Cortis истории +18

Вечер в лагере был в самом разгаре. Частная школа не поскупилась: вместо пыльных палаток — современный отель в горах, вместо посиделок у костра — огромный конференц-зал, превращенный в уютный кинотеатр. Повсюду валялись мягкие пуфы, пахло карамельным попкорном, а на огромном экране разворачивалась очередная голливудская драма. Джеймс сидел в самом дальнем углу, нагло закинув ноги на соседний пуф. Свет от экрана падал на его лицо, подчеркивая острые скулы и небрежно растрепанные волосы, которые он упорно отказывался укладывать. Одной рукой он лениво закидывал в рот попкорн, а другой листал ленту в телефоне. Фильм его не трогал — реальность всегда была интереснее вымышленных соплей. Ровно до того момента, пока в паре метров от него не мелькнула знакомая фигура. Джеймс тут же отбросил телефон. Невозмутимо, словно он всё это время был поглощен сюжетом на экране, он выпрямился, но взгляд его был прикован к Наен. Она выглядела такой домашней в своем объемном худи, с волосами, собранными в небрежный пучок. Но застыл Джеймс не из-за неё. Рядом с Наен шел Ын Хёк из параллельного класса. Этот парень бесил Джеймса одним своим существованием: слишком идеальная укладка, слишком правильная улыбка и слишком много внимания, которое он уделял Наен последние два дня. Наен что-то прошептала, и Ын Хёк негромко рассмеялся, на мгновение коснувшись её плеча. Она не отстранилась. Напротив, она весело хихикнула, поправляя прядь волос, и в её глазах Джеймс увидел тот самый блеск, который она обычно приберегала для их общих шуток. Они остановились у выхода, обменялись еще парой фраз, и Ын Хёк, подмигнув ей, ушел к своим парням. Наен, всё еще с улыбкой на губах, направилась в сторону парня. Джеймс почувствовал, как внутри всё закипает. Попкорн в руке хрустнул и превратился в крошево. Он сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Сарказм, который обычно был его лучшим оружием, сейчас куда-то испарился, оставив место чистой, обжигающей ревности. Наен плюхнулась на соседний пуф, распространяя вокруг себя тонкий аромат персикового шампуня и того самого убийственного оптимизма, который Джеймс одновременно обожал и ненавидел. Он молча протянул ей колу и огромную порцию попкорна. Он купил их заранее, зная, что она обязательно проголодается к середине фильма. Это была их традиция, маленькая рутина, которая два месяца назад, прямо во время контрольной по химии, внезапно стала для Джеймса пыткой. Тогда, глядя, как она грызет колпачок ручки, он понял: его пульс частит не из-за сложных валентностей, а из-за того, что он хочет взять её за руку. — О-о-о, Джеймс, ты лучший! Спасибо-о-о! — Наен с энтузиазмом приняла подношение, сделав глоток ледяной газировки. — Слушай, ты видел Ын Хёка? Он такой классный, правда?Оказывается, он тоже любит старые хорроры, и он позвал меня завтра прогуляться к озеру после завтрака. Джеймс почувствовал, как внутри всё стягивается в тугой узел. Он снова надел свою привычную маску — расслабленную и непрошибаемую. — Ын Хёк? — Джеймс лениво откинулся назад, закинув руки за голову. — Это тот парень пловец, который тратит на укладку больше времени, чем на подготовку к урокам? Ну да, «глубокая» личность. Наверняка у него и хорроры любимые заканчиваются на «Сумерках». — Эй! Он совсем не такой, — Наен толкнула его плечом в бок. — Он очень внимательный. Спросил, не замерзла ли я. Не то что некоторые, кто только и может, что язвить. Джеймс усмехнулся, хотя в груди жгло так, будто он проглотил раскаленный уголь. — Ну конечно. Если «внимательность» — это умение вовремя заметить, что у девушки есть глаза, то он просто гений мысли, — он повернулся к ней, и его взгляд на секунду стал слишком серьезным для «просто друга». — Смотри не утопи его в озере, Наен. Пловцы в такой идеальной одежде плохо держатся на воде. Наен лишь рассмеялась, не заметив тени в его глазах. Она была так близко, что он видел отражение экрана в её зрачках, но при этом она была бесконечно далеко, запертая в зоне его «дружбы», которую он сам так старательно выстроил. Наен цокнула языком, закатив глаза. — Ой, да ладно тебе. Ты просто завидуешь. Он гораздо сильнее, чем кажется, и у него отличное спортивное тело, — она мечтательно прикусила губу, не замечая, как это замечание ударило по самооценке Джеймса. Джеймс усмехнулся — этот звук был резким и сухим. Его задело. Нет, его буквально вывернуло от того, что она оценивала «тело» какого-то хлыща из параллели. Он резко сократил расстояние между ними, нависнув над ней на пуфе. — Спортивное тело? — прошептал он ей прямо в лицо. Кадык парня нервно дернулся. — Спорим, я его запросто сделаю в армрестлинге? Одним мизинцем. Джеймс был так близко, что Наен видела расширенные зрачки его глаз и чувствовала тепло, исходящее от него. Обычно он держал дистанцию, но сейчас его азарт и ревность вытеснили всякую осторожность. Наен замерла, глядя в его потемневшие глаза, и сглотнула. — Ну... зачем с ним соревноваться? — наконец выдавила она, пытаясь вернуть разговор в мирное русло. — В этом нет никакой необходимости. Джеймс прищурился, его губы тронула опасная, азартная ухмылка. — А-а-а, так ты его уже ограждаешь? Боишься, что твой «атлет» позорно проиграет на глазах у всех? Наен не знала, что ответить. Она знала Джеймса: под его расслабленной маской скрывались часы в спортзале и природная мощь. Ын Хёк был высоким и стильным, но на фоне Джеймса он казался просто худым подростком. Она действительно боялась, что Джеймс его раздавит. — Если я смогу его победить, — Джеймс понизил голос до вкрадчивого баритона, — ты будешь должна мне одно желание. Любое. Без права на отказ. Идет? Наен судорожно сглотнула, кожей чувствуя, как захлопнулась ловушка. «Вот же дура», — пронеслось в голове. Она слишком поздно поняла, что Джеймс, в своей привычной расслабленной манере, выманил её на открытое пространство, где правила игры диктовал только он. Подвальное помещение отеля тонуло в приглушенном гуле голосов и неоновом мареве. Наен чувствовала, как по спине пробежал холодок — она слишком хорошо знала этот прищуренный взгляд Джеймса. Он не собирался устраивать скандал, нет. Он собирался методично и с улыбкой на лице превратить вечер Ын Хёка в затяжной кошмар. Джеймс отлепился от стены, когда Ын Хёк подошел к ним. В руках у того был бумажный пакет и стакан кофе, который он протянул Наен с видом триумфатора. — Держи, Наен. Решил, что тебе не помешает немного кофеина, — Ын Хёк улыбнулся, но его взгляд, мазнувший по Джеймсу, был холодным и оценивающим. Джеймс, не меняя расслабленной позы, протянул руку и аккуратно, едва касаясь пальцев Ын Хёка, забрал стакан. — О, как предусмотрительно, — пропел Джеймс, поднося стакан к лицу и делая вид, что изучает этикетку. — Жаль только, что ты не уточнил про миндальное молоко. Наен не переносит лактозу в таком количестве, да и про аллергию на лесные орехи в этих снеках ты, видимо, тоже забыл спросить. Бывает, когда слишком торопишься произвести впечатление. Ын Хёк не стушевался. Он лишь чуть заметно сузил глаза и поправил рукав своей идеально сидящей толстовки. — Я привык заботиться о людях действиями, Джеймс, а не длинными списками предпочтений, — спокойно парировал он, сделав шаг ближе к Наен. — Но я ценю твою «братскую» бдительность. Ты всегда так сильно переживаешь за её рацион? Джеймс негромко усмехнулся, и в этой усмешке было больше яда, чем в любом прямом оскорблении. — Только когда вижу, что её пытаются угостить чем-то... потенциально опасным. Знаешь, — он перевел взгляд на стол для армрестлинга, за которым только что освободилось место, — мне Наен тут напела, что ты в отличной форме. Пловец, атлет... Не хочешь проверить, насколько твоя «активная забота» подкреплена реальной силой? Или ты предпочитаешь только интеллектуальные дуэли на почве меню? Ын Хёк бросил короткий взгляд на Наен, затем на Джеймса. Воздух между ними стал густым от взаимной неприязни, скрытой за вежливыми интонациями. — Если тебе так важно самоутвердиться за счет несложной игры, я не против, — Ын Хёк сложил руки на груди, сохраняя невозмутимость. — Главное, чтобы ты потом не расстроился из-за проигрыша «пловцу». Джеймс небрежным жестом указал на стол, словно радушный хозяин, приглашающий гостя к обеду, хотя в его глазах плясали искры холодного азарта. Наен, стоя рядом, едва сдерживалась, чтобы не сгрызть ногти от нарастающего волнения. Она решительно не понимала, зачем Джеймс ввязался в эту авантюру, ведь он обычно был выше подобных демонстраций силы. Парни заняли места друг напротив друга. Когда их ладони соприкоснулись и пальцы переплелись в замок, по залу словно прошел электрический разряд. Даже в этот момент они не замолчали, обмениваясь короткими, жалящими колкостями, которые слышали только они двое. — Знаешь, — вкрадчиво начал Ын Хёк, пробуя силу захвата и самоуверенно улыбаясь, — плавание отлично развивает выносливость. Боюсь, ты выдохнешься раньше, чем я успею вспотеть. Джеймс лишь лениво приподнял бровь, даже не шелохнувшись под его напором. — Выносливость — это здорово, — парировал он, и в его голосе прозвучал опасный холод. — Главное, не перепутай стол с бортиком бассейна. А то шлепнешься сейчас лицом об дерево, и твоя идеальная укладка пострадает. Будет обидно, столько лака зря перевел. Ын Хёк сузил глаза, его голос стал еще тише и злее: — Ты так печешься о ней, будто она твоя собственность. Но Наен — не приз в школьной олимпиаде, Джеймс. Ей нужен кто-то поинтереснее «старшего брата», который вечно путается под ногами. Джеймс почувствовал, как внутри всё вспыхнуло, но внешне он остался неподвижен, лишь хватка стала стальной. — «Интереснее»? — он коротко усмехнулся прямо в лицо сопернику. — Это ты про парня, который даже не знает, что она не пьет обычное молоко? Ты для неё просто яркая обертка, внутри которой — пустота. Давай, покажи свою «глубину», пловец. Если силенок хватит. В этот момент между ними вклинился третий парень, прерывая их ядовитый диалог. — Так, герои, хватит шептаться, — скомандовал он, выравнивая их кулаки по центру. — На счет три. Раз... два... Три! Ын Хек, решивший закончить всё одним эффектным рывком, вложил в первый удар всю свою массу. Его мышцы натянулись, лицо покраснело от резкого усилия, но случилось то, чего он никак не ожидал: рука Джеймса даже не вздрогнула. Она замерла, словно высеченная из гранита. Ын Хек на мгновение опешил. В его глазах промелькнула паника. Он предпринял еще одну попытку, наваливаясь всем телом, стискивая зубы так, что послышался скрежет, но Джеймс лишь расслабленно смотрел на него, сохраняя на лице всё ту же невозмутимую, почти скучающую улыбку. Наен устало выдохнула и покачала головой, чувствуя, как абсурдность ситуации достигает пика. В этот момент Джеймс медленно, с издевательской неспешностью, повернул голову к ней. Его глаза блестели от торжества. Он не произнес ни слова, но весь его вид — изогнутая бровь и легкий кивок в сторону сопящего Ын Хёка — буквально кричал: «Серьезно? Вот этот слабак тебе нравится? Посмотри, как он жалок». Пока Ын Хёк продолжал бесплодные попытки хотя бы на сантиметр сдвинуть руку противника, Джеймсу, видимо, окончательно наскучило. Он снова посмотрел на Ын Хёка, его улыбка стала шире и злее. — Ладно, закончим с этим, — бросил он. Одним коротким, сокрушительным движением он впечатал кисть Ын Хёка в стол. Глухой стук дерева отозвался в тишине зала, которая внезапно наступила вокруг их стола. Джеймс разжал пальцы и небрежно отряхнул ладонь, будто прикоснулся к чему-то пыльному. — Неплохо для пловца, — бросил он, даже не глядя на поверженного соперника. — Но, кажется, тебе стоит больше времени проводить в зале, а не в бассейне. Ын Хёк медленно массировал кисть, которая всё ещё горела после резкого удара о стол. Его лицо исказила нервная, дерганая улыбка. Он пытался сохранить остатки достоинства, бросая Джеймсу какие-то колкие фразы, но голос предательски дрожал. Наконец, он перевел взгляд на Наен, и его тон стал требовательным: — Ты останешься с ним? — спросил он, бросив короткий взгляд на Джеймса. — Я хотел поговорить с тобой. По-настоящему. Наедине. Наен застыла между двух огней. Она переводила взгляд с победоносного, но мрачного Джеймса на уязвленного Ын Хёка. В воздухе повисла тяжелая пауза. Джеймс лишь тяжело вздохнул, его скулы всё еще были напряжены. Видеть, как она колеблется вместо того, чтобы сразу послать этого пловца, было для него физически больно. Ын Хёк, не дождавшись мгновенного согласия и чувствуя себя униженным после проигрыша, внезапно сорвался. Его пассивная агрессия переросла в открытую желчь. — Знаешь, — бросил он, глядя на Наен сверху вниз, — не думал, что ты из тех, кто любит водить за нос сразу двоих. Развлекайся со своим телохранителем. Он резко развернулся и зашагал к выходу, оставив после себя ядовитый осадок. Кровь бросилась Джеймсу в голову. Он рванулся было за ним, сжав кулаки — желание окончательно «объяснить» парню, как нельзя разговаривать с Наен, перевешивало здравый смысл. Но Наен резко преградила ему путь. — Да что с тобой такое?! — выкрикнула она, и в её глазах стояли слезы злости. — Я думала, вы хотя бы попытаетесь подружиться! Я надеялась, что мы сможем весело провести время в лагере все вместе... Джеймс, ты же знаешь, как он мне нравится! Почему ты ведешь себя как последний придурок? Джеймс замер. Слова Наен ударили его сильнее, чем любой противник. Вся его уверенность, весь его сарказм и триумф от победы рассыпались в прах. Он просто смотрел ей в глаза, чувствуя, как внутри всё обрывается. Его взгляд, еще минуту назад острый и насмешливый, внезапно стал потерянным, почти щенячьим. Он сглотнул, пытаясь выдавить хоть какое-то оправдание, но горло сковал тугой ком. Так и не дождавшись ответа, Наен разочарованно качнула голвой и поспешила вслед за Ын Хёком, оставляя Джеймса одного посреди шумного игрового зала. Джеймс стоял неподвижно, глядя ей в спину. Грохот видеоигр и смех одноклассников теперь казались ему бесконечно далекими. Он тяжело выдохнул, понимая, что в попытке защитить своё место в её жизни, он только что собственноручно вытолкнул себя из неё.