем, как выживают племена в экстремальных условиях. Ваше племя — случай особый». Внезапно Руся взметнул руки. «Паша! Записывай! Это оно!» Он натянул наушники и закричал в микрофон что-то нечленораздельное, агрессивное и на удивление ритмичное. Паша невозмутимо двинул фейдеры. Даня сел на свободный край дивана, на почтительном расстоянии от Борьки. «Знаешь, я видел твою работу по клипу. Локации, которые ты нашла… та старая фабрика и крыша с видом на стройки. Это сильнее, чем тысяча пиротехник. Откуда?» Лерка почувствовала легкий укол неловкости. Его похвала была конкретной, неформальной. «Спасибо. Это… просто взгляд со стороны. Вы все живете внутри этой эстетики, для вас она — воздух. Я вижу ее как законченный визуальный текст. Фабрика — это пост-индустриальный упадок, идеальный фон для агрессии. Крыша и стройки — незавершенность, вечное становление, как твоя музыка». Она замолчала, боясь, что звучало слишком пафосно. Но Даня смотрел на нее заинтересованно, без тени насмешки. «Вот видишь. А Руслан сказал бы: «Там просто заебись гул идет, и граффити классные». И был бы по-своему прав. Но твоя формулировка… она дает глубину. С ней проще продать идею продюсерам, которые тоже мыслями где-то в пост-индустриальном упадке». Наступила пауза. В студии гремел пока еще "сырой" трек. Борька почесал ухо. «Мне нравится твой блокнот, — неожиданно сказал Даня, указывая подбородком на ее записи. — Он как чит-код к этому миру». «Это не чит-код. Это… карта местности. Чтобы не заблудиться». «Иногда заблудиться — это самый короткий путь к крутому треку», — улыбнулся Даня. «А иногда — к нервному срыву и сорванному дедлайну», — парировала Лерка, но тоже улыбнулась. Их перебил торжествующий крик Руслана. «ВСЕ! Паша, ты гений! Лерка, запиши: припев для «WRONG» готов! Он… он wrong до правильности! Я голоден как волк! Суши где?» Лерка взглянула на часы. 13:47. Расписание работало. Она поймала взгляд Дани — он смотрел на нее с одобрением, в котором читалось что-то еще. Что-то вроде уважающего интереса. «Суши в пути, — отозвалась она, отправляя сообщение. — Согласно пункту 4б протокола «Питание творческих единиц». А теперь, согласно пункту 5, — пятнадцать минут на подвиг во имя пищи. Потом — обсуждение фита с Даней». Руся скинул наушники. «Да вы тут целое государство построили, пока я в звуке купался! Ладно, иду мыть руки. Дань, готовься, твой набросок я уже в пути слушал, там на предпоследнем куплете нужно что-то… взрывное. Как падение метеорита в океан!» «Падение метеорита, — кивнул Даня, поднимаясь. — Понял. Переведу на музыкальный». Он на секунду задержался, обращаясь к Лерке: «Картограф, ты сегодня вечером будешь составлять карту метеоритных кратеров?» «Если потребуется, — ответила Лерка, чувствуя, как предательская теплота разливается по щекам. — Но сначала — карта доставки суши и сводный отчет по утренним тектоническим сдвигам». Он рассмеялся, коротко и искренне, и пошел к пульту. Борька под столом открыл один глаз, посмотрел на Лерку, и снова закрыл его. Кажется, в его собачьей вселенной что-то сдвинулось. Немного. На тон ля-бемоль.