Глава 2. Груз.
18 января 2026 г., 12:31
Капитанская каюта встретила Солин знакомым сочетанием запахов: горелый табак, дешёвый ром и что-то древесное — словно старые страницы книг, которые никто не открывал десятилетиями. Она замерла на пороге, сжимая в потрёпанных пальцах мокрую тряпку. Вода с неё капала на выцарапанные доски пола, образуя тёмные пятна, похожие на следы крови.
— Заходи, Швабрелла, — капитан Педро не поднял головы от разложенных карт. Его загрубевшие пальцы водили по пергаменту, оставляли жирные следы. — И дверь закрой.
Дерево глухо стукнуло о косяк. Теперь в каюте было слышно только прерывистое дыхание капитана и назойливое жужжание мухи, бьющейся о стекло фонаря.
Солин опустилась на краешек дубового сундука .Этот сундук знал весь экипаж — по легенде, в нём капитан хранил золото, добытое в пиратские годы. Но сейчас он был заперт на ржавый замок.
— Ты знаешь, сколько лет "Морской Ведьме"? — неожиданно спросил дядя, наливая в потемневший от времени стакан мутную жидкость.
Она пожала плечами.
— Тридцать два года, — он отхлебнул, поморщился. — Старая карга. Скоро развалится на ходу.
Лампа качнулась, бросив на его лицо тени. Внезапно Солин заметила, как глубоко образовывались морщины вокруг его глаз — словно трещины на высохшей глине.
— Мы идём в Чёртову Бухту, — капитан поставил стакан с таким усилием, что древесина стола треснула. — Через Рифы Песни.
Солин непроизвольно сжала кулаки. Даже она , что никогда не была там ,знала эти места.
— Беззубый ждёт груз. Причем очень скоро.
Она вспомнила мужчину с лицом, изуродованным шрамами. Семь лет назад он угощал её ромом, а дядя потом чуть не ударил того. Мала ещё для такого, говорил.
— Почему именно...
— Молчи и слушай, — капитан резко встал, задев столом за рану на ноге , он зашипел от боли, но тут же выпрямился. — Груз в трюме. Два деревянных ящика, окованных железом. На них моя метка.
Он потянулся за толстой книгой с потрёпанными страницами — судовым журналом. Из него выпал пожелтевший листок.
— Вот маршрут. Если я... — он запнулся, — ...если что-то случится, ты отдашь это Беззубому. Лично.
Солин почувствовала, как в горле застрял ком.
— Я просто уборщица.
— Ты моя кровь! — он ударил кулаком по столу, отчего задребезжали бутылки. — И будешь делать, как сказано!
Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая, как смола. Где-то за бортом кричали чайки — типичная суматоха для морских деньков.
— Что в этих ящиках? — наконец спросила она.
Капитан медленно повернулся к иллюминатору. Сквозь заляпанное солью стекло было видно, как на горизонте собираются тучи.
— Лучше тебе не знать.
Он потянулся к бутылке, но рука дрогнула, и ром разлился по картам, превращая острова и точки в сине-коричневые пятна.
— Чёрт! — он швырнул бутылку в угол, где та разбилась о железную печку.
Солин встала. Ей вдруг стало жалко этого седого мужчину, который когда-то носил её на плечах по всему порту.
— Я...
— Вали уже, — он махнул рукой, не глядя. — И скажи коку — ужин в восемь. Без его проклятой похлёбки.
Камбуз встретил её враждебным молчанием.
— Капитан сказал... — начала Солин, но повар Гектор перебил её, швырнув в её сторону доску для разделки рыбы.
— Знаю я, что он сказал! — его жирное лицо покраснело от жары печи. — А ты передай своему дядюшке — если хочет нормальную еду, пусть пришлет нормального посыльного!
Она подобрала доску, покрытую рыбьей чешуёй и тёмными пятнами крови.
— И забери свой паёк, пока я его собакам не выбросил!
На краю стола дымилась миска с чем-то серо-коричневым. Солин взяла её, не глядя на повара, и вышла на палубу, где ветер сразу же принялся трепать её грязный передник.
Трюм пах плесенью и страхом.
Солин спустилась туда тайком, после ужина, когда команда разошлась по каютам. Фонарь в её руке бросал дрожащие тени на бочки с солониной и мешки с зерном.
И вот они — два ящика у дальней стенки. Дубовые, с железными уголками, как и говорил капитан. На крышке одного явно виднелись царапины — словно кто-то пытался его вскрыть.
Она провела пальцами по холодному металлу. Что могло быть внутри? Оружие? Золото? Или что-то похуже...
Внезапно где-то наверху раздался крик. Затем топот ног.
Солин погасила фонарь и прижалась к ящикам.
— ...не может быть! — донёсся сверху голос боцмана. — Они же знали про рифы!
— Капитан на палубе?
— Нет, спит, пьяный...
Шаги удалились. Солин выдохнула и снова зажгла свет.
Именно тогда она заметила — один из ящиков... **дышал**.
Тонкая щель между крышкой и стенкой то расширялась, то сужалась, словно там, в темноте, что-то живое медленно вдыхало и выдыхало.
Солин отпрянула, ударившись спиной о бочку.
— Лучше тебе не знать,— прошептала она, вспоминая слова дяди.
Наверху, на палубе, завыл ветер. Где-то за бортом, в чёрной воде, что-то плеснуло.
