Сломанные цепи

Рейстлин Маджере поднял руку к переносице, снимая очки с тонкой серебряной оправой, и привычно поморщился. Мир тут же обрушился на него потоком увядания — гобелены на стенах истлевали, дерево стола гнило, даже воздух казался затхлым, наполненным пылью разложения. Маг торопливо вернул очки на место, и реальность снова обрела нормальные краски. Работа Ранникера была безупречна. Артефактор вложил в эти очки не просто защитные чары — он словно соткал тонкую завесу между проклятым зрением Рейстлина и действительностью. Впервые за многие годы маг мог смотреть на мир, не видя его неизбежного конца. Такой дар требовал расплаты. И потому, когда Ранникер попросил взять его внучку в ученицы на несколько месяцев, обучить её основам Искусства, Рейстлин согласился, хотя сама мысль о том, чтобы учить восьмилетнего ребёнка азам магии, вызывала у него смесь раздражения и усталости. Он не любил повторять давно известные истины. — Она будет жить у вас в башне, — объяснял Ранникер, тщательно протирая линзы очередного артефакта. — Я должен отправиться в Палантас, работа над заказом займёт три месяца, может больше. Жена давно умерла, Алису не с кем оставить. А я хочу, чтобы она училась у лучших. Рейстлин промолчал, но кивнул. Долг есть долг. Впрочем, настоящее удивление Рейстлина началось ещё до того, как Алиса переступила порог башни. Роща. Он почти забыл о ней, когда повёл девочку по извилистой тропе. Защитные чары, сплетённые им вокруг башни, превратили окружающий лес в смертельную ловушку для непрошенных гостей. Мёртвые деревья с искривлёнными ветвями, туман, сочащийся между стволами, и голоса — шёпот погибших, заманивающий путников прочь с тропы в объятия более материальных опасностей. Рейстлин возложил руку на плечо Алисы, активируя защитное заклинание. Его магия окутала девочку невидимым щитом — роща не тронет того, кто находится под его покровительством. Но защита защитой, а страх... страх было не удержать чарами. — Держись рядом, — велел он. — И не сходи с тропы, что бы ты ни увидела. Алиса кивнула, но в её глазах не было и тени испуга. Они углубились в рощу. Туман сгустился, обвиваясь вокруг их ног холодными щупальцами. Где-то в стороне послышался протяжный стон — звук, от которого кровь стыла в жилах. Рейстлин почувствовал, как его собственная магия отозвалась на присутствие защитных конструкций, признавая хозяина. Первая костлявая рука пробилась из земли прямо перед Алисой. Пальцы из побелевших костей, опутанные гниющими лоскутами плоти, судорожно вцепились в воздух, нащупывая жертву. За ней последовала вторая, третья — скелетные конечности прорастали из почвы, словно мерзкие растения, хватая, царапая, пытаясь утащить живых под землю. Рейстлин замер, готовый подхватить девочку, если та в ужасе бросится прочь с тропы. Но Алиса лишь наклонилась, разглядывая ближайшую руку с неподдельным интересом. — Некромантия? — спросила она, не отрывая взгляда от шевелящихся пальцев. — Или анимация через руническую систему? Рейстлин моргнул. — Некромантия, — ответил он после паузы. — С привязкой к защитному периметру. Они реагируют на жизненную силу незваных гостей. — А почему они не трогают нас? — Потому что моя магия покрывает тебя. Они чувствуют мою метку и отступают. — Как умно! — Алиса просияла. — То есть вы создали систему распознавания "свой-чужой"? Дедушка пытался сделать что-то похожее для защиты мастерской, но с артефактами это сложнее, чем с живой магией... Она продолжала болтать о технических деталях, пока они шли дальше, и руки за их спинами медленно втягивались обратно в землю. Рейстлин слушал вполуха, всё ещё пытаясь осмыслить реакцию девочки. Или, точнее, её отсутствие. Роща, казалось, решила испытать его терпение. Из тумана выступили силуэты — призрачные фигуры с пустыми глазницами и ртами, раскрытыми в беззвучном крике. Они окружили тропу, протягивая прозрачные руки, шепча проклятия и мольбы одновременно. Алиса проследила взглядом за ближайшим призраком. — Они настоящие? Или только видимость? — Смесь того и другого, — Рейстлин наблюдал, как призрак прошёл сквозь защитный барьер и растворился. — Достаточно реальные, чтобы свести с ума обычного человека. Достаточно эфемерные, чтобы не требовать постоянной подпитки энергией. — Энергоэффективная защита, — восхищённо протянула Алиса. — А как вы их привязали к периметру? Через якорные руны? — Через систему узлов. Покажу тебе схему позже, если хочешь. — Хочу! Из-за искривлённого ствола выползло нечто, напоминающее огромного паука, но с человеческим лицом на брюхе. Существо зашипело, обнажая ряды игольчатых зубов. Рейстлин знал, что это одна из его более... творческих конструкций и глянул на девочку. Алиса замерла, глядя на тварь. Рейстлин приготовился к крику. Но девочка лишь наклонила голову набок, изучая существо с тем же любопытством, с каким рассматривала бы диковинное насекомое. — Это же гибрид! — выдохнула она. — Вы смешали формы? Как это вообще возможно? Дедушка говорил, что трансмутация живой плоти — одна из самых сложных областей магии... — Твой дедушка прав, — Рейстлин взмахнул рукой, и тварь нехотя отползла обратно в тени. — Это требует точности и силы. Одна ошибка — и получишь бесформенный комок плоти. — А сколько попыток у вас заняло? — Больше, чем я готов признать. Они вышли из рощи к подножию башни. Позади них туман клубился и шептал, полный голодных теней и мёртвых рук. Впереди каменная громада возвышалась против серого неба, мрачная и величественная. Рейстлин обернулся к Алисе, ожидая увидеть хоть какой-то признак страха, запоздалого осознания опасности. Большинство взрослых магов испытывали дискомфорт, проходя через его рощу даже под защитой. А эта восьмилетняя девочка... Алиса сияла от восторга. — Это было потрясающе! — воскликнула она. — Можно я зарисую некоторые руны, что видела на деревьях? И этот паук с лицом — вы расскажете, как его создали? И призраки, и... — Позже, — Рейстлин снова почувствовал это странное тепло в груди, смешанное с чем-то похожим на зависть. — Сейчас нужно разместить твои вещи и начать первый урок. — Можно первый урок будет о защитных системах? — Алиса подпрыгивала на месте от нетерпения. — Или о некромантии? Или о трансмутации? — Первый урок будет о дисциплине, — сухо ответил маг, но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Без неё вся магия мира бесполезна. — Хорошо! — Алиса схватила свой узелок крепче и устремилась к входу в башню. — Я буду самой дисциплинированной ученицей, обещаю! Рейстлин смотрел ей вслед, поправляя очки. Жизнерадостность девочки была почти осязаемой — она не просто не боялась ужасов, окружавших его жилище. Она восхищалась ими, видела в них не угрозу, а проявление магического мастерства, достойное изучения. До Испытания, до проклятия Раэланны, он тоже смотрел на магию именно так — с чистым, незамутнённым восторгом. Потом пришли боль, амбиции, жажда власти. Восторг почти сменился холодным расчётом. А эта маленькая девочка напоминала ему то, что он почти забыл — магия могла быть не только инструментом или оружием. Она могла быть чудом. Рейстлин усмехнулся и направился следом за своей новой ученицей. Возможно, Ранникер отплатил ему большим, чем просто очками. *** Для Рейстлина не было такого понятия как свободное время. Все свое время он отдавал магии: изучению книг Фистандантилуса, разработке новых заклинаний, алхимическим экспериментам в лаборатории, работе в саду и прочее, прочее, прочее. Когда появился Даламар, еще пришлось выкраивать время на его обучение. Оникс по непонятным причинам очень возмущалась, когда время откраивалось именно от сна, как от самого бесполезного и не приносящего никакого удовольствия действия. Теперь где-то нужно было найти хотя бы по часы в день на Алису. По-хорошему, обучению восьмилетней будущей волшебницы следовало уделять часа четыре в сутки, сам Рейстлин в ее возрасте в школе проводил и того больше… У него не было столько времени. — О, ужин пришел! — с радостью, которую она редко демонстрировала в присутствии эльфа, провозгласила Оникс.  Она тренировалась в кинжалами, но каждые полчаса с надеждой наведывалась на кухню в ожидании Даламара. Сейчас эльф действительно был там и нарезал овощи. Оникс облизнулась и, когда Даламар отвернулся к кастрюле проверить, закипела ли вода, стянула половину сырой картофелины. Картофель на вкус был похож древесину, после него во рту осталось вязкое ощущение крахмала. Поскорей бы эльф доварил свое варево! Помогать она ему, естественно не собиралась, но из кухни больше не выходила, гипнотизируя процесс приготовления пищи. Это заставляло нервничать Даламара, но так было еще забавнее.  Наконец суп доварился. Оникс зачерпнула себе полную миски, игнорируя эльфа, недовольно поднимающего губы. Даламар с гордым видом вышел из комнаты. Он исполнял свою почетную обязанность напоминать Шалафи о необходимости поглощения пищи для поддержания функционирования организма.  Даламар вернулся один, если не считать парящего рядом с ним недовольства. Оникс вопросительно подняла брови. Ее тарелка была пуста, и драконица снова хищно косилась на кастрюлю.  — Шалафи занят с маленькой Ранникер, — тихо, скорее для самому себе, процедил Даламар.  Оникс фыркнула.  — Не ревнуй, — доброжелательно — то, что эта доброжелательность была сродни доброжелательности кошки к мыши, можно опустить — сказала Оникс. — Ты тоже в башне нужен.  Даламар зло посмотрел на драконицу, справедливо подозревая в ее словах подвох.  — Ты еду готовишь, — пояснила Оникс и оттолкнула от себя пустую тарелку. Та проехала по гладкой столешнице прямо к Даламару. — Положи еще супа.  Даламар хотел возразить что-нибудь едкое, но только вздохнул и выполнил просьбу.  — Хотя, — задумалась Оникс. — Пока тебя не было, готовил Рейстлин, и он это делал значительно лучше.  Даламар удивленно поднял брови и хотел задать вопрос, но в этот момент дверь в кухню все таки отворилась. — Нет, конечно, некоторые особенно талатхнтливые заклинатели могут обходится и без материального компонента или заменять его подручными средствами, но для тебя это не имеет значения.  — Почему? Разве не логичнее с самого начало тренироваться в заклинаниях с теми компонентами, которые я буду использовать потом?  — Потом, Алиса, это в твоем случае ключевое слово. Использовать заклинания самостоятельно ты сможешь в лучшем случае лет через восемь-девять, а скорее всего и того позже. Мое первое заклинание подействовало, когда мне было шестнадцать.  Увлеченные беседой, Рейстлин и Алиса зашли в кухню. Алиса чуть не упала, запнувшись о порог, потому что все время восхищенно смотрела на Рейстлина, для чего ей приходилась высоко задирать голову. Рейстлин дернул девочку за плечо, помогая удержаться на ногах. Оникс весело улыбнулась. Ей ужасно нравилось видеть Рейстлина таким. Когда он снимал маскарадный костюм великого и ужасного, то под ним оказывался обычный человек. «Нет, — тут же мысленно поправилась она, — не обычный. Очень хороший человек». Рейстлин, как бы пренебрежительно он не высказывался по поводу всевозможных чувств и их проявлений (по его мнению, это был удел глупцов вроде его брата), стремился заботится об окружающих, особенно о тех, кто был слабее. — Спасибо. Вы сказали, что я буду использовать заклинания самостоятельно, — Алиса подчеркнула это слово, — а не самостоятельно? Я ведь могу использовать артефакты для создания заклинаний.  — Можешь, но я бы не рекомендовал. Для тебя сейчас это не является вопросом жизни и смерти, а значит следует больше времени положить на освоение базовых вещей: алфавит, классические фокусирующие жесты.  Алиса поникла, впрочем, это состояние продлилось недолго. Оникс перевела взгляд на Даламара. Эльф выглядел так, словно проглотил что-то кислое. Оникс не могла сдержать ухмылки — ревность Даламара к вниманию Шалафи была настолько очевидной, что становилось забавно. Впрочем, драконица понимала его чувства лучше, чем могло показаться. Делить Рейстлина было всегда непросто. — Даламар приготовил ужин, — объявила Оникс с показной невинностью. — Хотя, честно говоря, твой суп все еще вкуснее, Рейстлин. Даламар метнул в нее убийственный взгляд, но промолчал. Рейстлин поднял бровь, разглядывая кастрюлю на плите. — Мой ученик готовит вполне сносно, — сухо заметил он, и Даламар едва заметно выпрямился от этих слов. — Хотя со специями он по-прежнему перебарщивает. Плечи эльфа снова поникли. Оникс прыснула в свою тарелку. — Я тоже хочу попробовать! — воскликнула Алиса, подбегая к столу. — А можно я помогу в следующий раз? Дедушка говорил, что алхимия и кулинария имеют много общего — в обоих случаях важны точные пропорции и последовательность действий. — Твой дедушка мудр, — Рейстлин придвинул девочке стул. — Многие великие маги начинали именно с кухонной алхимии. Хотя результаты их ранних экспериментов редко были съедобны. Даламар молча разлил суп по тарелкам. Его движения были четкими и выверенными — годы службы в Доме Серванти наложили отпечаток на каждый жест. Он поставил тарелку перед Рейстлином с такой аккуратностью, словно совершал священный ритуал. Рейстлин взял ложку и попробовал. Несколько мгновений он молчал, обдумывая вкус, а Даламар застыл в ожидании вердикта. — Лучше, чем в прошлый раз, — наконец произнес маг. — Ты прислушался к моим замечаниям о травах. Лицо Даламара осталось бесстрастным, но Оникс заметила, как расслабились его плечи. Эльф сел за стол напротив Рейстлина, сохраняя привычную почтительную дистанцию. Алиса уже вовсю хлебала суп, не обращая внимания на окружающих. — Вкусно! — объявила она, утирая рот рукавом. — А что это за трава? Я такую не пробовала. — Тимьян, — ответил Даламар, впервые обращаясь к девочке напрямую. — Он растет в саду Шалафи. — У вас есть сад? — Алиса повернулась к Рейстлину с новой волной восторга. — С магическими растениями? Можно я его увижу? — Завтра, — Рейстлин потянулся за хлебом. — Сегодня ты и так получила достаточно впечатлений. После ужина отправишься спать. — Но я совсем не устала! — Это пока ты так думаешь. — Маг окинул девочку оценивающим взглядом. — Дисциплина, помнишь? Она включает в себя и режим сна. Без полноценного отдыха разум не способен воспринимать сложную информацию. Алиса надула губы, но спорить не стала. Оникс наблюдала за этой сценой с нескрываемым удовольствием. Рейстлин в роли строгого, но заботливого наставника был зрелищем редким и приятным. — А вы всегда соблюдаете режим сна? — вдруг спросила девочка с подозрительной невинностью. Оникс фыркнула, едва не подавившись супом. Даламар опустил взгляд в тарелку, пряча улыбку. Рейстлин сузил глаза. — Я — взрослый маг с десятилетиями опыта, — холодно произнес он. — Ты — восьмилетний ребенок. Разница существенная. — Шалафи спит по три часа в сутки, — не удержалась Оникс. — А потом удивляется, почему у него кашель. — Кашель у меня совсем по другой причине, как ты прекрасно знаешь, — Рейстлин метнул в драконицу предупреждающий взгляд. — И эта тема не для обсуждения за ужином. Алиса смотрела на них всех с нескрываемым интересом, явно запоминая каждую деталь. Рейстлин вздохнул — ему предстояло провести три месяца с любопытным, умным и совершенно бесстрашным ребенком. Который уже успел заметить противоречие между его словами и действиями. — Ладно, — сдалась Алиса. — Я буду спать восемь часов, если вы пообещаете спать хотя бы пять. Даламар поперхнулся супом. Оникс расхохоталась в голос. Рейстлин смерил девочку долгим взглядом поверх своих очков. — Ты торгуешься со мной? — Дедушка говорил, что хороший торг — это когда обе стороны остаются довольны, — невозмутимо ответила Алиса. — Вам нужно больше отдыхать, это очевидно. А мне нужно учиться. Если вы будете спать больше, то сможете эффективнее меня учить. Оникс едва не упала со стула от смеха. Даламар не сдержался и улыбнулся — впервые за весь вечер искренне. Рейстлин несколько секунд молчал, глядя на девочку. Затем уголки его губ дрогнули. — Ты используешь логику против меня, — в его голосе прозвучало нечто похожее на одобрение. — Это... неплохой подход. Хорошо. Но пять часов — это максимум, на что я согласен. И никаких дальнейших торгов. — Договорились! — Алиса просияла и протянула руку. Рейстлин, после секундного колебания, пожал маленькую ладошку. Сделка была заключена. Оникс перевела довольный взгляд на Даламара. Эльф смотрел на Рейстлина с выражением, в котором смешались удивление, легкая зависть и что-то еще — возможно, осознание того, что эта маленькая девочка за один вечер добилась того, чего он сам не мог добиться месяцами. А Рейстлин допивал суп, уже прикидывая расписание на завтра. Нужно было найти время для урока с Алисой, для работы с Даламаром, для собственных исследований... и, видимо, для дополнительных двух часов сна, раз уж он дал слово. Странно, но перспектива этих трех месяцев больше не казалась такой обременительной.