Часть 1
21 января 2026 г., 13:46
Шейн взглянул на сценарий, присланный ему агентом, и позвонил сообщить, что тот уволен.
— Я не уволен, ты меня любишь, — сказал Хейден, и это было правдой. Шейн действительно любил его. Они провели вместе годы становления, играя (приёмных) братьев, живших в бостонском отеле, прямо как Элоиза в той подростковой книжке, и пять сезонов устраивая выходки, что одобрил «Дисней». Шейн стал всеобщим любимцем среди подростков, его лицо красовалось на обложках журналов «Seventeen» и «Teen Vogue», а затем было расклеено по стенам спален; Хейден отошёл на второй план, став забавным подручным — по крайней мере, так он описал это сам, когда объявил, что уходит из актёрской профессии, чтобы реализовать себя в качестве агента.
— Прямо сейчас не люблю, — сказал Шейн. — «Осколки углей и льда», ты серьёзно? Звучит как сериал канала CW.
— Это HBO. И слушай, я знаю, как это звучит…
— Как порнуха.
— Но это не порнуха, это история великой любви. Что-то среднее между «Сумерками» и «Игрой престолов», но с артхаусом? Признаю, сценарий…
— Ужасен? — Шейн перелистывал страницы, не мог решить, какая фраза наиболее отвратительна. — «Встань на колени и возьми мой член в рот»? Я ни за что не смогу сказать это с серьезным лицом. Не говоря уже о том, что действие происходит вроде как в Средневековье или где там… я не думаю, что люди тогда использовали слово «член».
— Это фэнтези, — выпалил Хейден. — Ты можешь говорить «член», если хочется — или нет! Согласен, диалоги могли быть и получше, но ты потрясающе умеешь вживаться в роль. Вспомни какую тупую херню тебе приходилось говорить в «Идеальной ошибке», и ты там был неподражаем.
Шейн изо всех сил старался не думать о той тупой херне, которую был вынужден говорить в, вероятно, худшей романтической комедии всех времен. Он выкладывался на полную с тем материалом, — то есть выдавал женоненавистнические и гомофобные реплики (потому что почему бы не включить сюда и то и другое!) в максимально безобидной форме, и пытался сохранить достоинство, когда режиссёр сказал ему, что их финальный поцелуй должен быть более страстным, «как будто ты хочешь отлизать ей прямо сейчас, чувак».
Фильм провалился, и Шейн вернулся в Университет Британской Колумбии в Ванкувере с чувством, что совершил ужасную ошибку. Теперь же, когда он окончил учёбу, Шейн правда не хотел совершать ещё одну.
— Это фейри, Хейден. Сексуализированные фейри, — Шейн плюхнулся на свой подержанный диван, пружины заскрипели в знак протеста.
— Это враждующие фейри. Немаловажное отличие. И прежде чем ты заберёшься на свою трибуну для претенциозных телешоу, позволь напомнить тебе, на что были твои последние три прослушивания: семейная драма Netflix, «Эбботт Интенсив», если бы там были богатые белые люди, и небольшая роль в Marvel.
— Это низко, чувак, — последние несколько лет Шейн посвятил изучению театрального искусства, работе с серьёзными режиссёрами, постановкам Чехова и Пинтера, а также одной до смешного претенциозной постановке «В ожидании Годо» в детском бассейне в Центре искусств «Файрхолл». Шейн выходил оттуда со сморщенной кожей, но уверенный, что доказал, что он больше, чем просто парень из «Братьев-посыльных».
Кастинг-директора, похоже, с этим были не согласны.
— Это настоящая главная роль, — сказал Хейден. — Финн — сложный персонаж, целеустремлённый, противоречивый, он борется как с самим собой, так и с народом Солари. Ты идеально подходишь на эту роль.
— Да ебать тебя, — сказал Шейн, как он делал всякий раз, когда думал, что Хейден над ним издеваться. Как обычно, универсальный ответ пришелся кстати, ведь Хейден, как правило, и правда издевался.
— Рассчитываю на это. В общем, снимают девять серий в Исландии. Несколько человек уже утверждены — Роуз Лэндри, и все мы знаем, как ты к ней относишься. Майлз Сеньор тоже снимается, Скотт Хантер подписал контракт на место режиссера…
Шейн выпрямился, сценарий соскользнул с его колен на пол. Он был впечатлен, хотя и против воли, — Роуз Лэндри неизменно демонстрировала потрясающую игру, несмотря на то, что снималась в одних из худших фильмов, которые он когда-либо видел. Работы Майлза Сеньора были менее известны, но он был невероятно притягателен в мини-сериале от Apple TV, который понравился Шейну. А что до Скотта Хантера… Шейну пришлось перевести дыхание, чтобы успокоиться. Ром-ком актер, раскрывшийся в более серьезных ролях, а затем и ставший дальновидным режиссером? Шейн хотел быть на месте Скотта Хантера, мечтал поработать с ним с десяти лет.
— Хорошо, — робко сказал он, наклоняясь за упавшим сценарием. —Что от меня требуется?
— Для начала — запись. Она нужна к пятнице — по-видимому, у них ещё полгода назад были утверждены двое главных актеров, но оба отказались, так что теперь они спешат, — Шейн слышал звук клавиатуры Хейдена. — Им нужна сцена, где Финн стучит в дверь Дэйна в первом эпизоде, а затем та вдохновляющая речь из четвертого. Я знаю, что там полный отстой, просто сделай это.
— Она ужасна, — сказал Шейн, перелистывая страницы четвертого эпизода и с нарастающим ужасом просматривая витиеватый текст. — Финн… по-моему, он плох в том, чтобы декламировать речи. Он бы это ненавидел.
— Отлично, вот и сыграй такого Финна.
Шейн задумался, стал размышлять как его Финн, в понимании Шейна, отреагировал бы на необходимость произнести речь и сделать это на уровне. Как он сплотил бы войска на войну против того, кого любил.
— Хм.
— На следующей неделе повторное прослушивание, лично со Скоттом, и шоураннером. Если всё пройдёт хорошо, они захотят пригласить тебя на пробы, чтобы понимать химию, хотя я думаю… — Хейден зашуршал бумагами, просматривая свои записи, — ага, это будет zoom-конференция.
— С кем?
— С парой парней, полагаю? Они в поисках акцента для Дэйна — они были нацелены на типа молодого Александра Скарсгарда, так что жди славянского спортсмена. Ну такого, с горой мышц и, вероятно, низкими умственными способностями.
— Александр Скарсгард — гениален, — машинально сказал Шейн. — Что ты имеешь в виду под zoom-конференцией? Как они рассчитывают понять химию, если мы даже не будем в одной комнате?
— На дворе 2026, всё проходит по Zoom. Тебе повезло, у тебя будет личная встреча с режиссёром и шоураннером — и, честно говоря, лучше бы её не было. Ты великолепен на записях, очень сдержан, очень точен. На очных прослушиваниях ты смотришься странно.
— Да ебать тебя, — снова сказал Шейн и мысленно отметил уже второй просчет. Если Хейден заработает третий, Шейн и правда уволит его.
— Ты зацикливаешься на себе! Начинаешь думать о том, что делают твои руки, как ты дышишь… просто — сделай видеопробу, пройди повторное прослушивание и постарайся не слишком много думать о проверке на химию.
Договорив, Шейн просмотрел сцены, о которых упоминал Хейден. Сцена со стуком в дверь приходилась примерно на середину пилотной серии — Финн заявляется в комнату Дэйна, жалуясь на шум, словно какой-то блядский фейри-комендант, а потом приходит в замешательство, потому что Дэйн открыл дверь без одежды вовсе.
Дэйн был уебком, насколько Шейн мог судить, просматривая свои сцены с возрастающим отвращением. Возможно, кто бы ни был взят на эту роль, он найдет способ сыграть его, вызывая симпатию, — ему придется, чтобы сериал удался, — но Шейн совершенно не мог этого представить.
Он бродил по своей крошечной студии в Ванкувере, пытаясь понять, как снять сцену вдвоем. Он решил записать диалог Дэйна отдельно и добавить его, а затем поставить телефон на подоконник, чтобы камера показывала пов Дэйна. Он мог бы передвинуть несколько ламп, добавить теней на лицо. Это работало.
Но вот речь была просто ужасна. Финн был тихим, целеустремленным парнем… фейри, — поправил себя Шейн, мрачно фыркнув. Вероятно, он был опытным оратором, но произносил бы речь скованно, неловко — особенно зная, что Дэйн будет на другой стороне поля боя. Но он бы пошел на это, подумал Шейн, потому что Финн всегда делал то, что считал необходимым для своего народа.
По сценарию речь повлекла оглушительный успех — солдаты Солари ревели в предвкушении, взмывая в небо со стрекотом крыльев — потому что у них, сука, были крылья, что за нахуй вообще? Но Шейн не мог сыграть это так, оставаясь убедительным в роли персонажа.
Остаток дня он провел, одержимо размышляя над обеими сценами. Шейн был хорошо знаком с чувством смущения от влечения, желанием скрыть его и страхом, что он потерпит неудачу. Чтобы сцена со стуком в дверь работала, ему нужно было это прочувствовать, а значит, ему, вероятно, нужно было быть по-настоящему возбужденным, с расширенными зрачками. В принципе он мог уловить эту эмоцию. Как-нибудь иначе, заменить чем-нибудь другим — но Шейн понимал, что лучшие его выступления рождаются из истины, а не из воображения.
Он попытался подрочить, планируя включить видео, когда возбудится, но задолго до того, как достигнет оргазма, — но сама мысль об этом вызывала у него такой сильный дискомфорт, что у него даже не встал.
Он включил порно, красивые ролики на Bellessa с конвенционально привлекательными мужчинами и женщинами, делающими друг с другом привлекательные вещи на фоне белых простыней и мягкого освещения. Шейн смотрел это час, развалившись на кровати с ноутбуком на коленях, и не испытывал ничего, кроме смутного смущения и скуки.
И ведь Шейн точно знал, что заставит его почувствовать себя взволнованным, бесконтрольным и слишком сосредоточенным на собственном теле. Он просто очень, очень не хотел этого признавать — потому что у него были правила на этот счет. Раз, может быть, два раза в месяц — не больше — когда одиночество становилось невыносимым или когда он не мог уснуть, Шейн позволял себе открыть вкладку в режиме инкогнито и посмотреть что-нибудь, от чего его сердце начинало бешено биться. В завистливом желании. Он трахал себя дилдо, что хранил в ящике для носков, кончал так сильно, что почти терял сознание, а после просыпался на утро, чувствуя себя ещё хуже — потому что милый мальчик из Канады никогда не стал бы принимать в задницу. Это разрушило бы всю его карьеру.
Как, нахуй, ему сыграть Финна? И всё же, как это вообще сможет сделать тот, кто не понимает, каково это?
Шейн очень быстро осознал, что отчаянно хочет сыграть Финна; подумал, что, вероятно, он единственный, кто действительно сможет это сделать.
Он открыл вкладку в режиме инкогнито, выбрал видео с двумя парнями примерно его возраста. Качество было довольно низким; какая-то незамысловатая ролевая игра босса и ассистента, только они даже не потрудились взять офисный стол. «Ассистент» склонился над столиком из ИКЕА, на нём оставалась рубашка, но штаны были спущены до лодыжек; «босс» стоял позади него, одной рукой держа его за бедро, другой продевая пальцы в пряди волос, оттягивая голову назад.
Дыхание Шейна изменилось, стало поверхностным и учащенным. Лицо горело, — как и все, что ниже пояса, — и он ненавидел, как легко это находило, как мгновенно. «Ассистент» издал стон, и «босс» наклонился, чтобы сказать что-то, чего Шейн не мог расслышать из-за ужасного качества звука. Что бы это ни было, всё тело «ассистента» напряглось, а затем расслабилось, и Шейн почувствовал ту же реакцию в груди, в животе, в члене.
Он наблюдал ещё две минуты, чтобы зафиксировать физические ощущения — румянец на лице, учащенное сердцебиение, покалывание на коже — а затем захлопнул ноутбук. Он лежал на кровати, чувствуя себя слишком очевидным, беззащитным, хотя был один в своей квартире, — а затем встал, чтобы принять очень долгий, очень холодный душ.
Он небрежно высушил волосы, время от времени проводя по ним пальцами, чтобы создать впечатление, будто только что встал с постели; повозился с примеркой разных рубашек, прежде чем остановился на простой белой. Он проверил освещение — уже наступил вечер, больше подходящий для ночной сцены, и Шейн поставил телефон у окна.
Первый дубль получился неловким, переходящим в комический — Шейн должен был быть тем, кого бы Дэйн хотел трахнуть, а не над кем бы потешался. Он смягчил свои реакции, сделал их менее резкими — удивление сменялось мгновенной потерей самообладания, — но этого оказалось недостаточно.
Потребовалось двенадцать попыток, прежде чем у него получилось, это быстрое отведение глаз, смущение и последующий гнев на самого себя, — Финн был застигнут врасплох влечением, которое не хотел испытывать, и он скрывал его за раздражением и формальностью. На самом деле, исполнить это было несложно; Шейн занимался тем же всю свою жизнь.
𓆩⟡𓆪
Шейн: Ну вот, полагаю, дай знать, что думаешь. Пятнадцать минут спустя… Хейден: Ебутся мишки! Хейден: Ты точно пройдешь! Пять минут спустя… Хейден: Постарайся быть нормальным на повторном прослушивании.𓆩⟡𓆪
Следующие три дня Шейн метался между туманом в голове и безумием. Он перечитывал сценарий снова и снова; каждый раз текст был ужасен, но каждый раз Шейн находил в нём что-то новое и интересное. Он посмотрел историю слова «член»; согласно толковому словарю, оно вошло в употребление как эвфемизм лишь в середине-конце 1800-х годов, и хотя Шейн предположил, что теоретически это могло бы работать для фентезийного исторического произведения, оно всё же казалось немного более поздним; современниками этого слова уже были автомобили. С другой стороны, ему совсем не хотелось говорить: «Встань на колени и возьми в рот мой нефритовый жезл»𓆩⟡𓆪
Встреча со Скоттом Хантером была попыткой — и безуспешной — продемонстрировать крутость. — Нам так понравилась твоя интерпретация речи из четвёртого эпизода, — сказал Скотт, поднимая глаза. — Просто блестяще! Ты по-новому взглянул на Финна, сделал его уязвимым так, как это совершенно не было описано в сценарии. Шейн заготовил скромный ответ, что-то про свои мысли о Финне, о том, насколько он на самом деле эмоциональнее, чем думал, — но у него вырвалось лишь: — Да, сэр. То есть, спасибо вам, мистер Хантер. — Ты сыграл так, будто он едва сдерживался, — добавил шоураннер Кип Грейди. — Как будто его речь была своего рода насилием, которое он совершал над собой. — Это… — голос Шейна дрогнул, и он попытался снова. — Мне так показалось. Он знает, что Дэйн где-то там, знает, что должен попытаться убить его, что Дэйн сделает то же самое. Это не боевой клич, это предательство — и себя, и Дэйна, — и он всё равно должен это сделать. Скотт откинулся на спинку стула. — Знаешь, в этом и заключается суть шоу. Именно это мы и пытаемся здесь сотворить, а не какую-то… — он неопределённо махнул рукой, — херню начала 2000-х со смазливыми мальчиками и компьютерными крыльями. — Крылья будут настоящими, — заверил его Кип, как будто именно это волновало Шейна. — Хотя ты смазливый, — добавил он с дружелюбной улыбкой. Шейн покраснел, был от этого не в восторге и тут же попытался сообразить что-нибудь профессиональное. — Сценарий… — О, он ужасен, — небрежно сказал Скотт. — Проблема первого черновика. Нам хотелось, чтобы актеры экспериментировали, импровизировали и в диалогах, и в действиях. Посмотрим, как у тебя получится это, — Скотт передал Шейну несколько страниц, которые тот быстро пробежал глазами. Это была сцена из шестого эпизода, когда Финн и Дэйн встречаются для короткого свидания, полного боли. — Я побуду за Дэйна, — сказал Кип, обойдя стол и подойдя к Шейну. — Когда будешь готов. Шейн вздохнул, найдя в себе Финна — жесткая осанка, расправленные плечи. — Ты пришел, — тихо сказал Шейн, в его словах чувствовались одновременно обвинение и облегчение. — А ты думал, я не приду? — Дэйн в исполнении Кипа был на удивление весел, и Шейну пришлось пересмотреть свой ответ — Финн, как он думал, будет раздражен и более, чем слегка обижен. Когда сцена закончилась, Финн был унижен, зол и всё ещё чертовски возбуждён, так что даже не казалось нелепым произнести: «Встань на колени и возьми мой член в рот», — вот только у Шейна вырвалось ужасное, отчаянное бормотание: — Пожалуйста. Встань на колени и возьми в рот мой член. Пожалуйста. — Ебать, — тихо сказал Скотт. — Да. Именно так. Это оно. Кип тихо рассмеялся. — Слушай, Шейн, на этой неделе к нам на прослушивание записаны ещё двое актёров, но… ты точно Финн. Мы это поняли по записи. Нам просто нужно найти нашего Дэйна.𓆩⟡𓆪
Илья Розанов был полнейшим придурком. Шейн надел на пробы красивую льняную рубашку кремового цвета, хорошо сидящую по фигуре, уложил волосы и даже нанес немного одеколона. Он хотел выглядеть профессионально и подготовленно. Он поставил ноутбук на кухонный стол, расположив его так, чтобы утренний свет из окна падал под нужным углом, смягчая тени под глазами (консилер был не всесилен). Рядом лежал сценарий, уголки которого уже были загнуты. Илья появился без рубашки. Он сидел в темной комнате — почти слишком темной, чтобы его было хорошо видно, только свечение экрана омывало высокие скулы и обнаженные плечи — с кружкой кофе в руках. У него были светло-русые кудри, ухмылка с красивым луком Купидона, и очень розовые соски. — Шейн Холландер, — сказал он с сильным акцентом. — Э-э, привет, — голос Шейна прозвучал слегка сдавленно. Он старался не смотреть на огромную грудь, заполняющую экран, на внушительные, впечатляющие мышцы — неужели Шейн должен был явиться в том же виде? — и на то, как ключицы Ильи отбрасывали тени в углублениях под ними. У его шеи на цепочке блестел золотой православный крест. В третьем окошке появилось лицо Кипа Грейди. — О как. У тебя все в стирке, Илья? Илья отпил глоток кофе. — Это сериал про фейри, которые трахаются друг с другом, так? Там будет обнаженка; я не стесняюсь, — его глаза — было трудно точно определить их цвет, что-то среднее между голубым и зеленым, но, возможно, это просто из-за зернистого качества видео — устремились на Шейна через камеру. — В этой сцене Дэйн открывает дверь обнаженным, — он пожал плечами, приподняв одно и опустив другое. — Я в образе. — Пожалуйста, скажи, что на тебе надеты штаны, — выпалил Шейн, и Илья коварно усмехнулся. — Почему? Не хочешь видеть мой член? Тогда нам будет очень сложно снять этот сериал. Рядом с Кипом появилось лицо Скотта Хантера; они находились в одной комнате, где-то с лучшим освещением. — На вас будут хибью. Илья, это… — Носок на член, да, — сказал Илья. — Знаю. Можно начинать? Кип покачал головой, улыбка тронула уголок его губ, затем пожал плечами. — Шейн, тебе комфортно продолжить? Шейну было определенно некомфортно. Его лицо горело, пульс бешено стучал, и он остро осознавал, как нелепо выглядит в своей тщательно подобранной рубашке, в то время как Илья развалился у себя на кухне, словно модель нижнего белья. — Всё в порядке, — сказал он отрывисто и профессионально. Илья поставил кружку и откинулся назад, вытянув руки над головой так, что проступили все мышцы его торса. — Я готов. Какой же ебанат. — Хорошо, — сказал Скотт. — Это сцена со стуком в дверь из первой серии. Финн приходит пожаловаться на шум, его совершенно сбивает с толку нагота Дэйна. Илья, ты одновременно забавляешься и интересуешься — и ты определяешь вашу динамику. Шейн сделал глубокий, но не полный вдох и с легкостью подобрал позу Финна, ведь она не сильно отличалась от его собственной. Он постучал по столу трижды. Илья ответил не сразу. Тишина затянулась, наполняясь лишь окружающими звуками из разных комнат, но он продолжал молча, оценивающе смотреть на Шейна, а Шейн сжал челюсти, пытаясь скрыть дрожь, пробежавшую по его спине. Затем, почти не хотя, Илья выдал: — Да? Это было невозможно описать, но каким-то образом Илья исчез. Он не двигался с места и его поза не менялась, голос не становился менее глубоким — но внезапно он превратился в Дэйна. Наверное, они не так уж и отличались, подумал Шейн. Он опустил взгляд на грудь Ильи — Дэйна — представил, что находится за пределами экрана, позволил щекам раскраснеться, приоткрыл рот, высунув кончик языка, смочив губы. — Я просто… — он собрался с мыслями, заставил себя поднять взгляд, тяжело сглотнул. — Кто у тебя там вообще? — не этот вопрос хотел задать Финн; это даже не имело значения, было не важным. Илья пожал плечами, расслабленный и безразличный, и его крестик отразил блик света. — Посол из… откуда-то. С Запада, — Шейн на это прищурился; Дэйн мог трахать кого угодно, очевидно, но Финн не собирался позволить ему разрушить этот новый, хрупкий мир. Илья насмешливо улыбнулся и добавил: — Элементарная дипломатия, Финн. Как и Шейн, Финн ненавидел насмешки; в отличие от Шейна, он отвечал не гневом, а мучительно серьезным самомнением. Шейн выпрямился сильнее, задрав подбородок, чтобы посмотреть на Дэйна сверху вниз. — Утром у тебя обязательный обход окрестных деревень со мной, — Шейн не смог заставить себя сказать «экскурсия», это не имело смысла, — и если ты его пропустишь, я напишу твоему отцу. Улыбка Ильи приобрела большую остроту и жестокость. Он наклонился вперед, уперевшись локтями в стол, и его взгляд скользнул по Шейну. — Ооо. Собираешься донести на меня? Шейн почувствовал внезапную ярость Финна, его обиду на Дэйна за то, что ничто того не задевало, а за всем этим, — скрытое необъяснимое желание стать тем, кто сможет задеть. — То, что твоя жизнь бессмысленна, не значит, что ты можешь портить мою. Глаза Ильи расширились на мгновение, вспыхнув чем-то близким к обиде, пока снова не приобрели свой холодный прищур. Он резко встал, с громким скрежетом откинув стул, и взгляд Шейна опустился ниже пояса, прежде чем он успел себя остановить. (Слава богу, Илья был в спортивных штанах). — Утром я буду готов к твоему обязательному обходу, принц Финн, — он повернулся спиной к камере, само собой, всё ещё без рубашки, но почему-то теперь это выглядело беззащитно, а не самоуверенно. Шейн видел изгибы его позвонков, то, как сжимались лопатки, напряжение в шее и плечах. — Я… — сказал Шейн и потянулся к экрану. Илья замер, ожидая, но Финну больше нечего было сказать. Илья слегка покачал головой и вышел из комнаты. Шейн растерянно смотрел на пустое место, где тот стоял мгновение назад. — И стоп, — сказал Скотт. — Полный ахуй. Илья снова появился в поле зрения, сел в кресло, и на его лице вновь возникла ухмылка. У Шейна задрожали руки. — Ну что ж, — сказал Кип. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что химия определенно есть. И это действительно было так, но не это заставило Шейна почувствовать, будто земля ушла из-под ног. Илья Розанов был хорош. В нём было что-то магнетическое, что подходило Дэйну, но этот проблеск уязвимости, то, как его голос дрогнул при принце Финне… — Шейн? — спросил Скотт. — Ты в порядке? Шейн моргнул, поняв, что разговор перешёл к следующему пункту. — Да. Да, простите. Это было… с накалом. Кип и Скотт оба рассмеялись; Илья — нет. Он вновь изучал лицо Шейна, как в начале сцены, и теперь находил в нём что-то любопытное. — Вместе мы сотворим нечто грандиозное, — сказал Скотт, и уверенность в его голосе заставила грудь Шейна сжаться. — Не могу дождаться, когда вы двое окажетесь в одной комнате. Искра уже есть, но при личной встрече? Это будет взрыв. Шейн выдавил из себя улыбку, которая стала настоящей, расплываясь по его лицу невольно, потому что… эта глупо звучащая феерическая пошлость в самом деле станет чем-то особенным. Он чувствовал это всем своим существом, дрожащими руками, электрическим разрядом, что не рассеялся. Он и Илья Розанов вместе добьются успеха.
