Часть 5
8 марта 2026 г., 11:43
Шейн прилетел обратно в Оттаву из Исландии, чтобы провести неделю с родителями перед возобновлением съемок в Шотландии. Илья собирался вернуться в Москву; когда Шейн спросил его, ждет ли он этого с нетерпением, тот мрачно пробормотал что-то о своем брате-придурке и сказал, что если бы не племянница, то, вероятно, никогда бы больше не вернулся в Россию.
— Оу, — сказал Шейн, озадаченный. — Вот как. А как же твои родители?
— Мертвы, — коротко ответил Илья, словно сам вопрос его злил. Но потом он поднял взгляд на Шейна, и смягчился, посмотрев ему в глаза. — Все в порядке. Моя племянница, Катя, она… она напоминает мне маму.
Шейну хотелось спросить больше, хотелось узнать все — как они умерли, как давно, — но посадка на рейс Ильи в Москву начиналась через двадцать минут, и они стояли внутри терминала.
— Это мило, — неубедительно ответил Шейн. — Что ты с ней близок.
Илья пожал плечами, уклончиво, как свойственно славянам. Он взглянул на свой выход на посадку, затем снова на Шейна, переступая с ноги на ногу.
— Ну. Всего неделя до Шотландии.
— Ага. Будет славно отдохнуть друг от друга, — это была ложь; Шейн чувствовал панику, покидая коттедж, словно что-то, что их связывало (дружба, напомнил он себе, отлаженные рабочие отношения), исчезнет за его стенами.
— Ммм, — сказал Илья, растянув губы в неявной улыбке, и обхватив плечо Шейна, коротко и крепко сжав его.
— Увидимся в Эдинбурге.
— Увидимся, — сказал Шейн.
Илья поправил сумку на плече и направился к своему выходу. Шейн остановился у киоска купить кофе, который ему на самом деле не так уж и необходим — теперь он будет вынужден воспользоваться уборной самолета, — потому что это позволило ему еще немного удержать Илью в поле зрения. Илья обернулся, и их взгляды встретились через весь терминал. Никто из них не помахал, а затем он исчез.
𓆩⟡𓆪
Шейн большую часть недели спал в доме родителей. По утрам он вставал на пробежку по тропам вдоль озера, но без Ильи рядом это ощущалось странно и одиноко. Он продолжал их тренировки, но ему было трудно найти силы, когда ничто не мотивировало его выполнить на одно повторение больше, чем Илья. На третью ночь Шейн обнаружил себя лежащим в своей детской двуспальной кровати и смотрящим фильм «Волк» с Ильей в его прорывной роли, почти без диалогов, где он сыграл парня, который, по-видимому, одичал в отдаленной сибирской деревне. С множеством кадров, где Илья бежит по березовым лесам без рубашки по снегу; Шейн смог найти этот фильм только на YouTube, с зернистым качеством картинки, но все равно посмотрел ленту дважды. — Что ж, — бодро сказала Юна за завтраком, наливая себе кофе из френч-пресса, — Роуз Лэндри прибудет на съемки со следующей недели, да? — Шейн посмотрел на нее, и она подняла руки, защищаясь. — Я просто хотела сказать, что ты, должно быть, очень воодушевлен перспективой поработать с настоящей актрисой. — Вообще-то, Илья — настоящий актер. Он один из лучших, кого я когда-либо видел, не говоря уже о тех, с кем я работал, — затем, поняв, что, вероятно, выдал слишком много, Шейн добавил: — Но я с нетерпением жду встречи с ней. Будет круто. Роуз Лэндри была утверждена на роль Авалины Солари, кузины Дэйна и женщины, с которой Финн был помолвлен. Для актрисы ее уровня роль совсем небольшая, но Шейн понимал, почему она согласилась: это была своего рода сдержанная, достойная роль, которая помогла бы ей отойти от образа из плохо продуманных супергеройских франшиз. — Думаю, она будет невероятна, — сказал Шейн, потянувшись за чаем. Он пытался отвыкнуть от кофе, но у него это не очень-то получалось. — Она, как говорят, очень отзывчива на съемочной площадке, очень часто идет навстречу. К тому же, если будет второй сезон, у Авалины будет гораздо больше экранного времени. — По твоим же словам, последние несколько недель съемок должны пройти хорошо, — предложил Дэвид. Шейн кивнул и уставился в свою тарелку, стараясь не думать о том, что «последние несколько недель» означают, что все это скоро закончится, что они разойдутся, вернутся к своей жизни, в Лос-Анджелес, Москву или где там на самом деле жил Илья, потому что Шейн даже этого не знал, вообще ничего о нем не знал. На пятый день в полдень, примерно в то время, когда Шейн подумал, что, возможно, умрет, если ему придется сыграть еще одну партию в «Сердца» со своими родителями, он обнаружил в своем инстаграме сообщение двухдневной давности. Он никогда не заходил в Инстаграм, использовал его только для того, чтобы репостить посты, в которых его отмечали. @ilyarozanovofficial прислал ему фото девочки с русыми волосами, держащей рисунок, который, возможно, изображал бабочку с мечом. Под ним был текст: Катя передает привет. Она нарисовала тебя в образе Финна. Я не сказал ей, что твой меч выглядит не так. Ниже был эмодзи баклажана. Сердце Шейна замерло, и он так резко оттолкнулся от стола, что скрипнул стул. — Сейчас вернусь, я на секунду. — Шейн… — начала Юна, но он уже был на полпути по коридору. Оказавшись в своей спальне, он напечатал:Извини, не увидел сразу. И ты понятия не имеешь, как выглядит мой «меч».
Ответ пришёл почти мгновенно, хотя, как Шейн лихорадочно подсчитал в уме, у Ильи должно было быть сейчас за полночь. Может, для него это и не поздно вовсе — может, в отличие от Шейна, он ходил по клубам и на вечеринки, а не сидел дома, играя в карты и чувствуя себя одиноким. Я догадываюсь. Я много об этом думал. Шейн замер. У него горели щеки и потели руки, и он аж полез в Google, чтобы узнать, что означает эмодзи баклажана, потому что вдруг засомневался. Это был далеко не первый раз, когда он задавался вопросом, не флиртует ли с ним Илья; он вроде бы подозревал подобное, но просто таков был Илья, — он флиртовал со всеми, со Скоттом, с Кипом, даже с Шэрон. Шейн напечатал: Ты это серьезно? Затем удалил. Даже если Илья действительно флиртовал, это не имело значения, ведь ничего не выйдет. Он напечатал: «Это неуместно». Но не смог заставить себя отправить это — потому что если Илья действительно имел это в виду, если он правда думал о Шейне… вот так, то… В конце концов он отправил:Передай Кате, что рисунок прекрасный. И я бы хотел получить его, если она захочет отдать.
Последовала долгая пауза, и Шейн смотрел на экран, чувствуя, как ухнуло в животе. Может, ему стоило просто подыграть, хотя он и не представлял, как это будет выглядеть. Но наконец: Она нарисовала еще и нас двоих, как Финна и Дейна. Я привезу его в Шотландию.Пожалуйста, поблагодари её от меня. И увидимся послезавтра!
Да. Ещё два дня — это не так уж и долго. А кажется, что долго, — хотел сказать Шейн, но, конечно, не мог.Как Москва? Как твой брат?
Ужасно. И Алексей просто худший.Мне жаль.
Это звучало сухо. Но Илья никогда не говорил о своей семье; в тот момент в аэропорту Шейн впервые услышал о них. И поэтому Шейн добавил:Хочешь поговорить об этом?
Ответ последовал тут же. Нет. А потом, мгновение спустя: Не сейчас. Шейн снова задумался, чем был занят Илья, был ли он на улице или дома в постели, один ли он. — Шейн! — крикнула Юна из кухни. — Ты вернешься? Нам играть без тебя? — Иду! — ответил он, а следом напечатал:
Мне пора.
Он помедлил, а затем, прежде чем успел передумать, добавил:С нетерпением жду нашей встречи. Я скучаю по тебе.
Последовала еще одна пауза, на этот раз дольше, и Шейн наблюдал, как три точки появляются и исчезают, словно Илья писал целый абзац в ответ. В конце концов пришло лишь: Скоро увидимся.𓆩⟡𓆪
Водитель, встретивший его в аэропорту Эдинбурга, был гораздо разговорчивее, чем Йон. Он представился, как Джерри, но друзья называли его Джер; и через пять минут после выезда на автостраду он разразился восторженным монологом обо всех достопримечательностях, которые Шейн обязательно должен посетить, пока будет в городе. — Не уверен, что нам хватит свободного времени… — слабо попытался возразить он, но Джер продолжал рассказывать об Артурс-Сит и Циркус-Лейн, о пабах и винокурнях, и в конце концов Шейн просто стал кивать и заинтересованно хмыкать всякий раз, когда Джер переводил дыхание. — Мы сейчас въезжаем в Стокбридж, — объявил он, сворачивая на обрамленную деревьями улицу, где здания менялись с современных стеклянно-бетонных на обветшалые георгианские таунхаусы. Улицы сужались, под колесами с ритмичным стуком возникали булыжники, которые Шейн чувствовал сквозь изношенную подвеску фургона, и он мельком видел магазины и кафе, пекарни и гастропабы. — И вот мы здесь, в «Стокбридж Армс». Без излишеств, конечно, но это золото, а не место. — У меня номер в отеле? — Сердце Шейна сжалось, хотя он и говорил себе, что надеяться на то, что они с Ильей будут жить в небольшом коттедже на двоих, — это слишком. — Полагаю, у всех вас. Весь комплекс забронирован, — он выключил зажигание и обернулся. — Вчера я забирал Роуз, мать ее, Лэндри. Лучшая поездка в моей жизни. Шейн слабо улыбнулся и вышел осмотреть узкое трехэтажное здание, фасад которого был выкрашен в темно-синий цвет с белой отделкой. Оно совсем не походило на отель; обычно он останавливался в сети «Marriott». — Спасибо, — сказал он и порылся в бумажнике в поисках чаевых. Джер отмахнулся. — Мы постоянно будем видеться. Начиная с завтрашнего утра, думаю, так что отдохни, ладно? Выглядишь измотанным. Шейн снова поблагодарил его, глядя, как тот бодро просигналил напоследок; затем он повернулся обратно к отелю. Черная дверь была тяжелее, чем казалась; ему пришлось толкнуть ее с плеча. Внутри его ждал небольшой уютный вестибюль, убранство из темного дерева и потертый бордовый ковер. Узкая лестница вела наверх, а слева находилась компактная зона отдыха с парой изношенных кресел и журнальным столиком, заваленным местными туристическими брошюрами. Женщине за стойкой на вид было около пятидесяти, — с ее короткими седыми волосами и очками на цепочке, болтающимися на шее. — Мистер Холландер? — Эм, да. Это я. — Добро пожаловать! Вы прибыли одним из последних, — меня зовут Маргарет. Позвольте выдать вам ключ, — она порылась в ящике и достала настоящий металлический ключ на большом деревянном брелке. — Номер семь, второй этаж, поднимитесь по лестнице и поверните налево. Вас заселили вместе с… дайте-ка посмотреть, — она сверилась со списком, проводя пальцем по странице. — С мистером Розановым. Он заехал сегодня рано утром. Сердце Шейна замерло, облегчение, предвкушение и нервозность переплелись в единое целое. — Отлично. Спасибо. — Во всех номерах имеются небольшие мини-кухни, — процитировала Маргарет. — Только электрическая плитка и мини-холодильник, но есть чайник, посуда и тому подобное. Рынок за углом. Завтрак подают внизу с семи до девяти, но у нас самообслуживание. Чай и кофе доступны в течение всего дня здесь, в лобби. Шейн кивнул, обдумывая всё это, и Маргарет доброжелательно улыбнулась ему. — Что ж, на этом я вас отпущу. Вы выглядите измотанным. Долгий перелет? — Да, довольно долгий. Он с трудом поднял свои сумки по узкой, скрипучей лестнице, перила которой были гладкими и облезлыми от десятилетий использования. Коридор на втором этаже был оклеен тревожно цветочными обоями, а вдоль них равномерно располагались темно-синие двери. Седьмой номер находился за третьей дверью слева. Он постучал, хотя у него был ключ; дверь распахнулась почти мгновенно, и вот он. Илья стоял в дверном проеме босиком, в черных спортивных штанах, низко висящих на бедрах, и серой майке, хотя по правде говоря, было не так уж и тепло. Его волосы — слегка влажные; он улыбнулся, отступая в сторону и придерживая дверь. Шейн схватил свои сумки и вошел, повернувшись боком, чтобы стукнуться кулачками с Ильей в узком дверном проеме. Комната была маленькой, но опрятной, с двумя односпальными кроватями, придвинутыми к противоположным стенам, между ними находилось узкое окно на сторону улицы. В углу ютилась мини-кухня с небольшой керамической раковиной. — Ванная в конце коридора, — сказал Илья с обреченным видом. — И я занял ту кровать, — он указал на кровать справа, с уже немного помятым покрывалом. — Но можем поменяться, если хочешь. — Нет, все в порядке, — Шейн бросил рюкзак на левую кровать; старый матрас слегка подпрыгнул. Он расстегнул сумку и начал доставать туалетные принадлежности, чтобы расставить их на маленьком комоде у двери, ему нужно было чем-то занять руки. — Как, эм, как в целом прошел твой визит домой? Илья сел на свою кровать, вытянул ноги и наблюдал, как Шейн распаковывает вещи. — Нормально. Шейн обернулся, посмотрел на него. — Не похоже, что было нормально. Илья раздраженно застонал, снова встал, чтобы достать что-то из холодильника. Шейн услышал шипение газировки, а затем, испуганно подняв глаза, увидел, как Илья протянул ему банку имбирного эля. — Я сходил в магазин с утра, — объяснил он. — Ты же любишь такой, да? — Да, но… — он вообще не брал имбирный эль, пока был в коттедже, стараясь избегать сахара. Он заказывал его в ресторане в Рейкьявике один или два раза. — Спасибо. Илья пожал плечами, сел обратно на кровать и начал чистить апельсин. Резкий сладкий аромат наполнил небольшую комнату, пробиваясь сквозь запах затхлости. Он протянул дольку Шейну. — Хочешь? — Конечно. Шейн взял дольку апельсина, откусил кусочек, и сок потек по его подбородку. Прежде чем он успел вытереть его, Илья поднял большой палец, поймал каплю и, удерживая взгляд Шейна, вылизал подушечку дочиста. — Испачкался, — тихо сказал Илья. — Я… — Шейн чувствовал, будто Илья запер его в ловушке, хотя он сам оставался на месте и мог легко выбраться. — Прости. — Всегда такой аккуратный, — произнес Илья, не отрывая взгляда от губ Шейна. — Может, мне нравится видеть тебя испачканным. Шейн пошатнулся назад и споткнулся о свой чемодан. — Прости, — повторил он, — Извини. Мне, наверное, следует… — Следует что? — Илья медленно и размеренно съел еще одну дольку апельсина, а затем положил остальное на матрас рядом с собой. Шейн мельком подумал о бактериях, когда Илья поднялся на ноги и встал очень близко к нему в этой, казалось бы, такой маленькой комнате. — Распаковать вещи? Принять душ? Или, может, — он крепко, но не сильно сжал челюсть Шейна, удерживая его так, чтобы тот не мог отвести взгляд. —Может, рассказать мне, почему ты так смотришь на меня? — Как? — задыхаясь, спросил Шейн. Он почувствовал, как прильнул ближе, ему хотелось прижаться щекой к ладони Ильи. — Как будто не можешь решить, хочешь ли убежать или… Резкий стук в дверь заставил их обоих вздрогнуть. Илья отпустил руку, отступил назад, хрустнул шеей. Шейн дрожащим голосом выдохнул и пошёл открывать. — Хэй, парни, — бодро сказал Кип. — Берлога что надо, да? Это всего на несколько дней — потом мы переедем в Гленко для съемок боевых сцен. — Понятно, — напряженно ответил Шейн. Его руки слегка дрожали, и он схватился за дверной косяк, пытаясь скрыть это. Кип посмотрел ему в глаза. — Ты в порядке, Шейн? Ты как-то охрип. Шейн выдавил из себя улыбку и пожал плечами. — Это все долгий перелет. Сухой воздух в самолете, ну, знаешь, как это бывает. Завтра я буду готов к съемкам. — Хорошо, потому что в восемь мы собираемся в Эдинбургском замке, и у нас всего пара дней. Он будет использоваться для съемок интерьеров народов Лунари и Солари, мы просто немного по-другому оформим декор в нескольких комнатах: серебро вместо золота и так далее. Илья подошел и встал рядом с Шейном в дверном проеме, коснувшись голым предплечьем одетой руки Шейна, отчего через ткань передалась волна тепла. — С чего начнем завтра? — С третьей серии, пятой сцены. Когда Финн будит Дэйна, помогает ему безопасно выбраться из замка до того, как его найдут стражники Лунари. Это не займет много времени, а затем мы перейдем к сценам в королевстве Солари — встрече Дэйна с Кассандрой и Элайджей. Илья тут же просиял, он выпрямился, отвернувшись от Шейна. — Реально? Светлана уже здесь? Кип улыбнулся ему в ответ. — О, ну разумеется… логично, что ты знаком со Светланой Ветровой, вы ведь с ней вместе работали над несколькими картинами в России, да? — Мы хорошие друзья, — просто ответил Илья. — Мы оба начинали в России, потом приехали в Америку… и остались близки. Шейн почувствовал, как напрягся и похолодел от мучительного укола ревности, хотя и понимал, что это нелепо и неразумно. — Здорово, что вы снова будете работать вместе. Илья повернул голову, посмотрел на Шейна, и на его губах появилась легкая ухмылка. — Да, я очень рад. — Мы все очень рады, — с улыбкой сказал Кип. — В общем, вечером ужин с кастом в ресторане «Рэйберн», всего в нескольких кварталах отсюда. Там будет Роуз Лэндри, Светлана и вся компания — так что все смогут познакомиться поближе. Хотя, конечно, вы двое и так уже очень близки! Извините за общий номер, — добавил он, нахмурившись. — Места было недостаточно, и мы не хотели разделять команду и брать еще один отель. — О, без проблем, — легко ответил Илья. — Мы с Шейном, как ты и сказал, уже довольно близки. Мы не против делить номер. Шейн закрыл дверь за Кипом сразу, как только выдалась возможность, без проявления откровенной грубости, и обернулся, увидев, что Илья все еще ухмыляется ему. Вечерний свет, льющийся из окна окрашивал его волосы золотистым оттенком. — Что? — не выдержал Шейн. — Думаю, тебе понравится Светлана, — сказал Илья. — Она такая умная, такая красивая. — Уверен, она совершенство, — Шейн резко обернулся, собираясь достать из сумки чистую одежду, не особо обращая внимание на то, какую именно, и схватил свои туалетные принадлежности. — Я пойду приму душ перед ужином. — Да, — сухо ответил Илья. — Тебе, пожалуй, стоит. Остынешь немного. Когда Шейн вернулся, чисто вымытый, но не менее измотанный, Ильи уже не было в номере.𓆩⟡𓆪
В частном зале ресторана «Рэйберн» стоял длинный стол в уютной синей комнате, залитой теплым светом, и к тому времени, как Шейн пришел, все уже было заставлено пивными бокалами и бутылками вина, корзинками с чипсами и маленькими формочками с соусом карри. Шейн сразу заметил Илью, сидящего в центре рядом с потрясающей женщиной, которая могла быть только Светланой Ветровой. Она была поразительно красива: рыжие кудрявые волосы, темные глаза, массивные украшения на запястьях и шее, бликующие на свету. Пока Шейн наблюдал, она запрокинула голову и рассмеялась над чем-то, что сказал Илья, положив руку ему на предплечье и оставив там, обхватив пальцами его запястье. Илья говорил быстро — вероятно, по-русски — и был таким оживленнным, смеясь в ответ, радостным и непринужденным, каким Шейн, возможно, никогда раньше его не видел. Это ощущалось как удар под дых. — Привет, Шейн Холландер. Он резко обернулся и увидел рядом с собой Роуз Лэндри, и на мгновение забыл об Илье Розанове. Она оказалась ростом ниже, чем он ожидал, и выглядела более обычной, с минимумом макияжа и в джинсах — гораздо менее гламурной, чем Светлана. — Я… да. Привет. Извини. Я… эм… твой большой поклонник. — Взаимно, — сказала она, улыбаясь, и он не смог сдержать недоверчивого смеха. — Правда! Я выросла на «Братьях-посыльных» так же, как и любая другая девочка. У меня на стене висел плакат с тобой, я целовала тебя на ночь каждый вечер. Ты был моей первой влюбленностью, Шейн Холландер. Он покраснел и что-то невнятно пробормотал, а она рассмеялась и взяла его под локоть. — Идем, здесь есть место, — она проводила его к дальнему краю стола, подальше от того, где Илья сидел со Светланой, и Шейн старался не смотреть сам и не проверять, не смотрит ли Илья. — Пива хочешь? Лично у меня вино, но, уверена, где-то был еще виски… — она налила ему бокал красного вина, когда он не ответил, и Шейн машинально отпил. Он не очень любил вина. — Как прошли съемки в Исландии? — спросила она, устраиваясь на стуле рядом с ним и поворачиваясь к нему всем телом, уделяя все свое внимание. — Я бывала там по работе пару лет назад. Завораживающее место, да? — Невероятное, — сказал Шейн. — Будто бы другая планета, или, может древний мир? Но в то же время с налетом будущего… Не знаю, наверное, звучит нелогично. Она наклонила голову, ее улыбка стала шире. — На самом деле, вполне логично. Все эти черные пески и ледники, весь этот фольклор. Каково работать с Ильей Розановым? Слышала, с ним непросто. Взгляд Шейна скользнул по столу; Светлана пододвинулась ещё ближе, показывая Илье что-то на своём телефоне, и они склонили головы друг к другу, его рука лежала на спинке её стула. Шейн повернулся к Роуз с натянутой улыбкой и сделал большой глоток вина. — Он хорош. Очень хорош. И с ним легко работать, он очень отзывчивый партнер по съемкам — я думаю, вся эта репутация обмудка — это в основном напускное. — Он сегодня кажется довольно счастливым, — сказала Роуз. Шейн не хотел смотреть снова, но ничего не мог с собой поделать. Илья что-то говорил на ухо Светлане, его губы касались ее волос, и она повернулась к нему лицом, смеясь. Они выглядели полностью поглощенными друг другом, тараторя что-то по-русски, не обращая внимания ни на кого за столом. Он заставил себя вновь взглянуть на Роуз и обнаружил, что она задумчиво смотрит на него. Но она ничего не сказала о его, вероятно, очень очевидной ревности; вместо этого она стала расспрашивать его о тренировках, о других проектах, о Канаде. С ней было легко общаться, она была забавной и остроумной, непрерывно отпускала самоироничные шутки. Она рассказала ему об абсурдности своего пресс-тура к «Красной полночи», о своем кошмарном партнере по последнему фильму; поделилась подробностями про своего возрастного пса, которого взяла из приюта и который недавно стащил целую тушку сырой индейки со стола. — Я вышла на минутку, вернулась, а на полу лежат одни кости, а моя собака выглядит так, будто вообще не при делах. — О, боже, — Шейн был в ужасе. — Но… разве птичьи кости не вредны для собак? А сырое? С ним все было в порядке? Она рассмеялась. — Ну, в общем да, но этот пес бегал по улицам Энн-Арбора, он довольно выносливый. Счет за экстренный визит к ветеринару составил четыре с половиной штуки баксов, но с ним все было хорошо. Он остался сыт и счастлив. Формально, это пес моего бывшего, но когда мы расстались, я договорилась о равной опеке, — она протянула руку и наполнила оба бокала вином. — А у тебя есть питомцы, собачки? — О, нет. То есть, мне нравятся собаки, просто… это сложно, никогда не знаешь, когда придется уехать. Твой вариант с частичной опекой над собакой кажется идеальным. — Может, это то, что тебе нужно, — сказала она. — Кто-то, кто будет рядом. Он пожал плечами и рассмеялся. — Не уверен, стоит ли встречаться с кем-то только для того, чтобы увести его собаку. — Увести его собаку в равной опеке! — возразила она. — И были другие преимущества, по крайней мере, какое-то время. Эта картошка фри такая вкусная. Вот, попробуй, — она предложила ему свою тарелку, и он взял себе кусочек, хотя до этого держался, и у него все было неплохо, ведь целую неделю Шейн ел только салат с курицей. — Вау, да, вкусно, — он потянулся за добавкой. Шейн краем глаза заметил движение за столом и увидел Илью, смотрящего прямо на него. Их взгляды встретились, и на мгновение Шейн уловил что-то в выражении лица Ильи — возможно, удивление? — когда тот опустил глаза туда, где Шейн и Роуз ели с её тарелки. Затем Светлана что-то сказала, привлекая внимание Ильи к себе, и он отвернулся. Шейн наблюдал, как рука Ильи со спинки ее стула, легла ей на плечо, его большой палец коснулся ее шеи. Светлана прильнула к этому прикосновению, ее глаза заблестели. Шейн отвел взгляд. —…так вот, я знаю, что пробуду здесь всего несколько дней, но пока вы все отправитесь в Гленко, я останусь в Шотландии. Я подумывала о походе, и, может, если у тебя будет выходной, мы могли бы… — Роуз замолчала, и он увидел, как она взглянула на Илью и Светлану, сидящих за столом. — С удовольствием, — сказал Шейн и сделал еще один глоток вина. — Правда. Кип, сидевший рядом со Скоттом во главе стола, встал, постучав по бокалу вилкой. — Эй, народ, просто хотел быстренько поднять тост, пока вечер не зашел слишком далеко,— он подождал, пока разговоры утихнут, и все взгляды обратятся к нему. — Мы безумно рады работать со всеми вами, и мы поражены тем, что уже увидели от Шейна и Ильи, — Роуз тепло улыбнулась ему, и Шейн покраснел. — Теперь, когда мы переходим к групповым сценам, станет только лучше — Светлана, Роуз, мы невероятно рады видеть вас здесь с нами, — он поднял бокал, и все за столом последовали его примеру. — За лучший актерский состав и съемочную группу, о которых только можно мечтать. За «Осколки углей и льда»! Шейн не задумываясь поднял бокал и, невольно, обернулся к Илье. Светлана стояла и тянулась к нему, обхватив его челюсть рукой — Шейн понял, что произойдет, за секунду до того, как это случилось. Светлана наклонилась и поцеловала Илью в губы. Это не было страстным поцелуем; просто непринужденное, знакомое и нежное прикосновение губ — то, что они делали сотни, может, тысячи раз, и Шейн почувствовал эту близость, словно нож меж ребер. Его рука сжала бокал, и в ушах зазвенело, разговор вокруг превратился в белый шум. Когда они отстранились друг от друга, Светлана что-то сказала Илье, все еще держа руку на его щеке, и он улыбнулся ей. Шейн очень осторожно поставил бокал, чтобы не разбить его. — Эй, — он поднял глаза и увидел Роуз, которая смотрела на него, в ее глазах мягко мерцало понимание. Она взяла его за руку, и он позволил ей это. — Хочешь уйдем отсюда? Он инстинктивно хотел сказать «нет», вытерпеть, остаться и доказать, что с ним все в порядке. Но он взглянул на доброжелательную Роуз, на искреннюю заботу в ее глазах, и невольно кивнул. — Да. Да, думаю, хочу.𓆩⟡𓆪
— Как это ты никогда? — Роуз не выглядела испуганной, скорее немного растерянной. — Ты же с малых лет снимаешься. Ты учился в киношколе. Статистически говоря, это, пожалуй, два самых «гейских» карьерных пути из всех возможных. — Не совсем, — немного неохотно ответил Шейн. Он сделал еще один глоток виски, который, как обнаружил, ему нравился гораздо больше, чем вино или водка. Они сидели в небольшом пабе недалеко от отеля, немного тесном и полном местных жителей, которые, казалось, их не узнавали. — Был… кое-кто. Мне было шестнадцать, и он был помощником режиссера в «Братьях»… — Сколько ему было? Шейн неловко заерзал на стуле. — Больше, чем мне тогда. Очевидно. Но он был не сильно старше. Может, лет двадцать с небольшим? Я знаю, о чем ты думаешь, но все было не так. Я первым его поцеловал. Он пытался это остановить, говорил, что нам не следует… — Шейн пожал плечами, чувствуя, как краснеет. — Это я настоял. — Ага, но это так не работает, — сухо ответила Роуз. — Ты был ребенком, он — взрослым. — В любом случае, дело не зашло далеко, — сказал Шейн, чувствуя необъяснимую защитную реакцию. — Просто… — он покраснел еще сильнее, совершенно не в силах продолжать. —Ну, знаешь… — Не знаю, — сказала она. — То есть, я могу догадываться. Но ты можешь рассказать мне, если хочешь… тебе не обязательно, — быстро добавила она. — Мы не обязаны это обсуждать, боже, я понятия не имела, к чему приведет этот разговор, хотя, наверное, следовало бы, учитывая… — она махнула рукой. Шейн не был уверен, имела ли она в виду распространенность подобных вещей или что-то конкретное в нем, и на самом деле не хотел знать ни того, ни другого. — Все в порядке, — сказал он и сделал еще один глоток виски. Роуз последовала его примеру, покачав головой. — Это тебя расстроило? Ты поэтому… — Меня это немного напугало, — признался Шейн. Он никогда раньше не говорил ничего подобного вслух. — Не из-за него лично и не потому, что это был негативный опыт, ведь это не так. Просто… внезапно я больше не мог притворяться, понимаешь? Мне нравились парни. А я был… — он слабо рассмеялся, вспоминая, каким захватывающим, но и ужасным был тот период его жизни. — Я был канадским кумиром подростков. Моя мама тщательно все планировала вместе с другой женщиной, чья дочь участвовала в каком-то сериале про русалок, и мы вместе ходили на фотосессии… — Я это помню, — сказала Роуз, жестом приглашая бармена повторить напитки. — Я ее ненавидела. Так что, ты выстроил себе образ мальчика-натурала из дома по соседству, в которого не зазорно влюбиться? — Видимо? Ну или кто-то другой постарался. В любом случае, я был занят постоянными съемками, и обсуждение моей сексуальности означало бы каминг-аут, и… — он пожал плечами. — Я не хотел становиться голосом движения или образцом для подражания. — Прекрасно понимаю, — сказала Роуз и благодарно улыбнулась официанту, ставящему их напитки на стол. — Но… больше никогда? За все это время? — Просто не было никого, с кем бы это того стоило, — честно сказал он. — До Ильи Розанова, — заключила Роуз, в ее глазах заиграл озорной блеск. Шейн ударился головой о стол, застонав. — Думаешь, все в курсе? — Ну, — деликатно протянула Роуз, — думаю, он в курсе… но ясно, что он тоже заинтересован, так что… Шейн поднял голову, прижал стакан к виску. — Нет. То есть, может, он и был, но… ты же видела его со Светланой. И у него такая репутация на площадке… — Наслышана, — сухо ответила она. — Но разве будет настолько плохо? Он опытный, так что сможет убедиться, что тебе это понравится. Я слышала о нем только с женщинами, так что он будет осторожен. Тебе он и так уже нравится. Не знаю, может, пора немного расширить свой кругозор? Он бросил на нее невыразительный взгляд. — Ты знаешь, какие сцены мне придется с ним снимать? Мы там трахаемся… — он дернул своим стаканом, слегка расплескав виски на стол, — …буквально голыми, в постели, уже завтра. И для меня это не мелочь. Не просто… — Секс? — оживленно предположила она. Он сердито посмотрел на нее. — Ладно, да, но еще и это. Сериал. Первый, где я участвую за много лет, правда хороший сериал. Я не хочу все проебать, — он осушил свой бокал, почувствовав, как слегка кренится комната. — Я больше не хочу это обсуждать. Не хочу об этом думать. Я просто хочу… — он замолчал, с ужасом осознав, как должно быть уже поздно. — Блядь. Наверное, мне пора возвращаться. Блядь, а вдруг он там? А вдруг его там нет? — О чем ты? — Роуз допила свой бокал и достала бумажник, отмахнувшись от него, когда он попытался выудить свой. — Мне платят за мои четыре сцены больше, чем тебе за твои шесть недель в Исландии. Я могу тебя угостить. Так в чем теперь проблема? — Мы, эм, делим номер, — пробормотал он. — Тебя поселили вместе с Ильей Розановым? — Роуз повысила голос, и Шейн поспешно шикнул на нее. — Одноместных номеров оказалось недостаточно, — объяснил он защищаясь. — Кип сказал, что они не хотят брать еще один отель. Мы все равно жили вместе в Исландии. — Вы жили вместе…? — она покачала головой, прижав руки к лицу. — Ладно, ты не можешь вернуться туда. Ты немного пьян — я тоже, я не осуждаю — и ты немного эмоционален, и он может быть там с… — она оборвала себя. — Да, туда ночевать ты не пойдешь. — Куда еще мне идти? — Шейн услышал свою невнятную речь, что дало понять — выпил он гораздо больше, чем думал. — Ты останешься у меня, — твердо сказала она. — У меня отдельный номер с двуспальной кроватью, ты можешь занять половину. Мы поспим, а утром со всем разберемся. — Роуз, — Шейн недоуменно покачал головой. — Ты… ты меня даже не знаешь. Я не могу… — Конечно, можешь, — легкомысленно ответила она. Затем встала, слегка покачнувшись, и потянулась за пальто. — Идем, — она протянула руку, тепло улыбнувшись с румянцем на щеках, и Шейн решил взять ее ладонь в свою.
