Сломанные цепи

Следующие два дня были пыткой. Рейстлин не мог думать ни о чём другом. Предложение Нуитари заполнило каждый уголок его разума, вытеснив всё остальное. Он пытался заниматься обычными делами – проверял сад, изучал книги, готовил зелья. Но мысли постоянно возвращались к ритуалу. «Полубог. Я стану полубогом». Ночью ему снились видения. Магия текла по венам легко, как дыхание. Заклинания, которые раньше требовали усилий, творились мгновенно. Он мог летать, телепортироваться куда угодно, менять реальность одной мыслью. И Фистандантилус исчезнет. Навсегда. Изгнанный силой божественности. «Это всё, чего я хотел. Всё, о чём мечтал». Но утром, просыпаясь, он видел свиток на столе. И помнил слова Кхисант. «Ловушка. Манипуляция. Ты станешь марионеткой». На второй день Рейстлин спустился в библиотеку, достал древнейшие тома Книга Забытых Богов. Хроники Изначальной Эры. Трактат о Небесных Телах. История Божественного Пантеона. Он искал упоминания об Истинном Боге Магии. О расколе. О трёх лунах как осколках единого целого. И не нашёл ничего. Абсолютно ничего. В Хрониках Изначальной Эры была глава о сотворении мира. Высшие Боги создали Кринн из Хаоса. Разделили мир на свет, тьму и баланс. И создали три луны как воплощение магии. "Солинари, Лунитари и Нуитари были созданы одновременно. Три аспекта силы, три пути, три выбора для тех, кто искал магию". Ни слова о едином боге. Ни слова о расколе. Рейстлин перелистал страницу, прочёл дальше. Ничего. В Книге Забытых Богов были записи о десятках божеств – тех, кого поклонялись в древности и забыли со временем. Боги малых народов, духи которых возвели в ранг божеств. Но ни одного упоминания об Истинном Боге Магии. Трактат о Небесных Телах подробно описывал орбиты лун, их влияние на магию, фазы и соединения. Но везде говорилось о трёх отдельных сущностях. Трёх богах, каждый со своей волей, своей личностью, своими целями. "Солинари стремится к порядку. Лунитари – к равновесию. Нуитари – к свободе через тьму. Три пути, три философии, и ни одна не может существовать без двух других". Рейстлин закрыл книгу, потёр виски. Головная боль накатывала волнами. «Ничего. В библиотеке Башни Высшего Волшебства – одной из величайших магических библиотек Кринна – нет ни единого упоминания об Истинном Боге Магии». Он продолжил поиски. Достал ещё десяток томов. Древние манускрипты на эльфийском, человеческом, даже на языке драконов. Записи магов, живших столетия назад. Ничего. Нигде. «Если Истинный Бог Магии существовал, если его раскололи на три части – об этом должны быть записи. Хоть что-то. Легенды, мифы, упоминания в сносках». «Но их нет». Рейстлин откинулся на спинку кресла, глядя на стопку книг перед собой. «Либо информация была уничтожена – стёрта полностью, во всех источниках. Либо...» «Либо Нуитари лжёт». Мысль была отрезвляющей. «Бог лжёт мне. Придумал историю о расколе, чтобы заставить меня помочь. Но зачем?» Рейстлин вспомнил слова Кхисант. «Если Нуитари убьёт других богов магии, это нарушит баланс». «Три луны держат магию в равновесии. Свет противостоит тьме. Нейтралитет удерживает обе стороны от крайностей. Если Солинари и Лунитари исчезнут, останется только Нуитари». «Единственный бог магии. Абсолютный контроль над всеми магами Кринна». «И все будут его рабами. Включая меня». Ярость и страх смешались в груди. «Он пытается использовать меня. Как Такхизис использовала Оникс. Как Фистандантилус пытался использовать моё тело». «Опять. Опять кто-то хочет сделать меня инструментом». Рейстлин резко встал, сметая книги со стола. Они полетели на пол с глухим стуком. – Нет, – прошипел он в пустую библиотеку. – Никогда. Вечером второго дня к нему пришёл Даламар. Тёмный эльф стучал в дверь библиотеки осторожно, почти робко. – Шалафи? Могу войти? Рейстлин отложил очередную книгу – бесполезную, как и все остальные. – Входи. Даламар вошёл, закрыл дверь за собой. Его лицо было обеспокоенным. – Шалафи, я... чувствую что-то странное последние два дня. В магии. – Он замялся. – Словно... словно Нуитари ближе, чем обычно. Его присутствие давит сильнее. Вы тоже чувствуете? Рейстлин кивнул. – Чувствую. – Это связано с вами? – осторожно спросил Даламар. – Прошу прощения за прямоту, но... вы выглядите так, будто несёте тяжёлое бремя последние дни. Рейстлин посмотрел на своего ученика. Даламар служил Нуитари так же, как и он. Тёмный эльф, изгнанный из Сильванести за обращение к чёрной магии. Амбициозный, умный, преданный искусству магии. «Если я соглашусь... он узнает. Все чёрные маги узнают. Почувствуют изменение в магии». – Нуитари явился мне, – сказал Рейстлин. – Два дня назад. Предложил сделку. Даламар побледнел. – Бог сам явился? Лично? – Да. – И... какую сделку? Рейстлин помедлил. Рассказывать или нет? Даламар был учеником, но не доверенным лицом. Не другом, как Кхисант. Но эльф заслуживал знать. Если Рейстлин согласится, это повлияет на всех магов. Включая Даламара. – Он хочет, чтобы я помог ему убить Солинари и Лунитари, – тихо сказал Рейстлин. – Стать единственным богом магии. Тишина была оглушающей. Даламар стоял, не в силах пошевелиться. Его глаза расширились, рот приоткрылся. – Это... это невозможно, – наконец выдавил он. – Убить богов? Это... – Возможно. Есть ритуал. Есть оружие. – Рейстлин указал на свиток на столе. – Технически выполнимо. – Но... но если белая и красная магия исчезнут... – Даламар провёл рукой по лицу. – Тысячи магов потеряют свою силу. Библиотеки опустеют. Артефакты станут бесполезными... – Геноцид культуры, – кивнул Рейстлин. – Я знаю. – И вы... вы думаете согласиться? Рейстлин не ответил сразу. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый как свинец. – Думал, – наконец признался он. – Нуитари обещал божественность. Силу, которая затмит любого смертного мага. – Он посмотрел на эльфа. – Но я искал подтверждения его словам. В книгах. В древних текстах. – И? – Ничего. – Рейстлин с горечью усмехнулся. – Абсолютно ничего. Ни одного упоминания об Истинном Боге Магии, которого разделили на три части. Нигде. Даламар нахмурился, осмысливая. – Значит... он лжёт? – Похоже на то. – Рейстлин сжал кулаки. – Придумал историю, чтобы манипулировать мной. Заставить поверить, что убийство двух богов – это восстановление справедливости, а не просто захват власти. – Тогда истинная цель... – Стать единственным богом магии, – закончил Рейстлин. – Уничтожить конкурентов. Получить абсолютный контроль над всеми магами. – Он посмотрел в глаза Даламару. – И сделать меня своим инструментом. Дать силу, которую он может забрать в любой момент. Эльф медленно кивнул. – Как Такхизис с драконами. Она тоже давала силу. А потом отбирала, когда те переставали быть полезны. – Именно. Повисла тишина. Даламар подошёл к окну, глядя на ночное небо, где три луны медленно сходились. – Что вы будете делать, мастер? Рейстлин поднялся, взял свиток со стола. Посмотрел на древние руны, описывающие ритуал призыва. «Я мог бы это сделать. Технически возможно». «Но цена... цена моя свобода. Моя душа». – Откажусь, – сказал он твёрдо. Даламар обернулся, в его глазах было облегчение. – Даже ценой потери силы, которую он обещал? – Даже ценой этого. – Рейстлин подошёл к камину, бросил свиток в огонь. Пергамент вспыхнул, руны погасли одна за другой. – Я не стану чьей-то марионеткой. Никогда. Даламар смотрел, как свиток превращается в пепел. – Нуитари разгневается. – Пусть. – Рейстлин повернулся к ученику. – Я служу ему, потому что он даёт доступ к магии. Но это не значит, что я слепо выполню любую его прихоть. Даже боги должны понимать границы. Эльф склонил голову в уважении. – Вы храбрее, чем я думал, мастер. – Или глупее, – сухо ответил Рейстлин. – Увидим, что выберет Нуитари. Даламар кивнул и ушёл, оставив Рейстлина наедине с огнём. Пепел свитка всё ещё тлел в камине. Рейстлин смотрел на него, чувствуя странную смесь облегчения и страха. «Я отказался. Сжёг мост. Теперь нет пути назад». «Нуитари придёт за ответом завтра ночью. Что он сделает, когда узнает?» Рейстлин не знал. Но впервые за долгое время он чувствовал, что принял правильное решение. Третий день. Последний день для ответа. Рейстлин проснулся с рассветом, зная, что должен сделать. Он не мог просто отказаться и ждать, что произойдёт. Нуитари сказал, что найдёт другого мага. Кого-то «менее чувствительного». «Кто-то другой может согласиться. И тогда Солинари и Лунитари окажутся в опасности». Рейстлин не питал особой любви к богам. Они были далёкими, могущественными существами, которые использовали смертных для своих игр. Но Лунитари... Он вспомнил её присутствие во время Испытания в Башне. Тихое, почти незаметное, но поддерживающее. Не осуждала его выбор. Просто... была рядом. А позже, когда он изучал магию, иногда заклинания складывались легче, чем должны были. Словно кто-то невидимый направлял его руку, подсказывал правильный жест, нужное слово. «Лунитари. Богиня баланса. Она не требовала поклонения. Не давила волей. Просто помогала тем, кто искал знания». «Она не заслуживает смерти». Рейстлин поднялся, оделся и спустился в подвальное помещение Башни. Там, в самой глубине, была старая ритуальная комната – круг силы, выгравированный в каменном полу, стены покрыты защитными рунами. Он принёс свечи – белую, красную и чёрную. Расставил их по краям круга. Достал кинжал – небольшой, церемониальный, острый. Рейстлин усмехнулся. Он почти никогда не молился. Считал это уделом слабых, тех, кто не мог полагаться на собственную силу. Но сейчас... «Сейчас я должен предупредить их». Он встал в центр круга, зажёг свечи одну за другой. Белая вспыхнула спокойным ровным светом. Красная замерцала, словно живая. Чёрная почти не давала света, поглощая окружающую тьму. Рейстлин взял кинжал, сделал неглубокий надрез на ладони. Кровь выступила, тёплая и густая. Он опустился на колени, начал писать пальцем на холодном камне пола. Руны магии. Древние символы, которые существовали до слов, до языков. Универсальный язык силы. Я маг. Два слова. Простые. Но на языке магии они значили больше. Они были признанием, клятвой, самоопределением. Я маг, и я взываю к тем, кто правит магией. Руны светились, впитывая его кровь. Рейстлин положил окровавленную ладонь в центр надписи. – Солинари, – произнёс он вслух, голос эхом отдавался от каменных стен. – Белая Луна. Владыка Порядка. Я взываю к тебе. – Лунитари, – продолжил он. – Красная Луна. Хранительница Баланса. Я взываю к тебе. Воздух в комнате сгустился. Температура упала. Свечи замерцали, их пламя вытянулось вверх, словно тянулось к чему-то невидимому. Рейстлин почувствовал присутствие. Два присутствия. Белый свет вспыхнул слева от него. Из света материализовалась фигура – высокая, облачённая в белые одежды. Лицо было скрыто капюшоном, но из-под него исходило сияние. Солинари. Красный свет вспыхнул справа. Из него появилась женщина в алом платье, волосы цвета пламени струились вокруг её лица. Глаза – глубокие, цвета красного вина – смотрели на Рейстлина с любопытством. Лунитари. – Рейстлин Маджере, – голос Солинари был глубоким, резонирующим. – Маг Чёрной Луны призывает нас. Что привело тебя к такому... необычному шагу? Рейстлин медленно поднялся на ноги, не отводя взгляда. Стоять на коленях перед богами было унизительно, но он уже сделал свой жест смирения. Теперь мог говорить как равный. Насколько смертный может быть равным богу. – Нуитари предложил мне сделку, – сказал он прямо. – Помочь ему убить вас обоих. Тишина. Лунитари приподняла бровь, на её губах играла лёгкая улыбка. – Ну надо же. Прямо в лоб. – Она повернулась к Солинари. – Мне нравится этот мальчик. – Это не повод для шуток, Лунитари, – строго ответил Солинари. Он снова посмотрел на Рейстлина. – Расскажи всё. Подробно. Рейстлин рассказал. О явлении Нуитари. О легенде про Истинного Бога Магии. О Клинке Расщепления. О ритуале, который мог бы сделать богов смертными. Когда он закончил, Солинари молчал долго. – Ложь, – наконец произнёс он. – Всё, что Нуитари рассказал тебе – ложь. Истинный Бог Магии никогда не существовал в том виде, как он описал. – Я знаю, – кивнул Рейстлин. – Я искал подтверждения в книгах. Не нашёл ничего. Потому и пришёл к вам. Лунитари рассмеялась – звук был мелодичным, похожим на звон колокольчиков. – Ты проверял слова бога в книгах? Дерзко. – Она подошла ближе, склонила голову, изучая его. – Большинство смертных слепо верят, когда божество что-то обещает. А ты усомнился. – Обещания богов редко стоят той цены, которую требуют, – сухо ответил Рейстлин. – Циник, – Лунитари усмехнулась. – Мне действительно нравится этот мальчик. – Лунитари, – Солинари покачал головой, но в его голосе прозвучала тёплая нотка. – Рейстлин Маджере прав в своём скептицизме. Нуитари действительно лжёт. – Но не полностью, – неожиданно добавила Лунитари. Её лицо стало серьёзным. – Истинный Бог Магии существовал. Но не так, как рассказал Нуитари. Рейстлин замер. – Что вы имеете в виду? Лунитари и Солинари переглянулись. Словно принимая решение – говорить или нет. – Бог Магии был, – медленно произнесла Лунитари. – Но мы не его осколки. Не части, на которые его разделили. – Она сделала паузу. – Он был... источником. Первичным Хаосом, из которого родилась вся магия. Его звали по-разному. Одно из имён – Властелин Всего и Ничего. – И что с ним случилось? – спросил Рейстлин, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. – Его заточили, – ответил Солинари. – Высшие Боги испугались его мощи. Он был неконтролируемым, диким, абсолютным воплощением магического хаоса. Они не могли убить его – он был частью самой ткани реальности. Но могли запечатать. – Где? – прошептал Рейстлин. – В Серой Драгоценности, – тихо сказала Лунитари. – Артефакте, созданном в начале времён. Он был обманут и там заперт и по сей день. А мы – Солинари, я и Нуитари – были созданы Высшими Богами как замена. Контролируемая магия вместо дикого хаоса. Рейстлин стоял, переваривая информацию. «Серая Драгоценность. Я слышал о ней. Один из легендарных артефактов». – Значит, Нуитари солгал о расколе, – медленно произнёс он. – Но использовал крупицу правды, чтобы сделать ложь убедительнее. – Именно, – кивнула Лунитари. – Он хочет убить нас не ради воссоединения. Он хочет стать единственным богом магии, получить абсолютный контроль. – Она посмотрела на него внимательно. – И ты отказался помочь ему. – Да. – Зная, что он предложил тебе божественность? Силу? Исцеление от всех недугов? Рейстлин сжал кулаки. – Да. – Почему? Вопрос повис в воздухе. Рейстлин смотрел на богиню, и впервые за долгое время не знал, что ответить. «Почему? Почему я отказался от силы, которую хотел всю жизнь?» – Потому что я не хочу быть чьим-то инструментом, – наконец сказал он. – Фистандантилус пытался сделать меня оболочкой для своей души. Такхизис использовала магов как пешки. Нуитари хотел бы того же. – Он выпрямился. – Я предпочту остаться слабым и свободным, чем сильным и порабощённым. Лунитари улыбнулась – тёплая, искренняя улыбка. – Вот поэтому ты мой фаворит, Рейстлин Маджере. Не потому, что ты сильнейший маг. Не потому, что амбициозен. А потому, что в критический момент выбираешь свободу вместо силы. – Она протянула руку, коснулась его лба. – Это редкость. Даже среди богов. Тепло разлилось от её прикосновения. Не жгучее, а мягкое, успокаивающее. Рейстлин почувствовал, как что-то внутри расслабляется. – Нуитари придёт сегодня ночью за ответом, – сказал Солинари. – Когда узнает, что ты отказался и предупредил нас... его гнев будет страшен. – Я знаю. – Он может попытаться убить тебя. Или хуже – забрать твою магию. Рейстлин побледнел. Забрать магию. Остаться обычным человеком, слабым, больным, без единственного, что делало его особенным. «Нет. Только не это». – Я защищу тебя, – неожиданно сказала Лунитари. Рейстлин уставился на неё. – Что? – Ты рискнул ради нас. Отказался от силы, предупредил об опасности. – Она улыбнулась лукаво. – Я в долгу. А я не люблю быть в долгу. – Лунитари, – Солинари повернулся к ней. – Вмешательство в конфликт между Нуитари и его служителем... – Рейстлин больше не просто служитель Нуитари, – перебила она. – Он призвал нас. Молился. Технически, он теперь под нашим покровительством тоже. – Она подмигнула Рейстлину. – Лазейки в божественных законах – моя специальность. Солинари вздохнул – звук был почти человеческим. – Ты неисправима. – Поэтому меня и любят, – Лунитари повернулась к Рейстлину. – Когда Нуитари явится, не бойся. Я буду рядом. Он не посмеет тронуть того, кто находится под защитой Красной Луны. Открою тебе секрет — я могущественне чем он. – Спасибо, – прошептал Рейстлин, не веря своим ушам. – Не благодари раньше времени, – усмехнулась Лунитари. – Нуитари будет очень зол. Возможно, ты пожалеешь, что не согласился на его предложение. – Не пожалею, – твёрдо ответил Рейстлин. Лунитари изучала его взглядом, затем кивнула. – Верю. Фигуры начали растворяться. Солинари исчез первым, белый свет угас. Лунитари задержалась на мгновение дольше. – Кстати, Рейстлин, – сказала она на прощание. – Твоя подруга-дракон была права. Сделка с Нуитари разрушила бы тебя. – Она подмигнула. – Слушай её чаще. Драконы мудрее, чем кажутся. И она исчезла. Рейстлин остался один в ритуальной комнате. Свечи догорали, круг на полу потускнел. Кровь на ладони засохла. Он медленно поднялся, чувствуя странную лёгкость в груди. «Я сделал правильный выбор. Лунитари подтвердила это». Но впереди была встреча с Нуитари. И его гневом. *** Ночь пришла слишком быстро. Рейстлин сидел в саду, ожидая. Кхисант была рядом – она отказалась уходить, несмотря на его возражения. – Если бог решит убить тебя, я хочу это видеть, – сказала она с мрачным юмором. – Как утешительно, – сухо ответил Рейстлин. Три луны взошли на небо. И Нуитари начал спускаться. Воздух похолодел. Тени сгустились. Из них материализовалась знакомая фигура в детском теле, облачённая в чёрное. Нуитари. Его глаза горели чёрным огнём, более ярким, чем два дня назад. Гнев был почти осязаемым. – Рейстлин Маджере, – голос прозвучал как раскаты грома. – Где свиток? Где ритуал? – Сгорел, – спокойно ответил Рейстлин. – Я сжёг его. Тишина была оглушающей. – Ты... отказываешься? – Нуитари шагнул вперёд, и трава под его ногами почернела, превратилась в пепел. – Да, – Рейстлин встал, опираясь на посох. – Я отказываюсь быть твоим инструментом. – Инструментом?! – Нуитари рассмеялся – звук был холодным, лишённым веселья. – Я предложил тебе божественность! Силу! Всё, о чём ты мечтал! – Ты предложил мне ложь, – отрезал Рейстлин. – Легенду об Истинном Боге Магии, которого никогда не существовало. Историю о расколе, которого не было. – Он сделал шаг вперёд. – Ты хотел использовать меня, чтобы убить Солинари и Лунитари и стать единственным богом магии. Нуитари замер. – Ты... проверял мои слова? – В книгах. Да. – Рейстлин усмехнулся. – Удивительно, ни одного упоминания о твоей «великой правде». Странно, не находишь? – Дерзкий смертный, – прошипел Нуитари. – Ты посмел усомниться в слове бога? – Я посмел не быть идиотом, – парировал Рейстлин. – Что, впрочем, не так часто встречается среди твоих последователей, как ты, видимо, привык. Кхисант тихо ахнула где-то позади. Дерзить богу в лицо было... самоубийством. Но Рейстлин не мог остановиться. Ярость, копившаяся два дня, вырывалась наружу. – Ты думал, я слепо поверю? Что соблазн силы заглушит разум? – Он сжал посох. – Я не Фистандантилус, готовый пожертвовать всем ради мощи. И я точно не буду твоей марионеткой! – ТЫ ПОСМЕЛ! – Нуитари взревел, и тьма вырвалась из него, полетела к Рейстлину. Смертельная волна, способная стереть смертного в пыль. Рейстлин вскинул посох, готовясь к смерти. И красный свет вспыхнул между ними. Лунитари материализовалась из воздуха, её платье развевалось, волосы пылали. Она подняла руку, и красный барьер остановил тьму Нуитари. – Достаточно, брат мой, – произнесла она, голос звенел властью. – Этот маг находится под моей защитой. Нуитари застыл, глядя на неё. – Твоей защитой? – недоверие в голосе. – Он мой служитель! – Был, – поправила Лунитари. – Но он призвал меня и Солинари. Молился нам. Предупредил об опасности. – Она улыбнулась, но в улыбке не было тепла. – Технически, он теперь служит всем трём лунам. И пока я жива, ты не тронешь его. – Ты... – Нуитари задыхался от ярости. – Ты защищаешь предателя? – Я защищаю того, кто сделал правильный выбор, – спокойно ответила Лунитари. – Редкое качество. Даже среди богов. Рейстлин смотрел на сцену, не в силах поверить. «Богиня действительно защищает меня. От другого бога». Нуитари метался взглядом между Лунитари и Рейстлином. Его детское лицо исказилось от ярости. – Хорошо, – прошипел он. – Пусть. Но знай, Рейстлин Маджере – ты больше не мой фаворит. Магия, которую я давал тебе легко, теперь будет приходить с болью. Каждое заклинание чёрной магии будет выжигать тебя изнутри. – Он шагнул ближе, его голос стал тише, опаснее. – Ты отверг мой дар. Теперь получишь проклятие. – Проклинай сколько угодно, – Рейстлин выпрямился, глядя богу в глаза. – Я предпочту боль и свободу твоей милости и рабству. Нуитари зло зашипел, прожигая мага взглядом, не в силах навредить другим способом. Рейстлин не дрогнул, не шелохнулся. Близость рядом сразу двух богов магии опьяняла. Именно пьяным Рейстлин чувствовал себя в эту секунду. Одобрение и гордость Лунитари, гнев Нуитари смешивались в воздухе с их божественной силой в гремучую смесь.  Противостояние длилось несколько секунд, а может целую вечность. А потом Нуитари отступил, оставляя победу кузине. Лунитари с улыбкой повернулась к Рейстлину. — Ты действительно не боишься его проклятья? — в искреннем удивление подняла брови она.  Рейстлин тяжело вздохнул. Разумеется он боялся. Каждой клеточкой тела страшился наказание, следующего за неповиновением. Больше всего боялся, стать неспособным больше колдовать. Что же будет, если Нуитари превратит каждое произнесения заклинания в пытку. Конечно, Рейстлин не сдастся. Придется колдовать через боль, значит будет колдовать через боль. К боли ему не привыкать. Нуитари бог, и у него богатая фантазия… Но все же он поступил правильно и ни о чем не жалел, потому что свобода не может быть неправильным выбором. Лунитари потрепала Рейстлина по плечу, стараясь подбодрить. От прикосновения богини у него перехватило дыхание, а по телу разлился приятный трепет, который давала только близость магии.  — Знаешь, в чем преимущество быть нейтральным? — лукаво спросила богиня.  — Ты никому ничего не должен.  — И можешь черпать силы из любых источников.  Рейстлин молчал. Он понял, к чему клонит богиня. — Раз ты теперь под моей защитой и покровительством, то можешь использовать темную магию и дальше. Над этим мой кузен будет не властен.  — Без боли? — осторожно уточнил Рейстлин.  Лунитари на мгновение задумалась. — Разве что, если полезешь в самые черные дебри злой магии.  Рейстлин кивнул.  — Не хочешь вернуться в орден красных одежд?  Вопрос прозвучал с наигранной небрежностью. Рейстлин посмотрел в глаза Лунитари. Она тут же лукаво улыбнулась. Богиня играла с ним, но играла по-доброму, совсем не так, как Такхизис, которая наслаждалась беспомощностью жертвы.  — Черный мне к лицу. В красном я выглядел каким-то желтушным.  Лунитари фыркнула, а потом звонко рассмеялась.  — Желтушным! Ты сам это придумал?  — Друг подсказал. Лунитари исчезла, рассыпавшись сотней цветных искорок. Рейстлин почувствовал, что сила, поддерживающая его на ногах до сих пор, растворилась. Он медленно сполз на пол, где и остался полусидеть полулежать, прислонившись в грядке.  — Ты как вообще? — спросила Оникс.  Она подошла на неверных ногах и опустилась на пол рядом. Рейстлин глянул на нее устало и безразлично. Оникс выглядела бледной и очень измотанной. Рейстлин отмахнулся.  — В порядке.  Некоторое время оба молчали, приходя в себя. Тишина сада была почти осязаемой. Только их тяжелое дыхание нарушало покой ночи. Рейстлин закрыл глаза, чувствуя, как последние остатки адреналина покидают тело, оставляя лишь изнуряющую усталость. И вдруг воздух перед ним засветился мягким белым сиянием. Рейстлин открыл глаза. Оникс вскочила на ноги, инстинктивно отпрянув. Но это не была угроза. Из воздуха, словно соткавоись. материализовался посох. Посох Магиуса. Древний артефакт, который Рейстлин нёс с собой годами, который упрямо отказывался признавать его достойным. Кристалл на навершии вспыхнул ярким светом, таким ослепительным, что пришлось прикрыть глаза. Посох медленно опустился, пока его основание не коснулось земли рядом с Рейстлином. А затем, с тихим звоном, который отозвался в самой душе мага, посох склонился к нему. Как в поклоне. Как в знак признания. – Что... – выдохнула Оникс. Рейстлин протянул дрожащую руку и коснулся древка. В тот же миг по его телу прокатилась волна силы – чистой, древней магии, заключённой в артефакте. Она не жгла, не причиняла боль. Она признавала. Посох больше не сопротивлялся. Он стал его. По-настоящему. Рейстлин сжал посох, чувствуя, как сила артефакта течёт по его венам, поддерживая изнурённое тело. Кристалл на навершии засветился ровным, спокойным светом – не слепящим, а тёплым, как свет луны. – Он... признал тебя, – прошептала Оникс с благоговением. – После всего этого времени... Рейстлин медленно поднялся на ноги, опираясь на посох. Тот послушно поддержал его, и маг почувствовал разницу. Раньше посох был просто палкой, пусть и волшебной. Теперь же он стал продолжением самого Рейстлина, частью его существа. – Видимо, – тихо произнёс маг, глядя на светящийся кристалл, – артефакт хотел убедиться, что я не стану вторым Фистандантилусом. Что не продам душу за силу. Он усмехнулся, но в усмешке не было горечи. Только усталость и странное облегчение.