Новая жизнь

      Этот день по сравнению со вчерашним выдался солнечным. За окном пели птицы, радуясь редким солнечным дням весны. Шейн лежал на кровати в своей комнате, укутавшись одеялом с головой.       После больницы они с мамой вернулись в родительский дом. Юна не настаивал ехать к ним, она бы и в его доме осталась столько, сколько ему нужно. Шейн просто не хотел возвращаться к себе домой. Даже если бы мама осталась с ним, там все равно было бы пусто и мрачно.       Когда они приехали он сразу поднялся к себе в комнату, переоделся в мягкие домашние штаны и поношенную белую футболку и сел на кровать. Он еще раз посмотрел на снимок УЗИ и положил его на прикроватную тумбочку. Потом он вспомнил про телефон, достал его из сумки и включил. Он был выключен со вчерашнего дня.       На экране высветилось несколько пропущенных от Хейдена и Джей-Джея, пропущенный от папы, Шейн уже и забыл, что он в командировке, сообщение от тренера и несколько сообщений и пропущенных звонков от Лили.       И тут Шейн вспомнил об Илье. Он теперь носит у себя под сердцем его ребенка. Что он ему скажет? Как он отреагирует на это? Он совершенно не знал, как поступит альфа.       Он сопоставить в голове даты и они, конечно же, сложились верно. Никого кроме Ильи у него никогда не было. Он просто не мог себя пересилить и довериться кому-то другому. Ровно полтора месяца назад они снова встретились с Ильей в отеле. В номере, в котором дарили друг другу жаркие поцелуи, в котором оба старались быть тише доводя друг друга до грани, чтобы никто не услышал, не раскрыл секрет их тайных встреч. Тогда Шейн заметил, что Илья был какой-то более дикий и распылял больше феромонов, но списал это на то, что альфа соскучился или у него давно не было близости. Ведь у него, естественно, был не только Шейн. У них не было никаких договоренностей по этом поводу и альфа мог спать с кем захочет. Шейн не мог ему запретить, он не обладал таким правом.       Шейну нравился Илья. Нравились его мягкие кудряшки, которые так приятно наматывать на палец, нравились его зелёные глаза, его острая челюсть и мягкая улыбка, нравились его мощные плечи и сильные бёдра, нравились родинки по всему телу, раскинутые как звёздное небо. Нравилась его харизма. Он мог поддержать любой разговор с кем угодно не зная языка в совершенстве и не остаться в дурочках, как иногда оставался Шейн. И ему нравилось, как он ощущал себя рядом с ним. С Ильей он мог позволить себе расслабиться и иногда побыть тем самым хрупким омегой, но только так, чтобы сам альфа не заметил.       И теперь он не мог поверить, что беремен от него, что эта жизнь, которая только начала развиваться у него в животе – это частичка Ильи.       Он на столько погрузился в мысли об Илье, что не заметил как в дверь постучали и вздрогнул, когда Юна его тихонько позвала, уже находясь в его комнате.       - Да, мам, заходи – прохрипел он.       Шейн сел, прислонившись спиной к изголовью кровати, и похлопал по одеялу рядом с собой, приглашая маму присесть. Она села, скинула тапочки и оказалась в той же позе, что и Шейн. Они касались плечами и ощущали тепло друг друга.              - Как ты себя чувствуешь?       Он чувствовал себя опустошённым и разбитым, но не хотел расстраивать маму.              - Нормально, ничего не болит. – «Только душа», - говорил внутренний голос.       - Хорошо.       С минуту она просто сидела рядом, как будто подбирала слова. Потом она медленно повернула голову к сыну и тихо спросила:       - Ты будешь оставлять ребёночка?       Шейн решил это еще в больнице, когда впервые держал снимок в руках. Как бы он убил не в чем не виновного человечка, который еще такой маленький и беззащитный, у которого никого нет, кроме Шейна. И он же не только частичка Ильи, но и его тоже. Никого роднее, чем эта точечка на снимке УЗИ, у него никогда не будет.       Да, ему пришлось выбирать между хоккеем и ребёнком. Хоккей - это не постоянное. Да, это его жизнь, и он жил бы ею до определенного момента, пока его тело не вышло бы из строя. А ребёнок будет с ним до конца его дней, не всегда рядом, но навсегда в сердце. Если судьба так распорядилась и решила, что он должен стать родителем, воспитать этого маленького человечка, поставить его на ноги и любить всем сердцем, он сделает это. Этот малыш станет его новой жизнью.       - Я его оставлю, мам. Я не могу по другому – в глазах вдруг стало мутно и на щеках образовались дорожки слез.       Юна обняла его. Так ласково и нежно.– Мой мальчик …– Она подняла свои мокрые глаза на него и погладила по щеке. – Я так боялась, что ты примешь другое решение. Мы с папой поддержали бы тебя в любом случае, но я все равно надеялась, что ты его оставишь.       - Ну я п-просто не могу д-даже думать о другом – захлебываясь слезами прошептал Шейн.       - Я думала, что с твоим хоккеем у меня уже никогда не будет внучат.       Она улыбнулась ему своей самой тёплой улыбкой и вытерла соленые дорожки с щек. Потом она прижала его к себе и стала гладить по голове. Шейн почувствовал себя маленьким мальчиком в ласковых объятиях мамы и уже почти уснул, когда она шёпотом спросила:              – А кто отец, Шейн?       Шейн не хотел пока говорить. Он скажет родителям потом, в независимости от реакции Ильи. Но сначала он расскажет ему.       - Прости, мам, но сначала я хочу рассказать эту новость ему. – Он так и оставался в ее объятиях, ему не хотелось их покидать. – Я обязательно скажу вам, но позже.       - Хорошо, но только не тяни с этим. Помни, мы любим тебя. – Она поцеловала его в макушку.       - Я тоже вас люблю.              - Погоди, так отец мужчина? – Юна посмотрела на него удивлённо.       - Да – Шейн поднял голову и увидел в её глазах смешинки.       - Я догадывалась – Она тихонько засмеялась и Шейн тоже улыбнулся.

…

      Шейн ответил всем, кто ему звонил и писал, что он в порядке и никому волноваться не стоит. Потом открыл чат с Ильей. Нужно было назначить с ним встречу, узнать когда он будет свободен и сможет поговорить с ним.       Шейн: Привет, ты один? Можно тебе позвонить?       С тех пор как Илья позвонил ему из России и высказался на русском, они взяли в привычку звонить друг другу, когда это было необходимо.       Илья не стал отвечать на сообщение и позвонил через 10 минут. Шейн сразу взял трубку.       - Холландер, что случилось? Как ты себя чувствуешь? – Шейну наверное показалось, но у альфы был взволнован голос.       - Всё нормально. – Он старался сделать голос спокойным.       - Тебя так сильно отбросило в борт. Я думал там будет сотрясение с переломами, а ты оказался живучим.       -Ты смотрел игру?- на том конце трубки молчали - Да, повезло мне – попытался усмехнуться Шейн. – Мы можем поговорить? – его голос дрогнул.       - Да.       - Это не телефонный разговор - на том конце опять была тишина – когда у тебя будет свободное время?       - Мы через неделю играем в Монреале.       - О хорошо, точно - нервно выдохнул Шейн. Он уже и забыл про игру. – Но я не буду играть, я на больничном. – Он думал, что альфа опять его подколет в своей манере.       - Я знаю – спокойно ответил он – Выздоравливай, Холландер.       - Пока?       - Пока - Илья завершил звонок.       Шейн глубоко вдохнул и выдохнул. Он соскучился по этому голосу.