Особняк изгоев

.·:*¨༺ ✧ ༻¨*:·.

Прошла неделя. В «Особняке Изгоев» мало что изменилось внешне: Куромаку всё так же составлял графики дежурств, которые никто не соблюдал, Феликс продолжал насаждать добро с энергией фанатика, а Зонтик вздрагивал от каждого шороха. Но в воздухе между восьмым и пятым клонами что-то надломилось и срослось заново, под неправильным углом. Ядовитая ненависть, раньше питавшая их перепалки, выдохлась, оставив после себя густой, тяжелый осадок. Это всё ещё не было примирением в привычном смысле слова, они всё ещё устраивали сцены, после которых мирились самым грубым способом, который только можно вообразить. Но это больше не было попыткой вывалить ненависть друг на друга. Это, скорее, проверка: «Ты здесь? Ты всё еще со мной? В этом дерьме?» В один из дней Вару, откровенно скучающий, решил «подправить» одну из чертежных схем Куромаку, добавив туда пару десятков едких комментариев и карикатур. Когда второй клон обнаружил порчу имущества, его голос сорвался на непривычный ультразвук. — Это абсолютно, на сто процентов безответственно! Вару, твоя деструктивность переходит все границы статистической погрешности! Ты понимаешь, что мы пытаемся наладить здесь быт? Вару, развалившийся в кресле, только скалился, поправляя очки. Куромаку ждал привычного окрика Пика в сторону пятого — мол, «хватит маяться дурью и мешать работать». Но король, сидевший в углу с книгой, даже не поднял головы. — Он просто добавил правды в твой идеальный мир, Куромаку, — ровно произнес Пик, переворачивая страницу. — Твои схемы не учитывают человеческий фактор. Например то, что нам всем здесь тошно. Куромаку задохнулся от возмущения, а Вару замер. Пик не просто не отчитал его или проигнорировал проблему — он встал на его сторону. Без лишних слов, без пафоса. Просто обозначил: мы в этой лодке вдвоем, а вы — на другом берегу.

***

Глубокой ночью особняк погрузился в тревожный сон. На втором этаже, на старом чугунном балконе, чьи перила давно покрылись ржавчиной, стояли двое. Пик курил, прислонившись спиной к каменной кладке. Огонек сигареты был единственным ярким пятном в этой темноте. Вару сидел на самих перилах, опасно свесив ноги в пустоту. Одно неловкое движение — и полет вниз на три метра на битый кирпич. Но его это не пугало. Глубина под ногами казалась ему более честной, чем стены этого дома. — Дай затянуться, — Вару прервал тишину, протягивая руку. Король молча вынул сигарету изо рта. Когда он передавал её, их пальцы соприкоснулись. Пик не спешил убирать руку. Его кожа была грубой и горячей, и Вару на секунду задержал свои пальцы на его ладони, чувствуя чужой пульс. Секунда затянулась, превращаясь в негласное признание: «Я тебя чувствую». Вару затянулся, поморщился от непривычно крепкого табака и выдохнул дым в сторону пустой дороги, ведущей прочь от города. — Слушай, Пик... Мы всё еще ненавидим этот дом? — голос Вару звучал непривычно тихо, без его фирменного ехидства. — Да, — коротко ответил Пик, забирая сигарету обратно. — Ничего не изменилось. Это всё еще клетка. Стены просто покрашены в другой цвет, а надзиратель раз в неделю привозит продукты. — Но? — Вару повернул голову, глядя на профиль Короля. В лунном свете шрам на носу Пика казался серебряной нитью. — Но теперь у нас есть общий секрет, — Пик посмотрел прямо на Вару. — Секрет о том, что мы оба знаем, как выглядит тишина после взрыва. И о том, что очки у тебя не для красоты. Вару коротко хохотнул, но в этом звуке не было радости. — Думаешь, они догадываются? Эти «правильные»... Ну, Курилка или этот этот розовый педик? О том, что мы здесь — как две бомбы? — Им удобнее верить, что ты просто трудный подросток, а я — угрюмый мужик с проблемами с гневом, — Пик сделал последнюю затяжку и щелчком отправил окурок вниз. Тот прочертил в темноте огненную дугу. — Так проще. Если они признают, что мы — такие же как они, но сломанные чуть сильнее, им придется задавать вопросы себе. А они боятся ответов. Вару перехватил поудобнее холодный металл перил. — Знаешь, я иногда думаю... О том, чтобы просто спрыгнуть. Не сейчас, а вообще. Уйти отсюда. — Куда? — Пик подошел ближе, вставая вплотную к перилам, так что его плечо почти касалось колена Вару. — Туда, где хаос — это норма, — Вару обвел рукой горизонт. — Где не надо притворяться частью «семьи». Где можно просто быть... серым. Или зеленым. Да каким угодно. Просто подальше от этих рож. Пик долго молчал, вглядываясь в темноту леса за дорогой. — Я найду способ, Вару. У меня есть байк в гараже, Фёдор думает, что он не на ходу, но я почти закончил с движком. Вару замер. Он не ожидал такой прямоты. Это не было мечтой — это был план. — И ты... оставишь их всех? — он прищурился за стеклами очков. — Зонтика с его вечными соплями? Феликса? Даже своего «коллегу» Куромаку? — Они найдут способ выжить в своем стерильном мире, — отрезал Пик. — Они подходят этому дому. Мы — нет. — «Мы»? — Вару выделил это слово интонацией. — Ты сказал «мы», рогатый. Решил прицепить прицеп к своему мотоциклу? Пик усмехнулся — редко, почти незаметно, одними уголками губ. — Одному скучно будет слушать шум ветра. А ты создаешь достаточно помех, чтобы я не сошел с ума от тишины. К тому же, кто-то должен будет красть бензин на заправках, пока я буду чинить свечи. В этом ты мастер. Вару почувствовал, как внутри него что-то странно потеплело. Это не была влюбленность, о которой пишут в дешевых романах Ромео. Это было признание его полезности, его права быть рядом. Это было партнерство двух хищников, которые решили, что охотиться вместе — эффективнее. — Значит, побег, — прошептал Вару, глядя на свои руки. — Союз меча и орала. — Союз тех, кто помнит скрежет металла, — поправил его Пик. Вару прыснул. Это звучало до одури нелепо. Услышит кто — засмеёт. Но ему было плевать. Главное только то, что Пик его понимает. Они простояли так еще час. Не было нежных объятий или клятв. Только двое изгоев на ржавом балконе, чьи взгляды всё чаще задерживались друг на друге дольше, чем того требовали приличия. В этой тишине они больше не были врагами. Они были единственными свидетелями существования друг друга в мире, который предпочел бы их забыть.

.·:*¨༺ ✧ ༻¨*:·.

To be continued...