Немощь

      — Курс “Зелья без взрывов”. Нарезай, помешивай и достигай успехов!       Нина вгляделась в брошюрку. Иллюстрация котелка на бумаге слегка дрожала, выпуская за края клубы зеленого дыма и сноп золотых искр. Маленький волшебник в нём то и дело вытягивал руку, показывая большой палец и повторяя короткий слоган.       Темплтон вздохнула, переходя к следующей брошюрке из целой стопки, которую ей вручили в министерстве после того, как она скрепя сердце подписала контракт. Подготовительные курсы были обязательны перед поступлением, поэтому ей предстояло выбрать несколько из них до конца дня и уведомить сопровождающего. Нина бросила короткий взгляд в сторону женщины. Макгонагалл вся вытянулась от нетерпения, ожидая их очереди для переноса по каминной сети. Картинка на следующей брошюре задвигалась, показывая танцующую палочку в балетном платье.       — Как подружиться с палочкой? Достаточно одного взмаха!       — Ладно, это просто нелепо, — раздраженно пробормотав, Нина торопливо сложила все брошюрки и спрятала их в кармане платья. Очередь задвигалась, и стоящие впереди маги исчезли в ядовито зеленом всполохе огня. Нина сжалась, ощущая, как жар от камина бьет ей в лицо.       — Огонь не причинит вам вреда, мисс Темплтон. Просто крепко держите меня за руку и не отпускайте до конца перемещения, — Макгонагалл повернула голову к ней, вглядываясь в её бледное лицо, — Если конечно не хотите потеряться по пути и оказаться в доме какого-нибудь незнакомца.       — Может доедем до Дырявого котла другим путем?       — Вы хотите сказать, что способны выдержать ещё одну аппарацию? Вас не вырвет?       Нина скривила губы, чувствуя, как негодование пузыриться где-то в животе.       — Я имела в виду метро или какое-нибудь волшебное такси. Таких вариантов нет?       Макгонагалл склонила голову к плечу, растерянная и удивленная.       — Такси? — медленно протянула она. Нина кивнула, — Что же, такого у нас нет, поэтому мы будем вынуждены воспользоваться традиционным вариантом. Прошу вас, мисс Темплтон, — рукой указала на свободный камин. Нина вздохнула, шагнула вперед и тут же почувствовала, как в нос забивается остаток пороха. Плитка под ногами была почти горячей, а от стен камина всё ещё шел дым. Достаточно было нескольких секунд, чтобы вспотеть.       Макгонагалл протянула руку. Нина замешкалась под ожидающим взглядом женщины. Нервно улыбнулась, не решаясь взять её за руку. Никто даже не объяснил ей техники безопасности, если она вообще предусматривалась у волшебников. Нина неуверенно огляделась.       — Может всё-таки...       — У нас нет на это времени, — прервав её на полуслове, Макгонагалл крепко сжала её плечо. Бросила им под ноги летучий порох и одновременно с этим четко произнесла, — Дырявый котел.       Нина успела лишь вскрикнуть, когда под ногами вспыхнуло пламя и её закрутило, и завертело, казалось бы, во все стороны одновременно. Перед глазами стоял столб зеленого огня, который яростно трещал и вспыхивал, прожигая путь в указанный адрес. Не успела она понять, как они уже стояли в темном и душном от людей помещении. Ноги дрожали, пока её быстро уводили в сторону от камина. Макгонагалл постучала палочкой по её плечу, убирая остатки сажи и копоти с Нины.       — Как самочувствие? — выпустив её из своей стальной хватки, Макгонагалл чуть склонилась над ней. Её голубые глаза сверкнули за стеклами очков, пока она оглядывала её потрепанную фигуру. Голова кружилась от поездки и её слегка подташнивало, но не так сильно, как могло бы если бы, они добирались с помощью аппарации. Впрочем, ей всё же следует ненадолго присесть куда-нибудь и перевести дух. Нина медленно моргнула, чувствуя, как её качает из стороны в сторону, — Понятно. Пройдемте сюда.       Макгонагалл пододвинула к ней стул. Нина вяло опустилась на него. Потерла дрожащие пальцы, пытаясь замедлить стук собственного сердца. Уголок губ Макгонагалл дернулся. Она выглядела слегка обеспокоенной, Нина даже осмелилась бы предположить, что скорее смущенной своей настойчивостью. Секунду спустя женщина вздохнула, отстраняясь.       — Никуда не уходите.       — Будто я на это сейчас способна, — прошептала Нина вслед Макгонагалл.       Темплтон неторопливо оглядела паб, пока пыталась привести себя в чувства. Дырявый котел был обшарпанным с голыми стенами, сделанными из камня и узкими витражными окнами. Камин, что располагался в центре небольшого зала то и дело вспыхивал, пропуская новых волшебников из-за чего в помещении пахло горелым и было ужасно душно.       Нина откинулась на спинку стула, выискивая в толпе изумрудную мантию Макгонагалл. Редкие картины на стенах двигались. Волшебники на холстах громко чокались золотыми бокалами, расплескивая вино, хохотали и свистели, временами привлекая внимание посетителей.       Перед ней опустилась небольшая чашка горячего чая. Минерва Макгонагалл выглядела всё также равнодушной, её тонкие губы были строго сжаты, а голос едва слышен сквозь гомон, который заполнял паб.       — Думаю, мы в состоянии выкроить немного времени для чашечки чая перед тем, как отправимся за покупками. Угощайтесь, мисс Темплтон.       Сделав небольшой глоток, Нина украдкой глянула на Макгонагалл. Она впервые за этот, казалось бы, долгий день выглядела рассеянной, её туфля, чей кончик едва выглядывал из-под мантии нетерпеливо постукивал по полу.       — После покупок вы вернете меня в приют или же разместите в общежитии?       Минерва моргнула, казалось сосредотачивая всё свое внимание на ней, слегка склонила голову к плечу и это напомнило Нине о том, что Макгонагалл была анимагом. Она сделала ещё один глоток.       — Размещением будет заниматься другой человек, поэтому спешу вас разочаровать, но сегодня вы вернетесь в приют.       Нина сморщила нос.       — Когда же прибудет этот человек? И кто это? Кто-то из министерства?       Женщина поджала губы и взмахнула палочкой. Перед ней появился циферблат.       — Кажется, вы пришли в себя, — поднялась с места, — тогда нам следует поскорее разобраться с покупками.       Нина вздохнула.

***

      — У вас, волшебников, каждая улица выглядит подобным образом?       Макгонагалл оглядела покосившиеся дома и ларьки, которые рядами тянулись вдоль вымощенной камнем дороги и вернула взгляд к ней. Можно было бы обмануться яркими витринами, пестрыми мантиями снующих туда-сюда волшебников или же сияющем в самом сердце улицы здании банка Гринготтс, но внимательные глаза Нины Темплтон всё же выцепили из этого буйства красок заметные недостатки Косого переулка. Нине подумалось, что не зря это место называют переулком. Дорога была узкой, кладка под ногами неровная и временами холмилась. Дома и магазины выглядели старыми, с трещинами вдоль стен и сломанными черепицами. От Косого переулка веяло старостью. Вся улица была будто уставшей.       — Нет, Косой переулок расположен слишком близко к барьеру, что сделало его архитектуру весьма, — женщина замешкалась, подбирая подходящее слово, — своеобразной.       — Любопытно, — Нина пожевала губы, — Что такое барьер? Он разделяет мир маглов и магов? Что первым делом нам предстоит приобрести? Я бы хотела сначала отправиться покупать палочку.       — Мисс Темплтон, — устало окликнула её Макгонагалл, — прошу вас набраться немного терпения.       Встретившись взглядом с Макгонагалл, Нина растянула губы в одной из самых порядочных улыбок, которую имела в запасе. Пригладила несуществующие складки на платье и поправила волосы. Прислонила руку ко лбу, шутливо отдавая честь. Женщина вздёрнула бровь.       — Так точно, миссис Макгонагалл.       — Профессор Макгонагалл.       — Моя вина, профессор Макгонагалл.       Женщина сделала долгий выдох.       — Я надеюсь вы окажетесь где угодно, но только не на Гриффиндоре.       Нина пожала плечами.       — Так куда мы держим путь, профессор?       — Банк. Необходимо забрать стипендию.       Неторопливо поднимаясь по белым каменным ступеням, Темплтон задумчиво проводила взглядом гоблина-привратника, который неподвижно охранял бронзовые двери в Гринготтс. Золотая вышивка на его алой униформе причудливо блеснула, когда гоблин, слегка поклонившись, открыл для них двери. За ними их встречало огромное пространство вестибюля, который был заполнен волшебниками. Нина огляделась по сторонам, цепляя взглядом мраморные колонны, гигантские люстры и лампы с позолоченными ножками. "Гоблины определенно хорошо потратились на дизайн”, — подумала Нина, весело хмыкая про себя.       Стоило им пересечь холл, как Макгонагалл достала из складок мантии туго свернутый пергамент с аккуратно завязанной на ней лентой. На ленте была сургучная печать с, как предполагала Нина, гербом министерства. В здании Гринготтса стояла странная тишина, которую нарушали лишь тихий шелест страниц гроссбухов и скрип весов, на который клали драгоценности, да статная женщина, что спорила с гоблином по соседству.       — Нина Темплтон, — произнесла Макгонагалл, протянув пергамент к гоблину за стойкой. Разломав печать и вчитавшись в текст, гоблин бросил в её сторону единственный равнодушный взгляд и медленно кивнул. Его крючковатый нос исчез среди страниц гроссбуха. Женщина рядом со стойкой по соседству ощетинилась.       — У меня нет на это времени, — холодно прошептала она.       Нина украдкой взглянула на незнакомку и обомлела от её красоты. Темные локоны, что густыми кудрями падали ей на плечи сильно выделяли её бледное лицо. Алые губы, сложенные в тонкую злую линию и большие карие глаза, которые глядели на гоблина из-под полуприкрытых ресниц — ошеломляли. Темплтон замерла, завороженная её красотой и ей вдруг подумалось, что эта женщина возможно была аристократкой. “Вот как выглядит порода”, — думала Нина, слегка кивая.       Гоблин перед ними закряхтел, спускаясь и подзывая за собой Макгонагалл.       — За мной, мадам.       — Не отходите от стойки, мисс Темплтон и ни с кем не разговаривайте, даже если к вам обратиться с чем-то другой гоблин.       Нина вытянулась и вновь отдала честь, заставив Макгонагалл покачать головой.       Гринготтс её не особо впечатлил. Было ли это из-за того, что её иномирное сознание уже успело наглядеться на различные архитектурные творения современности или же основное внимание было отвлечено внешностью гоблинов — Нина понятие не имела. Её отрешенность от реальности из-за невероятности всего происходящего могло бы быть тоже весьма убедительным вариантом.       “Удивительно, она, Нина, из всех людей оказалась волшебницей и собиралась обучаться в Хогвартсе”, — какова же была мысль. Абсурд, воскликнула бы она ещё вчера, сплевывая на сухую траву половину откушенного яблока, если бы сейчас не стояла в холле магического банка в окружении волшебников и гоблинов. Вытащив одну из брошюр и разгладив помятые углы, Нина медленно выдохнула.       — Лапки, ушки и доза любви! Курс по заботе всех видов магических животных от пикси до пегасов!       — Всё это действительно абсурд, — прошептала Нина. Осторожно провела пальцем по мерцающим буквам. И взглянула на свою руку. На худые детские пальчики, на слегка розоватую кожу и совершенно чужие ей родинки, которые украшали запястье. Всё тело зачесалось и загудело. Нина прикрыла глаза, пытаясь прогнать ощущение чужеродности. Как она, будучи взрослой личностью могла быть в таком теле? Что-то было не так. С её телом было что-то не так. Как это могло быть реальностью? Если это был сон или кома, как она могла читать? Или, возможно, она не могла этого сделать, но сознание обманывало её? Заставляло верить в то, что не было истиной. Где была реальность, а где ложь? Нина не знала.       И она устала гадать.       Тряхнув головой, Темплтон попыталась отвлечься от глупых мыслей. Холодная дрожь, что прокатилась вдоль её конечностей медленно утихала. Помнится её сестра говорила Нине, что у неё есть дурная привычка думать слишком много над ситуацией, которую она не способна контролировать. Что ж, кем же была Нина Темплтон, как не примерной сестрой? Брошюрка в умелых руках Темплтон превратилась в красивый бумажный журавлик. Поправив крыло оригами, Нина удовлетворенно улыбнулась.       — Было бы забавно, если бы ты ещё щебетал.       — Не позорь меня. Хватит вертеться, — Нина повернула голову к женщине, которая всё ещё спорила с гоблином по соседству, теперь она изредка дергала ребенка рядом с ней за руку. Девочка возле неё была такой же миловидной. Те же темные волосы, тот же слегка вздернутый нос и полные губы.       “Близкие родственники. Сестры или же мать с дочерью”, — предположила Нина.       Застывшее на лице девочки гневное выражение смотрелось так странно. Возможно, потому что лица подобные лицу этой незнакомки были созданы для улыбок. Её маленькие пальчики крепко сжимали подол мантии и побелевшие от ярости губы, казалось, тихо шептали под нос какие-то проклятия. Она выглядела такой тусклой, и мантия на ней хоть и казалось дорогой, но будто была сшита для взрослого человека, а не ребенка девяти-десяти лет. Строгое и черное с едва заметной зеленой вышивкой по краям. В такие моменты Нине вспоминалась сестра, которая говорила, что детям важно видеть и взаимодействовать с яркими цветами. Что-то про развитие когнитивности и эмпатии. Нина не знала было ли это научно доказанным фактом, но верила в опыт успешно замужней и беременной сестры.       Темплтон опустила взгляд на свое простое платье, которые было ей не по размеру, потертые, старенькие башмаки и горестно вздохнула. Она была не в том положении, чтобы жалеть этого ребенка. Тем более, откуда ей знать моду в магическом мире. Может тут было принято так одевать детей. Подняла голову, замечая вдалеке спешащую к ней Макгонагалл, сжимающую в руках кошель.       Журавлик в её руке тихо зачирикал. Нина вздрогнула от неожиданности — удивленная и растерянная. Взглянула на него, поворачивая из стороны в стороны очарованная сотворённой ей магией. Что же, возможно это было знаком, подумалось Темплтон. Незаметно махнула рукой девочке, пытаясь привлечь её внимание. Незнакомка резко повернула голову, в ту же секунду прожигая её взглядом. Нина приветливо улыбнулась и бросила в её сторону журавлик. Маленькие бумажные крылышки журавлика пару раз хлопнули, пока она не приземлилась на ожидающие руки девочки.       — На удачу, — шепнула Нина.       — Пойдемте, мисс Темплтон.       Большинство школьных вещей Макгонагалл покупала ей из лавок старьевщиков. Только письменные принадлежности, ингредиенты для зелий и палочка были исключением, чьи покупки отодвинули на конец длинного списка. Впрочем, Нина не жаловалась. Она не была разборчивой или же капризной, когда дело касалось чего-то подобного. Достаточно было, чтобы вещь не разваливалась прямо на руках. Остальное она могла пережить и перетерпеть.       Воспитатели детского дома зачастую хвалили Нину за умелые руки, поэтому она вполне могла и ушить мантии, которые было решено покупать на размер больше. Дети в её возрасте росли буквально по часам, а каждый год тратиться на мантию для неё было бы глупостью. Единственное, что беспокоило Темплтон при покупке использованных книг так это устаревшая информация, которая могла там содержаться, но и на это Нина закрыла глаза. У неё был подвешенный язык, и она была не дурна в общении, поэтому была уверена, что отыщет человека, с которым сможет сравнить книги.       Тем более была какая-то своеобразная атмосфера в секонд-хендах. Поиск подходящей вещи превращалось в маленькое приключение по поиску сокровищ. И Нина никогда не отрицала того факта, что была азартным человеком. Министерство выделяло сиротам в год 150 галлеонов половина которого улетело бы только на покупки школьных принадлежностей, а так Темплтон при помощи Макгонагалл сэкономила немного денег.       Волноваться насчет имиджа или же о несуществующей на данный момент репутации не было смысла. Даже в шелках и золоте ей бы потребовалось время, чтобы вписаться в магическое сообщество. Как никак она была маглорожденной, но это не слишком задевало её.       Нина Темплтон считала себя достаточно пронырливой и изобретательной, чтобы суметь пробить себе теплое местечко в каком бы факультете она ни оказалась. Нина покачала головой. Ладно, тут она соврала. Распределение в Слизерин было бы для такой как она равносильно размахиванию плаката с надписью “грязнокровка для практики проклятий”. Терпимости к месту рождения Нины в этом факультете точно бы не было.       Мысли подобного содержания расстраивали её. Нина дернула кончик своей косы.       — Что же, теперь осталось дело за малым, — Макгонагалл устало вздохнула, — Я оставлю вас у Олливандора, где вам подберут палочку, а сама пойду докупать остальное.       Нина кивнула. Её ноги гудели от долгой ходьбы, и она с нетерпением ждала момента, когда же наконец сможет вернуться в приют. Темплтон поморщилась от проскользнувшейся мысли. Она клялась себе, что ни разу в этой жизни не желать ей быть заключенной в стенах детского дома, но вот она здесь молит и стонет о возможности вернуться в кровать и отдохнуть.       Бросив короткий взгляд на пыльные окна магазина палочек Олливандера, Нина не могла успокоить себя от ожидания свершения культового момента, который, наверное, был влажной мечтой каждого подростка, которому доводилось когда-либо испытать на себе опыт знакомства с миром Роулинг. Что же, хоть Темплтон и не была огромной фанаткой этой серии книг, но и ей не было чуждо мечтать.       Магазин был маленьким и узким. Внутри стояла полутьма, которую разгоняли несколько масляных ламп, расположенных вдоль тесного коридора. В углу сиротливо стоял единственный стул. За прилавком показался пожилой мужчина.       — Здравствуй, Олливандер. Подбери для девочки палочку, пока я отлучусь ненадолго.       Нине проводила взглядом, в который раз за этот день, удаляющуюся спину Минервы Макгонагалл и вежливо улыбнулась хозяину лавки. Олливандер был тощим стариком, с полностью поседевшими волосами. Только яркие голубые глаза на сухом, морщинистом лице, казалось, были не по возрасту живыми.       — Здравствуйте, Нина Темплтон.       — Приятно познакомиться, мисс Темплтон. Гаррик Олливандер, — Нина вскинула брови. Она не думала, что Гаррик Олливандер был настолько стар. Даже сейчас, в 70-е, он выглядел пожилым, но всё ещё содержать лавку спустя тридцать лет было удивительным подвигом по мнению Нины Темплтон. Возможно, Олливандер был на редкость предан своему делу. Мужчина улыбнулся, энергично и оживленно перебирая хаотично выставленные коробки с палочками, — Давайте приступим к делу.       — Из чего изготавливаются волшебные палочки, мистер Олливандер?       Измерительная лента, обвилась вокруг локтя правой руки, пока мужчина что-то мычал себе под нос. Нина с любопытством склонив голову к плечу, потыкала рулетку. Интересно это были какие-то чары или же артефакт?       — Есть множество видов древесин, которые используются для палочек, а также множество видов сердцевин. Каждый мастер использует что-то близкое сердцу. Какая рука у вас ведущая, мисс Темплтон?       — Правая, сэр. А какие близки вашему сердцу?       — Правая значит. Вы довольно любознательны, — из глубин лавки послышался хриплый, старческий смех, но Нина не уловила в нем какого-либо раздражения, — Весьма похвальное качество. Надеюсь, вы пронесете его сквозь детство во взрослую жизнь, маленькая мисс. Нынче так мало пытливых взрослых, которые были бы не прочь уделить время изучению чего-то нового, — Олливандер появился из поворота, неторопливый и воодушевленный. В руках он нес несколько коробок, — Древесину я выбираю разную, люблю экспериментировать, но сердцевины у меня всегда одинаковы. Это всегда одно из трех.       Ленточка вспорхнула, наконец выпуская её руку и возвращаясь на прилавок, заваленный коробочками от палочек. Нина склонила голову к плечу изображая любопытство.       — Держите, попробуйте. Красный дуб и сердечная жила дракона.       Нина коснулась палочки. Дерево было холодным под пальцами. Древесина кололась, и палочка будто сама вырывалась из рук, отвергая Нину до того, как она успела бы что-то наколдовать. Гаррик покачал головой.       — Сердечная жила дракона, волос единорога или же перо феникса. Ничего другое так и не стало дорого моему сердцу, — мужчина улыбнулся, мягко забирая из рук палочку. Нина пожевала губы.       — Вы, кажется, довольно долго тут работаете. Как вы ещё не устали постоянно продавать палочки?       Олливандер усмехнулся, сразу отодвигая в сторону несколько коробок с палочками после того, как спрятал первую.       — Думаю, в вас нет особой горячности для палочек с сердечной жилой дракона. Вам определенно больше подойдет волос единорога. Попробуйте эту. Давайте. Груша. Нежная и сердечная палочка.       Дерево палочки было светлым, почти медового оттенка. От неё сладко пахло. Длинная и прямая, палочка заставила Нину на миг замереть от нервозности. В груди потеплело от беспокойства. Рукоять палочки была под стать ей самой с выступающим кольцом и аккуратной цветочной резьбой, которая была заметна только если внимательно вглядеться. “Если палочка была нежной, то с ней следует обращаться нежно”, — подумала Нина, пока аккуратно брала в руки палочку. Она загудела в руках и теплое ощущение в груди усилилось. Кончик палочки загорелся, источая мягкий ровный свет, который медленно рос. Нина прикрыла слезящиеся глаза. Тепло в груди росло и росло, становясь всё больше и больше, пока не лопнуло, окутав её в странный кокон чувств.       Нина Темплтон сравнила бы это ощущение с долгожданным праздником, со смехом, что готово было сорваться с губ, с ностальгией, которая хранила самое теплое воспоминание. С чем-то смутно знакомым. С чем-то истинно родным её душе.       Когда Нина открыла глаза маленький магазинчик был полон мягкого света. Всё в этом месте теперь казалось Нине удивительно уютным и приятным. Как будто она оказалась дома. Темплтон улыбнулась.       — Это она.       — Да, это она, — Олливандер улыбнулся в ответ, — ей похоже не терпелось встретиться с вами, раз она так быстро нашлась, — мужчина усмехнулся, — Удивительно. Это и ответ на ваш вопрос, маленькая мисс. Каждая палочка по-своему уникальна, как и каждый волшебник, который ищет её. И каждый раз, когда они находят друг друга, я становлюсь свидетелем чего-то поистине ошеломляющего.       Мужчина тщательно запаковал палочку.       — Как же от этого можно устать?