Часть 1
18 января 2026 г., 14:36
Шейн проснулся из-за уже привычной тошноты, которая стала преследовать его каждое утро на протяжении трех дней. Он откинул одеяло, сел, свесил ноги с кровати и попытался переждать тошноту. За окном было пасмурно. В этом году апрель не хотел радовать своей погодой. Он взял телефон с тумбочки, который лежал параллельно очкам. До будильника оставалось 20 минут.
Тошнота не проходила. Как будто только усиливалась. Шейн встал и понял, что его сейчас вырвет. Он побежал в туалет и нагнутся над унитазом. Последние три дня была тошнота, но она не доходила до рвоты. Шейн списывал ее на легкое отравление или на то, как его организм нервничал с началом плей-офф, хотя раньше такого никогда не было.
Закончив обниматься с унитазом, он умылся. Смысла ложиться обратно, досыпать до будильника уже не было и он решил принять душ. На завтрак, на его удивление, он смог съесть тост и выпил подавители, чтобы скрыть запах. Он пил подавители каждое утро, чтобы ни кто не узнал его главный секрет.
В хоккее не место омегам. Так всегда говорили.
Шейн с детства обожал хоккей. На коньки его поставил папа, который в молодости играл в сборной университета. И с первых минут на льду Шейн влюбился. Влюбился в лёд, влюбился в его запах, в то как коньки приятно сдавливали ноги. Он понял, наверное еще тогда, что хочет отдать хоккею всего себя. Шейн всегда работал на тренировках в полную силу и всегда был лучшим игроком команды. Ему нравилось бороться за шайбу и быть быстрее всех. Но жизнь решила по другому. Он стал омегой и должен был покинуть спорт, как некоторые мальчики, у которых вторичный пол оказался таким же. Для омег такой спорт опасен, они же хрупкие и утонченные. Поэтому Шейн решил стать другим омегой, таким, чтобы нельзя было отличить от альфы. Родители его поддержали, они его любят, не могут пойти против его воли, но до сих пор очень сильно волнуются. И они единственные, кто знают его настоящий вторичный пол. Теперь Шейну приходилось каждый день блокировать свой запах и притворятся бетой. Течек у него уже давно не было. Когда они только начались он выпивал сильные подавители лошадиной дозой, чтобы нормально стоять на ногах и участвовать в играх. И его организм привык и перестал функционировать как должен.
Убрав за собой посуду, Шейн пошел собираться на тренировку. На улице хоть и пасмурно, но тепло и дождя быть не должно. Поэтому он надел серую хлопковую футболку, черные спортивные штаны и черную теплую худи. Взяв спортивную сумку он вышел из дома.
Сегодня им предстояла утренняя тренировка и вечерняя домашняя игра с Нью-Йорком. Плей-офф только начался и все были настроены на победу. Шейн вошел в раздевалку. Его встретил шум голосов, смех, ворчания - та самая атмосфера раздевалки, когда все сонные, но настроенные потренироваться, выиграть сегодняшнюю игру и выкинуть Адмиралс из плей-офф. Шейн подошёл к своему шкафчику и почувствовал небольшое головокружение. Он оперся на шкафчик и закрыл глаза. Через несколько секунд головокружение прекратилось и он сел на лавочку. Рядом с ним сел Хейден, его лучший друг, альфа.
- У тебя все нормально?
Шейн посмотрел на него так, как будто не он только что держался за шкафчик с закрытыми глазами.
- Да. С чего ты взял, что что-то не так?
Хейден недоверчиво прищурился.
- Показалось наверное, но если будет что-то не так говори сразу. Ок?
- Ок – Шейн улыбнулся приподняв уголки губ и стал переодеваться.
Тренировка прошла бы вполне спокойно, если бы у Шейна не начал болеть живот. Он мучал его колющей болью почти все время. Но он никому об этом, конечно же, не сказал и отработал всю тренировку стиснув зубы. Когда они вернулись в раздевалку его боль утихла и он смог наконец-то выдохнуть.
До игры его больше ничего не мучало: ни голова, ни тошнота, ни живот. Но когда началась игра колющая боль опять дала о себе знать. В живот как будто впивались иглы и с каждым разом все сильнее и глубже. Шейн пытался отвлечься от боли пристально наблюдая за шайбой. И когда ему сделали пас он ринулся за ней, но в какой то момент, когда он был уже почти у цели, в глазах помутнело, все поплыло и боль стала невыносимой. Кто-то крикнул его фамилию и его резко отбросило в борт с ужасной силой.
Шейн упал на лед. В глазах потемнело, а боль куда-то пропала. Вскоре он услышал вокруг голоса: сначала громкие, обеспокоенные и злые, потом спокойные и серьезные, которые что-то у него спрашивали. Он хотел ответить, но рот не открывался и тело не подчинялось. Потом он ели различимо услышал сирену. А дальше наступила полная тьма.
…
- Вам нужно будет сходить повторно на УЗИ и встать на учёт - говорил серьезный женский голос. - Поняла. Спасибо – это был тоже женский голос, но он был немного растерянный, встревоженный и до боли знакомый. Снова Шейн слышал голоса, но ничего не видел. Он попробовала открыть глаза. Они подчинились и в них сразу ударил солнечный свет. Он прищурился и попытался осмотреться. Белый потолок, белые стены, какие-то приборы и капельница, которая пускала в его организм прозрачную жидкость. По правую сторону от него была белая ширма, из-за которой продолжал доносится серьезный женский голос. Шейну начали приходить воспоминания: игра, боль в животе, шайба и удар. Он положил руку на живот. Вроде не болит. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Из-за ширмы вышла женщина в белом халате и с длинными светлыми волосами, убранными в хвост. По исходящим от нее феромонам Шейн понял, что она альфа и обладательница того серьёзного голоса. Следом за ней вышла взволнованная Юна. Ему сразу стало спокойнее, когда он увидел маму. - Здравствуйте, мистер Холландер. Как самочувствие? Голова, живот не болят? - Нет,– ответил Шейн тихим ото сна голосом, смотря сначала на врача, потом на маму – ничего не болит. - Это хорошо. - Она подошла к койке и села на рядом стоящий стул лицом к Шейну. – Но что же вы выходите на лед и занимаетесь такими серьёзными и опасными физическими активности в таком состоянии? В вашем положении такое категорически запрещается. Он уставился на неё в недоумении, потом перевел взгляд на маму ожидая увидеть на ее лице подтверждение своим ужасным догадкам, но она слегка улыбнулась ему. Шейн снова перевел непонимающий взгляд на врача: - Что со мной? – спросил он опаской в голосе. Врач, немного помедлив, ответила - Вы беременны. Срок – 6 недель. – она улыбнулась. – Поздравляю. Шейн распахнул глаза в удивлении и принял сидячее положение . Он не верил. Это глупая неудачная шутка. Он просто не мог забеременеть. Он всю жизнь пьёт подавители и течек у него не было с подросткового возраста. Он посмотрел на маму. Её глаза были на мокром месте. Она ему опять улыбнулась. Его уверенность пошатнулась. Нет, этого не может быть. - Я не могу забеременеть – неуверенным голосом сказал Шейн, обращаясь к врачу. – У меня очень давно не было течек. Я каждый день пью подавители. - Забеременеть можно не только в течку. В течку просто вероятность зачатия гораздо больше. – Спокойно сказала врач. – И подавители - это не стопроцентная защита. Она открыла папку, которая была у неё в руках и достала снимок, который показала Шейну. - УЗИ и анализы показали, что вы беремен. - Она взяла ручку и её колпачком стала что-то обводить на снимке. – Вот, эта точка и есть ваш ребенок. Шейн взял снимок в руки и продолжил на него смотреть. Врач встала, подошла к Шейну с другой стороны, высвободила его руку от капельницы и перебинтовала её. - От удара о борт у вас, конечно, остались синяки, но в остальном ваше состояние в полном порядке, ребенок не пострадал, поэтому не вижу смысла вас здесь задерживать. Так как вы сейчас не в состоянии воспринимать информацию должным образом, я объяснила вашей маме, что нужно делать дальше. – Она почти скрылась за ширмой. - Если будете сохранять беременность, что я настоятельно советую, вам нужно будет встать на учет в больнице, а сейчас отправляйтесь домой. Шейн не отрывал взгляда от снимка и по его щеке покатилась слеза. К нему подошла Юна, вытерла слезу и крепко обняла. Он уткнулся ей в плечо, которое вскоре намокло. Она ему что-то шептала, но он не слышал. Он был погружен в свои мысли: что ему теперь делать? с жизнью, с хоккеем, с друзьями, с окружением, с ребёнком. Но одно он тогда решил точно.
