Сибирское сердце

      От ругани в голове и работы руками его отвлекла вновь появившаяся спустя несколько минут на улице Аня.       — Бесноватый, собирайся. Едем на кладбище.       Клубы пара выходили изо рта. Хоть Влад не видел ее лица, Череватый готов был поспорить, что Аня всем видом пыталась показать свое недовольство. И пока девушка, даже не оборачиваясь на Влада, проходила мимо к покрытой снегом машине, в его голове продолжал возникать бес:       — Конечно, ты тут заявился и вообще ни в пизду, ни в Красную армию, с чего бы ей радоваться?       — Прямо сейчас? — уточнил Влад, крикнув через натянутый шарф.       — Да, прям сейчас, — рядом стоящий автомобиль пиликнул, разблокировав двери. — Иди собирайся.       И пока Череватый шел в сторону дома, оставляя старую лопату на пороге, Аня уселась внутрь машины и завела мотор. Теплые потоки воздуха из обогревателя начали обдувать ее лицо и девушка тяжело вздохнула.       Сколько ей предстоит еще это терпеть? Влад приехал только вчера вечером, но уже порядком успел поднадоесть. Аня и так половину жизни возилась с бабкой по кладбищам, смотрела за приходящими в дом людьми за помощью, слушала за стеной ее начитки и вдыхала аромат свечей по комнатам. И вот в очередной раз Мария Рафаиловна взялась обучать нового практика. Только зачем ей это?       С Владом все понятно: столичный паренек, купающийся в лучах славы, решил, что ему скучно и он решил совместить приятное с полезным — уехал подальше от суеты к опытному эзотерику. Аня видела его насквозь, а все, что она успела вычитать ночью про Череватого, только подкрепляло ее догадки. Но в отличие от Влада, действия бабушки она мало когда понимала.       Внутреннее чутье или просто тревога — Аня не понимала — подсказывало ей, что вся эта история добром точно не закончится. Но сейчас, расслабившись в водительском кресле своего автомобиля, ей хотелось хотя бы несколько минуток побыть наедине с собой. Услышать свои мысли в полной тишине, нарушаемой только звуками заведенного мотора и работающего обогревателя. Сделать какие-то выводы и понять, как действовать дальше.       Как же она устала.       Но учиться любить людей все-таки надо. Так проповедает церковь.       Аккуратно постукивая указательным пальцем по оплетке руля, Аня не заметила, как входная дверь дома открылась и оттуда вышел Влад вместе с Марией Рафаиловной, держа в руке пару сумок.       В мыслях Аня начала перебирать догадки, что взял с собой Влад. Что она там вчера говорил? Огонь, зеркала, могильная земля… Ну, хотя бы так. Потому что за почти пятнадцать лет, проведенных почти бок о бок рядом с бабушкой, Аня видела многое: и органы с костями животных, какие-то камни, чьи-то рисунки и другие непривычные атрибуты.       И пока Мария Рафаиловна неторопливо усаживалась на заднем сидении, Влад распахнул багажник, чтоб положить туда сумки.       — И надо тебе все это? — Аня в очередной раз вздохнула и даже не повернулась назад, наблюдая за реакцией бабушки через зеркало.       — Надо.       Влад решил сесть спереди. Все-таки чувствовал он недоверие, исходящее от Ани, поэтому лишний раз не хотел вызывать необоснованных подозрений. Поэтому и сел на виду у девушки.       Не заладилось у них с самого начала. Он заявился к ней в дом поздним вечером и нарушил привычный уклад жизни, потому Влад считал, что Аня имеет право на свою злобу. Но с другой стороны, более привычной ему, Череватому было абсолютно плевать на ее чувство — не к ней он приехал и не ее помощи он просит.       И пока Аня вела машину в сторону выезда из Панфиловки, Владу даже не хотелось завести разговор. Хочет ехать в тишине — пускай едет. В любом случае, если ему захочется поговорить, у Влада всегда в голове есть собственный собеседник, который всегда рядом. Только вот сейчас бес молчал, не издавая никаких шуток или упреков.       Проезжая мимо церкви, стоящей неподалеку от их дома, Влад обратил внимание, как на ярком солнце переливается позолоченный купол, украшенный православным крестом наверху. Крыша ее была покрыта темно-зеленой черепицей, заметенной снегом. По деревянными стенам с белыми дверьми можно было оценить, насколько внимательно и трепетно относились к постройке и настоятель, и местные жители. Если в какой-то подобной деревне на тех же испытаниях в «Битве» местные церкви чуть ли не разваливались и смотреть на них было жалко, то здесь словно чувствовалась забота к месту от посетителей.       Кладбище находилось неподалеку от деревни, скрываясь среди сосен и берез. Машина тяжело проезжала по заснеженным дорогам и, подъехав к открытым входным воротам, Аня заглушила мотор.       — Приехали, бесноватый. Иди доставай вещи, — после этих слов Аня открыла дверь и принялась помогать Марии Рафаиловне выйти из автомобиля.       Оказавшись на улице, Влад вновь вдохнул раздражающий горло ледяной воздух. Оглядевшись вокруг, он заметил, как шатаются верхушки сосен и вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая только редким чириканьем птиц. Солнце не проходило сквозь ветки деревьев и тень скрывала от лучей заснеженные могилы, четко разделяя кладбище от остальной земли по линии ворот.       Влад открыл багажник и потянулся за сумками. Рядом возникла рука Ани в перчатке.       — Придется прокопать дорожку, — она протянула Владу небольшую черную лопатку.       Ну конечно, куда без этого? Сибирь с ее сугробами не даст расслабиться Череватому даже на кладбище. Могилы, засыпанные снегом, едва продирающееся сквозь верхушки сосен солнце, отблески мелких снежинок и чьи-то давно протоптанные следы, заметенные ветром, не внушали Владу никакого оптимизма.       Сразу за ним шла Мария Рафаиловна, указывая, в какую сторону расчищать дорожку, и медленно переставляя ходунки перед собой для дополнительной опоры. А позади плелась Аня, убрав руки в карманы куртки и натянув красный шарф повыше — так, чтоб от мороза оставались не скрыты только глаза. И она внимательно наблюдала за тем, как Влад, скорчившись, раскидывает залежи снега в разные стороны.       Продвигаясь шаг за шагом, он чувствовал, как земля начинала вибрировать под ногами все сильнее. Сначала Влад даже не обращал на это внимание; ни в самой Панфиловке, ни на входе на кладбище. Но идя между могил, он наконец заметил сходство с ощущениями в деревне. И пока было не понятно, намолена местная земля или, наоборот, проклята.       — Останавливайся, — в какой-то момент произнесла Мария Рафаиловна и Влад замер.       Остановились они возле старой оградки, выкрашенной в небесно-голубой цвет. До выхода с кладбища было метров пятнадцать. Невысокая калитка отварилась с характерным металлическим скрипом и Влад, стоящий впереди всех, раскидал ботинком снег на входе в разные стороны.       Поставив выданную Аней лопату за пределами оградки, он прошел ближе к старой могиле. Старый металлический трапециевидный памятник, которые делали еще лет тридцать-сорок назад, с некоторых сторон поржавел, а фото женщины в возрасте было значительно потертым. Влад видел такие могилы много раз — никому не нужные, заброшенные, летом наверняка заросшие травой и с выцветшими на солнце искусственными цветами.       Мария Рафаиловна прошла следом за Владом и встала рядом, оглядывая памятник. Аня осталась за пределами, остановившись на входе. Не было ни малейшего желания участвовать в неизвестных ей ритуалах на кладбище. Да и если честно, она никогда даже рядом не подходила к бабке, когда та занималась магией. Но сейчас в привычном укладе жизни появилась одна переменная — Влад. И Аня не могла себе позволить отойти далеко.       Все, что ей оставалось — это следить за тем, как Влад покорно выполнял все указания Марии Рафаиловны. Он доставал из сумки зеркала, выставлял перед самым крупным из них скрученные свечи. Они, кстати, были выданы ему самой Марией Рафаиловной. Аня невольно знала, что старая колдовка во всех своих ритуалах использовала церковные свечи. Вот и Влада, судя по всему, приучала к этому.       Он уселся на колени, чувствуя, как ткань штанов промокает от снега, и стянул с себя перчатки. Кончики пальцев сразу закололо от мороза и тыльная сторона ладони покраснела. Мария Рафаиловна стояла все время рядом, наблюдая и раздавая команды молодому чернокнижнику.       В своем заговоренном зеркале, скрывавшего под собой икону, Влад видел скрестившую руки на груди Аню. С мелким прищуром она вглядывалась издалека в свое отражение, не отводя взгляда. Девушка и раньше смотрелась в подобные зеркала — ненароком, но подобное случалось. Но ничего необычного для себя она не подмечала. А сейчас Аня стояла, словно завороженная, и не замечала ничего вокруг, только вглядывалась в отражающую поверхность.       — Все в порядке? — Влад обратил внимание на застывшую Аннику.       Она моргнула чуть сильнее обычного, приводя себя в чувство. У Череватого и раньше были случаи, когда люди, заглянувшие в его зеркало, будто теряли над собой контроль, поэтому значения подобному он не предавал. Если б кто-то из бесов захотел проникнуть в разум и тело Ани, Влад или Мария Рафаиловна наверняка бы это заметили.       — А? — Аня потрясла головой и посмотрела на него через отражение. — Да, в полном.       Раздался звонок телефона. Доставая смартфон из кармана куртку, Аня посмотрела на имя абонента.       — Иди, — сквозь плотно повязанную вокруг лица шаль произнесла Мария Рафаиловна. — Нечего тут вошкаться с нами.       Аня двинулась в сторону выхода, принимая входящий вызов.       — О Боже, что ты делаешь в лесу? — первым делом произнесла подруга Арина, чье изображение практически сразу показалось на экране.       — Я не просто в лесу, — тяжело вздохнула Аня: — Я на кладбище.       Провожая взглядом уходящую в сторону автомобиля девушку, Влад наконец смог очистить разум от лишних мыслей и был полностью настроен на работу. Руки уже щипали от холода, а маленький огонь, исходящий от свеч, ничуть не давал тепла.       — Ты знаешь ритуал с кладбищенским копчением зеркала? — уточнила Мария Рафаиловна.       Влад слышал что-то об этом, но никогда не воспринимал всерьез. За свою жизнь он перепробовал всякое, но почему-то до банального чернения зеркала на могилах руки у него так и не дошли. Ритуал должен сработать как разблокировка памяти прошлой жизни и теней прошлого, достать из сознания самые травмирующие и больные воспоминания, чтоб произошла трансформация тени практики для раскрытия внутренний силы.       — Да, — ответил на выдохе Влад, поправляя скрутку церковных свечей: — Про темное закопченное зеркало для негатива, защиты и работы я в курсе.       — Надо семь дней на кладбище начитывать на зеркало над огнем.       Аня открыла автомобиль и уселась на водительское сидение. На экране показывалась покрасневшее от солнца лицо подруги с влажными волосами.       — К бабке приехал очередной маг, колдун, чернокнижник. Даже не знаю, как назвать, — жаловалась она Арине. — И приспичило ей повезти его на кладбище этим утром. Сама-то ходить почти не может, а на погост добраться как-то надо.       — Ну слушай, если Мария Рафаиловна взялась за него, значит чего-то он и стоит.       С Ариной Аня дружила с самого детства: ходили вместе в детский сад, сидели в начальной школе за одной партой, помогали друг друга справиться с первой влюбленностью и переживаниями перед экзаменами. И потом Арина, погнавшись за мечтой, поступила в университет в Москве и уехала, а Аня осталась в родном городе. Но даже сквозь десять лет и тысячи километров расстояния девушки продолжали общение.       — Надеюсь, это продлится максимум неделю, а потом он уедет куда подальше, — Аня запустила двигатель и поставила телефон на специальную подставку, освобождая руки.       В голове Влада была полная тишина и концентрация. Перед началом любого ритуала Толик замолкал, а сейчас, когда работа была нацелена на увеличение силы и границ Влада, бес был абсолютно спокоен. Не замечая даже шум деревьев, Влад, отдавая разум силе, начал нашептывать начитку и протыкать палец иглой:       — Со мной честь, кровь и свобода, — на кончике среднего пальца показалась капля крови. — Молча иду за тобой, несу крест за собой, крест сомни врага пораженного и брось на мертвой земле. Прошу тебя о помощи.       За спиной слышалось размеренной дыхание и чувствовался внимательный взгляд Марии Рафаиловны, направленный в затылок Владу. Она вслушивалась в каждое слово, вглядывалась в его четкие движения покрасневших от мороза пальцев, когда те потянулись за зеркалом меньшего размера и обращала внимание на то, как вслед за движениями мужской руки на снегу оставались маленькие капли крови.       — Сотворяй говорю, да полностью, — продолжал шептать Влад, держа зеркало над свечами. Текст возникал в голове сам по себе и плавным потоком выходил из его рта тихими словами: — Не во имя Отца, не во имя Сына, не во имя Святого духа. Я говорю, через огонь откроется. Через огонь сам нечистый, говорю, сюда придет.       Даже сидя внутри машины и болтая с Ариной, Аня продолжала наблюдать за тем, что происходит, иногда переводя взгляд на кладбище за металлическим забором. В какой-то степени она даже радовалась, что бабушка выбрала могилу недалеко от входа, потому что Аня могла следить за происходящим в теплом автомобиле.              — Не знаю, почему ты так реагируешь, — размышляла Арина, валяющаяся на белых простынях. — Тебе надо мыслить позитивно. Его же наверняка запрягли помогать тебе по дому, — Аня кивнула. — Вот и отдохнешь хоть чуть-чуть.       — Уж если бы, — Аня вновь покосилась в сторону двух фигур у одной из могил. Влад продолжал сидеть на коленях, а Мария Рафаиловна, опершись на ходунки, стояла рядом.       Наблюдая за тем, как на чистом зеркале начинает появляться черная копоть, поглощающая на себе любой свет, Влад не прекращал шептать:       — …Гори черная свеча, да то сильнее копти, да то сильнее черни.       Иногда его шепот переходил на тихий рык и в эти моменты он чувствовал, как невидимая рука темной силы сжимается на его шее все сильнее.       — Да только сильнее смради, да огнями играйся, да тенями кидайся, — дышать с каждым словом становилось все тяжелее и Влад поправил плотный воротник куртки, открывая себе чуть больше воздуха. — Да то стуком накатывайся, да то в гроб прикатывайся. Да коль стуком накинешься, то с огнем ярым назаришься.       — Как проходит твой отпуск? — Аня решила перевести тему.       Она знала, что подруга вместе со своим молодым человеком решили наконец вырваться отдохнуть к морю и загорелый тон ее кожи явно показывал, что отпуск проходил отлично.       На лице Арины возникла хитрая улыбка, а в следующую секунду она показала руку с кольцом на безымянном пальце.       — Та-дам! — радостной протянула Арина и в следующую секунду запищала.       — Да ладно! — возникла Аня. — Кирилл сделал тебе предложение?       Лично с женихом подруги она не была знакома, только пару раз они перекидывались пару фраз во время звонков с Ариной. Но по рассказам подруги, за полтора года отношений парень показывал себя только с лучшей стороны, и поэтому Аня была только рада.       — …Да то гробом отворишься, да душой окоянной сотворишься, да мертвяком из гроба приходишься.       Шепот постепенно переходил на хрип. Влад не понимал, от чувства удушья это или от холода, раздирающего горло. Но продолжал начитывать, проводя почерневшее зеркало над пламенем.       — Да то не в час судный восстанешься, а то в час угодный выкривишься, — картинка перед глазами начинала постепенно плыть. — Да мне в слуги прикривишься. Да через Дьявола, говорю, силу открываю, через Антихриста.       Стараясь концентрировать свой взгляд на отражении свечи в заговоренном зеркале, Влад чувствовал, как начинает постепенно начинает терять связь с внешним миром. Словно разум был полностью затуманен и в голове не было ничего, кроме абсолютной темноты.       По венам на тыльной стороне ладони начинало постепенно проходить тепло. Оно медленно наполняло тело Влада той силой, что ранее была не знакома ему. И только это ощущение не давало потерять ясный разум окончательно.       — …Так, и когда свадьба? — расспрашивала подругу Аня после подробного рассказа о том, как и при каких обстоятельствах было сделано предложение.       — Мы подали заявление на конец августа, — ответила Арина. — Поэтому ничего не планируй. Точнее планируй — мою свадьбу.       — Ну только если будет официальное пригласительное, — хихикнула в ответ Аня.       — …Не во имя Отца, не во имя Сына, не во имя Святого духа.       Тяжело дыша и пытаясь удержать плывущую картинку перед глазами, Влад свободной рукой начал проводить ей над обратной стороной зеркала.       — Да крестом крестю, крестом крестю, крестом крестю, — после каждой фразы, он выводил в воздухе крест над огнем: — Да кресты могильные по всем душам лягут.       Мария Рафаиловна тихо стояла в стороне и наблюдала за происходящим. Она отчетливо видела, как Владу с каждой минутой становилась все хуже. И также отчетливо она замечала, как невидимая обычному человеческому глазу бесовская рука сжималась на шее чернокнижника сильнее и сильнее, держа Влада со спины. Но никаких действий она не предпринимала, только продолжала смотреть и вслушиваться в начитку.       — Лягут, да сотворит, — продолжал Влад: — Лягут, да сотворит. Да вперед душа пойдет сотворять. Чтоб кровью мысли сотворять, говорю.       Он уже не видел перед собой ничего: ни постепенно чернеющее зеркало, ни старый памятник, ни следы собственной крови на снегу, ни пламя свечи. В глазах был только белый свет, шум деревьев окончательно стих и был перебит звонким шумом в ушах.       — Прошу тебя о помощи. Сотворяй, говорю, да полностью…              Колени подкосились, зеркало выпало из широкой ладони. Последнее, что чувствовал Влад — это холодный мягкий снег, прикоснувшийся к оголенной щеке.       Отведя в очередной раз взгляд от экрана телефона, Аня застала момент падения мужской фигуры. Почти не раздумывая, она сразу же подскочила со своего места, открывая дверь автомобиля.       — Ариш, перезвоню, — быстро бросила она и сбросила звонок.       За несколько секунд Аня пробежала от входа на кладбище к могиле, рядом с которой все так же спокойно стояла Мария Рафаиловна. Забыв натянуть шарф, Анника вдыхала ледяной воздух, раздирающий горло, и пыталась оценить обстановку. Недалеко от ног бабушки лежало обездвиженное тело Влада, одной стороной лица упавшее в сугроб.       Мария Рафаиловна сделала несколько шагов в сторону, передвигая перед собой ходунки, и Аня уселась на корточки. Обхватив тяжелое мужское тело за плечи, она голыми руками принялась переворачивать его на спину и бить по лицу, пытаясь привести в чувство.       — Не суетись, — донесся старческий голос за спиной, пока Аня тянула за замок на молнии куртки Влада, давая больше доступа к воздуху. — Сейчас ему полегчает.       Но Аня словно не слышала слова бабушки и инстинктивно принялась ослаблять шарф на мужской шее. И если бы через пару секунд Влад не начал потихоньку моргать, она была бы готова тащить его через сугробы к машине и вызывать скорую.       Несколько раз он поморщил глаза, пытаясь вглядеться в верхушки сосен. Деревья колыхались от едва заметного ветра, показывая участки ясного неба. И наблюдая за этим, Влад пытался осознать, что только что произошло.       — Ты как? — спросила возникшая перед глазами Аня, затмевая собой вид на небо.       — Получше, — кратко ответил он и принялся подниматься, опершись на локти.       Девушка поднялась и развернула корпус в сторону бабушки. Судя по ее внешнему виду, Марию Рафаиловну совсем не обеспокоило происходящее. Она даже не посмотрела на них. И Аня заметила, что ее взор был устремлен на скрутку самостоятельно погасших церковных свечей, из которых исходила тонкая ниточка дыма.       Ехали домой так же, как и сюда — молча. Для Марии Рафаиловны молчание было привычно, Влад все еще приходил в себя, а Аня пыталась переварить произошедшее. Пускай, она и не была погружена в эзотерику так сильно, как бабушка, но ни разу не слышала от нее рассказы о том, чтоб какой-то практик отключался во время ритуала.       Что-то явно не сходилось.       Всю дорогу Аня думала о том, что происходило в ее отсутствие. Даже новость о предстоящей свадьбе лучшей подруги мгновенно позабылась. Влад не был похож на начинающего чернокнижника — за такого бабка бы ни за что не взялась. И этот факт только добавлял странности ситуации: раз Череватый был опытным экстрасенсом, почему же тогда какой-то ритуал смог так запросто выбить его из колеи?       Как только вернулись, Влад сразу же лег спать. Без лишних слов, разговоров, вопросов. Он не проронил ни слова с того момента, как они выехали с кладбища. Стянув с себя верхнюю одежду, он улегся на выделенный ему диван и моментально уснул, не обращая внимания на яркие лучи полуденного солнца.       Ему, конечно, хотелось обдумать произошедшее на кладбище. Но уже позже. Когда наберется сил. Всю дорогу он вспоминал те ощущения, что наполняли его во время начитки. Перед глазами стоял образ темнеющего над пламенем зеркала.       Все это было странным и в новинку для Влада. И это он осмыслит сразу же после того, как отоспится. Он ожидал, что будет спать, как после самого тяжелого рабочего дня. Но ему снова снился сон.       Этот чертов сон, где кровь алыми пятнами оставалась на снегу.       И эта картинка совсем не была похожа на то, что происходило сегодня на старой могиле. Кровь с пальца Влада падала маленькими темно-красными каплями на снежевыпавший снег. А те следы, что он видел во сне, имели четкий алый оттенок и заполняли собой все пространство вокруг. Они тянулись длинной линией куда-то вдаль, оставаясь двумя линиями по обе стороны чьих-то следов на протоптанной дороге.       Владу казалось, что все то время, что он спал, он видел только это изображение перед собой. И прекратилось оно, уже только когда он открыл глаза в темной комнате. За окном уже давно стемнело, яркая луна белым пятном возвышалась на чистом небе. В доме стояла тишина, прерываемая только тиканьем часов на стене и тихим шумом холодильника на кухне.       Поправив ворот на водолазке, Влад понял, что уснул в той же одежде, в которой ходил сегодня с утра. Неужто он проспал с обеда до поздней ночи? Даже если так, это было неудивительно. Сбитый режим сна еще несколько недель назад, смена часов поясов, изнуряющий ритуал на кладбище сегодня — все это явно оставило свой отпечаток на физическом состоянии Влада.       Он потер переносицу, стараясь проснуться. Стянул с себя водолазку, подцепив плотную ткань со спину, сменил одежду на ту, в которой спит, и только тогда почувствовал, как урчит желудок. Сегодня в рацион Влада входили только блины с малиновым вареньем утром, но пойти и среди ночи что-то поесть он счет себе непозволительным. Уж потерпеть несколько часов до утра он сможет.       И если голод Влад еще мог контролировать, но иссушивающее чувство жажды заставляло першить горло. Поэтому он встал и тихими шагами направился в сторону кухни, чтоб сделать хотя бы глоток воды.       Из окна на кухне исходил едва уловимый свет от уличного фонаря, но этого хватило, чтоб обнаружить кувшин и свободный стакан. Сделав несколько глотков прохладной воды, Влад почувствовал облегчение. Хоть что-то хорошее после того ритуала.       А затем взгляд зацепился на тонкую полоску света, выглядывающего из чуть приоткрытой двери одной из комнат. Кажется, там спала Аня. Или, точнее, не спала, ведь вслед за приглушенным светом Влад обратил внимание на звук нажимающихся клавиш.       Он аккуратно приоткрыл дверь. За пару дней, что он провел в этом доме, Влад ни разу не заходил в комнату девушки, которая всегда была закрыта дверью. Опершись об косяк, он начал оглядываться в едва освещенном пространстве: кровать, стоящая в углу рядом с дверью, стол, за котором спиной к Владу сидела Аня и что-то печатала в ноутбуке. Единственным источником света здесь был экран ноутбука, но этого хватало, чтоб подсветить иконы, висящие в углу над столом. Через чур много икон для обычного человека, но, может, достаточно для внучки старой колдовки.       В горле снова запершило и Влад чуть слышно прокашлялся. От неожиданного звука, исходящего со спины, Аня дернулась и развернула корпус назад, кладя руку на спинку кресла.       — Так нельзя пугать, — шикнула она. Сначала Аня подумала, что это была Мария Рафаиловна, совсем позабыв, что помимо бабушки теперь в этом доме обитает и Влад. — Чего тебе, бесноватый?       — Да так, — шепотом ответил Влад.       Это был совсем не тот тон, с которым он работал, а совсем другой — более мягкий, спокойный, без толики бесовской интонации. Это был простой человеческий шепот.       — Я просто проснулся, встал попить водички, а тут ты сидишь.       Влад снова окинул взглядом едва освещенную комнату. На этот раз он подметил, как в противоположном от стола углу стояло нечто похожее на пианино и было накрыто вязанной салфеткой. А затем глаза снова уставились на импровизированный иконостас над Аней.       — Зачетные иконки, — Влад скрестил руки на груди и поджал губы. — Ты у нас религиозный фанатик или бабка заставила увесить красный уголок?       Аня повернулась к стене, оглядывая иконы. Их действительно было слишком много для обычного человека. С какой-то стороны это даже казалось ей забавным, с другой стороны — странным. Но Влад не знал, что это было одной из немногих вещей, что помогали ей справляться.       В следующую секунду Аня прошептала то, что сама от себя не ожидала:       — Ты ходишь в церковь? — она снова развернулась к Владу.       — Смотря для чего, — Влад пожал плечами. — А ты приглашаешь в местную церковь? Видел тут у вас в деревне на выезде стоит.       — А пойдешь? — тихо уточнила Аня.       — Пойду.       — Тогда иди отсыпайся. Утром пойдем на службу, — подытожила она. — Доброй ночи.       — Доброй, — Влад пожелал того же Ане и ушел на свой диван.       От такого интересного предложения он отказываться не хотел. Может, хоть это поможет понять, что Аня за человек, раз бабка понаставила на нее кучу защит и Влад ничего не может увидеть. Потому что с каждым днем становилось все больше вопросов: почему она не спит среди ночи? Чем занимается тут в деревне, живя вместе с бабушкой?       И почему, черт возьми, Толик постоянно молчит?