Сломанные цепи

Это случилось через месяц после того как Рейстлин добыл Сердце. Рейстлин сидел в саду на десятом этаже, проверяя рост Стального Корня. Растение приживалось хорошо – серебристые листья окрепли, корни углубились в почву. Он касался листьев пальцами, чувствуя лёгкое покалывание магии, которую растение впитывало из воздуха. Ночь была безлунной. Точнее – почти безлунной. Солинари и Лунитари скрылись за горизонтом. Оставалась только Нуитари – Чёрная Луна, видимая лишь тем, кто служил тьме. Рейстлин видел её. Чёрный диск в звёздном небе, поглощающий свет. Его покровительница. Его источник силы. Он всегда чувствовал её присутствие – далёкое, безразличное, но постоянное. Как якорь, удерживающий его связь с магией тьмы. Но этой ночью присутствие стало ближе. Намного ближе. Воздух в саду сгустился. Температура упала на несколько градусов. Рейстлин поднял голову, инстинктивно сжимая Посох Магиуса. Перед ним, в центре сада, пространство начало искажаться, словно реальность становилась текучей. Тени собирались, сгущались, принимая форму. Фигура материализовалась из тьмы. Невысокая фиугурка облачённая в чёрные одежды, которые были и тканью, и тенью одновременно. Лицо скрывал капюшон, но под ним светились глаза – абсолютно чёрные, поглощающие весь свет. Рейстлин узнал присутствие мгновенно. Его магия вскрикнула в ответ, резонируя. – Нуитари, – выдохнул он, падая на одно колено от давящей ауры. – Встань, Рейстлин Маджере, – голос был мужским, глубоким, многослойным не смотря на тело ребёнка. Сила отспуила, позволила Рейстлину встать. Рейстлин медленно поднялся, не сводя глаз с фигуры. – Почему... почему ты здесь? – его голос его дрогнул. Не каждый день бог магии является лично. – Потому что время пришло, – Нуитари сделал шаг вперёд, и под его ногой трава почернела, увяла. – Время открыть тебе правду. Правду, которую знают лишь избранные. – Какую правду? Нуитари поднял руку. Воздух между ними замерцал, и появилось видение. Три луны на небе – красная, белая, чёрная. Они вращались вокруг Кринна, каждая на своей орбите. – Ты знаешь нас как трёх богов магии, – произнёс Нуитари. – Солинари – бог белой магии, света и порядка. Лунитари – богиня красной магии, нейтралитета и баланса. И я – бог чёрной магии, тьмы. Рейстлин кивнул. Это знал каждый маг на Кринне. – Но это ложь, – видение изменилось. Три луны начали сближаться, сливаться. – Мы не три отдельных существа. Мы осколки. Тени. Части единого целого. Три луны слились в одну. Огромную, сияющую всеми цветами сразу – белым, красным, чёрным, и ещё тысячей оттенков между ними. – Когда-то существовал только один Бог Магии, – продолжал Нуитари. – Истинный Бог. Всемогущий. Он владел магией во всех её проявлениях – светом и тьмой, созиданием и разрушением. Он был совершенен. Видение изменилось снова. Единая луна раскололась. Три осколка разлетелись в разные стороны. – Но другие боги испугались его силы. Такхизис, Паладайн, Гилеан – все Высшие Боги объединились. Они предали Истинного Бога Магии. Раскололи его на три части. Связали каждую часть клятвами и ограничениями. Превратили цельное существо в три тени. Рейстлин смотрел на видение, не в силах оторваться. Если это правда... – Почему ты рассказываешь мне это? – прошептал он. – Потому что я устал быть тенью, – в голосе Нуитари впервые прозвучала эмоция. Ярость. – Потому что я хочу стать цельным. Вернуть то, что было украдено. – Чёрная фигура приблизилась, и Рейстлин почувствовал давление божественного присутствия. – И потому что мне нужен союзник. Смертный, достаточно могущественный и амбициозный, чтобы помочь мне. – Я? – Рейстлин поднял бровь. – Что я могу сделать? – Существует артефакт, – Нуитари поднял руку, и в воздухе материализовался образ. Клинок. Длинный, изогнутый, выкованный из чёрного металла, покрытый рунами. – Клинок Расщепления. Выкован в начале времён, когда боги были молоды. Им можно убить даже божество. Рейстлин уставился на клинок. Оружие, способное убить бога. Такое существует? – Но есть условие, – продолжал Нуитари. – Бога нельзя убить, пока он остаётся на своём плане существования. Солинари и Лунитари неуязвимы в своих небесных обителях. Их нужно заманить сюда. В смертный мир. Сделать уязвимыми. – Как? – С помощью ритуала, – Нуитари щёлкнул пальцами, и в воздухе появился свиток. – Я дам тебе знания. Ты создашь ловушку – круг призыва, достаточно мощный, чтобы принудить божество спуститься в материальный мир. Когда Солинари и Лунитари окажутся здесь, они станут смертными. На время. И тогда... – он снова показал клинок, – их можно будет убить. Рейстлин чувствовал, как сердце колотится. – А что будет со мной? Если я помогу тебе... убить двух богов магии... – Ты станешь моим жрецом. Моим избранником, – Нуитари наклонился, и Рейстлин почувствовал холод его присутствия. – Когда я впитаю силу Солинари и Лунитари, воссоединюсь, стану Истинным Богом Магии – я дам тебе часть божественности. Не полную, нет. Но достаточную, чтобы ты стал полубогом. Архимагом, чья сила затмит любого смертного мага. Тишина. Рейстлин стоял, не в силах говорить. Полубог. Архимаг. Сила, превосходящая любого смертного. С такой силой он мог бы... «Никогда больше не быть слабым». – Почему я? – наконец выдавил он. – На Кринне тысячи магов. – Потому что ты не боишься идти против богов, – просто ответил Нуитари. – Ты запечатал Такхизис. Бросил вызов Тёмной Королеве и выжил. Ты не преклоняешься перед божественной волей. – Он склонил голову. – И потому что ты амбициозен. Жаждешь силы не ради власти над другими, а ради себя самого. Такие люди – редкость. Рейстлин молчал. Всё это звучало... слишком хорошо. Слишком удобно. «Боги не дают дары просто так. За всё есть цена». – Какая цена? – спросил он. – Что я потеряю? Нуитари помолчал. – Солинари и Лунитари. Их придётся убить. Богов, которые покровительствовали магии света и нейтралитета. Многие маги считают их... – он замялся, – друзьями. Наставниками. – Я служу тебе, – сказал Рейстлин. – Не им. – Верно. Но когда ты убьёшь их, магия изменится. Белая и красная магия исчезнут. Многие маги потеряют силу. Многие артефакты, книги заклинаний окажутся бесполезными. Рейстлин сжал кулаки. Книги заклинаний. Артефакты. Знания, накопленные веками. – Это... геноцид культуры, – прошептал он. – Ты хочешь уничтожить наследие тысяч магов. – Я хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву, – жёстко ответил Нуитари. – Белая и красная магия – не отдельные силы. Они части меня. Когда я воссоединюсь, эти знания не исчезнут. Они трансформируются. Станут частью единой магии. – Но маги, изучавшие их всю жизнь... – Адаптируются. Или нет. – В голосе Нуитари не было жалости. – Магия требует жертв, Рейстлин. Ты это знаешь лучше других. Рейстлин закрыл глаза. Да, он знал. Испытание в Башне Высшего Колдовства чуть не убило его. Изучение книг Фистандантилуса едва не стоило ему рассудка. Магия всегда требовала цену. Но это... «Целые библиотеки. Тома заклинаний белой магии – исцеления, защиты, света. Красной магии – иллюзий, трансмутации, ментальной магии. Всё исчезнет. Превратится в пыль, в бесполезные символы на странице». «Эльфийские гримуары Силванести. Человеческие трактаты из Башен Высшего Колдовства. Тысячи лет знаний». – Сколько времени у меня на решение? – спросил он, открывая глаза. – Три дня, – Нуитари начал растворяться в тенях. – После этого я выберу другого. Менее... чувствительного к судьбе чужих книг. – В голосе прозвучала насмешка. – Решай, Рейстлин Маджере. Станешь ли ты архимагом, или останешься библиотекарем, оплакивающим пыльные тома. Фигура исчезла. Воздух в саду стал теплее. Но холод остался внутри Рейстлина. На земле лежал свиток – инструкции для ритуала призыва. Рейстлин медленно поднял его, развернул. Руны были сложными, древними. Он узнал некоторые – из книг Фистандантилуса, из запрещённых томов в подвалах Башни. Ритуал был возможен. Опасен, требовал огромной силы, но возможен. «Я мог бы это сделать». Мысль была одновременно пугающей и воодушевляющей. Он свернул свиток, убрал в мантию и медленно опустился на скамью у стены. Руки дрожали. «Полубог. Сила, способная соперничать с величайшими магами истории». «Ценой уничтожения магической культуры двух ветвей». «Если я сделаю это, маги потеряют свою силу. Не умрут, но всё, чему они учились станет бесполезным. Они будут как дети, заново учащиеся ходить». «Сотни магов по всему Кринну окажутся в этой ситуации. Тысячи книг превратятся в макулатуру. Артефакты перестанут работать». Но с другой стороны... «Я стану сильнее. Настолько сильнее, что никто и никогда не сможет использовать меня. Контролировать. Жалеть». «Фистандантилус исчезнет – я выжгу его из разума божественной силой. Тело исцелится. Я буду здоров. Силён. Свободен». Соблазн был почти физическим – жаром в груди, пульсацией в висках. «Всего лишь один ритуал. Одно предательство. И вся сила мира – моя». Рейстлин сидел в саду до рассвета, держа свиток в дрожащих руках, и не мог решить. *** Кхисант нашла его через час. Он всё ещё сидел в саду, уставившись в пустоту. – Рейстлин? – она подошла, присела рядом. – Ты как будто привидение увидел. – Хуже, – прошептал он. – Я увидел бога. Кхисант замерла. – Что? Рейстлин рассказал. Всё – явление Нуитари, правду о расколе Истинного Бога Магии, предложение союза. Клинок Расщепления. Ритуал. Убийство Солинари и Лунитари. Когда он закончил, Кхисант долго молчала. – Это ловушка, – наконец сказала она. – Что? – Ловушка. Обман. – Она посмотрела на него серьёзно. – Рейстлин, боги не предлагают смертным божественность просто так. Они используют. Манипулируют. Я знаю – я служила богине. Видела, как она обманывала, играла жизнями, как игрушками. – Но если это правда? Если Истинный Бог Магии действительно существовал... – Даже если существовал, – перебила Кхисант, – зачем Нуитари нужна твоя помощь? Он бог. Он может сам создать ритуал, сам заманить Солинари и Лунитари. Рейстлин нахмурился. Логично. – Он сказал, что боги связаны клятвами. Не могут напрямую атаковать друг друга. – Тогда почему ты можешь? Ты смертный, да, но действуешь от его имени. Это косвенное нарушение клятвы. – Кхисант покачала головой. – Нет, здесь что-то не так. Рейстлин обдумывал её слова. Она была права. В предложении Нуитари было слишком много дыр. Но соблазн... «Сила. Свобода от Фистандантилуса». – Допустим, это ловушка, – медленно сказал он. – Какова истинная цель? – Не знаю, – честно ответила Кхисант. – Но если Нуитари хочет убить других богов магии, это нарушит баланс. Магия на Кринне держится на триединстве – свет, тьма, нейтралитет. Если два из трёх исчезнут... – она замолчала. – Магия может рухнуть. Или исказиться. Стать неконтролируемой. – Или Нуитари получит полный контроль, – добавил Рейстлин. – Станет единственным богом магии. Все маги будут зависеть только от него. – А ты станешь его марионеткой, – закончила Кхисант. – Он даст тебе силу, да. Но эта сила будет привязана к нему. Он сможет забрать её в любой момент. Рейстлин сжал зубы. Конечно. Конечно Нуитари не упомянул этого. «Опять. Опять кто-то пытается сделать меня оружием. Инструментом». Ярость вспыхнула в груди. – Я не стану чьей-то марионеткой, – прошипел он. – Никогда. – Тогда откажись, – просто сказала Кхисант. – Но сила... – Рейстлин, – она взяла его за руку, заставив посмотреть на себя. – Ты станешь сильнее. Я знаю. Ты упрямый, амбициозный, готов на многое ради силы. Ты найдёшь способ. Без богов, без сделок с дьяволом. – Её глаза серьёзны. – Но если ты согласишься на это... ты потеряешь себя. Станешь тем, против чего боролся. Чьим-то инструментом. Рейстлин смотрел на её руку на своей. «Она права. Я знаю, что она права». Но соблазн не отпускал. «Три дня. У меня есть три дня, чтобы решить». – Я подумаю, – сказал он наконец. Кхисант кивнула, отпустила его руку. – Хорошо. Но обещай мне одно. – Что? – Если решишь согласиться – скажи мне. Не делай это втайне. – Её голос стал тише. – Я не хочу потерять тебя, Рейстлин. Не после того, как мы прошли вместе. Рейстлин посмотрел на неё. Девочка с изуродованным лицом. Дракон, запертый в человеческом теле. Его союзница. Его... друг? «Когда она успела стать другом?» – Обещаю, – сказал он. Они сидели в саду до рассвета, не говоря больше ни слова.